Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры
— То есть... Он сказал тебе не просто одежду на мне расстегнуть, а прям полностью раздеть?
— Агась! — охотно кивнул Морф и уставился на меня с сомнением. — Еля, я что-то не так сделал?
— Да наврал он тебе, чтобы поиздеваться надо мной и заставить немного понервничать, якобы между нами что-то было, а я об этом не помню, — сказала и протянула записку фамильяру.
Тот быстро пробежался взглядом по строчкам и возмущенно заголосил:
— Вот жеш хинкаль недоваренный! Еля, слушай, я, чесслово, просто помочь тебе хотел! — Морф глянул на меня испуганно. — Я свято поверил, что тебе только это поможет! Я ж, это, я ж из самых лучших побуждений этого инквизитора слушал! Ты б знала, как он убедительно мне лапшу на уши развешивал!
— Да верю я, верю, — вздохнула, устало проведя рукой по лицу.
Но от сердца однозначно отлегло. То, что Лунтьер меня на руках таскал, я пережить еще могла, а вот наличие любого рода интимной близости, о которой даже ничего не помнила, не пережила бы.
Хмуро глянула на недовазу с букетом.
— Ты смотри-ка, даже не поленился цветы оставить для более тонкой издевательской иллюзии, что мы якобы провели вместе ночь, — я покачала головой, восхищаясь коварству Лунтьера. — Причем обрати внимание, что букет составлен на языке цветов: красные розы кричат о страсти, красные анемоны говорят о предвкушении скорой встречи, ну а веточка можжевельника указывает на ночное свидание. Убить его мало, — резюмировала я.
— А давай мы ему этот можжевельник засунем в...
— Обойдемся без сомнительных лечебных процедур, — прервала я, заглушая окончание фразы фамильяра.
Снова посмотрела на свою руку, на пальце которой сияло два энергетических кольца, невидимых обычному человеческому взору. Сейчас я нарочно проявила кольца, чтобы вдоволь «полюбоваться» этими треклятыми оковами.
— Два эрни́ла... Уже два эрнила получила от него...
— Многовато будет, — тихо вздохнул Морф, глядя на меня с сочувствием.
— Многовато? — я нервно усмехнулась. — Да это конец, Морф! Это просто конец для меня!
— Не говори ерунду, тебе всего лишь надо вернуть оказанную услугу...
— Кому? Лунтьеру этому? Ты его в деле видел? Уверена, что это сражение с варгами в лесу было для него скорее разминкой, нежели чем-то серьезным. У него вообще бывают серьезные проблемы, или он всё решает по щелчку пальцев?
Мой голос дрогнул, и я замолчала, глядя на переливающиеся огненными полосками энергетические кольца на пальце. Картинка перед глазами слегка помутнела, и я быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы.
— Мне не то что одного года — жизни не хватит, чтобы расплатиться с ним за оказанную услугу по спасению жизни, — очень тихо произнесла я чуть дрожащим голосом.
А потом скривилась, как от зубной боли, и с силой стукнула кулаком по подушке.
— Ненавижу свою магическую сущность! — воскликнула в сердцах.
— Не говори так. Ты хорошая, — Морф подлетел ко мне и погладил по плечу, заглядывая в глаза. — И сущность твоя очень хорошая и полезная...
— Для кого? Для меня? — нервно усмехнулась я. — Пока что от нее одни только проблемы.
— Ну, если бы не твоя сущность, то твои родители на стали бы даже перебираться в этот мир, чтобы ты могла здесь развить свои магические способности, — пожал плечами Морф. — Но ты тут, тебе тут всегда нравилось, и я у тебя появился именно тут. Разве это плохо?
— Ты прав, Морф, — грустно улыбнулась я и погладила фамильяра, ощутив прохладу при касании. — Просто у меня выдалась тяжелая неделька, и я хочу обвинять всех подряд в своих неудачах. Глупо и бессмысленно, знаю, но можно я немножко поною, прежде чем взять себя в руки?
— Поныть — дело святое, — со знанием дела произнес Морф, словно сам был профессором нытья в какой-нибудь академии магии. — Слушай, а с цветами что делать? Выкинуть их, да?
— Да нет... Оставь, — я задумчиво посмотрела на букетик в стеклянной банке. — Цветы-то ни в чем не виноваты. И они очень красивые. Хоть и подаренные с ехидным умыслом.
А еще... Мне так давно не дарили цветы. Пусть даже так, в качестве тонкой издевки. Мелочь вроде, но почему-то было приятно.
И было стыдно от осознания того факта, что Лунтьер уже дважды мне жизнь спасал, а я вот...
— Знаешь что? — обратилась к фамильяру. — Слетай-ка ты в сторону этого Лунтьера и вытащи у него те конфеты, которые я ему подменяла. Плохая идея была, в эмоциональном порыве. Не надо, чтобы он эти конфеты государственным чиновникам эльфийской страны дарил... Лунтьер уже слишком много для меня сделал.
