Ведьма

Искра жизни

Мне снился дивный сон, где я пушинкой, парила в бархатном ночном небе, выписывая причудливые кульбиты. Давно я не ощущала такой беззаботности. Легкий, игривый ветерок ласкал лицо, заставляя волосы трепетать, даря ощущения, будто невесомые пальцы зарылись в локоны, творя волшебный массаж, от которого замираешь в восхищении.

— Разрешите разделить с вами полет, леди ведьма? — прозвучал у самого уха бархатный баритон, и в то же мгновение сильные руки обвили мою талию, развернув в воздухе, лицом к лицу с тем, кто дерзнул вторгнуться в мои грезы.

— Стон… — прошептала я, глядя на демона, не в силах оторвать взгляда от его полуоткрытых, манящих губ.

— Да, девочка, ты не ошиблась. Я там, где меня жаждут и желают, — его настойчивые губы накрыли мои, и язык, дерзко вторгшись, принялся ласкать нёбо. — Хочешь меня? — нежно поглаживая спину, ладони демона скользнули к ягодицам и крепко сжали их.

— Нет, уходи, — попыталась я отстраниться, но Стон лишь сильнее прижал меня к себе. — Это неправильно, я не хочу… — но тело мое непроизвольно выгнулось навстречу его ласкам.

— Я вижу, — расхохотался мужчина, перевернув меня так, чтобы я оказалась сверху. — Особенно красноречиво о твоем желании говорит возбужденная грудь, — его язык опалил один сосок, вырвав у меня долгожданный стон, а затем прильнул к другому, жадно втягивая его во влажный рот. — Сегодня, милая, я вознесу тебя к небесам блаженства, в эту ночь ты улетишь к самим звездам.

— Да… — стонала я во все горло, ерзая на бедрах демона.

— Ночь уже… звезды на небе… — прозвучало тихо, едва слышно.

— Давай же, не заставляй даму умолять, — прорычала я с досадой.

— Евангелина, говорю тебе, звездная ночь на дворе, пора очи разомкнуть. Самое подходящее время, чтобы испробовать свою силу. Сама кровавая луна благоволит тебе, — до боли знакомый голос вонзился в сознание. — И кстати, о чем ты там умоляешь? Говори точнее, иначе как я смогу исполнить твою просьбу?

— Твою мать… — мои глаза распахнулись, и мне стало невыносимо стыдно.

Прямо надо мной навис дядюшка, одаривая обезоруживающей улыбкой.

— Наконец-то! — обрадовался родственник. — Который час пытаюсь до тебя докричаться. Так мучилась во сне, я уж думал, пытает кто, — он внимательно всмотрелся в мои затуманенные глаза.

— Хватит язвить, — я села на теплой пуховой перине и огляделась. Мы находились в небольшой, но уютной хижине. — Спасибо, конечно, что разбудил, дядюшка, хотя, честно признаться, не совсем вовремя. Но это не твоя вина, а скорее мое упущение. Ведьме просто необходима разрядка, а я об этом запамятовала, — рассуждала я скорее для себя, чем для Воланда. Перевела взгляд на его недоуменное лицо и спросила: — Мы где?

— В хижине, в нашем бору. Только в самой его чаще, где ты еще не бывала. Это мое пристанище. Я люблю здесь уединяться. Точнее, любил, — я окинула взглядом родственника. Он выглядел сногсшибательно и просто светился от удовольствия.

— А тебе идет твой новый облик, — я обняла дядю и вдохнула аромат еловых шишек, исходящий от него.

— Век тебе буду благодарен. Ты вернула мне радость жизни, спасибо, племянница, — Воланд поцеловал меня в щеку. — Я хочу навестить свою даму, которую не видел много лет. Соскучился. Поэтому и разбудил тебя, чтобы предупредить.

Вот же гадство, подумала я про себя. Мне не дал насладиться интимным сном, а сам решил получить удовольствие наяву. Все-таки нужно и мне найти себе партнера для разрядки, пока не поздно. Сон есть сон, а физическое влечение необходимо удовлетворить.

