Систематика Божественности. Том 1

…

Мир.

Что такое мир?

Есть это определение всего или же лишь единой вселенной?

Но что такое вселенная?

Есть это всё или же лишь частичка в необъятном океане мира?

…

Ничто из этого неверно.

Понятия вселенной и мира были придуманы людьми. Природа не пользуется такими глупыми рамками и не делится на отдельные элементы. Все есть частичка огромного и цельного механизма. Механизма, работающего за счёт четко выверенного хаоса.

Однако, люди привыкли делить, классифицировать, сортировать что-либо по их особенностям. Ведь так им удобнее. И точно так же они сортируют друг друга как по физическим, так и по духовным признакам. Культура, речь, внешность. Люди делят друг друга по огромному числу черт. Ведь так им удобнее.

Ощущая себя в куче своих сообщников, человек чувствует себя сильнее и выше других, начинает вести себя так, как не вел бы в одиночку, ведь знает, что он не один, знает, что останется безнаказанным. И людям очень нравится это ощущение. В каком-то плане оно сходно с эйфорией. Чувство собственной важности и надменность могут изменить человека до неузнаваемости.

Объединенные своим ощущением превосходства они глумятся над теми, кто слаб. Теми, кто не сможет дать им отпор.

Но однажды даже слабым это может… надоесть.

…

Великая Империя, так называется это государство. Государство, в котором правят сильные. Их сила подобна божественной, их армия огромна, а территория охватывает тысячи вселенных, подобных нашей.

Простые существа для них игрушки, рабочий ресурс. Эти боги кличут себя «Эпремо». Простых же смертных именуют «Дипремо», а подобных Эпремо, но нечистокровных и отвергнутых - «Эдипремо». В Империи они никто. Лишь Эпремо дозволено довольствоваться плодами высших Имперских технологий и участвовать в жизни общества. Так было и так есть… Но ни один режим не будет существовать вечно.

Деметр де'Авросо. Запомните это имя. В хрониках Имперской истории оно станет синонимом свободы и демократии. Обычный смертный, что бросит вызов богу.

Именно Авросо и станет главным героем нашей повести. И, также тем, от чьего лица эта история будет рассказана. Мне остается лишь оставить слово Деметру. О тех события он явно поведает вам лучше, чем я…

...

Глава I

«Дарас те Катаи Равианна – име да астади дор ве арран».

«Сопротивление Великой Империи – это искусство героической смерти».

©Матем де'Заин, имперский политолог и военный деятель, ~179-е тысячелетие от зарождения.

…

Темнота. Лишь лёгкий колышущийся оранжевый свет свечи озарял книгу, что лежала передо мной. Точнее, не совсем книгу. Это были тонкие прямоугольные деревянные бруски из дерева, скреплённые воедино с помощью пяти небольших металлических колец, благодаря которым можно было как бы переворачивать «страницы».

Их делал для меня мой отец, Хиаруил де'Авросо и эпрем в прошлом, а ныне изгнанный и вынужденный сменить свою фамилию Хиаруил де'Сен - бывший член одной из чистокровных имперских семей, что не разделял идей Империи и за это был сослан в «кольцо» в возрасте двадцати пяти лет.

Само собой, подобное случается крайне редко, поэтому он был одним из немногих получивших имперское образование людей на всей планете, если не единственным. Думаю, мой отец был крайне умен даже для образованного имперца.

Являясь бывшим Эпремом и нынешним эдипремом, он обладал свойственной для них при должных тренировках невероятной памятью, поэтому все свои знания, что тот успел получить за жизнь, он записывал с помощью небольшого самодельного паяльника в этих самых брусках, которые я сейчас листал в своих руках. Исполняя роль библиотекаря, он на время отдавал эти деревянные книги всем желающим с одним лишь условием - вернуть ее, как только закончишь.

И люди приходили. Большинство из них брали что-то легкое – различные романы, сборники комедийных произведений и тому подобное, ведь после тяжёлого рабочего дня мозгу простого работяги необходим был отдых. И именно поэтому почти все его научно-популярные книги никогда не пользовались спросом.

