Новая Земля. Под властью Рейда

— Да, вроде того,— я не знал как ответить, на тот момент даже не понимал значения его вопроса.

Осознание гордости придёт ко мне гораздо позже. Жители Племени гордились вещами, о которых не принято говорить в адекватном обществе.

Скран засмеялся, опустив голову.

— Но перед тем как учить тебя своему мастерству, я хочу понять, насколько тебе весело, — его противный голос снова сменился с насмешливого на серьёзный. — Смотри, этот чувак повздорил с кем-то на рынке, и тот его жёстко отделал, прямо в лучших традициях! Сейчас он под Мортардом. Все процессы в его организме замерли, мозг в ожидании, когда они заработают, но клетки постепенно отмирают. К чему я это всё? К тому, что на этого типа я потратил ампул на 10 тысяч вурхов, и по ранам видно, что придётся потратить ещё в десять раз больше. Ты его знаешь?

— Нет, первый раз его вижу, — я не понял, почему он так резко прервал свой рассказ.

— Это прекрасно! Он со мной не расплатится за всю оставшуюся жизнь. Ему уже за пятьдесят, и вряд ли у него хватит денег на протезирование. Я не хочу на него тратиться. Короче… Твой урок на сегодня! Убей его сейчас же!

Я замер. Не хотелось убивать того, кто не причинил мне никакого зла. Передо мной всплывала картина разложившегося тела Гуангли, у меня затряслись руки.

— Малыш молотобоец! Я несколько раз пересматривал, как ты размозжил ногу этому старому лоху в копях, как хотелось оказаться в тот момент рядом! Ты реально жёсткий пацан! — не скрывая восхищения, говорил он и уходил куда-то ещё глубже в помещение. Обратно он вернулся по виду с тем самым молотом, в крови. — Держи, я хочу посмотреть.

Я взял молот, и он выпал из моих дрожащих рук, когда я снова посмотрел на мужчину.

— Не стану. Тогда я ударил, потому что надзиратель угрожал моему брату и убил моего друга. Я не собираюсь уподобляться этой сволочи, — мои руки перестали дрожать, пришла уверенность в себе.

— Братика… Друга… Что ж… — Скран отвёл от меня взгляд.

Я повернулся к рейдеру и тот с ужасными воплями ударил меня под левый глаз. Я упал навзничь.

— Вставай, мешок с дерьмом, и проваливай отсюда! Ты бесполезен, с тобой надо было кончать ещё тогда, — в своей правой тонкой металлической руке он держал изогнутый кинжал.

Скран стоял надо мной, и на его мерзкой роже сияла улыбка.

Я встал и побежал, что было сил. Сначала в помещении за моей спиной слышался смех Скрана. В коридоре этот смех не прекращался, он звучал из каждого угла от тех ужасного вида людей.

После того случая уроки с безумцем закончились, их отменил Аарон. С ним мы ходили в тир, который располагался в одной из башен. Стрельбище заполняло весь этаж, но стреляли здесь не настоящими пулями, а виртуальными по таким же меткам. Гигант был немногословен, я задавал ему много вопросов, а в ответ получал лишь односложные предложения, бурчание или вовсе молчание. Но на одном уроке он неожиданно заговорил.

— Прости меня, парень, — хоть и монотонно, но с ноткой грусти произнёс он.

— За что простить? Что-то произойдёт? — Я не на шутку перепугался, ведь от старика ещё не произносил и слова не по теме происходящего.

— Что-то произойдёт… Это уже происходит. Я обрекаю тебя на преступления, на мучения физические и психические, на истязания морали и нравственности. Я приговариваю тебя на человеческое забвение, — его тон больше напоминал обвинительный, чем извиняющийся.

— Не понимаю, Аарон, в чём я провинился? — я окончательно оторопел, мне казалось, что мои пули всегда достигали цели.

— Ты невинное существо, но я вынужден это сделать. Ты даже не понимаешь, о чём речь… Малыш Джонни займёт моё место в аду, чтобы я воскрес, — голос снова стал полностью спокойным.

— А, ты имеешь в виду свою замену? Расскажи мне, почему я меня ставят вместо тебя? Чем ты занимаешься, кроме моих тренировок? Я тоже стану бессмертным?

— Я запускаю мишени.

— Ну расскажи мне всё, ты же можешь. Сколько тебе лет? Какого чёрта ты такой молчаливый?

