Служба на том свете

Эктор понимал, что повышение – это верный показатель качества его работы, – и это, безусловно, ему льстило. Однако же при этом он помнил и наставление Главного Куратора: «Самое важное – это не зазнаваться». Благо, что и Тнемил тоже имел способность с помощью буквально пары слов сбить спесь у любого зазнайки. Как говорил он сам – «если кому-нибудь нужно понизить свою самооценку, то это ко мне!» Он, Куратор, вообще всё делал правильно – и отдел держал в ежовых рукавицах, и одновременно с этим в помощи никому никогда не отказывал.

Что же касалось Эктора, то, поскольку в жизни каждого из вверенных ему живущих не нужно было присутствовать круглосуточно, он успевал по службе абсолютно всё и даже имел немного времени на отдых, а также на то, чтобы повидать свою семью.

Так, например, случайно узнав о том, что в одном ресторане будет проходить корпоратив той организации, в которой работала его супруга, Эктор заранее забронировал столик неподалёку и почти весь вечер наслаждался созерцанием своей жены. Более того. Он хотел даже пригласить свою любимую женщину на медленный танец, но вовремя удержался, поскольку это было бы нарушением принципов Службы, и Куратор бы потом гневно высказывал Эктору всё, что он о нём думает.

И тем не менее нечто подобное вскоре всё-таки произошло.

У Эктора началась полоса очень серьёзной загруженности заданиями, так что часто видеть своих близких он при всём желании ну просто никак не мог. Разумеется, он истосковался. И во время внезапно образовавшейся паузы в работе Эктор всё же решил повидать свою супругу.

Так как особого времени на ожидание встречи у Эктора не было, он решил отправиться к жене в офис – как обыкновенный посетитель. Там он увидел свою любимую супругу, проходившую по коридору, однако же на приём к ней записываться не стал. И тем не менее, – даже несмотря на то, что прямого общения не было, – Эктор всё же получил от Куратора внушение за попытку такого сближения со своими родственниками в мире живущих, поскольку правилами Службы это было запрещено. А запрещено потому, что слишком рискованно.

А между тем история с Ривалем также получила продолжение, со временем принявшее постоянную форму.

Риваль действительно оказался корректировщиком из Сорок Четвёртого отдела, и Эктор стал периодически с ним встречаться на совещаниях и просто – проходя по коридорам. При встрече Риваль всегда вежливо здоровался. Эктор же просто кивал головой. Пару раз старый знакомый хотел было даже заговорить, но Эктор делал вид, что этого не замечал, и быстрым шагом проходил дальше.

Через некоторое время, поняв, что и Тнемил также проигнорировал его слова о том, что Риваль не достоин быть сотрудником Службы, Эктор набрался смелости и всё, что знал об этом человеке, изложил в письменном обращении на имя Главного Куратора Седьмого Управления корректировки.

Последствия для Эктора оказались следующими. Во-первых, он получил нагоняй от Куратора – за «несогласованное творчество на службе». А во-вторых, через пять дней к десяти часам утра Эктора вызвали к Главному Куратору для участия в работе комиссии по рассмотрению его заявления.

«Рассмотрение целой комиссией – это уже кое-что!» – не без радости подумал Эктор.

К своему выступлению он подготовился и даже пришёл чуть пораньше.

Начала заседания комиссии Эктор в одиночестве ожидал возле приёмной Главного Куратора.

Примерно за пять минут до назначенного времени в кабинет вошла группа сотрудников, не иначе – входящих в состав комиссии. Никого из них Эктор и близко не знал, но со всеми уважительно поздоровался. В ответ каждый его тоже поприветствовал. Однако же самого Риваля почему-то не было. «Неужели его не вызвали?!» – с беспокойством подумал Эктор.

В эту секунду из приёмной вышла молодая сотрудница с рыжими волосами до плеч и, посмотрев на него, спросила:

– Вы кто?

– 08/17, Управление корректировки, – бодро и чётко ответил Эктор.

