Сырок 1

— Ты должен научиться использовать то, что я отдала тебе. Если не научишься — умрёшь.

Голос. Рома пытался держаться и за него тоже. Тот самый голос из белого пространства, куда его затащила та чёртова девица. Это она! Она говорила с ним!

Илиссар!

— Ты… ты Илиссар? — продолжая медленно увеличивать расстояние до жуткой твари, пробормотал Рома. — Ч… что это такое?

— Это выбор, Дитя.

Голос прервался, оставив лишь шорох гравия и дёрнувшееся от слова «выбор» левое веко продолжавшего отползать Ромы.

Когда расстояние показалось ему приемлемым, на трясущихся ногах, всё так же не спуская взгляда с этой адской сколопендры, он поднялся.

— Я не понимаю, — прошептал он, делая осторожный шаг вбок.

Тварь не двигалась, никак не реагировала. Короткий взгляд назад.

Зэйн и Креа, с оружием наперевес и застывшими гримасами, так же замерли перед ещё двумя тварями, которые вылезли в паре метров от них. Они были действительно здоровыми и неприлично страшными, но лица здоровяка и его спутницы не выражали страха — лишь ярость.

— Ты время останавливать умеешь, что ли?

Голос молчал.

«Что делать-то? Бежать?»

Оружия у него не было. Да и если бы было, вариант вступления в бой, как те сумасшедшие за спиной, не рассматривался.

Рома глянул на тот валун, до которого так и не успел добраться.

«Не вариант…»

Чудище уже выбралось, видело его. Что-то подсказывало, что прятаться на невысоком камне прямо за спиной этой машины убийства было плохой идеей.

— Эй, ты ещё здесь? — прошептал Рома. — Ты не ответила.

— Ответ был дан, но ты не был внимателен.

Рома сглотнул и продолжил осторожно отходить в сторону. Ватность из тела никуда не хотела деваться, потому шаги выходили жалкими и шаркающими. Каждый хруст гравия под подошвой казался ему оглушительно-громким, способным разбудить чудище. Он пытался поднимать ноги выше — выходило с трудом, а тут ещё и эта со своими шарадами.

— Повтори, пожалуйста. Я сейчас очень плохо соображаю, — не найдя ничего в памяти о том, что могло сойти за ответ на свой прошлый вопрос, промямлил он, надеясь, что она услышит.

— Это выбор.

Щёлк — сошлось.

— ВОТ ЭТО?! — выпалил Рома, устремив палец на сколопендру. Тут же, одёрнув себя за непозволительную громкость, зашипел: — Что за выбор такой?!

— Решай, Дитя. Я не могу долго удерживать время, — проигнорировав его срыв, ответила невидимая собеседница.

— А ты могла дать мне такой выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?! Я бы там сразу сказал, что не хочу ничего такого!

Рома ещё раз огляделся, пытаясь зацепиться хоть за что-то похожее на укрытие, но из вариантов был только валун. В остальном: либо далеко, либо ненадёжно. До ближайших скал ему было не добежать, если эта Илиссар не готова была бы попридержать время минут десять.

— Если ты не согласен, то мне придётся ждать другого, кто будет пригоден. Всё закончится быстро — ты даже не успеешь почувствовать, — в момент, когда он уже готов был припуститься бегом до ещё одного валуна, высотой в полтора метра, который был в поле видимости, его догнал леденящий смыслами сказанного голос.

— СТОЙ!!! — Рома сорвался на фальцет, быстро поняв то, что она сейчас сказала. — Что там ещё в вариантах?! Подожди! Давай обсудим! Пожалуйста!

Сердце замерло, а потом застучало где-то в висках. Если она сейчас всё отпустит, то эта сороконожка-переросток быстро его настигнет и конец действительно будет очень стремительным, только вот Рома не хотел быть сожранным этой тварью. Совсем. Пусть даже ничего не почувствовав. Хотя дантисты тоже говорят, что больно не будет, но больно бывает всегда.

Молчание. Секунда, две.

Рома задержал дыхание и напрягся.

— Сыграй свою роль. Верни меня домой, — наконец ответила Илиссар. — После этого я смогу вернуть и тебя, Дитя…

У парня дёрнулся глаз.

— Домой? Ты вернёшь… кхм… — слова застряли в горле. — Подожди. Ты вернёшь меня домой, если я верну тебя? Я правильно понял?

