Идеальный капитан

Однако днём навалилась такая лавина работы, что она полностью погребла меня под завалами бумаг.

А только вышел из кабинета — на лестнице столкнулся с Главным. Генерал был уже бодрячком, утреннее похмелье забылось, так что слово за слово, застряли мы на ступеньках, обсуждая новости за время моей командировки, потом выяснили, что планов на вечер ни у кого нет — Сикорски, видать, как обычно с женой поссорился, — и отправились в генеральский кабинет полноценно отмечать моё возвращение со звёзд.

Почему к нему? А потому что я пожаловался, что каким-то неизвестным образом остался без запасов — должно быть, волшебные лепреконы забрались в мой кабинет и приговорили весь коньяк — и Главный великодушно предложил угостить. Ага, сначала выдул обе мои бутылки, а теперь одаряет от щедрот. Тот ещё пройдоха. Но я воспользовался шансом на полном серьёзе: недвусмысленно уставился на стоящие рядом бутылки коньяка и джина и принялся цокать языком, как давно не пил «вертушку», вон у господина генерала как раз и водка имеется, какое удачное стечение обстоятельств…

Главный со скрипом, но всё же замешал нам по «вертушке». После третьей стопки — раздобрел, воротничок расстегнул. После пятой — на его физиономию наползла фирменная хитрая улыбочка. Значит, скоро будет: «А что, Блэйк, не переместиться ли нам в кладовку?»

«Кладовкой» у Сикорски зовётся офицерская спальня, которая официально ничейная, но все знают, что там ночует генерал, когда не хочет идти домой — а бывает это часто. Соответственно, там, как и во всех офицерских комнатах, есть доставка, где можно заказать ингредиенты для продолжения банкета.

Переместившись в «кладовку», мы принялись вспоминать прошлые годы, наши с ним совместные вылеты, да какие раньше пилоты были — не чета нынешним… Могли крейсер на одном двигателе посадить… А пилотки-то какие были — сплошь красавицы… И медички тоже были все как на подбор… А если послушать Главного, так он их всех перетрахал — и медичек, и пилоток, и вообще всех, кто под руку попадался, после такого количества «вертушек» уже не разобрать конкретные детали его похождений. Ясно только, что он крутой мужик, герой влажных грёз всех пилоток — тфу, то есть женщин — и нашего города, и двух соседних.

В общем, засиделись мы так, что на следующий день я еле встал на работу. «Вертушка» имеет такое название неспроста: утром моя кружащаяся голова так и норовила улететь куда-то прочь от заплетающихся ног, и орать мне уж точно не хотелось, так что Эрику повезло. Я просто озвучил ему посыл как в той песне: «Теперь ты в армии», — что, мол, нужно отставить эти смехуёчки и придерживаться дисциплины. А если не понимает, так ведь можно прямо отсюда в полицию пройти — выяснять его личность и прочее, — однако ему стоит помнить, что полицейские к мутантам без документов настроены не особенно любезно, и из отделения можно не выйти.

Эрик сделал смущённую морду, сказал, что будет стараться, пить не будет совсем-совсем и вообще очень благодарен за помощь. Так извинялся и испуганно хлопал глазами, что даже как-то слишком. Переигрывал.

Тут я — на фоне похмелья от «вертушек» растеряв привычный оптимизм — впервые пожалел, что не сдал его в полицию, а зачем-то повесил себе на шею. Ну, раньше мне всё казалось, что он нормальный — и по поведению, и по моим ощущениям от него. Но вот как с корабля на Землю сошёл, стал какой-то... другой. Словно маску надел. Любезный такой, охотно поддерживает разговор, смотрит-кивает, даже улыбается если нужно — открыто, с готовностью, — но я же чувствую, что всё это враньё, а на самом деле от него постоянно фонит напряжением. Уж я-то всю жизнь в армии, что я, всю эту паранойю с ПТСР не видел? Вот у Эрика — как раз этот взгляд, ненавязчиво сканирующий всё вокруг в режиме «поиск угрозы». Вроде физиономия спокойная, но всех людей держит в поле зрения, спиной не поворачивается и в целом предпочитает держаться возле стен или иных укрытий.

С другой стороны, обстановка здесь для него новая, и я уверен, что непривычная. И в подразделении он — единственный мутант на толпу людей, в таких условиях трудно быть спокойным, так что его поведение вполне оправданно. А уж если вспомнить, при каких обстоятельства я его нашёл…

Ладно, подожду с полицией, дам ему ещё шанс. Просто... Не знаю, неприятно теперь с ним разговаривать, на корабле он мне больше нравился. Там он внушал опасение и недоумение своим отсутствующим видом, но казался более искренним. А теперь…