Розовый Туман

Глава 4

Возле подъезда кучковались люди. Я узнал соседку сверху с пятилетней дочкой и вечно усталого мужика с квартиры напротив. Они покорно слушали вопли нашей домоправительницы. Эта сорокалетняя фурия когда-то решила, что она главная в подъезде. Зная её визгливый голос и страсть к скандалам, спорить не стал никто — так и осталась у нас самозваной королевой. Все сборы на ремонты, решения о субботниках, а также криминальные расследования — кто окурок бросил или лимонад разлил у лифта — всё шло через неё.

Я попытался проскользнуть мимо, бросив:

— Здрасьте.

Куда там — ей нужна была публика. Меня остановил пронзительный возглас:

— Иван!

Я тоскливо глянул на дверь подъезда — такую близкую — и уже собрался сделать вид, что оглох.— Постойте, Иван! — похоронило все надежды.—Вы с собачкой гуляли...

Я напрягся. Сейчас начнется: «Ваша собака обоссала кусты у лавочки!» или «Ваша собака орала под окнами на рассвете!» — и ещё двадцать вариантов собачьих «преступлений». Внутри стало закипать. Мой Чаппи лежит там, возможно, умирает. Только тронь его — таким трёхэтажным перекрою, мало не покажется. Потом, конечно, придётся съезжать — житья не даст. Но сейчас мне было на это плевать.

— Видела в окно, как вы мимо Людмилы проходили! Людмилы... как её... ну, этой кошатницы! — Голос её уже начинал дребезжать. — Вот вы свидетель — она опять эту гадость под балкон вывалила! Весь подъезд воняет кошачьей мочой, а песочница — сплошной туалет! И всё благодаря ей! Всех котов района прикормила.

Молчать было безопаснее — меня задержали в качестве слушателя. Слава богу, гнев был направлен не на меня. Людмилу не жалко. Жалко котов, но об этом я дипломатично промолчу.

— И мало того, что вонь мочи стоит! Теперь эти коты её дрянь жрать перестали! И лежит всё это под балконами, тухнет на солнце! Мух разведётся и разлетятся по квартирам! — Она бешено обвела нас выпученными глазками, тряхнув рыжей химической завивкой. Пухлые щёки затряслись.

Усталый мужик прикрыл глаза ладонью, будто от солнца. Я почесал переносицу и зажмурился. Вид мы блокировали — а вот звук нет.

— Пишем коллективную жалобу! — перешла она на деловой тон. — Весь подъезд подпишет, я отправлю куда надо. Людмиле выпишут штраф! Если повезёт — отлов приедет. И чтоб эти чёртовы окна в подвал наконец заварили!

Видимо, тут полагалось разразиться аплодисментами, благодарностями и кинуться собирать подписи. Все молчали, упорно глядя мимо её выпученных глаз.

— Кляузы на соседей строчить? Ишь чего удумала... — не выдержала Мария Петровна, бойкая семидесятилетняя старушка с восьмого этажа. — Людку я знаю, душа человек. Чуть свихнулась на котах, это правда. Но и они ведь божьи твари, есть хотят. На том свете разберёмся, кто прав — те, кто их кормит, или те, кто отлов вызывает. — Она бросила на агитаторшу взгляд, полный брезгливости. — Подписывать не стану, и ко мне не суйся. Пойдём, Ваня, поможешь сумку до лифта донести.

Мария Петровна решила спасти и меня заодно, прихватив с собой. Я был ей чертовски благодарен.

Уходя, я сочувственно глянул на соседа.

В холодном полумраке подъезда старушка выхватила у меня сумку:

— Сама донесу, лёгкая. А коты-то куда подевались? Неужто кто-то потравил? — Из всей истерики рыжей мегеры её, похоже, зацепило только исчезновение котов. — Эта мымра могла отравить, только не учла — сдыхать-то они в подвал спрячутся. Вот где вонь и мухи будут. Ладно, Вань, я пошла. И слышь — не подписывай ничего, греха не бери.

