Ауррория. Книга I. Пепел на снегу

«А в Нью-Йорке сейчас уже холодно», – вздохнула я, вспомнив свою утопающую в тени высоких буков улочку в Бруклин-Хайтс. Сердце тоненько всхлипнуло.

В дверь постучали, и на пороге появилась радостная Ильга. Перед собой она держала поднос с завтраком.

– Последние солнечные деньки, – словно прочитав мои мысли, проговорила девушка и распахнула шторы. – Скоро придут холода.

Потом повернулась ко мне и многозначительно улыбнулась:

– А милорд уже спрашивал о вас.

Услышав её слова, я мгновенно вскочила. Джерд обещал мне ответы!

– Где он? – бросила я, направляясь в купальню.

– Во дворе, – отозвалась Ильга, заправляя кровать, и хихикнула. – С милордом Эйрихом пускают друг другу кровь.

– Что делают? – выглянула я обратно в спальню.

– Дерутся! – громко сообщила Ильга, и я остолбенела.

– Так что же ты тут стоишь? Где Фальк?

Бог мой, это совсем несмешно. Всё так хорошо шло – и вот…

Ильга, наблюдая за тем, как я неуклюже пытаюсь залезть в платье и натянуть ботинки, заливисто рассмеялась:

– Спокойно, миледи. Они так часто делают.

Это вовсе не успокаивало, и я поспешно выбежала на лестницу. Сквозь открытое окно со двора доносился отчетливый лязг металла и громкий мужской смех. Я резко остановилась и, затаив дыхание, осторожно глянула вниз.

Мужчины кружили, медленно обходя друг друга. Оба раздетые по пояс, потные и с огромными мечами в руках. На предплечье у Джерда алел длинный порез. Я зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

– А я тебе сказал, что достану, – оскалился Эйрих, указывая мечом на рану, и тут же сделал выпад.

Сталь запела, встретив сопротивление. Джерд ловко крутанулся, едва заметным движением сбив удар. Острие его черного клинка мгновенно уперлось в кадык застывшего друга.

– Я поддался! – рассмеялся он, убирая сверкающее лезвие от шеи Эйриха.

Тот хищно улыбнулся.

– Прошлый раз ты тоже так говорил.

И повторил резкий выпад, заставив Джерда отпрыгнуть.

– Что поделать, жалею чувства лучшего друга, – широко разведя руки в стороны, усмехнулся он.

Меч в его руке отражал солнечный свет и, казалось, сиял. Джерд щурился от яркого солнца и улыбался. А потом вдруг резко посмотрел наверх, прямо на окно. Я отпрянула за занавеску и замерла. Что они делают? Почему пытаются убить друг друга и… улыбаются при этом?

Ритмичный лязг возобновился. Я быстро спустилась и на негнущихся от волнения ногах вышла во двор. Увидев меня, мужчины остановились. Джерд точным движением бросил меч другу и направился ко мне. Эйрих ловко поймал клинок за рукоять, хмуро посмотрел на меня, фыркнул и отвернулся.

– Здравствуй, Кейт.

Джерд провел ладонью по лицу, смахивая пот. Выглядел он отдохнувшим. Высокий, обнажённый по пояс, он тяжело дышал и улыбался. Крепкие мышцы играли под блестящей загорелой кожей. Он походил на отлитую из бронзы древнегреческую статую. Я невольно засмотрелась на него и почувствовала, как щеки начинают предательски краснеть.

Его правую руку от запястья до плеча обвивала татуировка в виде ползущей змеи. Открытая клыкастая пасть касалась основания шеи. На широкой груди, справа, красовался ещё один рисунок – солнце. Длинные неровные лучи отходили в стороны и полыхали огнём. Внутри солнца пламя закручивалось в спираль. Вокруг изображений вились красивым узором письмена на том же странным языке, что я видела на корабле и его мечах.

Жуткого вида шрамы пересекали грудь и резко контрастировали с загорелой кожей. Четыре толстых изогнутых рубца разной длины тянулись от ключицы вниз, разрывая солнце в нескольких местах, и напоминали следы от когтей. Той ночью в моей квартире я ничего этого не запомнила.

– У тебя… кровь.

Я указала на его левую руку и тут же смутилась.

– Ерунда.