– Так, – начала было девушка, – а где у нас...

Однако же договорить она не успела, поскольку из глубины коридора раздался голос Риваля:

– Я уже здесь!

– Так. Вы – заходите, – произнесла рыжеволосая сотрудница, пропуская в кабинет Риваля. – А Вы, – она обратилась к Эктору, – пока подождите. Если будет нужно, Вас вызовут.

Риваль был одет с иголочки – в деловой костюм тёмно-зелёного цвета. Он уверенным шагом зашёл в приёмную. Проходя мимо Эктора, Риваль приветливо произнёс:

– Добрый день!

Эктор промолчал.

Дверь кабинета закрылась. Эктор принялся ждать.

Время шло, однако же его никто не вызывал. Наконец дверь открылась, из неё выглянула уже знакомая девушка и пригласила Эктора войти.

Посередине просторного кабинета стоял полукруглый стол внушительных размеров, за котором сидела комиссия из девяти человек. Перед ними стоял Риваль. Рыжеволосая сотрудница указала Эктору на место рядом с его старым знакомым, и вот они оба уже стояли перед восседавшей комиссией.

Главный Куратор медленно встал из-за стола. Без всяких предисловий он произнёс:

– Заявление сотрудника 08/17 было рассмотрено и признано комиссией необоснованным. Всем спасибо. Прошу всех приступить к выполнению своих служебных обязанностей.

Эктор увидел на лице Риваля едва заметную – почти совсем неуловимую – улыбку. Сам же он был сильно возмущён таким оборотом дела, однако слушать его никто не собирался. Рыжеволосая девушка просто проводила Эктора вместе с его недругом из приёмной и закрыла за ними дверь.

Эктор хотел было уже в коридоре высказать Ривалю всё, что он о нём думал, но вовремя сдержался от того, чтобы сделать это перед дверью кабинета Главного Куратора.

Зато Риваль сам подошёл к Эктору и тихим голосом спокойно сказал:

– Ты, конечно, зря всё это написал. Но зла я на тебя не держу.

Сказав эти слова, он улыбнулся и направился вдоль по коридору бодрым пружинящим шагом.

Когда Эктор вернулся в отдел, то, встретив Куратора, он вновь вынужден был напороться на нравоучения на тему «не лезь туда, куда тебя не просят».

– У тебя же полным-полно работы! – с негодованием произнёс Тнемил. – И в ней плюс ко всему то и дело ещё и происходят сбои! А он, видите ли, рапорты строчит... Чтоб вечером мне доложил о ситуации по своим заданиям!

Да, Куратор был абсолютно прав. В последнее время у Эктора начался очень напряжённый график службы. Однако же, как это нередко случается, параллельно с выполнением большого объёма работы стали появляться и кое-какие недочёты. В основном небольшие, но иногда – даже трагического свойства.

Так, например, пару месяцев назад произошёл довольно сложный случай с одной девушкой.

Параллельно с большими заданиями Эктор получил совсем несложное – спасти молодую женщину от гибели в дорожно-транспортном происшествии.

Изначально эта история должна была выглядеть так.

Девушка на своём автомобиле возвращается домой. Поздний ненастный вечер. Дождь. Окна машины покрывает конденсат, что резко ухудшает видимость. И всё это – на фоне напряжённого трафика вечерних городских дорог. Не справившись на мокрой трассе с управлением, девушка на большой скорости врезается в другой автомобиль и погибает...

С одной стороны, очевидным казался и предстоящий печальный исход, а с другой – и способ его избежать.

Несмотря на кажущуюся простоту решения данного вопроса, Эктор, как обычно, подошёл к выполнению задания очень ответственно. Он заранее отработал алгоритм своих действий по принципу создания искусственного препятствия, то есть на чётко выверенном расстоянии от места предстоящего ДТП организовал выезд на дорогу грузовика, который вынудил бы всю колонну автомобилей, включая и машину девушки, остановиться.