— Не отвлекайся и не ругайся, тебе это ни к чему.

— А ты что, никогда не ругаешься? Я вроде лично слышал! — мишени для меня ушли на второй план.

— Стреляй, — Аарон фыркнул и вскочил со своего стула.

Его грозный вид напомнил мне на каких правах я находился в том месте и всё моё любопытство быстро переключилось на мишени в конце стрелковой галереи. Иногда я не понимал, плохой мой учитель или хороший. Но реальной угрозы от него не чувствовалось, наоборот, я знал, что благодаря ему меня никто не тронет. Однако чувство безопасности пропало спустя полгода тренировок с Эли.

До того дня я приходил в зал, где выполнял разные упражнения и изучал приёмы под руководством подручной Эли. Но на тридцать первую тренировку сама глава рейдеров повела меня на верхушки башен. Здесь сплелась огромная паутина, состоящая из мостов и верхних площадей сот, посередине всего этого возвышался пик главной башни, которую называли Империей. Людей здесь находилось немало: пилоты, разнорабочие, ремонтники, ошивающиеся рейдеры. Эли повела меня в центр.

— Ну что, мелкий, настало время настоящих тренировок, — с улыбкой произнесла она и громко выкрикнула. — Тренировка начинается!

Крик был настолько громким, что люди слышали его через несколько километров. Все разбежались к краям крыш, на корабли, залезли на надстройки. Поручни и защитные преграды на мостах и внутренних частях крыш уехали вниз, начался сильный ветер и проливной холодный дождь. Эли прицепила к своему и к моему поясу длинный тонкий трос.

— Смотри, малой, под тобой светится дорожка, ты должен бежать ровно по ней, куда-то свернёшь — и тебе крышка. Если будешь за мной не успевать, тебе тоже крышка, разобьёшься в лепёшку о грёбанную соту, мост или пролетающий там снизу грузовик! Не ссы так, я буду использовать треть своей скорости, — в каждом её слове слышалось наслаждение, она говорила насмешливо, ей явно нравилось происходящее. — Я тебе дам фору, беги. Когда трос натянется — побегу я. Стартуй, пока я не досчитала до трёх, или никаких уступок.

— Подожди, — испуганно взвыл я.

— Раз, — её глаза сверкали сумасшествием, прямо как у Скрана.

— Подожди! — из моих глаз потекли слёзы.

— Два! — на её лице всё больше растягивалась улыбка.

Как только она произнесла букву «т», я побежал. Через пару минут трос натянулся, он вправду оказался длинным, но я ещё не добежал до конца первого мостика. Сквозь дождь я пытался увидеть спасение в лицах наблюдающих людей, но внезапно почувствовал волнения от троса. Обернулся. Эли бежала вдвое быстрее меня, её раскатистый истерический смех слышался за километр. Спустя несколько секунд Эли поравнялась со мной, заглянула в мои опешившие глаза и стала бежать впереди. Сердце выскакивало из груди, ноги становились ватными, но, несмотря на это, я побежал быстрее, чем когда-либо. Трос, собравшийся в дугу за нашими спинами, постепенно растягивался.

Угнаться за ней не смог бы даже самый быстрый человек, ведь под внешней оболочкой спортивной девушки скрывались десятки килограмм биоимплантов.

Светящаяся голограмма флагштока виднелась через один поворот. Но пока я бежал на четверти моста, предшествующего победному, Эли уже в преодолевала четверть победного моста. Хоть она и сбросила скорость, когда трос натянулся, для моих измождённых ног это не играло роли. Ещё чуть-чуть, один её рывок, и моё тело полетело бы вниз, между мостами. Я почти добежал до поворота, но трос натянулся. Уже несколько секунд, как я потерял дыхание, и вот, трос резко потянул меня за собой, в бездну…

Я сообразил оттолкнуться у края моста, и схватился обеими руками за край другого, повиснув на ужасающей высоте. Руки деревенели, дыхание не восстанавливалась, как бы ни старался заглонуть воздух. Трос лениво потянул меня наверх, а затем, столь же лениво, потащил вдоль моста. Не в силах даже встать, я смотрел полупрозрачный купол и тяжело дышал. В конце концов надо мной возникла рейдерша, смотревшая на меня с негодованием. Толпа ликовала, а она наклонилась ко мне.