Джерд повел плечами, даже не взглянув на порез. Он склонил голову и не отрывал от меня пристального взгляда. Мои руки нервно теребили кружева на платье. Да что такое? Почему мне так неловко?

– Ты обещал мне ответы, – неуверенно пролепетала я, стараясь не пялиться на мускулистую грудь.

– Дашь мне пять минут?

Кивнув, я вернулась обратно в дом.

– Не обращайте на них внимания, миледи. Мальчишки, что с них взять? – Берта стояла в холле и вытирала о фартук руки. – И не переживайте вы так, они дурачатся.

Я поднялась к себе и привела в порядок платье – выбегая из комнаты, не успела его как следует застегнуть. Быстро умылась, расчесала волосы и подхватила поднос со стола, решив позавтракать внизу. В просторной и светлой кухне приятно пахло травами. Берта возилась с тестом у огромной печи, а Рика, напевая что-то себе под нос, в дальнем углу чистила овощи.

– Да вы и не поели ничего! – заволновалась Берта, увидев нетронутый завтрак. – Так не пойдёт. Садитесь. Вот!

На стол передо мной опустилась большая кружка, наполненная доверху ароматным горячим шоколадом.

– Сладкий рип, первое лекарство, – с гордостью заявила она.

– От чего, Берта? – вздохнула я.

– Да от всего! От грусти, например, – бодро сказала женщина. – Я же вижу, по дому вы тоскуете, потому и плачете.

Я вздрогнула. Плачу? Как она узнала? Я ведь старалась, чтобы никто не заметил.

– Мы тут всё знаем, – будто прочитав мои мысли, протянула Берта. – И замечаем.

Последнее слово она явно произнесла с намеком и подмигнула. Я не успела ничего ответить – в дверях появился Джерд.

«Одетый», – с облегчением подумала я, прислушиваясь к своему странному состоянию.

Джерд успел облачиться в белую рубашку с золотой вязью на рукавах.

– Ты готова?

Я кивнула. Мы вышли во двор и направились к конюшням. Солнце светило мягко, от густых деревьев на дорожку ложились узорчатые тени, а за спиной ласково пело море.

«Мне здесь нравится», – неожиданная мысль вдруг ошарашила меня. Это было странное открытие, ведь все эти дни я только и делала, что беспокоилась о доме, о семье и о Майкле.

Джерд молча шёл рядом. Я тоже молчала, не решаясь нарушить хрупкую тишину. Я боялась ответов. Ждала их и боялась.

Так мы дошли до конюшни и вышли к загону, где за ограждением ходил, переливаясь боками на солнце, Шторм. Почуяв хозяина, конь обернулся и потрусил к нам. Он остановился рядом и, требуя ласки, ткнулся носом в ладонь Джерду. Тот потрепал его по морде, вытащил из кармана небольшой кусочек сахара и скормил коню.

«Надо же, в других мирах лошади тоже сладкоежки», – хмыкнула я.

Джерд заметил мою улыбку и наконец заговорил.

– Спрашивай, Кейт.

Я растерялась, столько всего хотелось спросить, но мысли путались и скакали. Я не могла с ними совладать.

– Как ты это делаешь? – поймала я, наконец, одну.

– Кормлю лошадь?

Он улыбнулся.

– Открываешь портал.

– Переход, – мягко поправил он меня. – Мы называем это переход. Это сложно объяснить. – Немного помедлив, он начал: – Я чувствую… потоки энергии, проходящие через миры. Эти потоки… они… будто пронизывают Вселенную и связывают всё между собой.

Он помолчал, затем тряхнул головой и продолжил:

– Я вижу их как светящиеся нити, которые идут через пространство. Я… ощущаю их. Они проходят через меня. – Он снова замолчал, подбирая слова. – Будто я проводник для них. Я связываю энергию этих потоков. Она… она словно собирается в моей руке и выплескивается, открывая переход.

Он провел рукой по волосам и посмотрел на меня.

– Кейт, я… никогда об этом никому не рассказывал. Непросто облечь мысли в слова.

Я видела, как он старался, и была благодарна ему. Решив, что этой информации пока достаточно, задала следующий вопрос:

– Почему я понимаю ваш язык?

– Переход так устроен. Куда бы ты ни попал, язык нового мира приходит к тебе во время него.

– Но как? Как это возможно? – с сомнением пробормотала я.

