Дневник врага
Лиза засмеялась и поцеловала Грэгора.
– У меня не хватит силы воли на скучных мужчин, – призналась Лиза, выходя из кабинета.
– И на женщин лесбиянок, – добавил он важный пункт. Как будто бы шутил, но было ему не весело.
Через минуту он забудет о существовании Пепел-Лазы и не вспомнит до самого утра.
С усилием, прорываясь через сон, Грэг поднял руку, дотянулся и выключил будильник. Звенела ваза на тумбе, попала в резонанс. Неосторожным движением Грэг сбросил вазу. Ваза упала, покатилась и остановилась как раз в поле его зрения, переливаясь кроваво-розовыми разводами.
«Не разбилась. Опять… не разбилась…», – подумал Грэг и перевернулся на спину, чтоб больше ее не видеть.
Потом он сел, спустил ноги с кровати. Холод пола мгновенно прогнал остатки сна. Утренний воздух из открытого настежь окна, осенний воздух, окутал его тело. Но он и не думал одеваться. Как был прошёл в ванную комнату и там умылся.
Долго Грэг смотрел на своё отражение, пытаясь увидеть то, чего не замечал раньше. Но изменений как будто не было. Внешних изменений.
Сегодняшний сон – откровение. Лиза была права. Нет у него никаких экстрасенсорных способностей. Он видел раньше эту девушку – Полину Лозанову. Он просто её вспомнил. А призрак… что ж, возможно, он сходит с ума…
Хотя обычно сходят с ума другие.
В кабинете Элизы раздался звонок. По защищённому каналу связи говорил все тот же мужской голос.
– Я уменьшил воздействие. Иначе у него крышу сорвёт. Он не выдержит. Вы видели, в каком состоянии он пришёл сегодня на работу?
– В женском платье?
– Нет.
– Тогда мне вас не за что хвалить.
– Мне не до шуток! Объект воздействия выбран крайне неудачно! Во-первых, он не одинок, во-вторых – публичная персона. В скором времени мы будем иметь дело с толпой любопытных.
– Только не говорите, что вы не справитесь с толпой.
– А вам нужны эти сложности?
– Мне нужен он. Техническую сторону обеспечиваете вы. При сниженном воздействии мы уложимся в график?
Мужчина молчал.
– Мы уложимся в график? – повторила вопрос Элиза, повысив голос, который вдруг неожиданно зазвенел металлом.
– Нет, – ответил он тихо.
– Значит, воздействие не снижать!
– В таком случае не выдержит его психика.
– На кой черт мне его психика?! У него будет другая психика! Психика Полины Лозановой! Делайте, что вам велено! – приказала Элиза.
– Если психика не выдержит, он может сделать с собой всё что угодно. Тогда мы оба останемся ни с чем.
Глава 4. Призрак
О работе продюсером Грэг имел лишь общие представления. По счастью в «Пандоре-Гейм» не было никого, кто бы мог это заметить. Он учился.
Проект, который ему достался, казался неподъёмным. К супер сложной, бредовой задаче «игра по мотивам дневника» добавлялась абсолютная неопытность персонала. Нужно либо всех менять, либо обучать. Он выбрал второе, вероятно, чтобы скрыть собственную неопытность. К тому же у людей, собравшихся в «Пандоре-Гейм», была одна общая черта – они хотели делать игру. Грэг уговорил Элизу взять на работу ещё пару человек, его приятелей, профессионалов, и поставить их на руководящие должности. Сложно было уговорить Элизу. Ещё сложнее найти людей, которые бы на это согласились. Ведь им пришлось не легче. Одновременно они отвечали за работу своего сегмента и за обучение персонала.
Казалось, проект был провальным. Но, о чудо! В какой-то момент, стало ясно, что игра выйдет. Потом, забрезжил луч надежды, что это будет качественный продукт.
Ребята осваивали профессию. И теперь то, что раньше требовало больше времени, сил и ресурсов, получалось гораздо легче и быстрее. Словно тяжёлый металлический шар проект покатился, набирая обороты.
Грэг к тому времени изрядно устал. А заметил он это именно тогда, когда стало проще.
Дело в том, что он не мог бросить свою основную работу – создание персонажей. Помогала Лена. Но она не сумела бы взять всё на себя, получалось совсем не так…
Грэг вымотался вконец. Ещё и мысли о собственном безумии были настолько навязчивы, что буквально это безумие гарантировали.