Казалось бы, всё шло нормально, и критическая точка была уже позади, но… Но эта девушка всё равно попала в ДТП. Правда, уже совсем в другое: она сбила насмерть живущего. Иными словами, в итоге – мало того что все труды Эктора не принесли никакого положительного результата, так ещё и произошла незапланированная смерть.

Как такое получилось, он не мог взять в толк. Этот трагический случай ушёл на проверку в СВК.

На следующий же день было назначено заседание по материалам служебной проверки, или, проще говоря, разбор полётов. Комиссия внимательно изучила все исходные факты, а также все действия Эктора. Лично к нему претензий не имелось. Комиссия сочла, что он поступил верно. А вот Тнемилу сделали замечание – за то, что он не предусмотрел последствий изменения цепочки событий. Однако же Куратор объяснил, что ситуация находилась под контролем, ничего подобного случиться не должно было, и вообще – это могла быть просто случайность. Также он озвучил свою версию о вмешательстве третьих лиц, но сотрудники СВК её опровергли, сославшись на отсутствие каких-либо следов противодействия со стороны.

– А что, другие сотрудники уже не могут стереть за собой свои следы? – не выдержав, возмутился Тнемил.

– А у Вас что, есть какие-то конкретные факты? – поинтересовался один из высокопоставленных сотрудников СВК.

– Фактов нет, – отозвался Куратор. А после этого добавил: – Пока нет!

– Ну тогда и обсуждать нечего, – сухо ответил высокопоставленный эсвэкашник. – И мы тоже ничего подобного не обнаружили. Так что поменьше фантазируйте!

– Если виноваты, нужно достойно брать на себя груз ответственности. В конце концов, Вы же не рядовой сотрудник, а Куратор! – хором принялись распекать шефа Эктора участники комиссии.

Тнемил, молча выслушивая их, смотрел в потолок.

Только за последние полгода подобных случайностей в Восьмом отделе произошло уже несколько, что, разумеется, не могло не вызывать некоторой тревоги. А впрочем, независимо от того, на самом ли деле все имевшие место печальные эпизоды были случайностями, или же являлись закономерностями, замечание Куратор всё равно получил.

Эктор чувствовал вину перед ним. Чувствовал хотя бы уже потому, что как минимум четыре из девяти подобных случаев в отделе были связаны с выполнением заданий именно им, Эктором. Нет, Тнемил его ни в чём не обвинял. Даже напротив – он говорил, что во всём виноват сам. Однако же, как вскоре начало казаться Эктору, при распределении заданий Куратор стал направлять его на те, что попроще. Количество сбоев в работе отдела уменьшилось, но незначительно, в связи с чем Тнемил получил ещё одно – уже строгое замечание. Разумеется, хорошего во всём этом было довольно мало.

Прозвучавшие в адрес Куратора замечания являлись показателем работы всего отдела – и плюс к тому каждый из сотрудников ощущал груз ответственности на себе самом. Что же касалось Эктора, то ему в данном случае пришлось хуже всех, потому как именно он в Восьмом отделе «лидировал» по количеству таких вот мрачных инцидентов.

Нервозности в атмосферу добавляло и то, что, как показалось Эктору, и вокруг их отдела, и вокруг жизни его семьи стали происходить некие события, о которых он даже не подозревал.

Так, например, однажды, сидя в машине возле дома своей супруги, Эктор мельком увидел высокого брюнета – худощавого парня с чёлкой, который, как показалось Эктору, следил за его женой. Когда она вышла из дома, села в свой автомобиль и тронулась с места, этот брюнет на своей машине отправился следом за ней.

Эктор решил проследить за этим парнем.

Через три квартала брюнет отстал от машины супруги, повернув в другом направлении.

«Наверное, это просто моя мнительность», – подумал Эктор.

И всё бы ничего, но только вот чуть позже произошёл случай, который уже окончательно вынудил его всерьёз забеспокоиться о своих близких.

