Мёртвая точка. Магический роман

Хелиус тонко улыбнулся, знаком предлагая Эстии прогуляться по залу.

– Леди Эстия, не путайте образ, который я создаю, и реальность. Это они думают, что вы приз. Знание про тёплую осень принадлежит только мне. Это незачем доверять чужим умам. Что же касается детей… У меня есть внук, леди Эстия. Род продолжится. Впрочем, я и так слишком много сил потратил на благо рода, но не на своё. Думаю, сейчас самое время заняться личной жизнью, – он сжал её кисть. – Да, мне было бы приятно и лестно появление у нас с вами общего ребёнка. Но ваши опасения весьма разумны, а я не намерен идти против вашей воли. Пойдёмте, леди Эстия, я познакомлю вас с мистером и миссис Дэтрон. Весьма знатная семья с очень длинной магической историей…

– О, Нортон… – Эстия с удивлением заметила знакомого.

Теодор уже вежливо поклонился. Хелиус ответил кивком. Молодой маг, слегка помешкав, сделал шаг навстречу.

– Мистер Морель… Эстия… Моё почтение.

– Здравствуйте, Нортон. Вы сегодня без спутницы, – взгляд серых глаз был неподвижен, подобно взгляду рептилии, а его пальцы слегка шевельнулись.

Миг – и звуки зала стали как будто приглушёнными, как будто беседующих окружила незримая стена. Не мешающая видеть происходящее, так же оставаясь на виду, но создающая приватность общения.

– Виола не любит подобные мероприятия, – сдержанно ответил маг.

– Вся в делах и заботах, понимаю, – на губах Хелиуса змеилась тонкая улыбка. – Надо полагать, Реабилитационный центр отнимает много сил? Впрочем, если дело – по душе, это не так уж и сложно…

– Вы совершенно правы, мистер Морель, – кивнул Теодор. – Это серьёзный, непростой проект.

– Многое зависит от хороших кадров.

– Безусловно. Но их непросто найти, – он скользнул взглядом по Эстии. – Я был бы рад рекомендациям.

– Увы, Нортон, – Хелиус едва заметно усмехнулся, – выдающиеся специалисты требуют соответствующих условий. А их, насколько мне известно, в вашем Центре нет. Миссис Нортон – весьма своеобразный руководитель.

– Вы прекрасно осведомлены, – Нортон без улыбки посмотрел на мага.

– Стараюсь быть в курсе всех важных событий. Это полезный навык. Он позволяет располагать массой вводных данных. А это – необходимое условие для решения задач любого рода.

– Я восхищаюсь этим вашим умением, мистер Морель, – склонил голову Теодор.

– Учитесь, Нортон. Учитесь. Пока есть время. А сейчас мы вынуждены вас покинуть.

– Не смею отнимать ваше время. И благодарю за подсказки.

Теодор, коротко кивнув, отошёл в сторону. Звуки зала вновь стали естественными. Эстия с интересом взглянула на мужа.

– Реабилитационный центр очень скоро окажется на грани банкротства, – усмехнулся Хелиус. – Что неудивительно – зная, кто им занимается. И Теодор Нортон это понимает.

– И?..

– И я думаю, что рано или поздно этому Центру понадобится новый хозяин, – Хелиус повернул голову, в глубине его глаз играли лукавые огоньки.

Глаза Эстии расширились.

– Мистер Морель…

– Да-да, леди Эстия, вы поняли абсолютно верно, – он усмехнулся. – Этот проект дал бы вам возможность заниматься любимым делом сколько угодно. Но так как работать на кого-то, а уж тем более на Нортона, вам не пристало, я вижу только один вариант…

– Вопрос честности здесь не стоит?..

– Леди Эстия, разве это не честно – передать такое неплохое начинание в руки разумного человека, ещё и глубоко погружённого в тему людских несчастий и смертей? Или честнее оставить это загнивать в руках высокомерной дуры? Этот процесс неизбежен. Вопрос лишь в окончательной гибели – или перерождении. Не волнуйтесь, никто не пострадает. Виола Гринфор всё сделает сама. Я лишь подтолкну Нортона к верным идеям. Не более того.