Лиза с тревогой смотрела на то, что происходит.
Она наблюдала лишь поверхностные проявления: его усталость, его депрессию, замкнутость, погружение в себя. Она не знала, что внутри происходит. И помочь ему она тоже не могла.
Лиза чувствовала: пропасть, в которую летит Грэгор, гораздо глубже, чем всё, что случалось с ними раньше. И она не могла понять, что это за пропасть… Вот уже ей кажется, что она падает, как Алиса в кроличью нору, и не за что зацепиться… Но придя в себя, сталкивалась с очевидной мыслью: невозможно влезть в голову другому человеку, тем более, если он этого не желает.
На душе скреблись кошки.
С ней самой было не всё в порядке. Что-то происходило. Сны… странные сны. В них она видела себя Пепел-Лазой. Такие ясные. Порой, едва отличимые от реальности.
Грэг работал. Лиза сидела на диване с «дневником врага». Он не возмущался: всё лучше, чем порнография от Звягинцева. Он ей обещал, что позволит читать дневник. Иногда Грэг его всё же прятал. Прятал в такие места, что сам бы не догадался там искать. Тем не менее, Лиза совершенно непостижимым образом дневник всегда находила.
– Ты поговорил с Костей? – спросила Лиза.
Грэг поймал себя на том, что ему неприятно упоминание Лизой Звягинцева.
– О чём это я должен был поговорить с Костей?
Нет, им было что обсудить, но при чём здесь Лиза? Чего она суёт нос не в своё дело? И почему опять вспоминает этого придурка Звягинцева!
– О его книге. Точнее о некоторых моментах в его книге. Надо ему подсказать. Проконсультировать по некоторым вопросам, в которых ты лучше разбираешься.
Как это всё культурно сказано!
– Я не собираюсь говорить с ним о книге, она от этого лучше не станет! А мне стыдно говорить о таком! Что говорить?! Читать его книгу стыдно!
– Все люди – монстры, – вдруг произнесла Лиза почти торжественно.
Грэгор поднял на неё удивлённые глаза. Он не поверил, что Лиза могла подобное сказать. И это относительно его что ли?
– Что? – переспросил Грэг. Он растерялся.
Но оказалось, она просто читает из дневника:
– «Все люди монстры. Иногда видишь клетку с монстрами, а в ней среди отвратительных и мерзких тварей – маленького щенка. Ты влезаешь в клетку, чтобы спасти его. А щенок глупый. Он дома, он не хочет уходить.
Не входи в клетку! Это ловушка для тебя. Этот щенок – детёныш монстров, из него вырастит такое же злое отвратительное чудовище. Он выпьет всю твою кровь! Запомни! И никогда не входи в клетку!».
Грэгор перевёл взгляд на призрак Пепел-Лазы. Она висела в воздухе здесь же в комнате. Ничего удивительного, уже вечер и он устал. Изменилось лишь то, что теперь от прямого взгляда она и не думала исчезать.
Самое страшное, кроме Грэга её никто больше не видел. Только он. Пару раз Грэгор наблюдал, как люди проходят сквозь неё, не замечая. Она тоже оставалась индеферентна к окружающим. Сам Грэг проходить не пробовал. Его пугала одна мысль, приблизиться к мёртвой клофелинщице, он чувствовал, что этого делать нельзя. Порой он запускал в неё каким-нибудь предметом, без свидетелей, конечно. Призраку это не вредило. Предмету – в зависимости от того, куда он попадёт. Иногда страдали мебель и стены.
Пепел-Лаза улыбнулась ему только на одну сторону и сделала неопределённый жест, мол, «так оно и есть, что непонятно?».
– Это про брак, – пояснила Лиза, поднимая глаза от дневника. – Про семью. Щенок – её любимый человек, монстры – его семья. В сущности, щенок от них не отличается, просто не успел вырасти.
– Впечатляет, – саркастически заметил Грэг, скривив лицо. Сейчас при Лизе он не мог ничего бросить в призрака, а так хотелось… – Я надеюсь, ты не воспринимаешь весь этот бред всерьёз? К тому же… – и тут Грэга осенило, он понял о чём именно говорит Лиза. – Брак?! У лесбиянки?!
– Вот-вот! У лесбиянки ли? Мне кажется, что это только часть дневника, здесь многого не хватает. Может быть, даже… имя убийцы?
– Но тут ведь не упоминается слово «брак»?