Он даже остановился. Разговор вошёл в предметную часть, раз пошли условия, а там, как в договоре ипотечного кредитования: нужно было читать всё внимательно, особенно мелкий шрифт и всякие сноски.

Особенно когда на другой чаше весов лежала огромная членистоногая мразь с острыми, как копья, лапами. Сбоку Рома видел то, какие они длинные и совершенно несовместимые с его мягкой и податливой плотью, которую монстр мог бы насадить на эти адские шампуры…

— Да, но только если ты выполнишь то, что необходимо, — ответил голос.

«Думай, думай… какие варианты ещё? Может сбежать? Смогу? — Рома лихорадочно перебирал в голове всё возможное. — А если сбегу, то останусь, да? Я же останусь, ведь отправить назад сможет она… а может кто-то ещё? А у них какие условия? А-а-а-а…»

— Быстрее, Дитя! — не унималась Илиссар.

Бежать было некуда.

— Я думаю, дай мне пару секунд, пожалуйста, — пролепетал Рома.

После этого панически сменявшиеся, но хоть какие-то мысли вдруг куда-то пропали, оставив после себя белый шум — будто бы вьюга началась в голове.

— Что я должен сделать?

Никаких мыслей не было, и Рома просто стал отступать назад. Если тварь очнётся и бросится туда, где его уже нет, это даст какое-то время, пока не сообразит.

Секунду? Две?

— Сними девять печатей…

«Что? — Рома снова замер. — Да твою же мать… Серьёзно?!»

— Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя миссия будет исполнена.

Голос вещал на полном серьёзе. Даже тени усмешки в нём не было. От этого Роме стало максимально некомфортно. Особенно потому, что требование звучало так, будто бы ему квест в игре выдавали.

— Ты серьёзно сейчас?

Молчание.

— Это не шутка? — Рома пошарил глазами вокруг, будто пытаясь найти собеседницу.

— Решай.

Сказано было холодно и твёрдо. Невидимая дама по имени Илиссар действительно просила его сделать это, шантажируя тем, что, в случае отказа, он просто быстро умрёт, ничего не почувствовав. Хотя в последнее он не верил, но даже если и так… хотелось ещё хоть немного пожить. Но сами требования её, при отсутствии вариантов, нелепости и ситуации в целом казались теперь издёвкой.

— А… подожди… где тут карта, куда квесты записываются? Может быть, уровни какие-то есть?

Ужас от чудовищной смерти в пасти чудовища вдруг сменился таким же чудовищным абсурдом, который выглядел особо нелепым.

— Может, хоббиты-помощники там, нет? Кольцо какое-нибудь мне положено, или голыми руками?

Молчание.

Рома заткнул себе рот рукой, останавливая поток злой иронии, которую не мог сдержать, и часто задышал. Накопилось. Быстро взяв себя в руки, ведь говорил с той, кто могла остановить время, поднял руки и затараторил:

— Ладно, да, я понял. Хорошо, как скажешь. Дремлющие, Сердце тьмы, разбудить, понятно, ясно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут. Что мне делать? Бежать? Куда? Где там твоё Сердце Тьмы это? Кого будить, где они?

— Используй мою силу, — на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.

— Какую ещё силу? Нет у меня никаких сил. Ты, может, спутала меня с кем?

Она проигнорировала.

— Мою. Я дала тебе всё, но раскрываться она будет со временем — иначе ты не выдержишь. Я покажу, — ответил ветер, и всё вдруг отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.

«Всё, хана мне…» — едва устояв на ногах, успел подумать он в момент, когда тварь рухнула прямо в ту точку, где он был несколько минут назад, подняв в воздух кучу пыли и щебёнки, разлетевшейся в стороны. Обнаружив там пустоту, чудище издало утробный булькающий звук, подняло морду и в то же мгновение бросилось на него.

«Вот, Дитя», — услышал он Её голос внутри, где будто бы вспыхнуло пламя, но не жаркое, а, наоборот, обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.

«Чувствуешь? Выпускай».

Рома выпустил — сам не понимая, как, не понимая что, но выпустил. Больше ведь ничего не оставалось — «охотник» уже почти настиг его. Да и, казалось, собой в тот момент он не управлял, оставаясь статистом внутри собственного тела. То ли от ужаса, то ли от этого вмешательства чего-то древнего и могущественного, то ли всё вместе.