Глава 5

Я зашёл в квартиру с неясным беспокойством. Оно даже оттеснило мысли о Чаппи. Розовая дымка в поле... и пропали коты. Не случилось ли с ними того же, что с моим псом.

Квартира встретила тишиной. Осиротевший лежак, плюшевые игрушки — все с выгрызенными носами и глазами (Чаппи делал это в первую очередь) — валялись вокруг. Я закрыл лицо руками, глубоко вздохнул несколько раз.

Коты в подвале... Мысль не давала покоя. Каждое утро я видел, как Людмила кормит их — приходило пять или шесть.

Неужели они тоже заболели? Ходят ли коты в поле? Наверняка: там мыши, да и коты везде снуют. Проверить все это легко.

Старушка права: заболев, они забьются в подвал. Открыт ли он? Или ключ у кого-то? Скорее всего, у нашей рыжей фурии. Сидеть в пустой квартире не было сил. Я выпил кофе, доел вчерашний салат, покурил. Потом заткнул за пояс фонарик и вышел.

Подвал оказался закрыт, но ключ висел тут же на гвозде — повыше, чтоб дети не достали. Я зашёл, включил фонарик, нащупал выключатель у двери. Щёлкнул. Зажглись пара тусклых ламп. Ещё одна мигнула и погасла, остальные были мертвы.

Света хватало лишь на то, чтобы не споткнуться о бетонные выступы на полу. Между ними лежал песок. Идеальный кошачий туалет: повсюду виднелись следы старательного загребания. Кое-где торчали засохшие экскременты. Но пахло терпимо: сквозь незастеклённые отдушины тянул лёгкий сквозняк. Сухо, прохладно. Пахло землёй и ржавчиной.

Я шёл, пригибаясь под трубами в стекловате, протискиваясь боком в узких проходах. Фонарик выхватывал из тьмы углы и ниши — лишь паутина и строительный мусор. Уже собрался уходить, когда в самом дальнем углу на луч фонаря вспыхнули зелёные искры.

Я подошёл ближе. Коты лежали ровной шеренгой — все шестеро. Широко открытые глаза как зеркала отражали свет.

Передние лапы сложены, спины вытянуты — точь-в-точь как Чаппи. Я топнул ногой, наклонившись к ним. Никакой реакции.

Осматривая их, я заметил всклоченную, мокрую шерсть на боках. Присел, направил луч на ближайшего кота. На боку — розовая пенистая масса, смешанная с белесой слизью и алыми прожилками, словно сырой яичный белок с кровью.

Салат и кофе подкатили комом к горлу. Сигаретный привкус во рту усилил тошноту. Под ложечкой свело судорогой, дыхание перехватило. Я выпрямился и почти бегом рванул к выходу. Хотелось на улицу, подальше от этих стен, пыли и ржавчины.

Ввалившись в квартиру, я долго стоял согнувшись, жадно глотая воздух.

Масштабы надвигающейся катастрофы начинали обретать форму.

Ветеринар сказал: «Это повсюду».

Сколько же животных погибнет? Все?

Затронет ли оно насекомых? Вспомнилось я где-то читал: если исчезнут пчёлы, человечеству конец через несколько лет.

Почему люди не заражаются? Человек — тоже животное. Только у нас это происходит? Или по всей планете? Не паникую ли я зря? Всего шесть котов... больных, но еще живых.

Надо успокоиться. Достал из холодильника пиво, сигареты — и вышел на балкон. Воздух был густым от запаха цветущих лип. Смеркалось. Но злополучное поле за дорогой было отчётливо видно.

Я всмотрелся в розовое пятно за низкими берёзками.

Кажется, оно стало шире. Да, точно. Сегодня утром, пройдя кусты, мне нужно было сделать до него несколько шагов, а теперь оно уже у самой лозы.

По песчаной дороге посреди поля шёл человек. Я с облегчением заметил, что с ним нет собак. Он направлялся к бору. Наблюдая за гуляющим, я отхлебнул пиво и… закашлялся. На дороге к леску расплылось от края до края ещё одно розовое пятно. Второе? Оно было раньше? Или новое?