– Слово не упоминается, но что это по-твоему?
Грэгор не мог прийти в себя от волнения. Перед ним так чётко встала его прошлая жизнь. Как верно сказано! Просто в точку! Он пытался представить себе нечто «другое», что могло бы подойти под описание, но, увы, у него не получилось. Даже зоопарк не подходил, хотя совет «не входи в клетку» тут был как раз в тему. А ещё невольно вспоминалась надпись: «животных не кормить».
– Я так и вижу рядом с ней мужчину. Настоящего мужчину. Она… – Лиза задумалась, подбирая правильные слова, а Грэгор уже насторожился от ноток мечтательности в её голосе, – мы с ней чем-то похожи. То, что она пишет настолько созвучно с моей душой, что я даже чувствую, нечто подобное как будто бы переживала…
– Лиза! Ты в своём уме?! – возмутился Грэг. – Как вы можете быть похожи?! Эта женщина ненавидит людей! Она их не просто ненавидит, тихо сидя в своей комнате и травясь ядом собственных эмоций. Она совершает над ними насилие. Да, Лиза, дать наркотик или медицинский препарат без ведома – это насилие. Она их грабит. После неё остаётся стыд и обида на других женщин, которые ни в чём не виноваты. Мужчины будут мстить, беда в том, что не ей. Ты понимаешь, что зло распространяется не линейно, а в прогрессии? Она чудовище! Чудовище!
– Я не говорю, что принимаю всё, что она пишет, но…
– Я тебя не узнаю! Лиза! Лиза! Лиза! Как будто бы я общаюсь не с тобой вовсе, а с совершенно другой, незнакомой мне женщиной!
– И поэтому ты теперь спишь в трусах?
Заявление было совсем неуместным. Грэгор возразил:
– Кто бы говорил?! Ведь у тебя миллион сорочек! А я лишён даже такой мелочи, как трусы? Ну, вообще-то сейчас зима и холодно. Все нормальные люди спят в трусах, ещё и в майках, и в пижамах!
Лиза печально вздохнула:
– Три года мы вместе, и только теперь стало холодно. И с каких пор ты себя причисляешь к нормальным людям?! – она захлопнула дневник и вышла из комнаты.
Грэгор посмотрел на призрака в упор. Призрак и не подумал таять.
– Ненавижу тебя! – кинул Грэг в лицо клофелинщице и вышел. – Лиза! – позвал он.
– Что с тобой происходит? – напрямую спросила Лиза.
– Я просто устал. Скоро всё закончится. Это очень трудный проект, – он обнял Лизу. – Я действительно её видел в жизни, Пепел-Лазу, когда мы только с тобой приехали в этот город. Я делал свою первую игру про маньяка с отвёрткой и встретил эту женщину на улице. Просто случайная прохожая. Но она меня впечатлила. В ней есть что-то… На ней как будто бы печать жертвы. Я следовал за ней, наблюдал, зарисовывал. Представлял, будто я маньяк, а она – жертва. Ведь её действительно потом убили, пусть не так… Но ведь убили! Я даже нашёл свои старые рисунки. Это точно она!
Лиза прижалась к Грэгору:
– Успокойся. То, что её убили – случайность. У неё было много врагов и ты здесь не при чём.
– Скажи, Лиза… Она может вернуться?
– Не думаю. Но я считаю, что ты правильно взялся за этот проект, иначе мысли замучили бы тебя. Оживи её в этой игре. Тебе станет легче.
Ему уже стало легче, и он признался в этом Лизе.
– Будешь со мной бегать по утрам? – спросила она. – Ты много работаешь, а это компенсирует эмоциональное напряжение.
– Нет. Именно потому, что я много работаю. У меня нет времени бегать. Когда я много работаю, я толстею, становлюсь менее привлекательным. Тебе это выгодно. Меньше женщин на меня будет заглядываться.
– Ты просто лентяй! – Лиза игриво толкнула его.
«Когда она рядом, – думал Грэг, – она может сделать так, чтоб Пепел-Лаза исчезла. Она не оставляет шанса другим, никому, заполняет всё собой. Это, наверное, единственное спасение, быть рядом с ней».
Но быть с Лизой всегда у него не получится, хотя бы по тому, что завтра снова на работу. Её не будет рядом. Рядом будут другие, и призрак вернётся снова.
…Холодок. И мурашки побежали по спине.
