Ветер океана звёзд. Часть 1

Вновь на плацу

Рома миновал каюты старпомов и капитана, вступив в строгий коридор штабного крыла. Его внимание привлёк парень чуть впереди: модная стрижка со светлыми локонами на затылке и резко укороченными, более тёмными прядями ниже. «Слишком модный павлин для Академии», – мелькнула мысль у Ромы, как вдруг, на повороте, он узнал знакомые черты.

– Тамар?! – вырвалось у него радостным возгласом.

Парень обернулся, и на его лице расцвела искренняя улыбка удивления:

– Рома!

Да, это был он. Тамар. Лучший друг, дружбой с которым Рома дорожил пуще всего. Весна этого года навсегда врезалась в память стыдом: Рома втянул Тамара в смертельно опасную гонку на космолётах. Он ненавидел себя за тот поступок, считал недостойным прощения. Но Тамар простил. И эта милость, это доверие, которое Рома боялся потерять, делали их связь ещё крепче.

Мужское объятие было крепким, но кратким – в нём спрессовались и радость встречи, и невысказанная благодарность.

Обменявшись крепким рукопожатием, друзья принялись расспрашивать друг друга о делах. Непринуждённая болтовня тонула во взаимном разглядывании: новый учебный год требовал обновлённых образов. Они словно поменялись стрижками: у Ромы теперь топорщился короткий русый «ёжик», а Тамар сменил острый тёмный клинышек надо лбом на струящуюся волнами прическу «Вояж» с удлинёнными, выгоревшими до бледно-палевого мелированными кончиками.

Рома отметил про себя: все второкурсники щеголяли в гражданском – последний день свободы перед привычной формой.

– Кого-нибудь из наших уже видел? – поинтересовался Рома.

– Нет. Летел на маршрутном челноке – сплошь первокурсники, чужие лица, – ответил Тамар.

– А я на своём прилетел, – не без гордости сообщил Рома.

– Барин, – ухмыльнулся Тамар.

Внезапно на плечи обоих легли ладони. Парни синхронно обернулись и увидели улыбающегося Армавира Минасяна, направлявшегося в штаб с той же целью – доложить о прибытии.

Едва троица успела обменяться хлопками по спине и короткими приветствиями, как из двери штаба, прямо на их пути, раздался до боли знакомый голос:

– Ну, здравствуйте, мужики! – провозгласил Вектор Лесов, четвёртый и, пожалуй, самый безрассудно решительный член их компании.

Вектор был живым воплощением обманчивости первого впечатления. Внешностью – неприметный паренёк в очках (простая металлическая оправа), аккуратной бордовой рубашке, заправленной в чёрные брюки, и скромных ботинках. Типичный «ботаник» до мозга костей.

Но стоило взглянуть в его карие глаза за стёклами, уловить дерзкую искорку во взгляде и вызывающую ухмылку, как иллюзия рассыпалась. Сила духа Вектора была такой, что Рома вряд ли знал кого-то крепче. И что восхищало – эта сила не лишила его простоты и живого, почти мальчишеского задора.

– Какие мы тебе мужики? – притворно возмутился Рома. – Мы – курсанты!..

– Будущие офицеры! – парировал Тамар. – А ты, Вектор, мужик с полей!

– Ха! В вашем случае – это одно и то же! – отбрил Вектор, не моргнув глазом.

– Курсант Лесов! – Армавир попытался придать голосу командирские нотки, но получилось скорее робко, словно он пробовал глубину. – Пять нарядов вне очереди!

– Ого! Рядовой Минасян, вы сегодня не в меру дерзки! – немедленно парировал его сосед по каюте.

Армавир ответил улыбкой, но в его глазах мелькнуло тщательно скрываемое неудовольствие.

Умный, любознательный, всегда готовый помочь с теорией – будь то устройство космолёта, тонкости орбитальной механики или философский трактат. Добрый, отзывчивый, избегающий конфликтов – ему было куда сложнее, чем Роме, Тамару или Вектору, постоять за себя. Но Армавир Минасян, второй «очкарик» в компании, компенсировал это с лихвой, будучи их незаменимым тылом в любом теоретическом вопросе. Они были четверо. Они были друзьями. И это – нерушимый факт.

Объятия по кругу – ритуал обязательный.

– Привет, парни! – раздался новый голос.

