Я хочу выбраться из этого мира

Мальчик отвёл взгляд, но внутри что-то дрогнуло.

Где-то очень глубоко зарождалась новая искра — искренний интерес, который, как знал Лука, станет ещё одной цепью.

Прошло несколько недель.

Каждое утро мальчик просыпался и уже знал: на столике у окна его ждёт новая задачка.

Лука приносил аккуратно сложенные листы бумаги, где были примитивные, но цепляющие вопросы:

«Как рассчитать скорость распространения вируса в замкнутой среде?»

«Какая формула реакции кислорода с железом?»

«Как меняется температура раствора при добавлении соли?»

Они-Сама сначала отвечал молча, просто вписывал ответы и оставлял на краю стола.

Но потом, когда Лука начал лично забирать листы, он стал задерживаться, задавая мальчику встречные вопросы:

— А почему ты решил именно так?

— А если заменить это вещество, как изменится реакция?

— Скажи, ты умеешь рассуждать логически?

Мальчик сначала напрягался, но потом понял, что Лука хвалит его. И за этой похвалой — какая-то странная тёплая искра.

Не та, что даёт утешение… а та, что даёт ощущение значимости.

«Я нужен», — впервые мелькнула в его голове мысль.

«Я полезен».

В один из дней Лука зашёл в палату с улыбкой и сказал:

— Пойдём. Я покажу тебе кое-что интересное.

Мальчик медленно слез с кровати, осторожно двигая плечом (ещё болело после недавнего эксперимента), и пошёл за Лукой.

Они вошли в кабинет.

Это была совсем другая реальность: массивные микроскопы, датчики, колбы с реактивами, длинные экраны, мигающие точками.

Лука обернулся, заметил взгляд мальчика и сказал с мягкой улыбкой:

— Это твой мир, чистый. Здесь ты должен быть. Смотри… — он взял пробирку, показал, как работает центрифуга, как происходит осаждение, как снимаются показания с прибора.

Мальчик жадно впитывал каждое движение. Его глаза ярко светились, даже несмотря на усталость и боль в теле.

Лука вдруг остановился, положил руку на его плечо.

— Ты понимаешь, что ты… ты не просто подопытный. Ты… проект. Ты — великий проект.

Мальчик чуть напрягся, отвёл взгляд, но не отстранился.

Внутри него смешивались чувства: ненависть… и странное, тягучее желание быть увиденным, быть нужным.

Годы шли.

Мальчику было уже больше одиннадцати. Он вытянулся, стал заметно выше, его черные, как смола, волосы чуть подросли, глаза блестели холодным, внимательным светом.

И каждый день теперь шёл по чёткому распорядку.

🌿 Утро

Когда Лука открывал дверь его комнаты, Онисама молча вставал с кровати, не ожидая ни окриков, ни команд.

Он знал, что его ждёт: утренние анализы, забор крови, эксперименты.

Он больше не дрожал, не прятался под одеяло. Он просто поднимал руку, подставлял запястье или тихо ложился на операционный стол.

Иногда, если день был особенно «насыщенным», Лука в конце эксперимента сам гладил мальчику волосы и говорил:

— Молодец. Сегодня ты хорошо выдержал. А теперь пойдём, мой маленький ученый.

🌿 День

В кабинете у Луки стоял отдельный стол — не большой, но свой.

На нём были аккуратно разложены книги, реактивы, простейшие приборы. Лука учил мальчика, как смешивать растворы, как отмерять точные дозировки, как подогревать жидкости без перегрева, как ставить простые химические реакции.

Он показывал, как пользоваться микроскопом, как снимать показатели с электронных датчиков, как записывать данные в блокнот.

— Вот так. Видишь осадок? — Лука наклонялся рядом, указывая пальцем. — Почему он выпал? Почему меняется цвет? А теперь — твоя очередь.

Онисама жадно впитывал каждое слово.

Он не просто учился. Он маниакально вцеплялся в каждое знание, как в шанс понять, почему он такой, почему он здесь, почему ему больно.

Иногда Лука специально оставлял на столе сложные формулы или незавершённые опыты — и мальчик возвращался к ним один, пытаясь найти ответы.

🌿 Вечер

Когда день заканчивался, если не было экспериментов, Онисама первым мчался в кабинет Луки, усаживался за стол и открывал новые книги.

Лука по вечерам приносил ему несколько страниц новых заданий — всё сложнее и сложнее.

И мальчик сидел, склонившись, зубрил, пробовал, чертил, вычислял.

Он хотел быть идеальным учеником.