– Кейт, это магия. Ей тысячи, возможно, десятки тысяч лет. Я и сам не много знаю о её природе. – Он пожал плечами. – Когда-то существовала разумная раса. Мы называем их Древние. Они оставили нам эту магию, а сами исчезли.

– Куда?

– Никто не знает. – Развёл он руками. – Это было тысячи лет назад. Остались лишь старинные тексты, мифы, сказки… и некоторые артефакты. А ещё они оставили нам язык. Ты спрашивала, на каком языке я говорю с конём? На языке Древних, Кейт.

Мы неторопливо шли вдоль левады. Чёрный конь, словно верный пёс, медленно следовал за нами. Джерд иногда протягивал руку и трепал его за гриву. Конь довольно фыркал.

– Но сейчас мы говорим на другом языке? – продолжила я задавать вопросы.

– На языке Древних говорят только рохи, да и то не все. Их страна граничит с землями, где когда-то жили Древние.

– Покинутые Земли, – задумчиво произнесла я.

Джерд усмехнулся:

– Вижу, Фальк уже ответил на некоторые твои вопросы.

– А откуда ты знаешь язык Древних?

– От моей бабушки. Она говорила на нём. – Он вдруг погрустнел и немного погодя добавил: – Она воспитала меня.

Вспомнив то, что рассказала мне Рика, я решила перевести разговор на другую тему.

– Как вы оказались в моей квартире?

– В некоторых мирах обратный переход привязан к определённой точке. Чтобы вернуться домой, мне нужно найти это место.

– Значит, этой точкой была моя квартира?

– Прости, – он виновато улыбнулся.

– Но как ты узнаешь, где она, эта точка?

– Чувствую, – пожал он плечами.

– Почему ты был ранен?

Он тяжело вздохнул:

– В каждом мире переходы контролируют стражи, мы называем их Гхолы. Они не причиняют вреда. Но в этот раз… – Он замялся. – Я до сих пор не знаю, что произошло и почему они себя так вели. Это оружие вашего мира, Кейт. Они применили его.

Я кивнула. Вспоминать ту ночь было жутко.

– Гхолы могут принимать любой облик, – продолжил Джерд.

– А на самом деле они кто? – перебила я его.

– Существа из другого измерения.

– Но выглядели они людьми.

– В твоём мире – да. Но не совсем.

Я поняла, о чем он, вспомнив красные без зрачков глаза.

– Почему они преследовали вас?

– Они шли за нами из мира в мир. Такое поведение не свойственно им. Я не могу ответить на твой вопрос. Я… сам не знаю.

Он снова пожал плечами.

– В моем мире ты истекал кровью, а потом всё прошло. Как? – С той ночи этот вопрос не давал мне покоя.

– Переход исцеляет. Я возвращаюсь домой таким же, каким ушел. Как это происходит, я тоже не знаю. – Джерд покачал головой.

– Ты сказал, они шли за вами из мира в мир?

Он кивнул.

– Значит, миров много?

– Миллионы, Кейт, а может, миллиарды.

– Зачем вы… переходили?

Джерд остановился, положил руки на ограждение левады и погрузился в молчание. Я не торопила.

– Мой… – он запнулся, – отец исчез шесть месяцев назад. Мы шли по его следу.

– Ты хочешь сказать, что он где-то там, в других мирах?

– Он был там. Где он сейчас, я не знаю. – Он вновь виновато улыбнулся.

Джерд отвечал, казалось, искренне. Но некоторые ответы давались ему непросто.

Глубоко вздохнув, я наконец решилась спросить:

– Почему ты не можешь вернуть меня обратно?

– Я уже говорил. Твой мир, Кейт. Я не смогу его найти.

– Но ты же ищешь отца. Ты был в мирах, где был он, так?

Я затаила дыхание.

Он кивнул.

– Меня ведёт кровь рода, – и заметив недоумение в моих глазах, пояснил, – родственная связь. Я вижу… его нить.

– А эта способность… переходить в другие миры. Она есть у всех?

– К счастью, нет, – горько усмехнулся он. – Но есть люди, которые так же, как и я, умеют переходить.

– Если есть и другие, тогда, возможно, есть человек, способный отыскать мой мир?

Пытаясь скрыть выстувшие слезы, я отвернулась.

– Мой отец, – за моей спиной почти шёпотом произнёс Джред.