Не пользовались спросом ни у кого, кроме меня. С самого детства я имел огромный интерес к подобному чтиву, поэтому почти весь свой период нетрудоспособности, что длится пятнадцать лет с момента рождения према, я провел за чтением различных учебников, пособий и журналов по самым разным наукам. В общем-то, других развлечений здесь особо и не было.

За все это время я успел запомнить и выучить наизусть каждую из книг моего отца. И именно благодаря ним во мне зародилась ненависть ко всему имперскому

Я знал, что где-то есть другая жизнь. Жизнь, полная радости и свободы. Жизнь, в которой ты не являешься никчёмным рабочим ресурсом. И эта жизнь точно была не здесь. Я не хотел прожить остаток своих дней, будучи рабом Империи.

…

Сегодня заканчивается мой период нетрудоспособности, об этом меня уведомил мой радиопередатчик, который выдают каждому прему по наступлению возраста пяти лет. Соответственно, меня ждёт мой первый рабочий день.

Мне было крайне прискорбно осознавать, что я не мог противопоставить этому факту абсолютно ничего. Пропуск – это смерть, поэтому у меня банально не было выбора. Как и ни у кого на этой планете. Как и ни у кого во всей этой бренной вселенной.

Мой радиопередатчик слегка завибрировал и отобразил на своем экране номер заводского блока, к которому я должен был проследовать – ряд:13;столб:1200. Отсчёт зданий вёлся глобально относительно начала континента и центральной кольцевой дороги. Благо, трудностей с тем чтобы до него добраться не возникнет, ведь этот завод расположен буквально напротив моего дома.

Также был указан и номер цеха – А5/122/078. Доставшийся мне блок производил эориевые аккумуляторы и был соседним с тем, на котором работал мой отец. Я затушил свечу перед собой и захлопнул «книгу», предварительно оставив небольшую бумажную закладку на последней прочитанной странице.

Открыв дверь подсобного помещения, в котором обычно и проводил время за книгами в отдалении от всех, я вышел в длинный коридор. Череда натриевых светильников и дверей напротив друг друга протягивалась вдаль, казалось, на бесконечность, и разглядеть что там в конце попросту не представлялось возможным.

…

Спустя время, мне наконец удалось преодолеть все тягостные шестьдесят этажей по лестничной клетке и выйти на наполненную толпами людей улицу, со скрипом захлопнув позади себя большую громоздкую дверь.

Пять шестиугольных башен возвышались по ту сторону гигантской улицы… Их белесые вершины уходили далеко в небо, своими острыми углами они безжалостно разрезали холодные восточные ветра, обдувавшие их стены. И именно к ним день ото дня направляются сотни людей, раз за разом преодолевая эту самую улицу.

Заглянув вдаль, на юг, можно увидеть, как два параллельно идущих ряда из белокаменных колонн и черных, как ночь, прямоугольных жилых муравейников протягивались вдоль одиноко идущей улочки с редкими перекрестками.

В Имперской инфраструктуре зачастую прослеживалась любовь к ровным и красивым числам. Этот архитектурный стиль они назвали так же кратко и строго, как он и выглядел - «Ненто» - или же «Пятнадцать» в переводе, в честь свойственной стилю кратности этому самому числу.

Несмотря на то, что в большинстве своем Ненто используется в архитектуре колец низших, некоторые эпремо все равно не брезгуют применить его при постройке своих усадьб и в итоге создают красивые геометрически идеальные особняки.

…

Ветер почти не дул. На меридиональных улицах всегда царил либо штиль, либо слабый, едва заметный ветерок. Воздушные массы на нашем континенте перемещались с востока на запад, поэтому ветрено бывает лишь на широтных улицах.

Я и не заметил, как уже перешёл дорогу вместе с толпами других людей и по совместительству моих соседей, так же как и я направлявшихся на свои рабочие места. Для кого-то это был первый раз, кто-то ходит этим маршрутом уже не первый десяток лет, а представители долгоживущих видов возможно и пару-тройку столетий. Настало время и мне оказаться на этой бренной фабрике.

От промышленной зоны нас отделял высокий бетонный забор. Попасть за него можно было лишь через один из длинных рядов турникетов со сканерами радиопередатчиков - пропускных пунктов, располагавшихся напротив каждого из пятнадцати выходов из жилого блока.