— Да что творится-то, чёрт побери?!

Я замер, увидев, как человек приблизился к нему и остановился на краю в нерешительности. Потом поводил носком обуви по верху тумана из стороны в сторону, словно пытаясь разогнать его и посмотреть, что под пеленой.

— Да уйди же ты оттуда! — внутренне воскликнул я. — Ещё не хватало бежать в поле и вытягивать тебя, когда потеряешь сознание...

Но человека, видимо, и так напугала обстановка: сгущающиеся сумерки, розовые клубы на дороге и тёмный лес впереди. Он покрутил головой и быстро зашагал обратно по дороге, постоянно оглядываясь.

— Молодец, — похвалил я его.

Всё, хватит этого дурдома на сегодня. Я допил пиво, докурил сигарету и поплёлся к кровати. Мелькнула мысль позвонить матери, рассказать о Чаппи, обо всём. Но даже мысль об этом накрыла волной усталости. Всё завтра. Сегодня — только спать.

Отдохнуть не вышло. Спал я ужасно. Снилась моя квартира: я встаю с кровати — и ноги утопают в розовой дымке. А в коридоре — Чаппи скалится, из ощеренной пасти капает жемчужная пена.

Потом картина поплыла — и вот мы на вечерней прогулке. Пустырь перед домом припорошен снегом, гулко отдаются мои шаги, а лапы Чаппи шелестят подмёрзшей травой.

Звёзды — огромные, яркие — отчётливо освещают тропинку.

Чаппи отбежал по ней метров на двадцать и обернулся.

Сердце бьёт мне по рёбрам, закипают слёзы. Я понял: он сейчас побежит по этой тропинке и больше никогда не вернётся. Несколько раз жалобно окликнул его, зная, что бесполезно, расплакался — и проснулся.

Подушка сырая от слёз, горло саднит, рыдания рвут его мышцы. Так я и лежал в темноте до рассвета, глядя в невидимый потолок, чувствуя, как влага скапливается у висков, а потом течёт вниз по шее.

В шесть утра встал, выпил кофе, принял душ и наконец позвонил матери. Я знал, что разбужу её, но сейчас это не имело значения. Мне необходимо было поделиться горем. Я рассказал всё подробно. О тумане, Чаппи, клинике и подвале.

— Давай я приеду к тебе, — предложила мама. — Сходим вместе в ветклинику, а потом посидим, посмотрим новости за последние дни. И по телевизору, и в интернете. Если это происходит в разных местах, что-то должно уже просочиться в прессу.

Она сразу включилась, не усомнившись.

— Думаю, лучше я заеду к тебе сам. Из клиники не звонили — значит, там без перемен. А насчёт новостей ты права, хорошая мысль.

— Тогда жду. Готовить не буду, поэтому закажем пиццу.

Я невольно улыбнулся. Мама, худенькая блондинка, готовку терпеть не могла — так было всегда. В детстве она кормила меня в основном яйцами, макаронами да всем, что можно было просто бросить в кипяток.

Я просидел часа три за ноутбуком, стараясь довести до совершенства последнюю написанную программу, и в итоге сломал её окончательно. Как известно, правило «не трогай то, что работает» в программировании нарушать нельзя. Но этот кропотливый процесс здорово отвлёк меня от гнетущих мыслей.

Я только успел отложить ноутбук в сторону, как зазвонил телефон. Это была ветклиника. Сердце заколотилось. Мелькнула мысль, что скоро такими темпами придется пить успокоительное.

— Смолевский Иван?

— Да, — только и успел ответить я.

— Приезжайте скорее, Андрей Семёнович вас ждёт. Чаппи... — голос Алёны (я его узнал сразу) дрогнул. — С ним что-то страшное происходит. Мы клинику закрыли, ждём вас. Приезжайте, пожалуйста, быстрее.

— Я... — Я забыл, как говорить, потом спохватился и выдавил: — Я буду сейчас.

После котов в подвале я был готов к тому, что увижу: неподвижного Чаппи, с розовой слизью на боках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.