Вот круг и замкнулся. Его отец может вернуть меня домой. Но полгода назад он пропал, и никто не знает, где он. Ох, моя вечная невезучесть. Я злилась на себя, на Джерда, на весь этот мир вокруг.

– Каковы шансы найти его?

Упрямо смахнув слезу, я повернулась обратно.

Он склонил ко мне голову и посмотрел в глаза.

– Я не знаю.

В его взгляде я разглядела глубокую вину и неподдельную угрюмую тоску. А ещё – искреннюю нежность. Я растерялась. Моя душа, она… cекунду назад готовая разорваться от отчаяния… пела.

Никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас этот почти незнакомый мне мужчина. Мужчина из другого мира.

Не знаю, сколько мы вот так простояли, глядя в глаза друг другу. Время словно остановилось. А потом я почувствовала сухие, горячие ладони на своём лице. Джерд вытер слезу, которая предательски скатилась по щеке, и хрипло произнёс:

– Я найду его, Кейт, обещаю!

И я зарыдала.

Джерд притянул меня к себе. Прильнув к его широкой груди, я выплакивала всё, что накопила: страх, непонимание, растерянность, тревогу. Только теперь я осознала, как была одинока все эти дни. Он гладил меня по волосам большой ладонью и целовал в макушку.

– Келли´н – Ннен – Хель, – ласково шептал он.

Джерд

Он чувствовал, как Кейт успокаивается. Она уже не рыдала, лишь тихонько всхлипывала, теснее прижимаясь к нему. Джерд продолжал гладить её волосы, мягкие и пушистые. Он пропускал их между пальцами и наслаждался этим.

Всхлипнув в последний раз, девушка отстранилась и подняла на него блестящие серые глаза.

– Прости.

Она кивнула на его мокрую от слез рубашку.

– Ерунда, – тихо ответил он.

Джерду сейчас было плевать на весь мир. Почему-то важным казалось только одно – чтобы девушка напротив улыбнулась.

Растрепанная, с красными глазами, она отвела взгляд.

– Я выгляжу ужасно, – буркнула Кейт.

«Ты выглядишь прекрасно», – хотелось сказать ему.

Что-то происходило с ним с той самой ночи в её квартире. Что-то, чего он не понимал, и это его пугало. Видя, что девушка ждет его реакции, он собрался с мыслями и произнес:

– Всё хорошо, Кейт. Не переживай ни о чем.

Она стояла такая растерянная, такая несчастная. Джерду вдруг захотелось во что бы то ни стало отвлечь её.

– А что насчет тебя? – нарочито весело начал он.

– Что ты имеешь в виду?

Кейт пыталась справиться с непослушными локонами, заправляя их за ухо, но они всё равно ускользали.

Джерд улыбнулся.

– Я ответил на твои вопросы. Ответь и ты на мои.

– Что ты хочешь узнать?

Растерянность в её взгляде сменилась живым интересом.

Джерд подошел ближе, наклонился и заглянул ей в глаза.

– Кто ты, Кейт?

Девушка испуганно замерла и уставилась на него.

– Расскажи мне о себе, – попросил он.

Кейт улыбнулась. Наконец-то! Джерд дождался её улыбки. Ему нравилось наблюдать, как она улыбается.

– Ну… на самом деле ничего интересного, – шмыгнула она носом.

Они вновь медленно шли по дорожке. Шторм, про которого они совсем забыли, по-прежнему следовал за ними.

– Я Кэтриона Маргарет Хаггинс. Простой редактор из Нью-Йорка. Квартиру мою ты уже видел. Открывать порталы не умею, – пожав плечами, снова улыбнулась она.

– Редактор?

Джерд недоуменно посмотрел на девушку. Это незнакомое ему слово она произнесла на языке своего мира.

– Ой, извини, – спохватилась она. – Я исправляю ошибки в чужих книгах, помогаю доработать текст и готовлю книгу к печати.

– Тебе это нравится?

– Думаю, да. Я люблю книги.

Ему всё-таки удалось её отвлечь. На щеках у девушки заиграл легкий румянец, придавая красивому лицу мягкое, почти невинное выражение. Тревога во взгляде постепенно таяла, уступая место ласковой игривости, присущей только ей.

– А что ты ещё любишь?