Не потому что любил Луку, а потому что это было его оружие. Его шанс.

Лука был восхищён.

— Ты просто чудо, — говорил он с хитрой, почти ласковой улыбкой. — Мой чистый. Ты знаешь, ты мог бы стать величайшим из всех… если бы не одно «но». Ты чудовище. Такого, как ты, мир не примет. Поэтому радуйся, что у тебя есть я.

Он проводил пальцами по волосам мальчика, от чего тот еле заметно напрягался, но не отстранялся.

— Но ты справишься, да? — шептал Лука. — Ты же хочешь стать великим? Ты же хочешь знать правду?

И мальчик, с ледяным лицом, но с огнём внутри, шептал:

— Да. Я хочу знать правду.

В кабинете стояла тишина.

Онисама сидел за своим столом, аккуратно записывая в тетрадь результаты эксперимента с реактивами.

Он взял пипетку, капнул раствор на стекло, проверил реакцию, посмотрел под микроскопом.

И вдруг остановился.

Он посмотрел на Луку.

— Мне нужно больше.

Лука, сидевший в кресле напротив с бокалом тёмного напитка, лениво поднял глаза:

— Больше чего, чистый?

Мальчик сжал пальцы.

— Больше образцов. Из внешнего мира. Я хочу понять… как они отличаются. Как всё там.

Лука долго молчал.

Потом вдруг рассмеялся.

— Ты действительно всё схватываешь… — он встал, подошёл к столу, опёрся руками. — Ну что ж, раз ты хочешь работать, я помогу. Только помни: ты здесь, потому что я тебя оставил. И никуда ты не денешься, понял?

Онисама не ответил, только кивнул.

Лука наклонился чуть ближе, его холодные серо-зелёные глаза встретились с алыми глазами мальчика:

— Я вернусь. Не скучай без меня.

Лука покидает лабораторию

Он вышел наружу — в первый раз за несколько недель.

Его чёрное пальто слегка колыхалось на ветру, пока он шёл по вечерним улицам столицы.

Он шёл быстро, целеустремлённо, минуя площади, минуя толпы.

В квартире ― большой, холодной, но идеально чистой (благодаря гувернанткам, которые приходили каждую неделю) ― он собрал то, что нужно: книги, образцы земли, несколько растений в маленьких контейнерах, баночки с водой из местных озёр, образцы тканей, небольшие куски металлических сплавов.

Всё, что могло заинтересовать гения.

Лука задержался на несколько минут, стоя у окна своей квартиры, и усмехнулся:

— Ты хочешь знать, что там снаружи? Ты хочешь стать умнее меня? Маленький… смешной.

Возвращение

Когда он вернулся в лабораторию, Онисама буквально вырвал у него из рук контейнеры.

Мальчик сиял. Глаза горели. Он брал образцы, рассматривал, проверял под микроскопом, заносил данные в тетрадь.

Он касался пальцами кусочков ткани, считал волокна.

Он капал воду на пластины, замерял состав.

Он проверял растения: структуру, плотность клеток, реакции на давление.

Лука стоял у двери, наблюдая.

— Чудовище. Ты просто чудовище. Но такое… милое чудовище, — пробормотал он с усмешкой.

— Интересно, — произнёс Онисама, не отрываясь от работы.

Лука вскинул брови:

— Что?

— Интересно, как всё это соединяется. Ты знаешь? — мальчик поднял глаза, и в них впервые сверкнул живой азарт.

Лука тихо засмеялся.

— Нет, чистый. Ты расскажешь мне сам.

Дни шли, месяцы…

Лука сидел за столом, дрожащей рукой держа пробирку с собственной кровью.

Он медленно поднёс её к свету — тонкая тёмная жидкость слегка отливала багрянцем.

На столе лежали распечатки анализов.

Чёткие, безошибочные цифры:

синдром F.

Лука откинулся в кресле, сжал пальцы на висках.

— Чёрт… — выдохнул он.

Он медленно поднялся, стал мерить кабинет шагами.

«Десять лет… только десять лет…» — мысли метались вихрем. — «…а потом смерть».

Он остановился, уставившись на камеру наблюдения за палаты Они-Сама.

— Или… — Лука улыбнулся своей хищной улыбкой. — Или я выберу второй путь.

Вызов Поля

— Поль! — голос Луки прорезал тишину лаборатории.

Через пару минут дверь кабинета открылась, и ввалился Поль, радостно сияющий:

— Лука! Чего хотел, а? У меня есть новости!

— Заткнись, Поль, — мягко, почти нежно сказал Лука, — сядь.