«Опять Пепел-Лаза! – думал Грэг. – Чёрт бы её побрал! Уже здесь? А ведь сейчас середина рабочего дня! Рановато…».
Он смотрел в стену на белый кафель. Видеть её он не мог, даже тени (она тень не отбрасывает). Он чувствовал её присутствие. Всегда он чувствовал её присутствие. Пепел-Лаза преследует его. Зачем? Только для того, чтобы Грэг воплотил её в игре? Он и так это сделает. Он уже это сделал однажды, когда она ещё была жива, сделает снова. Зачем становиться за спиной сейчас, в самый неподходящий момент?!
Грэгор, стараясь сохранять спокойствие, застегнул молнию на джинсах, нажал кнопку смыва и только тогда обернулся. За спиной стоял не призрак. Это был Звягинцев.
– Да ты охренел! Костя! Чего подкрадываешься?! Чёртов маньяк!
Грэгор толкнул его, чтобы убрался с дороги, и пошёл мыть руки. Он и злился на Звягинцева и в то же время был рад, что это он, а не призрак. Костя плёлся следом. В длинном зеркале на всю ширину стены Грэг увидел три лица: своё, Звягинцева, с траурно опущенными уголками рта, и Пепел-Лазы. Рядом её не было, но в зеркале она отражалась.
«Ну, вот! Доконал! – досадовал Грэгор. – Это первый раз случилось так рано! Скорей бы ночь! Уснуть, не видеть… – и он закрыл глаза, представляя себе, какое это будет блаженство. – Всё кончится, когда я доделаю игру. Всё это прекратится».
– Хочешь поговорить? – спросил Звягинцев, ещё сильнее выгнув брови так, что казалось, он сейчас заплачет.
– О твоей книге? – сделал вывод Грэг из его внешнего вида. – Я её перечитывать не буду. Прости, уж очень занят. Сценарий, сценарий, сценарий. Сейчас только сценарий. Только работа.
Возможно, Грэгор смотрел на Пепел-Лазу достаточно долго, что Костя обратил на это внимание. Он попытался разглядеть, что там прилипло на зеркале, даже потёр стекло пальцем.
– Да не о книге! Грэг! Что с тобой?! Ты же сходишь с ума!
Грэгор встрепенулся.
– С чего ты взял? – попытался он сохранить спокойствие и самообладание.
– Ты можешь часами смотреть в одну точку. Но дело даже не в этом. Я просто чувствую людей, которые сходят с ума. Ты один из них.
Холодная плотная струя воды била в руки. Он стоял и думал, что возразить. Лучше всего было перевести разговор в шутку. Проблема в том, что всё чувство юмора куда-то улетучилось. И сейчас он был не Грэг, а просто уставший человек.
– У меня раньше было тоже самое, – продолжал Звягинцев.
Грэгор внимательно посмотрел на Костю.
– Я думал… это слухи, и не верил им. Ты совсем не выглядишь психом.
Грэг отряхнул руки и подошёл к сушилке. Он хотел скорее убраться подальше от навязчивого Кости. Но разговор мог продолжиться и за дверями, в коридоре, в офисе, при свидетелях, а Грэгор этого не хотел. Нужно говорить, но говорить о чём-то другом. И он начал нарочито бодрым голосом:
– Меня зацепил последний вариант сценария. Ты молодец! Теперь я верю в игру. В неё будут играть. Людей всегда притягивают запреты. Сколько игр про гангстеров, маньяков, убийц, грабителей… бесконечное множество! А почему? Людям это интересно. Они бояться переступить черту «нельзя», но им ужасно хочется посмотреть на примере других, что будет?.. И они смотрят! Они переступают черту этого «нельзя» понарошку в компьютерных играх. Они спускаются в подземелье своего подсознания, где сидит дракон. Страшный такой… И знакомятся с ним. Что будет… если выпустить этого древнего дракона?..
– Чёрт подери тебя, засранец! Наводил обо мне справки?!
– Вообще-то нет, – Грэгора удивила внезапная вспышка гнева Звягинцева, он даже растерялся.
– Тогда, откуда ты узнал?! Откуда?!
– Ну… я ничего не знал, но теперь начинаю догадываться. Ты игроман?
Звягинцев коротко нервно кивнул головой.
