СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури

Глава IV. Вкус убийства

– У нас, – сказала Алиса, – когда долго бежишь со всех ног, непременно попадёшь в другое место.

– Какая медлительная страна! – сказала Королева.

Кристина наслаждалась одиночеством, расположившись на эргономичном диване в комфортабельном салоне сверхзвукового бизнес-джета Aerion ASX – новинке среди самолётов бизнес-класса. Два флагманских самолёта были подарком саудовскому наследному принцу от владельца компании Aerion. Полгода тому назад, Кристина разработала для него план мирного урегулирования конфликта, разрешение которого весьма подняло авторитет Саудовской Аравии. В качестве награды принц предоставил один из этих своих королевских джетов в безвозмездное пользование по первому требованию.

Настолько безвозмездное, что девушке пришлось подавить желание угнать его и разрешить тайны дел Трэверса радикальным образом, благо, оружия на его борту всё равно не было, ну кроме меча Кристины, разумеется, но об этом он не знал. Никто, исключая хозяйку изящной «Аграсьяды» – обломка меча Жанны из Арка, который обрела Кристина, как и другие воительницы до неё. Кристина продолжала следовать «El creencia», провозглашённой когда-то давно католической королевой Изабеллой, и не сворачивала с этого пути. Она продолжала постигать окружающий мир, который показывала ей Ноосфера, собирала информацию о Враге и о тех, кто когда-либо боролся с ним – о воительницах прошлого. Их истории: от Василисы Колдыревой и Жюли де Мопен до Софьи Широградовой были, словно давно забытое воспоминание, сохранившееся в памяти любителей исторических баек, и не несли никакой практической помощи, но очень вдохновляли на дальнейшее. Воительница не должна искать помощи где-то. Она должна сама быть помощью, говорилось в одной из легенд. Воительница подобна закалённой стали, целеустремлённая и острая, как бритва. Всегда она будет в первых рядах, пылающим пожаром для врагов и прекрасным сияющим огнём для друзей. Она не будет знать покоя и мира, но её будут благословлять за мир, который она приносит другим. Она не найдёт славы или богатства, но лишь утешение в том, что другие найдут убежище в её тени.

Итак, в салоне самолёта она была одна, если не считать экипажа, который был вежлив, обходителен и услужлив.

На ужин Кристине подали весьма нежное «вителло тоннато», ассорти из сыров и фруктов, идеально сочетавшееся с изысканным совиньон-блан Henri Bourgeois Sancerre Blanc Les Baronnes, 2016-го – прекрасная пара к фирменному сансерскому сыру кроттен-де-шавиньоль. Гастрономическую картину дополнили воздушные профитроли.

Ужин был уже кончен к тому моменту, как изящный стреловидный бизнес-джет взял курс на Восток и начал снижение над чёрными водами океана, готовясь к посадке. Над Кабо-Кабо царила ночь.

Весьма возможно, что именно здесь она узнает ответы на свои вопросы, ну хотя бы на часть, подумала Кристина. Только что она закончила читать последние несколько предложений статьи о новом вице-президенте США – его персональное интервью журналу TIME, естественно, признавшим его человеком года. Статья была озаглавлена весьма броско: «Джаспер Ричмонд: Мы нанесём глобальный зелёный удар!» Впрочем, научной экологии материал касался весьма мало. Гораздо больше было про личную жизнь Ричмонда, его детство, юность, первую любовь и так далее. Кстати, именно с любви и началась его борьба за экологию, ну так говорилось в статье.

В юности, которая прошла в Вирджинии, они с любимой девушкой Энди часто приходили в лес и кормили с руки оленёнка – этот лес стал местом их клятвы вечной любви, но однажды, девушка пришла раньше него на их место и обнаружила оленёнка застреленным. Браконьера так и не поймали. Энди стала выступать с одиночными пикетами и протестовать против охоты и убийства животных. Она проводила на улице круглые сутки и ничто не могло её остановить. Она чахла день ото дня, и никто не обращал на неё внимания. Политики, бизнесмены, всем им было плевать на экологию… Энди скончалась от воспаления лёгких. Это стало для Ричмонда сильнейшим ударом, и он решил посвятить свою жизнь защите животных, и чем дальше погружался в эту проблематику, тем больше видел недостатки экологической политики в целом. И он стал заниматься политической экологией, убеждая лидеров государств спасти планету. Он был сиротой и стартовый капитал он сделал после выхода на IPO его фирмы «Solarlight», которую он продал своему другу Джефри Трэверсу. Было вполне логично, как замечалось в статье, что Трэверс полностью разделял идеи своего друга. Профиль в журнале описал Ричмонда как филантропа, который бесплатно жертвовал различным благотворительным организациям, и, хотя ему ещё не исполнилось сорока пяти лет, он был финансовым гением, но не без авантюрной жилки. Ричмонд увлекался воздухоплаванием, альпинизмом и был чемпионом по гонкам на вейкбордах. Молодой, красивый. Идеальная ролевая модель экологичного будущего не только страны, но и мира. Его несомненно прочили в Президенты.