– Помимо книг? Я люблю свою семью. Знаешь, у меня трое братьев. В детстве, конечно, их трудно было любить, – хихикнула девушка. – Но сейчас мы большие друзья. Ещё я люблю свою подругу Рут. Она настоящая красавица и умница…

Кейт шла чуть впереди и весело болтала. Не глядя на Джерда, она рассказывала о любимых праздниках, об осеннем парке, в котором так приятно шуршать листвой, о маминых пирогах, о лошадях, которых любит, но с которыми так и не сложилось, о каком-то смешном соседском коте по кличке Рузвельт…

Джерд внимательно слушал, разглядывая девушку. Он любовался тем, как солнце, запутавшись в её волосах, подсвечивает их изнутри; тем, как она мило хмурит брови, пытаясь о чем-то вспомнить; тем, как светятся её глаза, когда она говорит о родных. Любовался взмахом руки и чуть вздернутым кончиком носа…

В ней не было ничего от тех холодных женщин, с которыми ему приходилось иметь дело, тех, кто видел в нём лишь принца, пусть и неправильного. Но он был королевской крови, а значит, лакомой добычей для придворных красавиц Зораты. Кейт виделась ему совершенно иной. Она не играла, не пыталась казаться лучше, не старалась привлечь его внимание. Она просто была. И от этого с сердцем Джерда теперь происходила странная, непонятная ему самому метаморфоза. Стальные листы, в которые он давным-давно заковал свое сердце, в эту самую минуту сминались, словно бумага, и опадали…

– Значит, ты Кэтриона? – спросил он, когда девушка замолчала и остановилась, глядя на него.

– Ага, – кивнула она, приложила палец к губам, быстро огляделась по сторонам и шепнула: – Только тсс! Никто не должен об этом знать!

Кейт засмеялась, видя, как Джерд растерянно хлопает глазами.

– Мне просто никогда не нравилось это имя, – пояснила она. – А маме наоборот. На самом деле совсем немногие знают про него. Теперь ты один из них.

Снова засмеявшись, она повернулась и пошла дальше. А Джерд так и остался стоять. Листы продолжали опадать, обнажая давно отвыкшее любить сердце.

Кейт

Утро выдалось непростым, но выплакав всё, что тревожило меня эти долгие дни, я почувствовала облегчение и поверила Джерду. Сама не знаю почему, но тот его взгляд там, у левады...

В доме нас встретил Эйрих. Он был серьезен, но странное дело, больше не хмурился, глядя на меня.

– Прости, Кудрявая, но мне придется его забрать.

Он дернул подбородком в сторону Джерда. Мужчины быстро обменялись многозначительными взглядами.

– Дрогот, – сказал Эйрих и передал Джерду клочок бумаги. Тот его развернул, бегло пробежался глазами и враз посуровел.

Я решила, что сейчас им не до меня, повернулась и направилась в кухню. Едва я сделала шаг, как сильные пальцы мягко сомкнулись на моем плече.

– Кейт, – Джерд развернул меня к себе и слегка наклонился, – мне нужно сейчас уйти ненадолго. Ничего не бойся, ты не одна.

Он перевел взгляд в сторону. На пороге дома в дверях стоял Фальк. Тот коротко кивнул в ответ. В который раз я удивилась, как эти трое мужчин, казалось, без всяких слов понимали друг друга. А ещё я вновь заметила напряжение в их глазах, которое они тщательно пытались от меня скрыть.

Эйрих протянул Джерду ножны. Металлические навершия на черных рукоятях мечей ярко сверкнули, поймав солнечный луч, который пробивался через окно. На поясе у Эйриха уже висел длинный клинок. Мужчины вышли.

Поразмыслив немного, чем заняться, я решила найти Берту. Возвращаясь в дом, я видела, как женщина возится с розами во дворе.

«Вдруг ей нужна помощь», – подумала я и шагнула за порог.

Фальк отправился следом. Берта обрезала розовые кусты в тени дома. Сухие ветки и отцветшие бутоны падали в стоящую рядом корзину. Делала она это ловко, не боясь пораниться о шипы.

– Смотрю, прогулка пошла вам на пользу.

Берта выпрямилась и вытерла руки о фартук.

– Улыбаетесь, и щеки порозовели, – протянула она.

– Берта, я могу тебе помочь?

– Разбираетесь в розах, миледи? – голос женщины звучал ласково.