Но что-то действительно произошло.

Пространство застыло. Вновь. Лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.

Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее, он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этой сферы дичайшего холода, от которого даже камни затрещали.

Он сам, на мгновение, стал этим холодом.

Охотник, в последнем торжествующем рывке, прямо в воздухе обратился в лёд. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и мелкую моторику внутренних мышц, застигнутых заморозкой. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков — мелким бордовым крошевом, утопившим его ноги по щиколотку.

«Вот и всё, Дитя. Так сила и работает».

— Э, стой! К-куда? — пролепетал Рома, чувствуя, что остался один. Точнее, кроме него в собственной голове вдруг стало чуть свободнее. Он понял, что Илиссар не ответит.

— ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! — раздалось из-за спины.

Рома дёрнулся, обернувшись. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на него. Его покрытый инеем Царь-Меч валялся у ног, а Креа с ужасом оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари. От них осталась лишь бесформенная мёрзлая куча на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому — и не было в глазах её ни радости, ни восхищения. Даже на тех тварей она смотрела с меньшим отвращением.

***

— Стой, подожди, — Рома, подняв обе руки, не мог отвести взгляда от острия глефы, зависшего в нескольких миллиметрах от его переносицы, — я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ КОЛДУН ПРЕДТЕЧ.

Всё произошло почти сразу, как Рома обернулся к спутникам. Креа, недолго думая, бросилась на него, проявив недюжую силу, схватила парня за шкирку, потащив к валуну. Впечатав его спиной в камень так, что воздух вышибло из груди, она тут же наставила на него оружие.

— Ты колдун Предтеч! Это их колдовство, ещё и самое проклятое из всех! — прошипела Креа, чьего перекошенного лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке. На фоне проглядывались тачки и следы того побоища, которое он тут невольно устроил.

— Малышка, ну подожди, — послышался голос Зэйна, подошедшего к ним. — Какой же он Предтеча? Сырок вылитый саэлиец, ты сама говорила.

Лезвие покачивалось, словно гипнотизирующий маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним. После того холода, который быстро сошёл на нет, да ещё и с такой дозой адреналина в крови, Рома ощущал то, насколько тут было жарко. Особенно плохо было то, что лоб его мгновенно взмок и пот грозил затечь в глаза.

А тут ещё и его голову собирались проткнуть неизвестно за что.

— Ты видел своими глазами, Зэйн! — рявкнула Креа.

Громила подошёл ближе.

— Я видел, как Сырок спас нас от трёх охотников. И не шуми так, а то новых привлёчёшь.

Креа рыкнула на него, вперив в Рому яростный взор.

— Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!

«Да бл…»

— Я…

Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал глефу железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки.

— Не мешай, Зэйн!

Она действительно была недовольна этим. Она и вправду убила бы его вот так, если бы не внезапная помощь?

Рома отказывался думать об этом. Даже ужас от вида охотников успел куда-то отойти на задний план.

— Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители — пилигримы, — глядя упирающейся Крее в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому в сторону. — Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо? По крайней мере, не сегодня. Вспомни, какой сегодня день, а?

Та, зарычав, вырвала глефу из железного хвата, отчего лезвие рассекло воздух с резким свистящим звуком.

Рома дёрнулся в сторону, чтобы не попасть под остриё и шмыгнул за спину Зэйна, который явно был на его стороне в этом споре. Ему очень хотелось стоять с ним рядом, ведь, казалось, Креа не решилась бы с ним бодаться.

— Но он же… он колдун Предтеч, Зэйн! В писании говорилось о таких! — словно школьница, которой запретили идти на дискотеку, воскликнула та с явным разочарованием. — Это же мерзость!

«Да с чего это я опасен? С чего мерзость-то?!»

— Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, — отодвинул Рому в сторону и дальше от Креи Зэйн, — к тому же, этот грэнч сам, кажется, не понял, что сотворил. Ты видишь, как он напуган?

— Но… — не унималась та.

— Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… успокойся, — проворчал Зэйн и развернулся к Роме. — Пацан, поедешь со мной, пока она не отойдёт. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.

Он поглядел сперва на него, а затем на неё, отчего девушка вновь зарычала.

Рома закивал, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.

Непонятно за что.