А тем временем родственник продолжал:

— Но сначала я хочу, чтобы ты напрягла свои внутренние резервы и попыталась услышать мир призраков, — дядя встал вплотную ко мне и положил руки на плечи. — Закрой глаза, Евангелина, — скомандовал он. — Что ты слышишь? — тихо прошептал он.

Я напрягла слух, замерла на мгновение и ответила Воланду.

— Ничего. Абсолютно ничего. Тишина, — констатировала я.

— Не торопись, расслабься… — нашептывал наставник. — Что ты слышишь?

— Тишину, — также шепотом ответила я. — Хотя… погоди… — выдержала паузу, а потом выпалила: — Мертвую тишину, — открыла глаза и жутко разозлилась, что ничего не выходит. — Ты хоть скажи по существу, как это все происходит, общение с жмуриками?

— Дурная ты. Не со жмуриками, а с призраками, — усмехнулся дядюшка. — Они плачут, источают запах отчаяния.

— Вот я бездарная, — отошла от родственника и вновь уселась на кровать.

— Значит, рано… — задумался Воланд. — Ложись, поспи немного еще, а я в гости, утром вернусь, — он погладил меня по голове и исчез.

— Спасибо… — крикнула я ему вслед. — Такой сон спугнул… — легла на подушку и прикрыла глаза. — Теперь при всем желании его не вернешь, — сладко зевнула я, вновь погружаясь в дрему и бубня себе под нос: — Все-таки просто необходимо спустить пар… хотя бы для здоровья.

Мозг медленно затуманивался и уносил в нирвану. Мышцы расслаблялись, и сознание угасало, прощаясь с реальностью. Вдруг, словно молоточком по голове, ударил противный, писклявый голосок:

— Ох, бедный я, несчастный… — сопливый нос шмыгнул, и заунывная речь в моей голове продолжилась: — Никто не поможет бедному, голодному, неуспокоившемуся, хромающему, страждущему мне… — рев полился в оба уха, и я распахнула глаза, оглядываясь по сторонам.

— Эй, ты где? — прошептала вслух в пустую комнату.

Душераздирающие причитания стихли, и в голове вновь воцарилась тишина. Почесав затылок, я снова улеглась на подушку.

— Это все от напряжения, которое нужно сбрасывать, — пробормотала, устраиваясь поудобнее.

— Божечки, услышан? — голос не унимался. — Кто меня слышит? Ку-ку, дамочка, я могу помочь сбросить любое напряжение!

— Твою мать! — выругалась я, просыпаясь окончательно. — Сила решила проснуться, когда я наконец захотела отдохнуть. Ну отлично! — я встала, прошлась взад-вперед и снова обратилась к тому, кто вновь замолчал: — Ты где сейчас, малыш?

— Дело в том, милая девушка, — полилась речь в мое сознание, — я, как бы сказать, не малыш, а половозрелая мужская особь.

— Извините, — закатила я глаза, благо никто этого не видел. — Тогда давайте сразу познакомимся. Меня зовут Евангелина.

— Валентин Родионов, — прокашлялся мужчина и продолжил: — Я архитектор. Не могу оставить свое недостроенное здание. Беда… Никто мне не поможет. Уныние и тоска овладели сердцем и потерянной душой, — Валентин вновь зарыдал.

— Где вы сейчас, Валя? — попыталась я уловить связь со своим первым подопечным и почувствовала, как отчаяние просто сквозит от этой души.

Появился запах приближающейся смерти, а это говорило лишь об одном: отец услышал архитектора, но пока не торопится забрать его душу. Выжидает или просто ленится.

— Непонятливая! Я же говорю: в своем недостроенном здании! — обиделся призрак. — Я же представился вам, Евангелина — между прочим, довольно известная личность. Неужто не в курсе о моем строении? — голос у привидения стал слегка тщеславным.