Кристина всего этого бы не сказала, судя по тому, что она видела на вечере в ресторане. Нет, он был, безусловно, красив и умён, однако в нём было какое-то второе дно, которое Кристина пока не могла объяснить. Но объяснение должно было быть.

Она смотрела в иллюминатор, как самолёт медленно выравнивается с землёй, садится и подруливает к месту стоянки. Второй пилот, выйдя в салон, сообщил, что полёт завершён и они достигли места назначения. На вопрос «не нужно ли чего?» Кристина поблагодарила экипаж и попросила передать благодарность Его высочеству за самолёт.

С первых секунд на земле на Кристину немедленно обрушилась ночная жара и нотки тропических ароматов, ощущаемые уже даже когда она спустилась по трапу к уже ожидавшему её зелёному электрическому купе DS E-Tense – эксклюзивный подарок от фирмы Ситроен – машине по-настоящему футуристического дизайна, весьма подходящей к местной фауне.

Девушка любезно поблагодарила представителя транспортной компании за доставку, расписалась в накладной и теперь могла ехать в своё удовольствие. Она никуда не спешила и это обстоятельство было вызвано отнюдь не праздностью. Её миссия здесь началась с самой той минуты, когда она только ступила на эту землю, и теперь все её мысли и ощущения должны быть сосредоточены на происходящем вокруг и окружающем её. Она должна настроиться на пейзаж, на запахи, на звуки, прикоснуться к этому новому миру, столь непохожему на Нью-Йорк.

По меркам африканского континента Кабо-Кабо была успешной страной и, можно сказать, даже процветала, особенно это касалось столицы. Прекрасно сохранившийся колониальный город, выстроенный ещё португальцами, совсем не похожий на грязные, депрессивные и опасные африканские столицы типа Лусаки, Банги, Могадишо или даже некоторых мест Йоханнесбурга. Сантьягу был больше похож на нечто южно-европейское, но со своим колоритом. За пятьсот лет владения островами португальцы полностью перековали местных жителей на свой манер. Внушили им свои повадки и стиль жизни, медлительный и неторопливый. На самом деле Кабо-Кабо был так связан с бывшей метрополией, что периодически в местном политикуме возникали дискуссии о вступлении страны в Евросоюз. Кабо-Кабо давно стремился стать африканским Сингапуром, чему в большей степени способствовало крайне удачное расположение – страна находилась фактически между четырьмя континентами на линии трансатлантического маршрута. К этому прилагались голубой океан и золотые песочные пляжи. Для жителей с большой Африки попасть сюда считалось великой удачей.

Однако, как и многие островные государства, Кабо-Кабо страдало от нехватки пресной воды, поэтому недавно избранное новое правительство объявило своей главной целью постройку сети водоопреснительных станций, питающихся от энергии солнца. Контракт был предложен безальтернативно компании Solarlight inc. ещё несколько месяцев назад в обмен на эксклюзивную монополию по добыче солнечной энергии и полное распоряжение ею в интересах компании. Оппозиция, конечно, была недовольна, подозревая в сделке ущерб экономике страны, которая недополучит в бюджет огромные деньги, но её не слушали. Перспектива доступа к пресной воде была более привлекательной. Наверное, поэтому вдоль чистых улочек Сантьягу то тут, то там, то есть практически везде, на Кристину смотрели прямо-таки агитплакаты корпораций IBF и Solarlight, ну, и портреты Трэверса и Ричмонда, которых очевидно здесь почитали за экологических пророков.