Сканирование есть обязательный процесс, чтобы твой рабочий день засчитался выполненным.

Но, помимо этого, уже в зависимости от производимого компонента выделяется определенная квота на одну линию для человека. Общего значения для всего нет, но обычно эта квота выполнима в течение одного рабочего дня с небольшими перерывами.

Существует и ночная смена, дабы в производстве не было простоя. Несложно догадаться, что время для сканов передатчиков у ночносменников ровно противоположное, а сама смена начинается на 25-м тако.

270 граммовый ломоть фруктового хлеба и вяленое мясо такой же массы на человека. Вот наша зарплата. Если у према есть ребенок, то прибавляется ещё половина от этих значений. За особую эффективность, бывает, выдают что-то на подобии премии, удваивая массу получаемой еды.

Зарплату работник получает в момент второго сканирования радиопередатчика при условии выполнения квоты – еда автоматически подаётся в бумажном пакете из специального окна над терминалом для скана.

Само собой, все продукты для низших слоев создают посредством эолового синтеза-расщепления лишнего углекислого газа и воды, а точнее водяного пара, и, буду честен, хотелось бы однажды сравнить с настоящей едой, имей я возможность…

На промышленных зонах из низших колец держится довольно большая доля всей имперской экономики: планетарные феодалы на своих планетах за счет них обеспечивают более половины продуктов от всех предприятий по переработке сырья.

И хотя большей репутацией всё ещё пользуются автоматизированные производства без участия неприкасаемых в высших кольцах за счёт гарантии качества, производства в низших имеют спрос в разы выше за счёт своей дешевизны.

…

Было раннее утро, почти 10 тадо. Я приложил радиопередатчик к сканеру по правую сторону турникета. Тот звонко пропищал и загорелся зелёным цветом, опустив ограждение и пропуская меня на территорию промышленной зоны.

Мой отец всегда приходит на работу раньше начала смены, дабы напомнить о своей библиотеке проходящим мимо людям, возможно сообщить о новинках и порасспрашивать мнения своих читателей. Поэтому, на улице до турникета вряд ли мы с ним когда-нибудь сможем пересечься.

Я встретил Хиаруила чуть поодаль от ПП. Беловолосый мужчина уже в приличном возрасте с короткой стрижкой и такой же белой, слегка густоватой бородой. Именно из-за слияния цвета волос моего отца и генов моей матери, что была брюнеткой, мне и достались мои пепельного оттенка волосы.

Как и все остальные дипремо, он был одет в темно-серую повседневную одежду, что выдавалась каждому с рождения. Я решил нагнать его быстрым шагом, и, в скором времени, тот заметил меня в момент, когда для чего-то обернулся назад.

- Деметр, ты? Да, похоже мне предстоит привыкнуть видеть тебя здесь каждый день.

- А мне, пожалуй, предстоит привыкнуть каждый день до сюда добираться…

- Это ничего. Тело имеет свойство подстраиваться куда быстрее, чем рассудок. Ну так что, в какой блок тебя определили?

- Соседний с твоим на север. – сказал я, указав рукой куда-то направо. – Там ещё Наир работает…

- А, аккумуляторный? Ну, могу лишь посоветовать тебе быть осторожнее… эорий – не игрушка, но думаю ты и сам знаешь прекрасно. Бери только замотав руки в рукава, понял? Не то до конца жизни будешь с хронической лучевой болезнью ходить, как идиот Наир.

- Понял, понял…

- Ладно, время уже поджимает. И да, я помню, что у тебя сегодня день рождения, постараюсь наскрести на премию, и… мы хорошенько отметим это. Все таки, 15-тилетие – важный этап в жизни каждого дипрема! – возвышенно произнес он. – Отпраздновать нужно как следует.

- Я бы не назвал это праздником, но… почему бы и нет.

- С каждым годом ты все больше становишься похожим на нее.

- …

Верно…

…

На самом деле, то, что я был определен именно сюда, не было везением или случайностью. Я неделями готовился к этому, и, похоже, все действительно удалось.