В тот день Эктор по пути к дому своего сына Артёма вдруг снова увидел припаркованный неподалёку автомобиль с тем же самым брюнетом за рулём. На сей раз Эктор не сдержался и, остановившись перед машиной незнакомца, продемонстрировал своё внимание – пристально посмотрел на сам автомобиль, на его госномер и на водителя, сидевшего внутри. Заметив это, брюнет сделал вид, что Эктора не видит, и стал изображать, что изучает какие-то документы.

Когда Эктор отошёл, брюнет сразу же уехал. С тех пор этого худощавого парня с чёлкой ни возле дома супруги, ни возле дома сына он больше не видел. Может быть, потому, что худощавый стал более осторожен, раз ему показали, что заметили слежку. Да и была ли она на самом деле, эта слежка? И вообще, кто этот парень с чёлкой? И какие могут быть неприятности у его супруги, о которых не знает даже группа её поддержки?!.

Эктор не стал сразу же начинать активно дёргать свои служебные связи и что-то выяснять, чтобы не показать неизвестным, что он действительно напрягся. Он решил просто подождать, что будет дальше. И при этом Эктор почти что непрестанно размышлял обо всём случившемся.

Однако в скором будущем произошло событие, которое изменило его точку зрения на всё описанное выше.

Как-то раз, находясь в кафе в окружении живущих, Эктор случайно обратил внимание на вошедшего в заведение парня, который в дежурном режиме просемафорил – я сотрудник Службы.

Это был совершенно чёткий сигнал, да ещё и продублированный двумя способами. Так что сомнений не оставалось – вошёл коллега.

Эктор тоже подал соответствующий сигнал и краем глаза увидел, что посетитель заведения, сидевший спиной к нему, просемафорил о том, что и он – сотрудник. Минуту спустя сидевший встал и направился к выходу. Увидев его профиль, Эктор обомлел. Это был тот самый брюнет.

Так что, выходило, кто-то из Службы действительно следил за его роднёй. Но кто это мог быть? Может, это сотрудники Управления корректировки исполняли какой-то заказ? А может быть, это были служащие Управления взаимозачёта?..

Раз брюнет – сотрудник Службы, то Эктор мог бы его пробить по общей информационной базе, но только для этого требовался скан изображения брюнета или же его чёткое фото, сделанное специальным устройством в телефоне. Ни того ни другого у Эктора пока что не имелось. А Центральный пост, скорее всего, сразу бы ему отказал в предоставлении подобных сведений о другом сотруднике. У Эктора пока не тот уровень по службе, чтобы делать такие запросы.

То, что слежка за его родственниками определённо шла, вызывало у Эктора всё более и более нарастающую тревожность.

Для начала он решил посоветоваться с Донной и попросить её, если она сможет, неофициально навести справки по поводу того, есть ли какие-либо серьёзные материалы в разработке Управления взаимозачёта по его близким.

Донна обещала помочь – чем сможет.

Куратору Эктор пока что ничего говорить не стал. У него и так уже появилась из-за своего подчинённого масса проблем, так что вдобавок ко всему нагружать Тнемила ещё и личными вопросами совсем не стоило. «Сначала попробую разобраться сам, – решил Эктор. – А потом, если будут конкретные факты, сообщу о них Куратору».

Их отношения с Тнемилом тоже стали несколько напряжёнными, а разговоры – гораздо более официальными. Эктор почувствовал, что Куратор ведёт себя как-то уж слишком сдержанно и постоянно ограничивает Эктора по службе. Так, например, достойные задания с высокими баллами в жизненный баланс Тнемил с некоторого времени почему-то всё чаще стал давать другим сотрудникам. А Эктору доставалась какая-то муторная ерунда, которая и при начислении так называемой зарплаты оплачивалась весьма невысоко.

«Даже на этом свете, то есть – на том, – усмехнулся про себя Эктор, – тоже есть такая работа, за которую платят скудно». И хотя Куратор по-прежнему оставался приветлив и добр, его всё равно не покидало ощущение того, что где-то произошло – или происходит – нечто, связанное с ним, с Эктором, – нечто такое, о чём прекрасно знал Куратор, но не имел представления он сам.