Эстия покачала головой, глядя на мужа со смесью восхищения и удивления. Незримые музыканты продолжали восхитительную, невозможную для этого мира, мелодию…

– Вы страшный человек, мистер Морель.

– Пусть страшно будет им, – он кивнул на толпу. – Впрочем, дураки, как правило, страха не ведают. Они умирают счастливыми, леди Эстия. Не тревожьтесь за них. У нас с вами большие планы и большое будущее. И если для этого вам нужно иметь доступ к смерти в неограниченных количествах – я помогу вам.

– Это так непросто и трудоёмко…

Хелиус рассмеялся.

– Помилосердствуйте, леди Эстия. Это куда интереснее, чем заказывать всего лишь новые сорта роз или чая для Летиции. Вы – куда более масштабная личность. Вы просите лишь моё время – и доступ к смерти, – он расхохотался. – Более потрясающей женщины я не встречал, – маг пристально посмотрел ей в глаза. – Я благодарен вам. Вы – награда судьбы. И я хочу преподнести вам достойный подарок. Вы ведь не откажетесь принять его?..

Ведьма смущённо улыбнулась. Маг довольно прищурился. Партия игралась аккуратно и не спеша. В его стиле.

Семена посеяны. А всходы не заставят себя долго ждать.

Валькирия, побледнев, коснулась собственной руки. Рука была тёплой. Щека – тоже. А рядом спал до боли знакомый колдун, которого ей так часто хотелось отправить к праотцам. На воспитание, исключительно на воспитание…

Сиггрид села в постели. Глубоко вдохнула прохладный воздух.

– Я вернулась. Я же правда вернулась. Я не в Асгарде. И мне это не снится. Сон давно рассеялся бы. Да и не спят валькирии в Асгарде… Я живая. Я правда живая.

Она зябко поёжилась, несмотря на то, что в комнате было довольно тепло.

– Арьени? – тихо позвала она. – Эстен…

Колдун открыл глаза. Миг непонимания, и вот его взгляд сконцентрировался на ней.

– Сиггрид? Что случилось? – он оглянулся по сторонам.

– Ничего…

– Ты назвала меня по имени. Для этого должен был быть повод, – Эстен свёл брови.

– Я просто поняла, что я живая… Решила тебя позвать. Удостовериться… – она говорила странно-спокойно.

– Сиггрид? – он сел.

– До меня только дошло, – она обхватила себя за плечи руками, взгляд её был направлен куда-то в несуществующую даль. – Я вернулась… Я снова тут… Только вот 20 лет потеряны…

Колдун, не веря своим глазам, вглядывался в лицо валькирии.

– Сиггрид…

– 20 лет, Эстен… – на её глазах появились слёзы. – Я всё пропустила! Детство дочери! Твою и мою молодость! – её голос зазвенел от злых слёз.

Колдун растерянно смотрел на валькирию, закусившую кривящиеся от рвущихся рыданий губы.

– Почему ты плачешь?..

– Время, – она с трудом сглотнула. – Я потеряла его…

– Сиггрид, ты вернулась такой же, как была… Мы же не завтра умрём… У нас есть время. Много. Даже если я помру, ты-то проживёшь длинную жизнь… Эй! Сиггрид, что я сделал не так?! – он потёр плечо, в которое пришёлся удар кулака валькирии.

– Дурак ты, Арьени! – тот же самый кулак неумело вытирал слёзы, скорее размазывая их, чем действительно осушая лицо. – Ничего ты не понимаешь.

– Не понимаю, – кивнул Эстен, аккуратно прикасаясь тонкой простыней к мокрой щеке жены. – Но для меня эти 20 лет, если тебе вдруг интересно, тоже пролетели как один длинный кошмарный сон ни о чём.

– У тебя была моя дочь.

– Оборотень малолетний у меня был, а не дочь, – с сарказмом произнёс он. – И поедающая меня вина. Так себе дела, знаешь ли. 20 лет вычеркнуты. Жизнь наперекосяк.