— Конечно. Как же я так оплошала! — с иронией проговорила вслух (не стану же я говорить первому встречному, хоть и умершему, что всю жизнь прожила в лесу, за редким исключением выходя в город). — Великий мастер… сам Родионов… — мои пальцы тем временем забегали по экрану мобильного телефона, вбивая данные субъекта. — Небоскреб One Tower… — я присвистнула. — Четыреста сорок четыре метра в высоту! Ого, какая громадина! В форме усеченной трапеции… Ничего не упустила?

— Все верно, — в голосе Родионова послышалось удовлетворение. — Мое творение, которое начато, но не достроено. Столько мыслей витало в мозгу относительно этого проекта. Это должно было быть самое высокое здание… Но увы… — призрак вновь загрустил.

— Я даже не представляю, как вам можно помочь, — на мгновение задумалась я. — Сама я точно это не построю. Даже с помощью ведьминской силы не смогу. А что, если приобщить к делу лучших специалистов по строительству? Внушить им ваши идеи? Да пусть строят.

— Нет! Нет! Нет! — проворчал мужчина. — Это мое детище! Никому не позволю в нем ничего делать! — возмутился архитектор.

— Теперь все встает на свои места. Ясно, почему здание до сих пор в таком состоянии, — усмехнулась я. — Но пять лет вы не теряли надежды, а отчаялись лишь сейчас. Почему?

— Потому что осознал, что и сам не сотворю чуда и другим не позволю прикоснуться к начатому дому, — привидение замолчало. — Тоска разъедает душу… А-а-а-а-а! — завыл мужчина.

— Воланд! — крикнула я дядю во все горло, потому что запах тлена в ноздрях усилился.

— Я очень надеюсь, что ты позвала меня не просто так, — дядюшка предстал передо мной с обнаженным торсом, взлохмаченными волосами, а на шее красовался — яркий, предательский след от помады.

— А ты зря времени не терял, наставник, — мое лицо озарилось улыбкой. — Ну извини, это тебе ответочка за мой недосмотренный сон, — я хохотнула в кулак, а Воланд посмотрел на меня в непонимании.

— Чего звала? Мы вроде распрощались до утра. Тебе нужно отдыхать, чтобы научиться чувствовать, — начал читать наставления дядюшка.

– Первый клиент пожаловал, – ткнула я пальцем в висок, ощущая на себе пытливый взгляд родственника.

– Да не томи ты, выкладывай всё скорее! Я уже понял, что с тобой связалась душа. Есть три стадии отчаяния у привидений, на третьей твой отец уже возле души витает. На какой твой подопечный?

– Полагаю, между второй и третьей, – проговорила для наставника. Как я это поняла? Да по запаху, что источал призрак. Чувствовала, как он притягивает к себе Демона Смерти, а потом добавила: – Архитектор из Москвы, в недостроенном здании застрял.

– Любопытно, – протянул Воланд. – Что ему нужно? Что успокоит его и позволит вознестись? – поинтересовался дядя.

– В том вся и загвоздка, он сам строить хочет, и никому это дело не доверяет, – пожала я плечами.

– Беда, – вздохнул дядюшка. – Ну что ж, пусть твой папаша его и забирает, не связывайся с ним, гиблое дело. Изначально ясно, что в схватке за эту душу ты отцу проиграешь.

– Можешь подбросить меня до этого привидения? – обратилась я к наставнику. – Мне его видеть надо, не только слышать. Вдруг глаза в глаза мы до чего-нибудь договоримся.

– Бесполезно, – махнул рукой дядя. – Ложись спать, а я продолжу с чего начал. Утром увидимся. – Только родственник навострил лыжи, как я его остановила:

– Перенеси к Родионову, а потом иди к своей пассии. Обещаю, до утра не побеспокою, – уверила я ворона.

– Смотри, хочется тебе в очередной раз на отца нарваться и о своей никчемности наслушаться – пожалуйста. Увидишь ты его скоро, раз призрачная душа вторую стадию перешла, – дядюшка щелкнул пальцами, и я тут же оказалась в заброшенном здании.

– Хоть бы предупредил, – возмутилась я от неожиданности. – Надо будет осторожнее с ним. Быстро он своими возможностями орудует, глядишь, куда-нибудь и голышом закинет, с него станется. – Не успела и глазом моргнуть, как возле меня возник рюкзак. – Спасибо, – крикнула я в пустоту, забрасывая лямки на плечи.