После утреннего совещания Тнемил пригласил его к себе в кабинет.

– Ну как дела? – уставшим голосом поинтересовался Куратор.

У сотрудников не было принято спрашивать – «как жизнь?», потому что этот вопрос прозвучал бы, мягко говоря, абсолютно не в тему. Жизнь была у живущих. А уж никак не у сотрудников Службы.

– Да нормально, – ответил Эктор.

– Ну и хорошо, – буднично отозвался Тнемил. – Есть для тебя новое задание – долгоиграющее и ответственное. Часть вводных данных ты получишь сейчас. А вот это более подробно изучишь в ближайшие дни сам. – И он положил на стол средней толщины папку. – Итак, слушай внимательно. Вкратце суть такая. Одна девушка хочет женить на себе преподавателя университета. При этом он уже женат. А помогает девушке во всём этом подруга – та ещё подружка… Там в моменте уже грядёт обострение ситуации. Твоя цель – сохранить преподавателю жизнь и пресечь развал его семьи. А по обеим девушкам потом займутся другие Управления – уже после твоего отчёта.

– В смысле – сохранить жизнь преподавателю? Его что, кто-то хочет убить?! – Эктор был удивлён.

– Да нет, – спокойно ответил Куратор. – Просто на фоне всей этой истории он сам стал думать о досрочном переходе. Короче, о самоубийстве. Вот дурачок! Он просто не знает, что ему делать! А тут за него очень просит группа его поддержки.

– А за девушек что, не просят, что ли? – поинтересовался Эктор.

– И за них тоже просят. Но только уже поздно. За девушек нужно было думать раньше. А сейчас они – источник больших проблем, поскольку уже успели наворотить кучу негативных событий. Короче говоря, их ходатаям в помощи было отказано. Тем более что на одну из девушек уже поступало много запросов в Управление взаимозачёта, но только вот она, как говорится, всё равно не поумнела. А это значит, что нужно принимать кардинальные меры.

– Ну, запросы у зачётников есть почти по всем живущим, – усмехнувшись, произнёс Эктор.

– Безусловно. Но только в данном случае это не меняет сути дела, потому что они, эти девушки, уже перешли определённую грань. То, что они задумали и пытаются воплотить в жизнь, это слишком серьёзно, – объяснил Куратор. – В общем, конкретно всё изучи, ведь, как-никак, это ДИЗ. Подумай про точки входа в их жизни и выхода из них. Ну и всё такое… Времени, конечно, мало, – счёт идёт буквально на часы, – но пара-тройка дней для погружения в ситуацию у тебя всё же есть.

– Ясно. А как лучше всего начать общение с объектом? – спросил Эктор.

– Вариантов не так много. Этот парень, который преподаватель, немного замкнут и вряд ли будет щедр на слова. Так что выбери какой-нибудь простой способ. Можешь даже без контакта с ним самим.

– Понял. Разрешите приступить к выполнению задания, маршал? – съехидничал Эктор.

– Действуйте, женераль! – отозвался Тнемил, с задором поддержав шутку своего подчинённого.

Щегольски пристукнув каблуками, Эктор бодрым шагом вышел из кабинета Куратора и прямиком направился в архив – за материалами дела, которые должны были ему приготовить.

Следуя по коридорам Службы и повернув за угол, он наткнулся на Донну и на другую свою коллегу – симпатичную блондинку из соседнего отдела корректировщиков по имени Лера. Обе девушки были одеты в красивые платья, подчёркивающие их утончённые фигуры и открывающие красивые ноги. Донна и Лера стояли и разговаривали.

– Привет, девчонки! Вы что тут, как в засаде? Ищите беззащитную жертву вашей красоты? – улыбаясь, ещё издалека поприветствовал их Эктор, а когда подошёл к ним, то приобнял обеих.