В чем же суть? Самонадеянные божки уже которое столетие не обновляют операционную систему городов-колец. В ней столько изъянов, что базовых познаний в программировании с головой хватает, дабы вертеть эту систему как тебе угодно.

…Изменять количество выдаваемой зарплаты, адрес своего передатчика, и, в том числе, предписанное твоему передатчику место работы.

Однако, наглеть, само собой, нельзя, ведь если, к примеру, годовая статистика расхода продовольствия на выдачу зарплат вдруг неожиданно возрастет, а сдача произведенной продукции – нет, конечно же это вызовет вопросы, и местная база данных отправится проверяться на наличие следов редактирования. А это мне ни в коем случае не нужно.

Для чего же мне менять место работы? Дело в том, что эорий, из которого они и клепают здесь аккумуляторы, крайне… любопытный материал.

Многие тысячелетия Империя использует его для межпространственных перемещений и в имперской энергетике. Мой отец, к счастью, сумел запомнить и переписать две книги, в которых он упоминался. Точнее, упоминался он много где, но самое важное было лишь в этих двух.

Первая – учебник по строению мироздания из высшего имперского университета, в котором тот учился. Там описывалась молекулярная структура, основы функционала эория для вселенной и возможные условия кристаллизации в ее пределах. Достаточно полезный материал.

Вторая же книга – это инженерное пособие по принципу работы эориопередатчика. По сути, инструкция его сборки с описанием принципов работы. Здесь физические способности эория были описаны наиболее подробно.

В общем-то, из-за крайней энергоёмкости и сложности процесса перезаписи информации на частицу, в обиходе присутствуют лишь стационарные версии передатчика, способные считывать радиоволны и массово преобразовывать их в эолосигналы. Переносной эориопередатчик – побрякушка для крайне богатых.

Благодаря всем этим знаниям у меня сложился некоторый чертеж. Я собираюсь воспользоваться имперским оборудованием этого блока, дабы воплотить идею в жизнь.

…

Мой отец не глупый человек, и явно не был удивлен моему новоприобретенному месту работы.

Уверен, он прекрасно знал практически обо всем, чем я занимался, и, похоже, его реакцию можно интерпретировать как молчаливое одобрение моих действий. Он знал, что может доверять мне, а я знал, что могу доверять ему.

Итак, наконец сопроводив отца до его блока, и, попрощавшись, мы разошлись, а я отправился дальше – к своему.

…

Спустя пару минут я уже стоял у входа. Большая пятиметровая гидравлическая дверь толщиной более метра, что была обречена находиться в вечно открытом состоянии из-за круглосуточной работы завода.

Само собой, я хотел сократить время на прибытие к своей линии, поэтому указал наинизший свободный этаж из доступных, а именно 78-й.

На первом этаже меня встретил отгрузной отсек – высокое помещение с широкими железнодорожными путями посередине. На путях расположился товарный состав, ожидавший завершения погрузки, которая происходила каждое междусменье.

Подобная погрузка происходила одновременно по всей территории города-кольца, с корректировкой лишь на часовой пояс, дабы не вызывать застоев на центральной кольцевой дороге. За каждым отдельным заводским сектором был закреплен отдельный состав из пяти вагонов, что отправлялись на ближайший космопорт для отправки товаров уже к имперцам на полки.

Наконец, поезд тронулся и на огромной скорости устремился вдаль. На столь же большой скорости мимо пронеслось еще с несколько десятков таких же поездов, следовавших из других заводских зон. Нет, не десятков… они все не кончались и продолжали пролетать, подобно сверхзвуковым стрелам.

Гул от магнитной подвески и не думал прекращаться, поэтому, заместо того чтобы досматривать сия зрелище, я решил поскорее проследовать к лифту.

Сам по себе лифт был невероятно просторен и вмещал в себя около сотни человек, дабы в сжатые сроки доставлять огромное количество людей на нужные им этажи. Я втиснулся внутрь, воздух был пропитан едким запахом пота и какой-то машинной жидкости. Створки закрылись, и мы направились наверх.