— Будешь так лентяйничать, умрёшь.

— Я всё расскажу Аарону, — прохрипел я.

— Ах… Ты не знаешь?

Эли подняла меня себе на плечи и под радостные выкрикивания толпы понесла прочь.

Несла она меня к себе в офис, если его можно так назвать. Её ладони, внешне кажущиеся мягкими и нежными, на деле ощущались как металлические прутья, вдавливающиеся в спину и ноги. Вокруг валялась куча спортинвентаря, тренировались люди, а посреди всего этого стоял выразительный коричневый лакированный стол. Эли села за него и посадила меня напротив.

— Я пленила твоего любимчика Аарона. Он такой же подневольный раб, как и ты, — сказала она с гордостью. — Так что не рассчитывай на его влияние, детка. Он может помочь тебе со Скраном или другим придурком в Племени, но не с высшими полководцами.

— Что? Как? Он же тоже полководец! Ты врёшь!

— Мне незачем тебе врать. Ты всегда будешь оставаться пешкой, так что никакой выгоды с тобой сюсюкаться у меня нет. Что касается твоего большого друга, то слушай.

Она откинулась в кресле, приняв горделивую позу.

— Наш дорогой полководец был капитаном специального отряда. Внешнее правительство направило к нам в город пару десятков долгоживущих ублюдков, чтобы свергнуть власть Вурхеза. Только они не учли, что наш боевой опыт в несколько раз превосходит любую их силу. Не даром каждый год мы проводим рейды. Иногда там встречается серьёзный отпор. В твоей соте рейд прошёл легко, если интересно.

— Я ничего не помню оттуда.

— А, неважно. В общем, мы с Азазелем скрутили отряд бессмертных. Но уничтожать не стали, разве можно было пренебрегать таким выгодным экземпляром?! Теперь он такой же раб, как и ты, вот только его тело стирает метки и мы шантажируем его жизнью солдат, — улыбка не сходила с её лица, она наслаждалась своей властью. — Последнее время мне кажется он вспоминает про свой отряд только когда мы ему о нём говорим. И подчиняется только потому что считает должным. Память здоровяка почти исчерпалась, его пора заменить. Если ты станешь новым полководцем, то тебя придётся переделать, детка. Твоё тельце слишком хлипкое.

— Вот смотрю на тебя и вижу всё, кроме чести, — надменно сказал я, скорчив при этом поучительную позу, что успел подсмотреть у Азазеля. — Прокачала себя биопротезами и сидишь, гордишься тем, что обогнала ребёнка.

— Че? Ох… Что я ненавижу в твоём защитнике, так это его чёртову правильность, это у вас ублюдков заразное, — мои слова явно задели её самолюбие. — И что это ещё за видок? Учить меня вздумал, мелкий засранец?

— Не ругайся.

— Тссс… Проваливай! — поднятая рука указывала на выход.

Тренировки с Эли носили крайне ожесточённый характер. Кроме изматывающих занятий в разной обстановке, она проводила тренировки с боем в конце. Дрался я не против ровесников, а против взрослых мужчин и женщин. Нередко я возвращался домой со страшными ушибами, ссадинами и синяками. Всё это лёгкой рукой залечивала мама. Спустя пару месяцев я начал побеждать в боях. Кроме того, моя ненависть к Эли и её окружению переросла в дружбу, теперь у меня были знакомые лица во всех уголках Племени.

За два месяца до нового рейда произошёл случай, который изменит всю мою дальнейшую жизнь. После очередного рабочего дня мы с Джаредом шли домой и активно обсуждали, как будем сегодня играть. Какой-то мальчишка на рынке ловким движением рук вытащил у нас карты из карманов и побежал прочь. Мы сразу же пустились за ним. Совсем мелкий парень проворно двигался через толпу, проныривая через зевак у прилавков, в то время как я врезался в прохожих и постоянно извинялся, чтобы избежать драк. Он забежал в старый кузов грузового корабля, который, видимо, использовали как склад. Мы с Джаредом ворвались в него, и перед нами предстала шайка рабочих копи. У некоторых уже росла густая борода. Недолго думая, нас скрутили и повалили с ног. Несмотря на боевые навыки, я не стал рисковать против толпы с арсеналом из заточек, кусков труб и металлических отрезков.