– Не только. Этот ад начался, когда в город приехал… кто-то приехал, чуть ли не президент. Я учился на журфаке. Иду в парк. Сворачиваю на Площадь Героев, а передо мной полицейский: «нельзя». Почему нельзя? Смотрю, а скамейки все заняты, люди гуляют с детьми, с колясками. Я говорю: «Там же люди! Им можно?». А он: «Тебе нельзя». И тогда я понимаю, что это ненастоящие люди. Как тебе сказать? Слишком благополучные, все красиво одеты, ну такая у них идиллия! Но между собой не разговаривают, даже те, кто вроде бы вместе. Как куклы на витрине! Только тогда я камеры заметил и понял: это ненастоящие люди! Массовка. Их пригласили, чтобы снять красивый репортаж про президента. И я понимаю, что их надо убить. Всех. Потому что ненастоящих людей быть не должно! Я ещё долго ходил с отверткой в кармане. Вроде и не оружие, но… – он остановился, потому что поймал на себе ошеломлённый взгляд Грэгора. – Зря я тебе, наверное, это рассказал?
– С отвёрткой?!! – переспросил Грэг.
– С отвёрткой. Я никого не убил. Я ни разу не переступил эту долбанную черту!
– «Отвёртка». Есть такая игра…
– Да, есть! И я в неё играл! И пусть горят в аду все её создатели!
Грэг откашлялся. Это была его первая игра, но в аду гореть не хотелось. А главный герой – маньяк с отвёрткой срисован как раз с Кости Звягинцева, студента журфака. Конечно не один в один. И Костя этого совсем не заметил на уровне сознания. На подсознательном уровне это вылилось в то, что он отождествил себя с маньяком и слишком в это поверил.
– Сначала играл, потом ходил с отвёрткой? – уточнил Грэг.
– Вот именно! Я о чём говорю, нам тоже гореть в аду, если наша игра выйдет.
– Может быть, не стоит… так серьёзно относиться к играм?
– А что это, как не тиражирование модели поведения клофелинщицы? Как все игры про преступников – тиражирование модели их поведения. Преступного поведения! Где мы с тобой окажемся в результате? Ладно! – Костя похлопал Грэгора по плечу. – Хотел тебя вывести из депрессии, кажется, я сам туда угодил.
– Не вешай нос! Поверь мне, нормальным людям эта игра не повредит. Там выставят возрастной ценз «16+» или «18+», в неё не смогут играть дети. А взрослые… они на то и взрослые, чтобы свою голову на плечах иметь. И… слушай сюда, Костя. Я устал, очень сильно устал от этой игры, от работы над ней, но я не псих. Я просто уставший человек.
Звягинцев ушёл, ничего не ответив. Но по его выражению было видно, что не поверил ни одному слову.
В зеркале остались два отражения: Грэгор и Пепел-Лаза.
– Пошла вон! – рявкнул Грэг.
Пепел-Лаза покрылась рябью помех и пропала. Теперь он видел только себя.
Неожиданная мысль посетила Грэгора: Пепел-Лаза или то, что он считал Пепел-Ладой это было изображение! И как он только раньше этого не заметил?! Изображение! Трёхмерное изображение. Голограмма!
Да он просто не обращал внимания на все эти артефакты – кубики, помехи – ведь они были всегда…
Она всегда молчала. Её присутствие бессмысленно. Движения – однообразны. Она всегда в очках, в одной и той же одежде, всегда выглядит одинаково, действует одинаково. Она не меняется, не развивается, не умирает и не живёт. Она – подделка! Самая настоящая подделка! Вот почему Элиза не смогла ответить на вопрос: какого цвета у Пепел-Лазы глаза. У Пепел-Лазы глаз нет! Только очки… Её самой не существует!
Когда Гэгор был подростком, он подружился с программистом. Это было круто!
Программист создал что-то вроде «искусственного разума». Он написал программу, которой можно было бы задавать вопросы, а она давала на них ответы. В полном смысле слова это не был искусственный разум, только его имитация. Вопросы и соответствующие ответы к ним программист внёс в память компьютера. Если пользователь задавал вопрос, которого не было в базе данных программы, она давала один из «универсальных ответов», попросту посылала трёхэтажным матом. «Универсальных ответов» программист попробовал придумать как можно больше. Программа выдавала их в случайном порядке. Создавалось полное впечатление разумности, хотя это было совсем не так. Она не могла самостоятельно набирать информацию, анализировать и обучаться. Она была сама по себе статична. Вот и Пепел-Лаза была статична.