Валькирия подозрительно взглянула на него.

– А скоро внуков нянчить. Если дадут, – он перекосился. – А я не хочу. Особенно зная, кто отец этого внука.

– Ну давай не будем нянчить, – очень спокойно произнесла Сиггрид, отобрав у мужа простынь и решительно вытерев лицо.

– Эстия обидится.

– Не преувеличивай. Ей на нас, так-то, фиолетово.

– Мы её родители. Чего ты фыркаешь? – он непонимающе посмотрел на Сиггрид.

– Я – мать, которую она даже не запомнила. Ты – тот, кто всю жизнь просто пытался сделать так, чтобы она выжила. Я вообще сомневаюсь, что у неё есть хоть какое-то понимание семьи. А уж привязанность… – Сиггрид покачала головой. – Не придумывай, Арьени. Она не просто так ринулась в тёплые объятия Морелей.

– Хелиус ей в отцы годится, – скривился Эстен. – Я зажгу свет? Или свечи?

– Коптят, – она сморщила нос. – Давай магическое. Подделку свою.

Колдун кивнул. На стенах мягко засияли светильники.

– А Хелиус этот… Мне кажется, она отца и искала, – вздохнула Сиггрид.

– Она с ним спит. Не похоже на отношения с отцом.

– Вот и представь, насколько у неё голова поехавшая, – спокойно произнесла валькирия, подтягивая колени к груди. – Если оказалась в таком.

Эстен покачал головой, помрачнев. Сиггрид же подтянула мешочек с рунами. На кровать лег один камушек. Колдун вопросительно взглянул на жену.

– Я спросила о Душе Эстии. Кто она для нас с тобой.

– И?

Сиггрид перевернула руну.

– Перевёрнутая Тейваз. Не-служащая-системе. Она не наша, Эстен.

– Нам подменили её в роддоме? – саркастически усмехнулся колдун.

Сиггрид слегка нахмурилась, отворачиваясь, но потом покачала головой.

– Нет. Просто есть те, кто лоялен своему роду, кто является его неотъемлемой частью. А Эстия – не такая. Такое бывает… – валькирия снова смотрела в пустоту. – Мы должны были дать ей тело. И всё. Есть такие Души, Эстен. Чужие в той семье, где они родились.

– Прекрасные новости. А ты? В своей семье?

Валькирия вернула руну в мешочек. Через несколько мгновений перед ней лежала новая руна.

– Переворачиваю? – спросила она, взглянув на мужа.

Магический свет ложился на её лицо мягкими очертаниями.

– Перт. Прямая, – она тихонько рассмеялась.

– Это весело? – сомнительно покосился Эстен на глянцево-чёрную руну.

– Перт – руна, которая может обозначать роды, матку как таковую. Видишь, похожа, – Сиггрид провела пальцами по очертаниям руны. – Так что я в своём роду – своя.

– А дочь у нас – не своя.

– Ага.

– Обидно.

– Врёшь. Ничего тебе не обидно, – скривилась валькирия, уткнувшись в колени подбородком. – Давай будем честны – она ни тебе, ни мне не была нужна. Мы с тобой горе-родители. Она у нас сирота.

Эстен нахмурился.

– Мы не можем повернуть время вспять.

– Даже если б повернули, то что? – фыркнула она, подняв на него голову. – Иначе отнеслись бы к родительству?

– Скорее не завели бы ребёнка вообще, – усмешка вышла кривой.

– Прекрасно. Ты её сейчас ещё и проклял.

– С чего?!

– С того, – передразнила его жена. – Ты ей сейчас отказал в жизни. Захотел вычеркнуть её из ряда живых. Это не шутки.

– Сиггрид, я хочу жить. Я хочу жить с тобой. Мне наши с тобой жизни важны, а не жизнь непонятной девушки, которую я растил, лечил, терпел… Она с 5 лет – полу-зверь. Кто знает, что с её головой. Нормальна ли она. Человек ли она… Почему я должен переживать за её жизнь? Это ведь моя глупость, моя ошибка. Столько бед из-за этого, – он досадливо качнул головой. – Всего одно моё неверное решение, появление Эстии – и пошло-покатилось…

– Оно покатилось раньше.