— Что вам надо? У меня 500 вурхов на карте, я могу перевести! — закричал Джаред, лежа лицом в пол.

— Мы ими всё равно не расплатимся. За сторонние переводы рабам сладко не приходится! — наклонился к брату крупный длинноволосый парень.

Только я хотел спросить, с какой целью они нас скрутили, как из глубины плохо освещённого склада вышли несколько ребят. У парня посередине в руках был молот, такой, какие выдавали в копях.

— Вы тут не из-за денег, а из-за свободы! — воодушевляюще произнёс он.

Теперь, когда они вышли на свет, его можно было рассмотреть. С виду взрослый, в рабочей форме, лысая голова, глубокий шрам через закрытый глаз.

— Как ты вынес молот? — спросил я.

В отличие от Джареда, они не прижали меня к полу, а скрутили руки за спиной и посадили на колени. Двое, держащие меня за руки, надавливали своими коленями на мои голени. Они плотно меня зафиксировали, захватчики хорошо знали кто я.

— Я не выносил свой молот, если ты об этом. Этот молот принадлежал одному выскочке, вы его оба знаете, — он улыбнулся и посмотрел на Джареда, лицо которого мгновенно поменялось, брови собрались, а на лбу напряглись тяжёлые морщины.

— Сука! Я убью тебя, подлая тварь! — брат кричал изо всех сил, пока сидящий на нём не закрыл ему рот толстой рабочей перчаткой.

— Шкаф был заперт, как вы могли открыть и закрыть его без карточки Гуангли?

Я вспомнил всю те тучи мыслей, накрывающие моё сознание несколько месяцев.

— Это ты верно подметил. Видишь ли, нас покрывает серьёзный человек. Он может сделать в этом месте всё, что посчитает нужным, — пока говорил парень с молотом, все остальные молчали, теперь окончательно стало видно главного.

— И зачем же этому покровителю такой жалкий экземпляр, вроде тебя? — я сразу подумал про Иеремию.

— Вот тут ошибаешься. Он увидел во мне огромный потенциал. Мы сбежим, и спустя время я стану новым правителем города. Рабства больше не будет, все ребята станут под мои знамёна.

— Какой же ты идиот. А что с этого твоему покровителю? Ты просто безвольный пленник Племени. Ничем не выдающийся.

Иеремия точно не отказался бы от рабства, ведь рабы для него дешевле инструментов. Либо он обманывал паренька, либо покровитель кто-то другой.

— Тебя не касаются наши дальнейшие планы, — он приблизился вплотную ко мне, — ещё одно слово из твоего избранного рта и я взмахну молотом над башкой твоего визжащего братца.

Он некоторое время подождал, видимо, ожидая моего голоса. Но этот урок я ясно усвоил.

— Отлично… Теперь к сути. Мне уже почти двадцать, значит скоро меня отправят в платформу. Эта участь ждёт и остальных работяг, включая твоего братца. Если ты не в курсе, люди оттуда не возвращаются, они там сходят с ума, умирают и мутируют, но не было ни одного, кто вылез бы наверх. Я такой участи не хочу ни для кого. Так что в твоих интересах нам помочь, если ты чувствуешь хоть какую-то родственную связь с этим рабом.

Он ходил из стороны в сторону с гордо поднятой головой, периодически останавливаясь напротив меня.

— У нас есть план. Близится новый рейд, и ты в нём будешь участвовать, ты сто процентов схлопочешь там ранение, перелом или ещё чего, и благополучно попадёшь в Чёрную башню, или башню Азазеля, как тебе понятнее. Там ты найдёшь блок питания, через который проходит обеспечение электричеством всех коммуникаций Племени, и отключишь его. Поможет тебе эта карта, — он протянул мне пыльную потёртую карту из копи. — С виду она сломанная, но это и не карта, а трекер. Он включится сразу после рейда и приведёт тебя в нужную точку. Кивни головой, если усвоил.

Я кивнул, хотя какая-то часть и пролетела мимо моего слуха.

— А теперь, чтобы не отпускать вас, парни, на грустной ноте… Ребята, развлеките гостей так, чтобы им стало больно от смеха, — после этих слов лысый вожак накинул тёмный балахон и вышел из склада.