Заброшенное здание зияло провалами окон, похожими на глазницы мертвеца, устремленными в равнодушное небо. Облупившаяся штукатурка, подобно коре древнего дуба, хранила безмолвные истории о несостоявшемся величии и неминуемом упадке. Ветер гулял между голыми стенами, наигрывая мрачную мелодию запустения, а ржавые обломки арматуры, как кости скелета, торчали из груды мусора, напоминая о бренности всего сущего.

– Эй, Родионов! – прошептала я, боясь спугнуть мертвую тишину.

– Я здесь! – прогремел призрак над головой, вызвав у меня нервный тик.

– Зачем же так пугать, любезный? – подняла я взгляд к потолку и увидела смешного старичка. – Или вы желаете, чтобы я здесь вашим компаньоном стала, в полетах по несостоявшемуся проекту?

– Главное, взгляните, какой масштаб мог бы быть! – мужчина опустился на уровень моих глаз и загрустил. Мгновенно его тело замерцало, и пошел тот самый запах, который я уже чувствовала.

– Валентин, почему бы вам не отпустить этот дом и не упорхнуть в лучший мир, где вас ждет перерождение, новая жизнь?

– Нет, не хочу становиться неразумным младенцем! И кто знает, вдруг попаду в семью тунеядцев, и ничего дельного из меня не выйдет.

– То есть, лучше в Ад, где отчаявшиеся души томятся? Думаю, там порядка ещё меньше, и выхода нет – вечность в жару, во мгле и в стенаниях рядом с такими же потерянными, как и вы.

– Ну что же мне делать? – взмолился Родионов. – Я привязан к этому сооружению и покинуть его не могу! Боже мой, что я натворил, беда сплошная, ничего хорошего в моей призрачной жизни не будет, я обречен! – Привидение склонило голову, и я увидела третью стадию.

Как я это поняла? Да просто! Мужчина перестал мерцать, посерел, и я ощутила приближение самой смерти к его душе.

– Помогите… – простонал старик из последних сил.

– Я иду за тобой, запутавшийся, утративший надежду дух, – прошелестело ветром возле наших с Валентином ушей.

– А-а-а! – заорал прозрачный и заметался по огромному зданию, словно ракета.

– Стойте, молю! – попыталась я остановить привидение, пока мой взгляд не наткнулся на веник, стоящий в углу. Мысли хаотично закружились в голове, пока не оформились в ошеломляющую идею. – Сюда, Родионов! – крикнула я мужчине, и он тут же оказался рядом, как вкопанный.

– Прошу… – он умоляюще смотрел грустными глазами.

– Я перенесу вашу душу в неживой предмет, находящийся здесь, а потом заберу с собой. Как вам такая идея? – улыбнулась я милому старику и ткнула пальцем в метелку.

– Мной будут полы мести? – Голос призрака стал недовольным, и челюсть выдвинулась вперед.

В этот момент сверху послышалось осторожное шуршание и заунывная речь моего папаши:

– Где ты, милый старичок? Пошли скорее в котелок. Там попарим косточки, прямо до черной корочки… – Шепот был настолько зловещим, что даже у меня мурашки по спине побежали от испуга.

– Скорее! – Старик метнулся к венику и встал возле него. – Хоть в камень, только уберите от меня это чудовище! Мне страшно! Это сама смерть? – ещё тише спросил дед.

– Это мой отец, – глаза Родионова округлились. – И да, это Демон Смерти, собиратель душ! Давайте поторопимся, я тоже не желаю отдавать вас родителю без боя. Вы готовы попробовать? – Я увидела, как Валентин интенсивно закивал головой, озираясь по сторонам.

– Помоги мне, сила рода! – Я прикрыла глаза, направила руки на метелку и привидение, а затем зашептала: – Призрак, в веник ты войди, душу напрочь закрепи, пусть предмет сей оживет, жизнь в него скорей вдохнет! – Я распахнула глаза и заметила, как призрачная душа втягивается в предмет уборки.