– Нет, – колдун сжал губы. – Если бы не появление ребёнка…

– Что бы было? – с сарказмом произнесла Сиггрид.

Магические светильники стали тусклее.

– Ты бы ушла от меня вовремя и была бы жива, – брови колдуна сошлись к переносице. – А я был бы свободен – вместо того, чтобы, униженно прячась, лечить малолетнего оборотня. Весь этот кошмар – моя вина. И Эстия – как живое воплощение моей ошибки. Моё проклятие.

– Ты сам своё проклятие, а не она. Не вали с больной головы на здоровую, – она погрустнела и снова упёрлась подбородком в колени. – Её Душа решила прийти в этот кошмар, а не кошмар начался из-за неё.

– Почему тогда всё, чего она касается, разрушается? Умерла Летиция, чуть не запытали Дрейка, умерла даже мать Кадини – все они имели отношение к Эстии. Точнее, к её жизни. Все они отравились ею, – он нахмурился ещё сильнее. – Но, заметь, стоило ей уйти из моего дома, и я начал оживать. И тебя нашёл.

– Арьени, люди умирают не из-за кого-то. Не перегибай палку. Они отравились своей жизнью – тем ядом, который в себе копили.

– Правильно, – с сарказмом произнёс он. – Их Души выбирают уход. Но почему они это делают, стоит им соприкоснуться с нашей дочерью? Что такого в ней? Спроси уже у рун, что с ней не так!

Сиггрид, передёрнув плечами, извлекла из мешочка руну.

– Хагалаз. Рядом с ней разрушается отжившее. Она – валькирия, Арьени, – Сиггрид чуть повысила голос. – Она стала валькирией при жизни. Она между мирами. Её предназначение ведёт её к тем, кому пора уходить.

Эстен усмехнулся.

– Значит, скоро очередь Хелиуса?

Сиггрид пожала плечами.

– Ты явно не расстроишься.

– Что спрашиваешь? – он проследил за пальцами жены, скользнувшими в мешочек.

– Я спросила, почему она с ним. Перевёрнутая Отала, время расхождения путей. Ей просто надо уйти. А тебе – отпустить её. Если уж она кажется тебе такой уж вредоносной, ну и оставь её жить с Морелем и разрушать его жизнь. Троянский конь…

– Сиггрид, – он вдруг взял её ладони в свои. – Муж и жена – одна сатана. Каков Морель-старший, мы оба знаем не понаслышке. Значит, наша дочь – не лучше – раз уж она умудрилась влюбиться в этого подонка. И ей есть, на что обижаться. Её детство было несладким. Я воспитывал, как мог. И её оборотническую проблему решал, как мог, – Эстен не улыбался. – Ей есть, что вспомнить… Одна эта её комната для оборота… Да, вынужденная мера, но я не думаю, что у неё хватит мудрости это понять. И понять мои чувства – тем более. Я ведь каждый раз размышлял, выйдет ли она оттуда живой, или собственными костями пропорет себе уже сердце… И, знаешь, я каждый раз расстраивался…

Сиггирд смотрела сквозь него.