Толпа в рабочей форме накинулась на нас и избивала несколько минут руками и ногами. Их удары ощущались как нежные похлопывания, в сравнении с тем, как меня колошматили на спаррингах. Я понял, что они не преследуют цели убить нас. Провалявшись ещё несколько минут на полу, я встал, взвалил Джареда на плечо, и мы вернулись на свой изначальный путь.

В этот же вечер был назначен урок с Азазелем. Я пришёл к нему со свежими ушибами и услышал необычную фразу:

— Как у тебя дела?

Обычно он абсолютно не интересовался моим самочувствием или мыслями. В этот момент я смекнул, что могу обратить взгляд первого полководца на Иеремию.

— Надзиратель в копи издевается надо мной и братом.

— Что ты имеешь в виду? Как он над вами издевается?

— Он подшучивает над смертью нашего друга, над нами, иногда бьёт Джареда по лицу и по голове, — объяснил я происходящее.

— Ты хочешь, чтобы я с этим что-то сделал?

— Да, — я почувствовал подвох, но отступать уже было поздно.

Азазель схватил мою руку холодной костлявой ладонью. Его рука напоминала кисть мумифицированного, но продолжающего разлагаться, мертвеца: серая потрескавшаяся кожа с зелёными язвами, отросшие чёрные ногти, свернувшиеся в подобие когтей животного. Азазель потянул на себя и его ладонь вновь пропала в рукаве балахона. Вспышка перед глазами — и мы очутились на вышке надзирателя. Я потерял дар речи. Иеремия, казалось, тоже.

— Ты здесь главный надзиратель? — спросил Азазель.

— Я, что надо?

Хоть он и пытался взять себя в руки, глаза его бегали от меня на мужчину в балахоне и обратно.

— Всего лишь уточнил.

Иеремия взлетел в метре над землёй и завопил. Такого страшного крика я ещё не слышал. Азазель стоял в той же позе, что и появился — высокий, слегка согнутый силуэт в непроницаемом чёрном балахоне, только его рукав немного поднялся, обнажив серую тощую вытянутую ладонь. Из глаз и рта Иеремии потекла кровь, его кости буквально вырывались из-под кожи, разрывая её как целлофановый пакет. Когда его голос стих, мы снова оказались в тёмной квартире Азазеля и он сидел передо мной склонив капюшон балахона.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Нет, это ужасно!

— Ты слабый, не выживешь среди нас. Я осознал твою натуру ещё на первых уроках. Этот человек размазал бы тебя по полу рядом с твоим другом, не нажми мой человек кнопку вызова Аарона. Ты мог разбить его голову молотом, но забоялся. Беги с ними, — он говорил тише, чем обычно.

— Куда бежать? С кем? О чём ты?

— Парень, я вижу и знаю всё, что происходит в городе. Ты ещё не убедился в моих способностях?

— Зачем тебе это?

— Я не буду стоять в одном ряду со смертным хлюпиком, который плачет даже по своим врагам. Ты сбежишь, я тебе помогу, иначе всё будет плохо. Очень плохо, — голос Азазеля стал хриплым, как будто он потерял последние жизненные силы убив Иеремию.

Недолгое молчание прервало его слово:

— Иди.

Глава 7. Мерзость

Разложение, разрушение, сгорание – все эти слова, если воспринимать их буквально, относятся к разным материям, но также все эти процессы ведут к одному – пропаже того, с чем были связаны эти процессы. Человек с огорчением смотрит на покосившиеся здания, больных людей и животных, увядающие растения. Всеми силами он старается помочь остановить эти процессы, иногда… Чаще случается так, что он этому способствует. Когда же здание начинает разрушаться, от него отваливаются куски, и становится ясно, что восстановлению оно не подлежит; когда перед ногами лежит бездыханное тело или засохший стебель, человек постарается как можно быстрее избавиться от увиденного, потому что жизнь не может адекватно воспринимать смерть. И это абсолютно нормально относительно первородной структуры существования, процесс естественной переработки одной жизни в другую. Но с развитием сознания стали ясны допустимые рациональность и гуманность, поэтому естество убийства оказалось под сомнением. Процесс переработки должен был поменяться. Человек получил возможность восстанавливать и генерировать ресурсы без умерщвления кого-либо или чего-либо, порочный круг мог оборваться. На этом моменте появились помехи, о которых мы поговорим позже. Пока стоит остановиться на том, что перед убийцей лежит бездыханное тело, которое некогда было более живым, чем человек, чьи руки запятнаны кровью.