– Привет! Тебя ждём! – игриво ответила Донна и, приобняв Эктора в ответ, незаметно легонько ущипнула его за бок.

Почувствовав это, Эктор растерялся. Он не знал, как ему отреагировать. В итоге получилось не слишком оригинально: он сделал вид, что ничего незаметил.

– Привет! – поздоровалась Лера, как бы невзначай проведя рукой по своему декольте.

Безусловно, оно заслуживало особого внимания. Мало того, что декольте было глубоким... Под ним находилось то, что действительно не стыдно было показать. Однако же в присутствии Донны Эктор не хотел заострять внимание на подобных вещах и решил, быстро распрощавшись, уйти.

– Девчонки, я бы с удовольствием мило провёл с вами время, но, извините, служба! Куратор рвёт и мечет, а меня самого ждут в архиве. Удачной охоты, тигрицы! – подмигнул он и, улыбнувшись, уверенным шагом двинулся дальше по длинному прямому коридору.

Обе девушки смотрели уходящему Эктору вслед. Донна, решив провести разведку боем на предмет отношения к нему в Управлении, негромко произнесла:

– Да уж, тот ещё типчик. Скажем прямо – не всегда производит приятное впечатление.

Лера, не отрывая глаз от удалявшегося Эктора и загадочно улыбаясь, ответила:

– Вот такой он, наш Лермонтов!

Эти слова прозвучали так непринуждённо и так нежно, что Донне показалось, что если бы её сейчас не было рядом, то Лера бы даже облизнулась.

Донна резко повернулась к своей собеседнице, которая по-прежнему не отрывала взгляда от уходящего Эктора, и сделала вывод, что этот симпатичный новичок уже успел изрядно заинтересовать женскую половину Управления корректировки.

«И чем, интересно, он так привлёк их внимание? – подумала Донна. – Вроде и вид-то у него совсем невзрачный. Понятно, что внешность здесь, в Службе, не такая уж и важная часть имиджа. Облик ведь можно сделать любым. А вот внутренние устои и харизму в отделе комплектации тебе не выдадут – как ни проси. Свои надо иметь!»

Донна поняла, что если ей хотелось бы завести отношения с Эктором, то стоило бы поднажать. Осталось только выяснить, куда именно или же – на что… Нежное щипание за бочок не помогло. «Жертва» промолчала.

Донна попрощалась с Лерой, и они разошлись – каждая по своим делам.

По пути в архив Эктор всё ещё думал о том, как его ущипнула Донна. Видимо, она в присутствии других «тигриц», находившихся в активном поиске, хотела своим жестом показать соперницам, что этот самец занят, а заодно и намекнуть об этом же и самому самцу.

«То есть я, – раздумывал Эктор – теперь, стало быть, должен знать, что я занят… Но меня ведь никто не спрашивал, хочу ли этого я сам. Нет. Даже не так. Никто меня не спрашивал, хочу ли я конкретно эту!»

С этими мыслями он добрался до пункта назначения.

Зайдя в архив, Эктор полностью переключился на задание. Разместившись поудобнее, он принялся читать и просматривать различные фото- и видеоматериалы, а также те вводные данные и справки, которые прямого отношения к делу не имели.

Главного героя полученного Эктором ДИЗа звали Альберт. На фото это был самый обыкновенный парень с самой обыкновенной внешностью.

– Так. Вот данные по его работе, а вот – по родителям… Ну что ж, всё понятно, – бормотал себе под нос Эктор, перелистывая документы.

«А вот его супруга Лилия или кратко Лиля. Что ж, симпатичная девушка», – отметил про себя он.

– А это у нас что за девушки на фото? Та-а-ак, – задумчиво протянул Эктор, – Антонина и Елена. Вот это они и есть, источники негатива!

Он раскрыл их личные дела.

– А вот с этого места мы начнём исследовать это дело очень внимательно, – проговорил Эктор и углубился в изучение бумаг, фото- и видеоматериалов.