– Ты не подумай, я не пытался её убить. Я давал её Душе возможность уйти. Давал лазейку в Вечность. Она же мучилась. Но её ничто не брало, она продолжала жить. И даже ни разу не ошиблась в зельях, не сварила яд вместо лекарства. И даже Марина не смогла помочь! Ты понимаешь! Стало только хуже. После магии Марины Эстия стала сильнее, она окрепла, а должна была… Сама понимаешь… – он выразительно замолчал. – Ну, ослабнуть… И не выдержать нагрузки из зелий… Но не вышло. Наша дочь – чудовище, – прошептал Эстен. – Такое, что Марина решила забрать её себе. Изучить под присмотром. С выгодой для себя, не без этого… Но и тут не сложилось. Сиггрид, наша дочь – не нормальный человек и не нормальная ведьма. А теперь ЭТО – в руках Мореля. Наверняка она вспоминает своё детство сейчас не в лучшем свете… Я бы не хотел умереть от её рук или её зелий, или даже её рун – просто потому, что её обида на меня и изощрённый ум и мстительность Хелиуса сошлись в одной точке, – Эстен был серьёзен. – Это опасное сочетание. И я не понимаю, почему ты так легко отнеслась к их женитьбе. Это может грозить нам большими бедами… Люди меняются, Сиггрид. И мне не нравится то, какой стала Эстия. Я воспитывал её иначе. Я учил её быть скромной и стойкой. И честной. Но всё пошло прахом – если она выбрала его. Меня настораживает эта история. Мы можем быть в большой опасности.

– И что ты предлагаешь?! – фыркнула валькирия.

– Пока не знаю, – процедил колдун, прищурившись. – Но защитные чары наплести придётся.

– Ну и плети, сколько влезет.

– Ты слишком легкомысленна.

– А ты – параноик. Ты до дрожи боишься этого Хелиуса. С чего бы? Летиция померла, вам нечего делить. С чего бы он тебе мстил и натравливал Эстию? Арьени?.. – тон Сиггрид изменился, а сам колдун помрачнел.

– Мало ли, – буркнул он. – Хелиус злопамятен.

– Ему далеко до тебя.

– Я просто забочусь о себе.

– И что-то недоговариваешь, – валькирия прищурилась. – Чего ты боишься, Арьени?

– Доступа ко мне через Эстию – по крови, – он помрачнел ещё сильнее, а валькирия отвела взгляд. – Я не знаю, на кой она сдалась Хелиусу, но в любовь я не верю. Он её охмурил – это да, но сам он любить не может, в этом я уверен. Помяни моё слово, Сиггрид, быть беде. Он сведёт со мной счёты через Эстию.

– Не сведёт.

– Почему ты так уверена?

– Просто знаю. По крови точно не пройдёт заклятие. Это сложно объяснить… Просто поверь…

Брови колдуна взметнулись.

– Вот как? Хм… И всё же, надо её оттуда вытаскивать. Она не болеет и не мучается, так что пусть живёт… Надо открыть ей глаза на него. Спасти – и её, и нас.

– Не нас, а тебя.

– А я для тебя не важен? – сварливо поинтересовался колдун.

– Я не могу понять, за что должен отомстить тебе Морель? – она вздёрнула подбородок. – Он и так победил по всем фронтам. Ты – проиграл. Зачем добивать тебе и на кой ему доступ по крови?

– Не знаю, – Эстен сжал губы. – Мне его мотивы и цели неведомы и непонятны. Но ничего хорошего не жду. Он воспользуется Эстией и угробит и меня, и её. Всё очень плохо, Сиггрид. Что… Что ты спросила? – всполошился он, увидев, как валькирия извлекла руну.

– За что ждёшь расплату. Лагуз. Магия. Вода, поток, женщина-ведьма…

– Не понимаю, – раздражённо отозвался колдун.

– Очень жаль, – с сарказмом отозвалась Сиггрид. – Лучше бы понял, за какую такую магию или за какие делишки с женщиной-ведьмой тебе может отомстить Морель… Учитывая, что эта ваша женщина умерла давно… Глупости эти твои страхи, Арьени… Что сделать, чтобы он тебе не мстил – Отала. Быть в семье, закрыть ворота, заняться своей жизнью.

– Я только этим и занимаюсь.

– Арьени, а теперь начистоту, – валькирия подалась вперёд. – Что ты скрываешь?!

– Ничего! Тебе всё известно.

– За то, что мне известно, вы рассчитались.

– Сиггрид, я просто не доверяю старому лису. Эстию надо спасать, – он сжал губы.

– Оставь её в покое, Арьени. Ни ей, ни ему – не до тебя, – фыркнула Сиггрид. – Они наслаждаются обществом друг друга. Твоя скромная персона волнует их меньше всего на свете.