«Дурка! Это же точно дурка полнейшая…» — сделал логичный вывод Рома. Сперва украли из дома, потом притащили неизвестно куда, потом… — он сморщился, вспомнив охотника, потом «пойди туда, не знаю куда», а потом ещё и убить хотят чёрт знает из-за чего.

«Полнейшая, безоговорочная дурка!»

Осторожно обогнув Крею и давя косяка на опущенное вниз оружие, Рома направился к «тачкам», пытаясь вспомнить, какая из них числилась за Зэйном.

Оттянув край футболки, стал неистово вытирать на ходу лоб и виски.

Накал эмоций и передозировка адреналина, казалось, выжгли всё, оставив внутри лишь пустоту, какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми, скучными, никакими. Он даже мог бы усесться прям тут на камни, или даже улечься.

«Какая разница…»

«Так, стоп…» — Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.

В конце концов, Илиссар обещала, что он мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила теперь была с ним.

Только была ли?

Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться на замёрзшей земле, Рома глянул на куски промороженного мяса, сказал себе: «Наверное, была…», но не почувствовал себя способным повторить это. Или хотя бы даже понять то, как оно вообще получилось и что вообще произошло.

Подойдя к тачке, он заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе (короткий взгляд Креи, полный ненависти, пока Зэйн ей что-то пояснял, напомнил ему, что всё только начинается). Да, вся жизнь перевернулась (кольцо никуда не делось с небосвода, а две чёртовых луны словно стали ещё более отчётливыми). Ещё и эта иссушающая всё жара, которая быстро вернулась, когда холод спал. Но казалось, что он был не совсем беззащитен. Точнее, беззащитен, но не безоружен.

«Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?»

Что бы это ни было — у него была задача. Вернуться домой, в родную Москву. Пусть там его ждало разбитое сердце и треть зарплаты, остававшейся после платежей по ипотечному кредиту, но там не было гигантских жуков, а девушки могли ранить только тем, что оставляли дыру в сердце, а не в голове.

04 Курьеры

— Куда мы едем? — вцепившись в Зэйна словно клещ, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо.

Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись по пустоши с огромной скоростью. Пару раз Рома ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие в виде валуна, сухого ствола, торчащего из иссушенной земли, или каменного гребня, похожего на обломок чьего-то гигантского позвоночника. Пустошь вокруг была серой и рыжей одновременно. Пыль лежала на всём тонким сухим налётом, между камней цеплялись редкие кусты, а дальние скалы дрожали в горячем мареве так, будто сама земля под ними плавилась.

Зэйн обруливал препятствия в последний момент. Он словно заранее знал, где пустошь даст зазор, а где притворится ровной до самой последней секунды. Рома несколько раз видел, как прямо перед носом гравицикла мелькает острый край камня, и каждый раз живот сжимался так, будто его уже размазало по этой чужой планете.

Креа шла чуть впереди и левее. Её силуэт то исчезал за пылью, то снова выныривал на солнце — низкая посадка, глефа закреплена вдоль корпуса, плечи напряжены, голова чуть повернута в сторону маршрута. Она не оборачивалась. Видимо, считала, что если Сырок отвалится от Зэйна, то это будет естественный отбор.

Эти «мотоциклы», или скорее гравициклы, каким-то образом — как понял Рома, благодаря какому-то «энергетическому ядру» — клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Зэйн ничего не объяснял, и приходилось списать на местную магию. На приборной панели перед ним мигали узкие полоски света, иногда вспыхивал оранжевый значок, но здоровяк никак на это не реагировал. Значит, либо всё было нормально, либо местные считали нормальным ехать верхом на бомбе.

«Прям как в «Звёздных войнах»», — заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома он пользовался ноутбуком, но ни разу не раскручивал корпус. Работает — и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. Оставался ещё вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу на полной скорости, и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.

— Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, — ответил Зэйн. — Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски… и это… ты же не обижаешься, что я там тебя ударил, нет?

Рома мотнул головой, не веря своим ушам. Ветер тут же попытался сорвать с него капюшон, и он ещё крепче прижался к спине громилы.

— Вы… курьеры, что ли?

Зэйн довольно хмыкнул. По его спине пошла короткая вибрация, будто он смеялся всем корпусом.

— Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы — люди простые, — усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. — Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами — будешь помогать. Ты же с нами?

Проносящиеся на огромной скорости скалы несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он с трудом подавлял тошноту, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности не было. Тут они ехали уже, казалось, больше часа, и каждая скала выглядела последним, что он увидит в жизни.