– Вообще-то нет, но если ты мне покажешь.

Мне хотелось как-то отблагодарить Берту. За несколько дней, проведенных в этом доме, я видела от неё только добро и ласку.

– Ну, тогда берите ножницы – и начнем, если не боитесь наколоть пальцы, конечно.

Хитро улыбнувшись, она протянула мне большие садовые ножницы, тронутые ржавчиной в нескольких местах. Мудрые глаза Берты светились пониманием.

– Вот, миледи, – показала она на сухую ветку, – эти срезайте да сухие бутоны не жалейте. Новые расцветут. Вдвоем-то мы быстро управимся. А как мальчики вернутся, так и ужинать сядем.

Берта снова принялась за работу.

– Мальчики! – хмыкнула я.

Поймав мой взгляд, женщина улыбнулась. На её морщинистом лице читалась любовь.

– Для меня они всегда останутся мальчиками, миледи. Одного-то я на свет принимала, а второго с тринадцати лет кормлю пирогами и приличные манеры пытаюсь привить. Да всё без толку! – махнув рукой, засмеялась она.

Я тоже улыбнулась, вспомнив хмурую физиономию Эйриха.

– Берта, а ты давно в этом доме живешь?

– Так уж без малого сорок лет, миледи. Сначала-то я в няньках у Фиаллы была, матери Джерда… Моя красивая девочка, моя бедная девочка… – В добрых глазах мелькнула печаль. – А уж потом один темноволосый мальчуган, родившийся чуть раньше срока, свел бедную Берту с ума. – Лицо женщины вновь озарила улыбка.

Работа спорилась, сухих веточек и бутонов в корзине становилась всё больше и больше. Фальк сидел неподалёку, привалившись спиной к одной из колонн крыльца, и тоже слушал старую женщину. В руке он опять вертел нож. За всё это время я, пожалуй, и не видела Фалька без него. Разве что за столом, хотя и там он поигрывал ножом, только столовым.

Вдруг из-за деревьев послышалось громкое лошадиное ржание. А через мгновение во двор въехала целая процессия. Четверо всадников, одетых в золотые металлические доспехи, остановили коней и замерли. У каждого из них на нагруднике сиял герб: золотой ромб, внутри которого расходилась лучами в разные стороны восьмиконечная звезда с закручивающимся спиралью световым вихрем внутри.

Всадники, вооружённые длинными мечами, сопровождали открытую карету, запряженную четверкой крупных белых лошадей. Белоснежная, с золотыми вензелями и таким же гербом на двери, она медленно остановилась перед домом. Солдаты сразу же спешились. Один из них, широкоплечий, коренастый мужчина с бычьей шеей и загорелым, лоснящимся от пота лицом, выделялся среди остальных доспехами с более крупной и богатой отделкой. Он тут же подскочил к карете, распахнул дверь и протянул руку девушке.

Она изящно выпорхнула во двор. Высокая, стройная, с длинными пшеничными волосами. Невозможно было не заметить её невероятной красоты. По соблазнительной фигуре стекало изысканное платье молочного цвета. Тонкая золотая вышивка тянулась по широким спадающим рукавам и лифу. Нижний край платья ложился шлейфом, украшенным замысловатыми узорами из перламутрового бисера. Девушка огляделась и слегка наморщила идеальный носик.

– О, Древние! Принесло же эту гадюку сюда, – зло прошипела Берта и нехотя поклонилась ей.

Фальк вскочил на ноги и замер на крыльце. Было заметно, как при виде незваной гостьи он весь напрягся.

Девушка снова окинула взглядом двор и направилась в нашу сторону. Мужчина, который помог ей выйти из кареты, последовал за ней, держась ровно на шаг позади и недобро оглядываясь. Остальные застыли рядом с лошадьми.

Подойдя ближе, она обратилась к Берте:

– Я решила нанести визит брату. Что-то давно его не видно при дворе. Можно сказать, мы даже соскучились.

Она рассмеялась. Красивые ледяные глаза вдруг остановились на мне. Смотрела она в упор, отчего мне сделалось не по себе.

– И где же он?

Она вновь повернулась к Берте.

Бог мой, она сестра Джерда? Я не могла в это поверить. Отвращение к нам на лице девушки было столь явным, что у меня волосы встали дыбом.