– А меня их нескромные – волнуют, и весьма серьёзно! – он вскочил с кровати и начал расхаживать туда-сюда. – Потому что я им не верю. Им обоим. И мне не нравится, что моя кровь – в его руках! Мне не нравится, что он наверняка заполучит от неё ребёнка и использует тем самым мою кровь, вольёт её в этот проклятый род. Мне не нравится, что и наследство мне придётся оставить ей – и её отродью от Мореля, – Эстен скривился. – Это мерзко, Сиггрид. Я не хочу этого допустить.

Валькирия слушала его, склонив голову к плечу.

– Я, я, я, – передразнила она его. – Только и слышу.

– Тебе не понять. А наследство… Пожалуй, оставлю сестре. А она пусть потом делает, что хочет. Эстия и Морели не получат от меня ни гроша. Что смешного?!

Валькирия надрывно хохотала.

– Арьени, ты ударился? Твоё состояние – для Мореля и правда гроши. Они этой семье не нужны.

Колдун был взбешён.

– Сиггрид, вот если бы у нас родился ещё один ребёнок, я был бы спокоен. Я бы оставил имя, дом, накопления – своему. Но просить тебя о такой щедрости, думаю, излишне, – он саркастично скривил губы.

Сиггрид подозрительно покосилась на него.

– Правильно. Излишне, – кивнула она, кривясь. – Я не собираюсь исполнять твои прихоти. Я вообще в любой момент могу от тебя уйти.

– Опять за своё?

– Не «опять», а «как всегда», – она внезапно зло оскалилась. – Собственно, знаешь, Арьени, ты мне надоел. Думаешь только о себе. Поддержать не умеешь, позаботиться не умеешь. Вечно чего-то хочешь – исключительно для себя. Вечно все вокруг плохие, один ты хороший. Вечно все должны исполнять твои прихоти…

Она встала с кровати и начала быстро одеваться.

– Сиггрид, но… Сиггрид? Куда ты?

– Куда надо. Подальше от дурака, который думает только о себе. Я сейчас, слава богам, не беременная. И беременеть не собираюсь – но тебе доверять на этот счёт не приходится. Был уже опыт, сам помнишь… И, кстати, – она запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза. – Я в тот раз не из-за живота осталась. Я с тобой осталась. Не удержишь ты никого ребёнком, чушь это собачья. А ты так и не понял. Вот и живи теперь с этим, – она развернулась и упёрла палец в грудь растерянного колдуна. – Перебесишься – поговорим. Может быть… Волк, пошли.

– Сиггрид, стой!

Дверь гулко хлопнула. Колдун молча опустился на кровать. Простыни ещё хранили тепло тела рыжей валькирии. Но это ненадолго. Скоро уйдёт тепло, скоро растворятся ароматы.

В этом доме он снова один.

Агния тяжело вздохнула и виновато посмотрела на Дрейка. В кроватке заходился плачем младенец.

– Может, целителя? – робко спросила она. – Он почти не ест. Худеет. Дрейк, он умрёт?

Ледяные глаза мага устало посмотрели на жену. Тёмные длинные волосы были заплетены в косу, под глазами пролегли круги. Она была осунувшейся, несмотря на небольшую полноту.

– Возможно.

Агния вздрогнула.

– Все мы смертны. Кто-то умирает раньше, кто-то позже. Кто-то никак не может умереть. А кто-то явно опоздал умирать. Этот ребёнок, похоже, боится пропустить очередь…

– Это же наш ребёнок, – на её глазах выступили слёзы. – Наш сын…

– Нет, – его губы жёстко сжались. – Этот ребёнок – наследник рода Морель. Мы с тобой – просто биологический материал для его появления на свет. Мне он не нужен – он нужен роду. А ты вообще – всего лишь женщина.

Агния в ужасе посмотрела на мужа.

– Тебя выдали замуж, потому что так надо. Твоя обязанность – родить. На этом всё. Одень его, – приказал Дрейк, кивком указывая на младенца.

– Зачем? – её глаза расширились.