Подхватив веник, я рванула к выходу, прячась за выступ в стене, и как раз вовремя, потому что тут же появилась знакомая персона в короне из костей и с презрительным взглядом.

Отец принюхался, сморщился и посмотрел сначала на потолок, затем туда, где стояла до этого я.

– Странно, знакомый неприятный запашок, – демон поморщился. – Эй, старик, явись! Жатва по твою душу пришла! – Зен стоял в недоумении, озираясь. – Ничего не пойму, первый раз такое, неужели воспарил? – Он сплюнул на пол и прошипел: – Так и знал, надо было сразу переноситься за товаром, а не доигрывать с Гором. Ну что ж, не страшно, думаю, от одного старика котел рыдать не станет. – Отец скривил лицо, ещё раз осмотрелся по сторонам. – Нет, всё-таки какой-то знакомый запах… – Он принюхался вновь, задумался, отмахнулся рукой, как от назойливой мухи, и исчез.

Только после того, как родственник испарился, я выдохнула и посмотрела на веник в руках.

– Ушло страшилище? – прошелестел оживший предмет, и я, вскрикнув, машинально отбросила его в сторону. – Ты что, малохольная? – Метла встала на ноги, отряхнулась и уставилась на меня круглыми глазками. – Чего не признала Валентина?

– Чёрт, – приблизилась я к живому соломенному существу и потрогала его пружинистые волосы. – Вы живы, архитектор! Только советую держаться подальше от огня.

– Ура! – закричал Родионов, потирая палками-руками. – Теперь я смогу достроить свой проект! – Его лицо было очень довольным.

– Постойте, – остановила я новое существо, достала из рюкзака зеркало и протянула венику. – Смотрите.

– Вот чертовка! – закричал архитектор, рассматривая себя с головы до ног. – Ты из меня пугало сделала! Что теперь делать? Мной только детей пугать! И как я в таком виде жить стану?

– Я первый раз с таким сталкиваюсь, – призналась я Родионову. – Но думаю, если вы так желаете, можно всё исправить. Вернём вашу душу обратно, и ждите здесь Демона Смерти, в этот раз он не заставит себя долго ждать!

– Да что ты, милая! – Соломенный человечек подбежал ко мне, схватил за руку. – Я вновь чувствую себя живым, что может быть лучше? Спасибо тебе, красавица! Теперь я с тобой всегда буду, куда ты, туда и я, – спокойно пояснил мой новый друг.

– Сама создала, теперь деваться некуда, – подхватила я маленький веник на руки и крикнула дядюшку.

А что мне оставалось делать, шастать с ожившим предметом уборки через всю Москву?

– Да ты издеваешься! – Дядюшка явился в трусах, – Специально выжидаешь? – Воланд упер руки в бока. – Я так понимаю, тебе домой приспичило? Кстати, – наставник наконец осмотрелся, – всё-таки забрал мой брат твоего первого подопечного, – ворон вздохнул. – Только не расстраивайся, гиблое дело было, даже я бы не справился.

– Ого, могучий красавец какой! Это кто? – поинтересовался Валентин, тараща глазки на дядюшку. — Самец! – скорчил он рожицу и подмигнул опешившему Воланду.

– Ты что натворила, дурёха? – опомнился родственник и наклонился к Родионову, внимательно его рассматривая.

– Ничего особенного, по крайней мере, Валю можно вынести из здания, и он сможет жить с нами, – я улыбнулась. – Молодец я!

– Не перестаю тебе удивляться, порождение смерти вдохнуло жизнь! – рот дяди открылся. – Ты удивительное создание! – Он уже другими глазами посмотрел на меня. – Давай так, возвращаешься к нам в лесной дом и ложишься спать, а я утром приду и обсудим случившееся, – лицо Воланда всё ещё выражало шок. Он щелкнул пальцами, перенося нас с архитектором обратно в бор, не забыв крикнуть на прощание: – Спать! Никаких призрачных друзей до утра! И дай мне наконец насладиться моментом с женщиной!