Поль замер, сел. Лука смотрел на него пристально, почти ласково.

— Поль… ты хочешь сделать для меня что-то действительно важное?

Поль оживился, улыбка расплылась ещё шире:

— Конечно, Лука! Всё, что хочешь!

— Ты меня обратишь. Сейчас.

На миг в глазах Поля промелькнуло изумление. Он даже слегка дёрнулся:

— Ты… ты серьёзно?..

Лука кивнул.

— Да. Я заболел, Поль. У меня синдром F.

— Лука… — голос Поля стал чуть дрожащим. — Но ты… ты же великий учёный, ты…

— Хватит, — оборвал Лука. — Делай это. Сейчас.

Обращение

Поль встал. Его лицо вдруг стало серьёзным, почти напряжённым. Он медленно подошёл, поднял руку и, осторожно, почти трепетно, провёл пальцами по шее Луки.

— Лука… я всегда хотел… — он замолчал. Лука чуть отстранился, глядя в глаза Полю.

— Быстрее, Поль.

И Поль вонзил клыки.

Пробуждение

Лука открыл глаза — сначала с трудом, потом резко.

Его сердце бешено стучало. Его кожа стала холоднее, а слух… слух уловил даже малейшее шевеление за стеной.

Он медленно сел, оперевшись на край стола.

— Ну что, — проговорил он тихо. — Вот я и здесь.

Поль стоял рядом, слегка тяжело дыша, и сиял, как мальчишка:

— Лука… ты стал одним из нас… ты чувствуешь? Это же невероятно, да?

Лука медленно встал, выпрямился, посмотрел в зеркало — на свои чуть изменившиеся глаза.

— Невероятно… — пробормотал он. — Но знаешь, Поль… я всё равно — выше тебя.

Он усмехнулся, а Поль просто сиял, совершенно не заметив подкола.

Лука подошёл к окну, посмотрел в сторону лабораторного корпуса, где, затаив дыхание, в своей комнате сидел Онисама.

После обращения Лука почувствовал странное: он стал… чуточку медленнее, чуть слабее, чем Поль, а уж тем более — чем Онисама.

Но его мозг, его холодный, гениальный ум работал так же безупречно.

Ночная лаборатория

Теперь, по ночам, Поль тихо приходил не только к Онисама, но и в кабинет Луки.

Они вдвоём сидели за столами, перелистывая бумаги, смотря на пробирки, проверяя составы, обсуждая детали.

Поль, хоть и глуповатый по натуре, жадно учился у Луки:

— А если вот это соединить с этим? — спрашивал он, водя пальцем по схеме.

Лука, усмехаясь, кивал:

— Ты догоняешь, Поль. Медленно, но верно. Ты умеешь больше, чем я думал.

Поль сиял, как мальчишка, старательно записывая.

Онисама замечает….

В своей комнате, сидя за столом, Онисама внимательно наблюдал за Лукой каждый раз, когда тот заходил.

Он чувствовал: запах изменился.

Он слышал: движения стали чуть другие, более лёгкие, но менее резкие.

Он понял: Лука стал похожим на него.

Но — молчал.

Он всё так же жадно ловил каждое слово Луки. Всё так же делал свои записи. Всё так же приносил ему свои выводы.

Иногда, когда Лука заходил с вопросом:

— Что ты думаешь об этом растворе? —

Онисама быстро читал формулу, отвечал коротко и точно.

Лука удовлетворённо улыбался:

— Хорошо. Ты становишься всё умнее. Так держать.

Сидя один вечером, Онисама смотрел на свои записи.

— Он стал… как я… почти, — думал он. — Но он не такой. Он слабее.

Он провёл пальцем по стеклу, на котором шёл дождь за окном.

Одним утром, Лука, с растрёпанными волосами, зевнул, лениво откинув назад голову.

В халате, с чашкой кофе в руке, он открыл дверь в свой кабинет…

И замер.

За столом, где обычно сидел он, аккуратно склонившись над микроскопом, уже сидел Онисама.

Почти 12 лет, чуть вытянувшееся лицо, длинные чёрные волосы с лёгкой волной, большие глаза, сосредоточенный взгляд.

Мальчик ловко подвинул стекло под объектив, шепча самому себе формулы.

Лука медленно подошёл:

— Можно я взгляну? — сказал он с лёгкой ухмылкой.

Онисама вздрогнул, но послушно отодвинулся.

Лука наклонился.

Под стеклом — частичка кожи.

Он удивлённо поднял брови:

— Ты где взял образец? Я не разрешал брать образцы.