– Так надо, – голос Дрейка хлестнул. – Пора платить по счетам. Всем. Одевай! – прикрикнул он.

– Но ты же… Ты же… – на её лице заблестели мокрые дорожки. – Ты же не убьёшь его? Ты же просто к целителю?

– Лучше. Лучше, чем к целителю. Одевай.

Она опасливо посмотрела на мужа.

– Эту ночь я буду спать спокойно. И ты тоже, – странно усмехнулся он. – Давай быстрее, Агния. Я вернусь через час. И пусть на ужин будет мясо. Большой кусок мяса.

– Но ведь уже ночь… – она неумело одевала ревущего ребёнка. – Мясо – на поздний ужин?..

– Да. Мясо. И мне всё равно, который час. Мне нужно мясо и восемь часов сна в тишине, – в его голосе лязгнул металл.

Агния осторожно подняла малыша. Дрейк, скривившись, быстро забрал его. Плач ребёнка прервался, а затем возобновился с новой силой.

– Ничего. Скоро успокоишься.

Дрейк запрокинул голову, рассматривая высокие стены древнего особняка. Они помнили многое. Они были обильно политы кровью – и ещё обильнее – слезами.

Особняк Морель сверху вниз взирал на ничтожного потомка знатного рода, в руках которого извивался в истерике будущий продолжатель фамилии.

– Слишком вам тут хорошо без меня… – процедил Дрейк и шагнул в проход.

Его шаги гулко отдавались эхом в тёмных коридорах. Бестелесные слуги не попадались ему, но он чувствовал их – и то, с какой спешкой они несли известие о его визите своему хозяину.

Пауку, который сплёл эту паутину.

Чутьё Дрейка безошибочно привело его в гостиную. Ярко пылал камин, в зале царил приятный полусумрак. Голоса отдыхающей пары были негромкими. Две пары серых глаз устремились на Дрейка. Маг хмыкнул.

– Дрейк? Какими судьбами? – Хелиус равнодушно посмотрел на сына.

– Соскучился по отчему дому.

– Твой сын – тоже? – Морель-старший кивнул на кричащего младенца.

– Да. Моему сыну пора становиться истинным членом семейства Морель. Лучшего места, чем этот особняк – не придумать, – глаза Дрейка были привычно- холодны. – К тому же, я не люблю быть в долгах. Я связан с тобой обязательствами, и я намерен их исполнить до конца.

Хелиус нахмурился.

– Он слишком мал, – голос мага потонул в крике ребёнка.

– Он рискует и не вырасти, – усмехнулся Дрейк. – И тогда ты обвинишь меня в том, что я недостаточно позаботился о наследнике рода. Поэтому заботься о нём сам. В конце концов, у тебя есть жена. Она – пустышка, она всё равно ничего не родит. Так пусть хотя бы так послужит на благо роду, – маг наклонился, укладывая ребёнка в стоящее неподалёку кресло. – Пусть растит чужого ребёнка – он же важен для тебя, она не посмеет отказать, – он гнусно усмехнулся, не удостаивая Эстию ни малейшим взглядом.

Хелиус начал вставать.

– Дрейк.

– До свидания, отец, – тот круто развернулся на каблуках. – Я сделал всё, что мог. Если он подохнет, я не при чём. Будущее твоего рода в твоих руках. Развлекайся.

Хелиус Морель не ответил, глядя сквозь недобрый прищур вслед уходящему сыну.

Тишина старого особняка вдребезги разбивалась пронзительным криком самого младшего представителя древнего рода Морель.

Эстия растерянно смотрела на мужа.

– Мистер Морель, о чём он? – она встала и подошла к орущему младенцу. – И что с ребёнком?.. Почему он оставил его? – она нахмурилась и присела на корточки рядом с креслом, где лежал сын Дрейка.

Хелиус двусмысленно улыбнулся. Волк повёл мордой в сторону хозяйки.

– Он посчитал, что это событие облегчит его жизнь и ухудшит нашу с вами.

– Но что за долг? – она оторвала взгляд от ребёнка и посмотрела на мага.