Грэг умылся, пытаясь прийти в себя от собственного открытия. Убрал волосы со лба. Снова посмотрел в зеркало, где был только он один. Посмотрел, как на незнакомца.
Значит… и его безумие подделка. Нет галлюцинаций. Нет никакого безумия! Но зачем? Является ли он чьей-то мишенью или это случайность? Он не мог назвать ни одного человека способного поступить так подло и жестоко. Да и кому он мог так насолить? Чем?
Грэгор нашёл Костю за работой.
– Надо поговорить.
– Пошли в туалет, – с готовностью согласился тот.
– Дался тебе этот туалет! Идём в курилку.
– Только не делай вид, что ты куришь, – попросил Костя.
– Ты о чём? – удивился Грэг.
– В баре ты всегда делаешь вид, будто пьян.
Грэг усмехнулся.
– Просто я очень люблю веселье. А поскольку от Лизы я знаю всё о воздействии алкоголя и на мозг, пить мне совсем не хочется.
Они спустились по лестнице в вестибюль. Оттуда дверь вела в небольшую комнату с белым кожаным диваном и стеклянной стеной. Наудачу в курилке никого не оказалось.
– Ты не в курсе: не разрабатывает ли «Пандора-Гейм» новое оборудование для игр? Или, может быть, его здесь тестируют?
– Новое оборудование для игр? – переспросил Костя, похоже, он совсем другое ожидал услышать. – Новое оборудование для игр… – в задумчивости повторил он. – Но я думаю, если бы его здесь разрабатывали или тестировали, то и игры мы бы делали сразу на него. А почему ты спрашиваешь?
– Ты не замечал ничего странного? Звуки? Вибрация стен? Может быть, ты видел что-то? Скажем, помехи? Или того, кого видеть не должен?
Костя пожал плечами.
– Нет, не замечал. Надо у Кадра спросить.
– У Кадра?
– Он работает в подвале. А если в «Пандоре» что-то подобное происходит, то это должно происходить именно там. Не на верхних этажах, они закрыты. Ни на первом и ни на втором. И не без его ведома. Или спроси у Её Святейшества.
– Это кто? – не понял Грэг.
– Ну, Элиза! Ты же её сам нарисовал в образе католической монахини. Теперь все её так называют: Её Святейшество.
«Пандора-Гейм» располагалась на трёх уровнях. Не смотря на то, что здание семиэтажное и целиком принадлежит компании, верхние этажи пока были не задействованы. В будущем там планировалось устроить студии. А сейчас они закрыты.
Интерьер первого этажа выполнен в белом цвете: большие окна, много пространства и света… Здесь находились практически все рабочие места, кабинет гендиректора, презентационные залы. Здесь же работал Грэг.
Назначение второго этажа Грэгу понятно не вполне. Что-то среднее между складом, доверху наполненным реквизитом, любительским театром и фотостудией. Его цвет – красный за счет красной мебели и красных тяжелых портьер, розовых стен. Сюда приходили за вдохновением. Но этаж был полностью необитаем.
Теперь оказывается в «Пандоре-Гейм» есть ещё и подвал, где работает Кадр… Какое подходящее место для Крысёныша! А ещё там работают другие люди, может быть, несколько программистов и системотехник, группа тестеров будто пристегнутых наручниками к компьютерам до конца рабочего дня и ищущих баги – Ай-Ти-группа. Грэгору подвал представился антрацитово-чёрным. Хотя не обязательно он был именно таким.
Грэг нашёл Кадра и задал ему тот же вопрос, что и Кости. Кадр очень удивился и сказал, что ничего об этом не знает. Грэгор возразил, что если бы подобное происходило, уж Кадр, наверное, бы заметил.
– А, если информация секретная, просто кивни, – добавил он.
Крысёныш быстро заморгал глазами и после ряда нервных гримас всё-таки кивнул головой.
– Ну вот, видишь, я даже допытываться не стану, что это за оборудование, – улыбнулся Грэг.
– А в чём дело? Тебя что-то беспокоит? – спросил Кадр.
– Артефакты.
– Что?
– Артефакты от работы вашего оборудования. Возможно, вижу их не только я, но другие не признаются, потому что боятся. Ваша трёхмерная модель просочилась на первый этаж и преследует… меня, по крайней мере. По ряду признаков я понял, что это всего лишь голограмма. Другие этого могли и не понять. Гасите излучение, или что у вас там… Но, по правде сказать, вещь мощная. Не сразу я догадался, что она искусственного происхождения.