Трэверс кроме опреснения воды занимался здесь ещё и проектами инфраструктурными. Он открыл первый в мире отель класса люкс с интегрированными солнечными панелями. Нечто похожее было пару-тройку лет назад открыто в Дании. Однако там на острове Борнхольм был скорее загородный пансионат. Отель Трэверса же ничем не уступал мировым гостиничным монстрам, полностью соответствуя их классической роскоши. Персонал отеля был набран исключительно из местных, что тоже добавило Трэверсу очки эмпатии, потому что для жителей, преимущественно занятых рыболовством, появление новых рабочих мест было существенно важно.

Итак, её DS E-Tense красиво подъехал по дороге на вершину утёса, где и располагался отель, гигантская футуристичная геометрия которого диссонировала с средиземноморским колоритом колониальной архитектуры. Как только Кристина припарковала автомобиль, она была немедленно встречена портье, длинным и тонким, с рельефным сухим лицом. Портье подхватил её чемоданы и махнул скучавшему парковщику отогнать автомобиль, а сам ввёл гостью в фойе.

Отель бурлил жизнью. Гостей было много. Большинство, должно быть, прибыло на климатический саммит, некоторые прохаживались по галереям, другие шли с бэгами для гольфа или охотничьим чемоданчиками. Судя по количеству дорогих авто и частных самолетов, здесь явно был ещё узкий список гостей.

Девушке было очень любопытно понять больше о деятельности альянса Трэверса и Ричмонда. Её первоначальное инстинктивное недоверие переросло в убеждение, что эти люди были мошенниками. К сожалению, в их последних действиях не было ничего подозрительного. Трэверс всегда тихорился. Кристина провела последние несколько дней, раскапывая всё, что могла найти на Ричмонда. Но не нашла ничего мало-мальски стоящего. До сих пор о жизни Ричмонда было известно очень мало. Ни друзей детства, ни бывших подруг, ни других членов семьи, с которыми можно было бы поговорить. Это, в частности, вызвало подозрения у Кристины. Как кто-то может в одночасье добиться международного успеха и быть такой загадкой? Кристина знала, что славу может купить любой, у кого достаточно денег. Это скорее относилось к Трэверсу. Но с Ричмондом было иначе. Ричмонд завоевал доверие политиков, восхищение публики и создал загадку, с которой могут сравниться немногие. И единственное, что про него было известно, это та романтическая чушь про оленёнка, которая была в журнале. Кристине это не нравилось. Какую бы благостную картину о нём не рисовали, Ричмонд был из тех людей, что никогда не садятся за стол без аппетита, и он не платил за свои долги от жизни, на это должна быть причина.

Сьют-люкс, который предложили Кристине, своими окнами выходил на океан, блестящий от многочисленных ночных огней с берега. Бушующие волны было прекрасно видно сквозь широкие панорамные стёкла. Портье занёс чемоданы и спросил разложить ли вещи. Кристина вежливо отказалась и вручила ему пятьдесят долларов. Портье раболепно отблагодарил гостью и ретировался.

Стянув с себя туфли и бежевый жакет, прикрывающий меч, девушка открепила ножны и, оставшись только в бежевых бермудах и белой майке, повалилась на кровать, запрокинув голову. Её взгляд выцепил на зеркальном потолке отражение – лежащую возле корзины с шампанским и фруктами карточку. Кристина протянула руку и прочла следующее:

Сеньорита де Леон! Сегодня в 23:00 состоится моя неформальная встреча с архигерцегом республики Антониу Коэнтрау и небольшой коктейль. Мы будем весьма рады, коли вы найдёте возможным присоединиться к нам вечером на борту моей яхты!

«Вот видишь, нас не оставляют», – пронеслась у неё в голове фраза булгаковской Маргариты. Кристина улыбнулась сама себе в зеркальном потолке. Она продолжала игру.

Девушка поднялась с кровати и, шлепая босыми ногами, вышла на просторную террасу номера. Откупорила шампанское и налила его в фужер. Что ещё делать на курорте ночью, как не развлекаться? А Блок ещё говорил, что ночью всё останавливается, чтобы продолжиться днём. Счастливые древние дни.

Кристина посмотрела на волны, на яхты и катера, тихо покачивающиеся на волнах у пристани, посмотрела на набережную и людей, гуляющих по ней. Обратила внимание на плакаты Трэверса, развешенные и здесь, рядом с рекламой, анонсами различных концертов и целых панорамных картин, показывающих, как архигерцог Коэнтрау по-отечески показывает местным жителям, как правильно что-то делать: посадить что-то, починить, выловить из моря. Отец нации, не иначе.