Наконец, изрядно потолкавшись, я покинул лифт на нужном мне этаже, и улицезрел большой коридор со стеклянными матовыми стенами, отделявшими десятки производственных линий

Каждая линия была наполнена самыми различными механизмами для взаимодействия с разными материалами, изменения их формы, состояния и тому подобного. Несмотря на всю визуальную футуристичность, в движение они приводились банальной грубой человеческой силой.

Молча направившись вдоль коридора, я наконец дошел до своей линии, что была отмечена имперской буквой А с цифрой 5 и числом 122 справа от входа. Матовое стекло, ограждавшее производства, пропускало свет, но не давало отчётливо увидеть, что происходит по ту сторону.

Только я было собирался зайти, как вдруг, осмотревшись, увидел…

- Деметр! Не ожидал тебя тут увидеть! Пришел от отца?

- Нет, первый рабочий день…

- Аа! Ну, с пятнадцатилетием. Ну чего ты, как сам?

- Да… как обычно. Перспектива проработать здесь всю жизнь, конечно, пугает, но… Не то, чтобы у меня был выбор.

- Это точно. Ну, выбора нет ни у кого из нас, и стоит с этим смириться. В конце концов, каждый день морочить себе голову напоминанием об этом, разве это не утомляет? Либо действовать, либо не ныть, тут ведь только два варианта…

- Верно, бессмысленные тревоги ничего не породят.

- Ладно, смена давно уже началась, мне пора идти к своей линии. – произнес Наир, направившись обратно. – ещё свидимся. И, с днём рождения, к слову.

- Удачи…

Наир Гезей… он был довольно высоким коренастым мужчиной возраста 30-ти лет на вид. Сам он являлся эдипремом и, как и у любого эдипрема, на его мускулистых руках красовались сдерживающие наручники. Он был взят с одного из захваченных миров, где служил в военном штурмовом подразделении.

Жалким имперцам никогда не станет достаточно той бесконечности ресурсов, которой они владеют сейчас, поэтому Имперская армия продолжают свою бессмысленную экспансию, держа под постоянной угрозой уничтожения всю мультивселенную.

Уж не знаю по каким причинам – это было ещё до моего рождения – но Гезей с моим отцом невероятно сдружились. Именно Наир помогал ему в начинаниях с библиотекой после моего рождения. И именно он поддерживал моего отца, когда… ну, в общем, в трудные времена. За все это время он успел стать мне чем-то вроде дяди.

Закончив с ним болтовню, я зашёл в свою рабочую зону. Многие станки я уже знал по технологическим картам из библиотеки моего отца. По нажатию кнопки конвейер подавал порцию материалов для создания одного аккумулятора.

Всё оборудование уже было откалибровано, рабочему оставалось лишь поместить материал в нужный станок, приложить физические усилия и вуаля, за пять минут линия могла выдать один центробежно-телепортационный аккумулятор, а при должных усилиях в поте лица и все два.

На матовой стеклянной стенке висела табличка с картинками, описывающая процесс производства, поэтому вопросов возникать не должно даже у необразованных и не умеющих читать премо.

Думаю, рисковать своим ужином не стоит, и в первую очередь следует выполнить квоту. За свое я возьмусь уже позже.

…

До конца смены оставалось ещё два часа…

И, наконец, изо всех сил потянув рычаг, я доделал последний центробежно-телепортационный аккумулятор, что сразу же отправился в шлюз вывода в полу к остальным.

Думаю, я сумел сэкономить достаточно времени, чтобы наконец заняться тем, чем планировал. Тех ресурсов, что выдавали для создания ЦТА, вполне должно хватить.

Проверить параметры станка можно лишь вручную, поэтому никто не узнает, если я перенастрою местное оборудование для своих целей и верну обратно после. Итак, введя необходимые настройки для нужных мне машин, я подготовился к созданию своего творения...

После глубокого вдоха, я, наконец, сумел укротить свои руки и приступить к делу.

…

Спустя какой-то час я уже держал в руках… сферу янтарного цвета, что переливалась под лучами потолочных ламп. Если спросить у любого эпремо «что это?», то он без запинки ответит вам, что это самая обыкновенная телепортационная сфера.