— Ч-чего? — промямлил он, глядя на несущееся навстречу пространство и представляя себя за рулём.

Самая короткая поездка в истории этой планеты. Прямиком до первого камня.

— Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое — сможем возить больше. Больше денег — веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.

Рома скосил глаза на Крею. Та как раз обошла широкий провал в земле, подняв облако серой пыли, и коротко бросила что-то в переговорник. Слова потерялись в треске, но по тону было ясно: она не разделяла радость Зэйна от пополнения команды.

— И долго курсы?

— Да пару дней — и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!

Очередная, чудом обойдённая скала, которую Рома назвал «ТВОЮЖМАТЬБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.

Зэйн заржал так, что Рома почувствовал это плечами.

— Вот. Уже реагируешь. Полдела считай умеешь.

— Я реагирую, потому что жить хочу!

— Это правильная мотивация.

— Притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить.

— Моё тоже скоро выдохнется, — отозвалась приборная панель с характерным радиопередаче потрескиванием.

— Видишь плато?

Креа подтвердила, и тачки стали набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу. Воздух изменился почти сразу. Ветер стал резче, суше, и пыль уже не била в лицо сплошной струёй, а расползалась внизу рыжим туманом. Пустошь открылась шире, чем с земли. Рома увидел не просто камни, среди которых они неслись, а целое море из трещин, провалов, каменных зубьев и выжженных ложбин. Где-то внизу петляли сухие русла, похожие на старые шрамы.

Остановились они на небольшом скалистом плато, на которое оба гравицикла залетели, набрав приличную высоту. Плато оказалось плоским только издалека. Вблизи это была неровная каменная плита с трещинами, выбоинами и острыми краями, над которыми ветер гонял мелкую пыль. По краям торчали обломанные выступы, словно кто-то когда-то откусил от скалы огромные куски и бросил их вниз.

Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных скал, но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.

Почему? Безумие?

Глядя вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность с высоты нескольких десятков метров, Рома ощутил лёгкое головокружение и отступил. Ноги были ещё ватными, а спина — мокрой. Он даже не сразу понял, что ладони всё ещё судорожно держат воздух, будто пальцы забыли, что Зэйна под ними уже нет.

Креа спрыгнула с гравицикла легко, почти бесшумно. Бросила короткий взгляд на Рому, на его дрожащие колени, затем на обрыв.

— Только не блевани вниз, — сказала она.

— Спасибо за поддержку, — пробормотал Рома.

— Я практичная.

Зэйн тем временем хлопнул ладонью по корпусу своей тачки. Металл ответил глухим звоном, где-то внутри щёлкнуло, и сбоку выехала узкая панель. Оттуда потянуло сухим теплом и слабым запахом раскалённой пыли.

— Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? — всё же задал вопрос, который прямо зудел, когда Рома вернулся к месту стоянки, где здоровяк и хмурая Креа ковырялись в своих тачках.

Почему-то он ожидал ответа: «Да, но так веселее».

А потом — заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.

— Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь — тем быстрее заряд расходуется, — неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.

Она вытащила из корпуса гравицикла небольшой цилиндр, покрытый тусклыми светящимися прожилками. Цилиндр мигнул, как дохнущая лампочка, и погас. Креа фыркнула, будто лично обиделась на железку.

— Понятно, спасибо, — пробормотал парень.

Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ. Это уже было развитием отношений. Наверное. В сторону от немедленного убийства.

Рома постоял, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна. Тот с удивительной аккуратностью для своих ручищ вытащил из недр тачки угловатый блок, подул на него и ругнулся, когда пыль вернулась ему в лицо. Креа работала молча, короткими точными движениями, иногда бросая на Зэйна взгляд, в котором читалось всё, что она думала о его методах ремонта.

Потом Рома, посчитав, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и у известных, у него нет, отошёл.

Пока курьеры ковырялись в корпусах своих тачек, Рома слонялся по скале, пиная мелкие камни, и пытался унять головокружение, чуть потряхивая головой и концентрируя взгляд. Оно всё никак не проходило. Под ногами шуршала сухая крошка. Иногда попадались блестящие чёрные вкрапления, похожие на застывшие капли стекла, и Рома старательно обходил их, потому что на Оруме любая красивая штука могла оказаться проклятой, взрывоопасной или живой.