Что же, похоже кое-что она упустила в своих размышлениях. Точнее, кое-кого. Уж не Коэнтрау ли этот «африканский друг», которого упоминал в разговоре Ричмонд? Похоже на то. Очевидно, Трэверс и Ричмонд пытаются «наложить лапу» на трансатлантические перевозки, и Коэнтрау получал с этого свою долю. Старо, как мир. Но что ты хотела, девочка? Это Африка. Здесь вожди так жили с незапамятных времён. Где-то алмазы блестели, а здесь за них умирали.

Следующие полчаса Кристина провела в номере, готовясь к визиту. Развесила одежду, включила плазменный телевизор. С экрана её приветствовал Трэверс.

Мужчина стоял в огромной оранжерее, где росли всевозможные редкие экзотические растения. Огромные пальмы обрамляли папоротники, бромелии и причудливые суккуленты. Позади него ревел водопад.

«Меня зовут Джефри Трэверс, и я хотел бы поприветствовать вас в Кабо-Кабо – и в моём эко-отеле», – сказал он в камеру. «Здесь глобальная ответственность, устойчивость и экология идёт рука об руку с тихим созерцанием и пространством для новых идей. И здесь мы превращаем отходы в удобрения, чтобы вырастить новую жизнь, которая, в свою очередь, будет вырабатывать энергию для биофильтров. Добро пожаловать в «зелёное будущее»».

Очевидно, приветствие было стандартным для любого номера. Ничего необычного. Кристина мысленно махнула рукой. Ей надо перестать постоянно размышлять. «Размышления могут изматывать не меньше, чем напряжённый бег», – писал Ремарк. А уж пустые размышления, тем более. Она подождёт Наташу и дальнейшего развития событий. Что-то безусловно готовилось.

Кристина надела блейзер и проверила, хорошо ли спрятан меч под ним. Она решила, что комплект в морском стиле из свободных белых брюк и синего блейзера более подходит для вечера на яхте. Девушка выключила телевизор и вышла из комнаты. Пора было познакомиться с местной элитой.

Свет фонарей с вечно бурлящей площади проникал сквозь дыры в полуобрушившейся внешней стене здания парламента. Ксения Авалова стояла в двойных дверях зала заседаний, ну или того, что от него осталось. Уличные фонари добирались только до одного угла. Аварийные лампы открывали дальнейшую картину разрушений. Почти все сиденья были засыпаны обломками камней и осколками стекла. Пол погребён под завалами, разбор которых не начинали до конца расследования.

Кирсанова она оставила при Наоми Зибель. Пусть остудится, ему полезно. Ершистый характер молодого человека стал смягчаться, но всё же недостаточно быстро, и сейчас она не хотела, чтобы он приплясывал тут с множеством теорий и вопросов. Сюда она пришла, чтобы подумать и увидеть. Думала и видела она всегда одна. Так проще.

Ксения прошла и стала смотреть. Она умела это делать. В момент, когда она смотрела, она словно бы растворялась в преступлении. Пыталась услышать крики жертв, дыхание преступника. У каждого был свой дар, у Ксении Аваловой – чутьё.

Её беспокоили две вещи. Если Наташа права, и целью являлась Наоми, то почему её надо было взрывать в таком труднодоступном месте? Её можно было ликвидировать в аэропорту, на вокзале, наконец, просто в гостинице. Её ведь никто не охранял до этого момента. Что же касается Наташи, то хоть она и занимается громкими проектами, она никогда не позволяла себе переходить границу, после которой её посчитали бы опасной. Да и что тут опасного? Всего лишь голос, чуть громче остальных, который не согласен с большинством. Здоровая конкуренция для партий власти, показатель всестороннего рассмотрения принимаемых ими законов. Да и после истории с фильмом Школьникова и законом о цифровом распределителе, даже её противники открыто не высказывались против неё. Затаить обиду могли, но, опять-таки, не такую, чтобы взрывать бомбу в парламенте. К тому же все из её оппонентов были здесь во время теракта. Если бы они знали о взрыве, то нашли бы причину не участвовать в этом совещании. С другой стороны, совершенно ясно, что такой взрыв мог устроить только тот, кто имеет сюда доступ, а значит, следует сделать допущение, что это мог быть и депутат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.