В целом, ей она и являлась, но только была… не совсем обыкновенной. Если я сделаю все правильно, то… эта штука обладает невероятным потенциалом. Но, всему свое время. Я спрятал сферу глубоко в левом кармане и направился к выходу.

Часы на моем передатчике показывали 23 тако 16 тадо, то есть до конца смены оставался еще час. Покинуть комплекс сейчас я не мог, поэтому передо мной лежал выбор – продолжить работать, чтобы попытаться наработать на премию, хотя за оставшийся час превысить квоту в два раза мне уже не представится возможным, либо… пойти прогуляться.

Думаю, выбор между бессмысленной тратой сил и прогулкой под открытым небом очевиден. Я выставил настройки оборудования в прежнее положение, дабы не подставлять сотрудника ночной смены, что выйдет на линию после меня, и направился в сторону лифта.

По уже подзатихшему этажу эхом разносился шум от моих шагов. В это время обычно начинало смеркаться, но, проверить это прямо сейчас я, само собой, не мог, ведь заводской блок не имел абсолютно никаких окон наружу, поэтому мне оставалось лишь терпеливо ждать, пока мой лифт опустится на первый ярус.

…

Я оказался на улице. На темном ночном небе, словно нескончаемая армия ангелов в ровные ряды выстроились звёзды, образуя световую ковровую дорожку, устремлявшуюся вдаль на миллионы световых лет.

Если честно, я всегда любил свободу. Всю жизнь меня манили образы бескрайних полей, разношёрстных холмов и гор. Этот гигантизм и образ нескончаемости… Знаете, раньше я думал, что Имперская архитектура городов-колец удовлетворит это желание.

Только подумайте – центральная дорога, огибающая всю 45-ю широту планеты, в ширину около четырех километров. Однако… впервые побывав на ней, я почему-то не почувствовал той свободы, той бескрайности, что я так хотел… Именно, ведь свободой здесь даже и не пахло.

Однако, мои надежды испытать это хоть раз не угасали и не угасают по сей день. Однажды, отец рассказал мне об «Аторейне» - «Соединителе». Гигантский мост длиной в 1000 километров, соединяющий друг с другом восточные и западные материки через меридиональный океан – ключевой пункт для циркуляции воздуха и воды со всех точек мира, поэтому там всегда дул сильный ветер и били суровые течения. Всего таких океана два – западно-восточный и восточно-западный.

Искренне завидую тем людям, что имеют возможность каждый день из своего окна наслаждаться не унылыми заводскими блоками, а перекатами волн в бескрайнем океане.

Хотя, возможно, для них это лишь простая рутина. Они видят эти волны каждый день, не задумываясь о том, что где-то в центре континента люди могут лишь мечтать о чем-то подобном. Мы ценим лишь то, чего нам не хватает, хотя стоило бы ценить то, что имеем. В любом случае, не думаю, что я когда-нибудь смогу полюбить этот бездушный город… Возможно, хотя бы на Аторейне моя мечта смогла бы сбыться, и я… хоть на секунду почувствовал бы свободу.

…

Я посмотрел на радиопередатчик – смена закончилась уже как пять минут, поэтому я быстрым шагом направился в сторону ближайшего из пропускных пунктов, возле которого уже начинала собираться большая толпа, торопящаяся на выход.

Дождавшись своей очереди, я отсканировал передатчик и забрал пакет с едой, что показался из окошка слева от турникета. Это была порция на килограмм. Но, разве я отработал на премию?

Конечно же нет. Напомню, что заработная плата также не защищена от редактирования. Само собой, я бы мог повысить значение на сколько мне угодно, однако это вызвало бы слишком много вопросов у всей этой толпы за моей спиной, на которые мне определенно не хотелось бы отвечать.

С бумажным пакетом в руках я направился в сторону дома. Хотя на улице было достаточно много людей, атмосфера все равно была спокойной и умиротворённой, будто я шел совершенно один.

К слову, я так и не встретил своего отца. Должно быть, он вышел сразу после окончания смены.

…

Спустя несколько минут я уже стоял у двери в нашу квартиру. Как только я распахнул ее, яркий свет коридорных ламп озарил внутреннее убранство и силуэт мужчины, что стоял у окна. Это был Хиаруил, мой отец.