К ним подходил Валера Незадачин. Крупный, рослый блондин, на голову возвышавшийся над всеми. Широкоплечий, с рельефом мускулов – настоящая гора. Но самым разительным был контраст во взгляде: исчезла прежняя «набыченность», искусственная броня непробиваемости. Вместо неё – открытость, даже отзывчивость, словно он, подобно жуку-рогачу, сбросил старый хитиновый панцирь и предстал обновлённым. Валера держался уверенно, но любое его движение выдавало лёгкое, вполне объяснимое смущение перед этой сплочённой группой.

– Что такое? Потерял своего дружка и стало одиноко? – мгновенно, как порох, вспыхнул Вектор.

– Предупреждаю, Вектор. Ещё одно слово… – Валера сделал шаг вперёд, его тень накрыла Вектора, в голосе зазвучала низкая, зловещая нота.

Тому только того и нужно было. Он расправил плечи, готовый принять вызов.

– И что? Что? – подначивал Вектор, жадно ловя момент для схватки. – Говори!

Их едва успели растащить друзья.

– Так, – властно вклинился Рома, вставая между ними. – Либо мы все здесь живём в мире, либо разбредаемся по углам. В наше время – только так.

Валера, с выражением внезапно найденного достоинства, сразу отступил. Вектор скорчил недовольную гримасу, но тоже отпрянул. Напряжение спало, разговор потёк в более спокойное русло.

Вчетвером (Валера ненадолго задержался) они поочерёдно отметились в штабе. Вектор терпеливо дождался. Затем вся компания двинулась в каптёрку. Академия гудела, как растревоженный улей. С наплывом первокурсников пространство сжалось: везде – толчея, давка. Воздух казался спёртым, словно системы жизнеобеспечения едва справлялись. Приходилось то и дело уступать дорогу, протискиваться, ловко лавировать меж людских потоков.

У лифтов выстроились нескончаемые очереди – несколько шеренг нетерпеливого люда. Курсанты второго взвода стратегической разведки без лишних слов выбрали лестницы. Но они были не одиноки: по ступеням вверх и вниз текли настоящие реки людей – группы бывших абитуриентов, сливаясь и расходясь, образовывали бурлящие человеческие потоки между палубами.

Покинув самую просторную и многолюдную первую палубу, компания спустилась по лестнице на три пролёта ниже, очутившись на четвёртой – причальной. Проходя через зал ожидания – просторный отсек-шлюз перед взлётно-посадочной площадкой – парни невольно замерли. Впереди, словно грозовая туча, маячила фигура Виктории Николаевны Жокей. Дородная, с жёсткой шапкой кудрявых волос, она поджимала губы в выражении перманентного недовольства, а её острый, всевидящий взгляд сканировал окружение. Одна из самых суровых преподавательниц Академии, а в представлении курсантов – и вообще одно из самых строгих существ во всём Флоте.

Подполковник в сопровождении молодой офицерши провожала группу бледных новичков вверх – вероятно, на ознакомительную экскурсию. Парни, как тени, скользнули мимо, стараясь не привлекать внимания въедливого педагога – её обществом они успеют «насладиться» в полной мере на занятиях. Быстро спустившись ещё на одну палубу вниз, они смогли перевести дух.

– Ну что, парни, – начал Вектор, с хитрецой оглядывая товарищей, – как провели лето? Успели исполнить клятву, данную нами в бассейне Баренцева моря?

– Я – нет, – честно признался Рома.

– А может, кто-то клятву исполнил, но с другой кандидаткой? – ответил вопросом на вопрос Армавир, поднимая бровь.

– Какая клятва? – вежливо, но с лёгким недоумением в голосе, поинтересовался Валера.

Вектор мастерски проигнорировал вопрос новичка, тут же переключившись на Рому:

– Рома, ну-ка признавайся, сколько душ на твоём «Мурманске»? Три с половиной тысячи? Это ж сколько бабулек тебе бы там подошло? Ай, не отвечай. Сам знаю, что ты ухлёстывал чуть ли не за каждой! И на старуху находит проруха, чем ты, бьюсь об заклад, не преминул воспользоваться.

Рома удостоил эти плоские шуточки ленивым пренебрежением, да и парни не особенно располагающе смотрели на демонстративное притеснение Валеры в первый же день, а потому встретили непотребные остроты Вектора вздохами безграничного снисхождения.

– Армавир, – вдруг с ухмылкой обратился к нему Тамар, выразительно ткнув пальцем в его карман, – это что у тебя там так топорщится? Или ты просто рад нас видеть?

Армавир смущённо улыбнулся и полез в карман:

– А, это… – В его руке оказался мячик, размером чуть больше теннисного.

Парни с любопытством разглядывали предмет. Рома узнал его первым:

– Резиновый баскетбольный мяч? С часами?