Онисама опустил глаза, показал аккуратно перевязанный палец:

— Я… ничего не брал. Я сам.

Лука расхохотался, хлопнул его по плечу:

— Ну что ж, молодец! Учишься у лучших. Уже становишься на меня похожим.

Он зевнул, развернулся и пошёл к кофеварке.

Онисама остался сидеть. Он не улыбался.

Он смотрел в пустую точку, сжимая в руке бинт.

Мысль билась в голове:

«Я никогда не стану таким, как ты… но я должен узнать, кто я. Почему я такой. Почему я живу здесь.»

За спиной раздалось:

— Ну что, гений, идёмте, мы ещё сегодня не проверяли твои новые силы.

Лука помахал чашкой.

Онисама молча встал, пригладил волосы, взял свои записи и пошёл за ним.

На следующий же день..

Лука стоял у двери палаты, скрестив руки.

На койке, вспотевший, с ярким румянцем на щеках, Онисама.

Ему только исполнилось двенадцать.

Лука склонился над ним, чуть наклонив голову:

— Опять температура… интересно, в какую форму ты теперь превращаешься? —

Он провёл пальцами по его спине, аккуратно приподнял рубашку.

Под кожей, в районе лопаток, что-то странно выпирало.

Как будто плоть внутри собиралась прорвать себе дорогу.

Лука приложил ладонь — твёрдое, горячее.

— У тебя… что-то растёт… — пробормотал он.

— Я… я умру? — тихо спросил Онисама, почти доверчиво.

Лука вдруг улыбнулся и чуть хрипло рассмеялся:

— Не знаю. Может, приобретёшь какую-то… ещё форму.

Прошла неделя

Каждое утро Лука приходил, осматривал спину.

На третий день на коже появились трещинки, ранки.

На четвёртый — из этих ран проступили тонкие нити, напоминающие сухожилия, а потом — острые, как костяные шипы.

На пятый день Лука взял кровь и нахмурился, разглядывая показатели.

— Гемоглобин падает… Тело сжигает слишком много энергии…

Он вернулся в палату, посмотрел на мальчика и сказал:

— Будешь пить по шесть пробирок крови в день. Каждые четыре часа. Без разговоров.

Онисама послушно кивнул, хотя внутренне ему было страшно.

Он чувствовал, как тянет, жжёт спину, и иногда ночью он не мог сдержать крик.

Но каждый раз, когда Лука появлялся, он замолкал, зажимая зубы.

Конец недели

Два огромных, черных, как смола, крыла наконец полностью прорезались, развёртываясь за спиной.

Плотные, сильные, с почти кожистыми перепонками, они медленно раскрывались, чуть дрожали.

Лука смотрел, закинув ногу на ногу, с сияющими глазами.

— Ну что, маленький монстр… ты снова удивил меня.

Поль ничего об этом не знал. Лука тщательно следил, чтобы мальчик не покидал палату, пока он сам не решит, что пора.

Онисама сидел на кровати, аккуратно трогая новые крылья, чувствуя их как продолжение собственного тела.

Внутри него боролись страх и… странное ощущение силы.

Лука, зажав пальцами перо, выдернул его из крыла Онисама.

— Немножко потерпи… — пробормотал он.

Онисама едва заметно дёрнулся, но, как всегда, сдержался.

Лука разглядывал перо, чуть покатывая его между пальцами.

На кончике — крошечная капля алой крови.

И в этот момент внутри него что-то резко вспыхнуло.

Жажда.

После того как сам стал подобным, Лука всё чаще чувствовал её.

Но именно кровь его подопытного… была для него несравненной.

Лучше, слаще, чем у любого другого.

Он видел, как Поль иногда облизывается, стоя в стороне, но Лука жадно охранял своё право пить её лично.

Он сжал перо чуть крепче — и тут…

Оно рассыпалось у него в ладони.

Словно испарилось, превратилось в черноватую пыль.

Лука резко отдёрнул руку:

— Что?..

Он взглянул на мальчика, который смотрел на него вопросительно.

Лука усмехнулся, склонил голову:

— Прости, но мне придётся… ещё раз.

Он схватил следующее перо, рванул — и снова то же самое.

Как только перо оказалось вне тела, оно тут же рассыпалось, исчезало.

Лука в изумлении смотрел на свои пальцы, потом перевёл взгляд на Онисаму:

— Это… невероятно. Эти крылья живут только с тобой… вне тебя они ничто. Это новое свойство, которого я не встречал.

Он быстро выпрямился, глаза заблестели:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.