В квартире, из окон которой горел свет, доносились весёлые голоса в праздничные дни и были видны танцующие силуэты, – сейчас лежит перегородка между этажами, покрытая слоями пыли. А завтра жилище вовсе рухнет и превратится в груду пыльного мусора. В цветнике, который удивлял диковинными растениями и яркими ароматами, сегодня разбитые горшки с засохшей землей. Всё потому, что человек, который поддерживал эти жизни, умер. Но в этот день Иеремия был убит только физически. Настоящая, первозданная жизнь пропала в нём ещё тогда, когда он сам стал приносить смерть, обесценивая всякую жизнь, которую когда-либо старался сохранить. Для того, кто мёртв внутри, – убийство становится обыденностью. В Джонни ещё теплилось сочувствие к человечеству и понимание того, что жизнь лучше смерти. Неприятнее и страшнее всего из того, что мальчику довелось увидеть, – это искажённое тело его друга. Оказавшись невольным зрителем чудовищного пренебрежения близким человеком, он почувствовал непостижимую смесь эмоций, стремящуюся вырваться наружу. Тем не менее над эмоциями брало верх осознание горечи забвения и неподдельное отвращение к омерзительному акту лишения жизни. К этому трагическому событию привела целая цепочка убийств, в которой люди умирали как морально, так и физически, сегодня она продолжилась дальше, но Джонни не хотел быть её звеном.

Глава 8. Предрейдовая ночь

Каждый год перед рейдом полководцы собирались на обсуждение с Вурхезом. Планов по проведению рейда не строили, так как главные лица были практически неуязвимы. Это была посиделка, где виновник торжества смаковал грядущую бойню. Каждый из четырёх рейдеров имел свой отдельный проход в главный дистрикт Племени. Их прибытие было торжественным, тысячи рейдеров провожали их взглядами в коридорах башни под названием Империя. На последнем этаже, когда все главы собирались вместе, начиналось настоящее шоу. Танцоры и танцовщицы, выступающие под музыку и песни лучших артистов города, демонстрация новых «магических» разработок чёрной башни, бои рейдеров за титулы и гвоздь программы – Вурхез. Трёхметровый робот, нашпигованный до отказа боевыми аугментациями, имеющий от человеческого только собственное, давным-давно срезанное, сморщившееся лицо, скрывающее металлический лик. Всё это действо происходило в прямом эфире, за ним следили как в городе, так и за его пределами по скрытым каналам, естественно.

– Сегодня мы отмечаем юбилейное двухсотпятидесятое свержение идеологии контроля! – воскликнул весёлый, но при этом злобный механический голос. – С чем я всех вас и поздравляю, друзья! Мы становимся всё ближе к полной свободе! Племя открывает новые площади для жизни и добывает ресурсы, которые от нас скрыли. За эти двести пятьдесят лет мы не только наладили жизнь, будучи запертыми от внешнего мира, мы заставили их считаться! – Толпа в зале рукоплескала этим словам, изо всех уголков города были слышны поддерживающие крики. – Этот рейд будет по-настоящему особенным, от нас уйдёт один из полководцев, и ему на замену придёт новый. Наш любимчик Аарон, герой многих сопливых видеоигр, рассказов и историй, собрался на пенсию. Если новичок выживет, то я одобрю его решение… – На короткий промежуток гробовая тишина охватила зал. – Так пожелаем же меткости защитникам прошлого, чтобы сохранили нашего любимого старика! – Толпа вновь взревела, люди поддерживали любое эмоциональное колебание Вурхеза. – А теперь к делу: на закрытом заседании мы обсудим план захвата. До встречи… На рейде! – Последние звуки механического голоса сопровождали громкие выстрелы, крики и музыка. Трансляция закрылась, а главы двинулись из зала вглубь этажа.

– В этот раз всё будет легко, вы войдёте в открытые ворота. Каждый такой случай подтверждает теорию о том, что здравый смысл одерживает верх над тотальным контролем разума. Человек всегда находит крупицы истины в массе лжи, – гигантский диктатор сидел на своём, не меньших размеров, троне и вещал четырём стоящим перед ним людям, – тем не менее не стоит проявлять слабость к не способным на реформации людям. Мы меняем систему и должны быть тверды в своих убеждениях. Но среди нас есть слабое звено, не так ли, Аарон?