– Мой верный будильник на этот год, – кивнул Армавир, подбрасывая мячик на ладони.

– У меня такой же был, ещё на Земле! – оживился Рома. – Только размером с крупный грейпфрут.

– А, так этот, – оговорился Армавир, – с нововведением. Внутри мяча есть особая оплётка. Металлическая и эластичная, разумная! Если отдать голосовую команду, то под воздействием электрического тока оплётка расширится и заставит мяч сделать то же самое изнутри – то есть увеличиться в размерах. Таким образом, можно задать размер и грейпфрута, и реального баскетбольного мяча.

– А я не знал, что у нас возникнут сложности с подъёмом в этом году, – скептично проговорил Вектор.

– Ну… У меня эти сложности возникли. Стал плохо спать, – пожал плечами Армавир.

– А разве личные вещи можно проносить и хранить в Академии? – озадаченно спросил Тамар.

– Если зарегистрируешь – да.

– И что? Ты смог зарегать не остро необходимое для жизни снаряжение?

– А вот тут и проявляется гениальность оплётки, – с гордостью ответил Армавир, пряча мяч обратно. – Его можно сжать так, что ни один детектор, ни одна пара глаз при досмотре не заметит, – и с этими словами они двинулись дальше.

Пятая палуба встретила их гулом очереди у каптёрки. Старшина и его помощник выдавали курсантам личную форму, вещи из хранения и стандартный набор гигиенических принадлежностей. Получив свои вещи под расписку, парни мельком заскочили в каюты, чтобы сбросить сумки, и сразу направились в оружейку.

Одним из первых приказов для вернувшегося курса была чистка личного оружия – еженедельная рутина, знакомая всем с прошлого года. Однако двухмесячный простой дал о себе знать: автоматы требовали больше внимания, и возни с ними вышло поболее обычного. Едва закончив, парни поспешили на лифте к плацу третьей палубы – на вечернее построение и поверку.

По пути Рому настигла мысль. Нужно было предупредить Тамара о Зое и Яше – подготовить друга к неприятному известию, которое уравнивало их шансы на исполнение той самой «клятвы». Но рядом был Валера. И как бы Вектор ни ёрничал, но Незадачин и впрямь пока не был своим в их тесном кругу. Более того, его присутствие само по себе являлось препятствием для Вектора в выполнении их договора – здесь таилось самое настоящее соперничество.

Сбрасывать на Тамара эту новость как бомбу сейчас, при всех, было бы верхом бестактности. «Лучше позже, – решил Рома, ускоряя шаг вслед за остальными. – Наедине. Когда будет подходящий момент и настроение.»

На третьей палубе размещалось большинство помещений и залов спортивной кафедры и кафедры бокса и рукопашного боя. Здесь находились спортзал, бассейн, шкафут с рубкой и подсобка. От столовой на этом уровне, как дополнительная структура отходила кухня, она ответвлялась коммуникационным рукавом и «парила» в космосе, соединяясь сетью с другими такими же дополнительными модулями – всего их было четыре, в том числе библиотека, лазарет и комната досуга.

На стометровой площадке плаца, расчерченной для маршировки, в соответствии с распорядком дня проводились утренняя, и вечерняя поверки. В другие времена по необходимости площадка отводилась под спортивные игры – теннис, волейбол и баскетбол. Для важных сообщений на убираемую трибуну всходил начальник Академии генерал Виталий Сергеевич Полуненко.

Командир роты отдал команду строиться, и Янис Лех Сартариас, являясь командиром их отделения, повторил её для сокурсников. Справа от командира взвода все отделения по десять человек в каждом выстроились по росту.

– Прибыли на учёбу в Военную Академию Разведки и Терраформирования имени Сергея Павловича Королёва! – пропели хором курсы.

– Для приёма пищи курс построен! – отчитался каждый командир взвода.

Дежурный принял рапорт – и колонна из 1283 курсантов двинулась строем к столовой, огибая плац живой змейкой.

– Зачем каждый раз? – шепнул Тамар. – Маршрут выучен, смирение усвоено.

– Сомневаются, что усвоено, – буркнул Рома.

– Аппетит нагуливаем, – едко бросил Вектор.

– Устав обязывает, – констатировал Валера.

– А Устав написан кровью, – веско вставил Армавир, шагая с тихим ропотом.

Ритуал повторялся перед каждой трапезой. Курсанты шли чётко – халтура не прощалась. Муштра напоминала: не гражданка здесь, а служба. Через подчинение и смирение – так задумывалось – ковался характер. От построения в 18:15 до шага к столам минуло четверть часа.

Долгожданные встреч

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.