Я прислушалась к мнению наставника, поставила Родионова на пол, а сама увалилась в теплую кровать.

– Валентин, чувствуйте себя как дома, – я улыбнулась соломенному существу, – берите всё, что хотите, только не будите до утра, – я прикрыла глаза и провалилась в крепкий сон.

– Спи, девочка, умаялась, – проговорил тихо архитектор, осматривая пространство. – Да уж, работы в этом кишлаке уйма. Здесь перегородку поставим, а там надо бы окно проделать. И было бы неплохо подумать об обивке стен! – Веник стоял с умным выражением лица, почесывая подбородок.

На те же грабли

Я давно не испытывала такого блаженства от обычного сна. Лежала с закрытыми глазами, цепляясь за ускользающую негу, словно за край шелкового покрывала. В доме царила звенящая тишина, умиротворяющий покой.

Едва мысль о необходимости подъема проскользнула в голове, как в тишине раздался душераздирающий вопль. Орал, как резаный, никто иной, как мой дражайший дядюшка. Крик перешел в жуткий рев, и я, пулей вылетев из кровати, понеслась на источник шума.

– Какого лешего творится в моей берлоге?! – вопил родственник, когда я влетела на первый этаж.

Передо мной предстала картина: Воланд отчитывал, как провинившегося школьника, моего нового друга.

– Кто ты такой?

– Архитектор, – пролепетал Валентин, потупив взор. Наконец, взгляд дядюшки упал на меня, и он, словно переключив тумблер, обратился ко мне:

– Евангелина, узри плоды трудов своих! – он ткнул пальцем в веник.

Приглядевшись внимательнее к содеянному мной, я ахнула. От соломенного человека остались лишь воспоминания и цвет волос. Передо мной стоял человечек небольшого роста, примерно метр тридцать, с милейшим лицом, напоминающий подростка, и довольно улыбался.

– Он ожил? – с недоверием покосилась я на дядю.

– Больше ничего не смущает? – родственник обвел ладонью окружающее пространство, и тут мой рот непроизвольно распахнулся, а глаза увеличивались в размере с каждой увиденной деталью.

– Мухоморы мне в глотку… – стены были оббиты алым бархатом, кое-где украшенным вставками из розовых миниатюрных сердечек, потолок переливался всеми цветами радуги, а пол устилал белоснежный пуховый ковер. Мебель тоже претерпела изменения, была обшита плюшевым материалом. – Валентин, как вам это удалось? – выдавила я, с трудом подбирая слова. – Здесь же не было такого количества материала! А зачем вы окно прорубили в стене размером с дверь? – я приблизилась к витражу и потрогала блестящую поверхность.

– Я не понимаю, чем недоволен этот субъект? – обиделся Родионов, ткнув пальцем в дядюшку. – Подумаешь, сделал приятное для единственной девушки, живущей здесь, оформил комнату в стиле поп-арт.

– Евангелина, умоляю, развей его, пока не поздно! – взмолился Воланд, а затем обратился к Валентину: – Это мой дом, племянница здесь временно. Какого рожна ты трогал мой интерьер?

– Фу ты, ну ты! – проскрипел Валя. – Пожалуйста, можем поменять цвет стен. Как вам такой? – он протянул руку и достал из воздуха отрез черного бархата. – Нравится вам гробовой цвет? Пожалуйста! – он подошел к стене и приложил к ней ткань.

– Не может быть… – протянула я, не в силах поверить в происходящее.

– Может, – буркнул Воланд, выхватывая ткань из рук архитектора. – Ты умудрилась не только поместить душу в неодушевленный предмет, но и каким-то образом наделила этого наглеца магией, и он стал телесным самостоятельно! – изрек дядюшка.

– Так вы об этом волшебстве? – Родионов ткнул пальцем в проем, и вместо него появилась витиеватая арка в стиле Ренессанс.

– Я его сейчас убью! – взревел родственник, и пространство затрещало.

Архитектор взвизгнул и бросился ко мне, прячась за ногой.

– Так, давайте все успокоимся! – я в примирительном жесте подняла руки вверх.