— Ага. Уволил с большим штрафом и не оставил возможности найти работу в другой редакции, — проворчал Морф, скрестив руки на груди с таким видом, будто собирался прочесть мне лекцию о подлой натуре человечества. — Он тебя обидел, Еля! Не буду я ему ничего хорошего делать!
И физиономию еще такую недовольную скривил, что хоть на портрет вешай — шедевр обиженного духа.
— Ну, уволил не лично он, как мы уже выяснили, и я вроде не маленький ребенок, чтобы обижаться, — с усмешкой произнесла я. — Паршиво, конечно, но ладно... Что-нибудь придумаю. Обучусь какой-нибудь новой специальности, в конце концов, что поделать. Стану профессиональной жалобщицей, ну или экспертом по конфетному саботажу переговоров с эльфами, например.
— О, это перспективно! — оживился Морф. — Особенно если добавить к этому умение бегать от разгневанных эльфийских дипломатов и искандерских аристократов.
— Именно. А конфеты эти... Зря я, погорячилась с ним. Надо это дело исправить. Ты же помнишь, какие именно конфеты подменял?
— Конечно, помню, что за вопросы!
— Ну вот и лети скорее.
Морф издал оглушительные звуки лени, будто его только что разбудили посреди зимней спячки.
— Прям щ-щ-щас лететь, ш-ш-што ли?
— Щас, щас. Да побыстрее. Если я правильно помню подслушанные разговоры, то Лунтьер то ли сегодня, то ли завтра должен отправиться в Геросс... Что-то вроде того. Лучше поторопиться с заменой конфет, пока он не устроил международный скандал.
Морф задумчиво почесал в затылке.
— Только как я это сделаю, Еля? Он эти конфеты наверняка у себя в особняке хранит, а как мне на его территорию попасть, если она утыкана серьезными охранными артефактами? Помнишь, что он говорил, предупреждая о том, чтобы я не совался на его территорию?
— Ах да, точно, — я хлопнула себя ладонью по лбу, вспомнив тот разговор. — Проклятье! Что же я наделала, и как теперь выкрутиться...
— Может, просто напишем ему письмо «Дорогой Лунтьер, простите, мы случайно подменили ваши конфеты на слабительное, не дарите их эльфам! С уважением, ваши любимые саботажники». Как тебе? — радостно предложил Морф.
— Звучит как честное признание в преступлении, не находишь?
— Может, он даже оценит нашу прямоту!
— Или, что вероятнее, пришлет мне ответный подарочек в виде парочки стражников с наручниками, — проворчала я.
— Ну, тогда хотя бы не придется искать новую работу — в тюрьме кормят бесплатно!
— Да ты великий оптимист, Морфиус Великолепный, — вздохнула я. — Нет, надо придумать, как провернуть всё это по-тихому...
— Может, прикинуться дурочкой и сделать вид, что узнала о якобы опасной партии конфет, которая перепала Лунтьеру, и ты, вся такая благодарная ему за спасение, решила его спасти? Глядишь, и один эрнил исчезнет!
— Это так не работает, — грустно покачала я головой. — Нельзя вернуть услугу, искусственно создавая события для ее возвращения. Это как пытаться отдать долг фальшивыми деньгами: вроде и бумажка есть, а толку ноль. Нет, Морф, тут только настоящие события и искренние порывы помогут. Но как это сделать с конкретно этим человеком — я не имею ни малейшего представления. Пока что не вижу выхода из сложившейся ситуации. Разве что за оставшийся год мне придет в голову какая-то гениальная мысль, или действительно выпадет шанс вернуть магическую услугу. Ну или мне конец...
— Уже меньше года!
— Мог и не напоминать, — буркнула я.
Морф виновато улыбнулся и добавил:
— И конца пока нет. Конец будет только через год, а за это время мы что-нибудь придумаем!
— Или раньше, если из-за Лунтьера на мне повиснет третий эрнил, — мрачно добавила я.
— Так он же не повиснет! — уверенно произнес Морф. — С чего бы ему виснуть? Ты же будешь осторожной!
— Правда, что ли? — нервно усмехнулась я. — А до этого я специально нарывалась на магическую связь с ним, по-твоему?
Морф осознал, какую глупость сказал, и умолк, виновато тараща на меня свои огромные глаза. Ну прямо как кот, который только что разбил любимую вазу и пытается с помощью своих честных глаз избежать наказания.
Я тяжело вздохнула и отвернулась, глядя на тюль, красиво переливающуюся на солнце от лёгких порывов ветра.
Услуга за услугу... И если за мелкие оказанные услуги расплатиться было довольно просто (ну угостил человек конфетой — получи в ответ комплимент, магия довольна, и все счастливы), да и магическая связь образовывалась неглубокая, то в случае с Лунтьером я влипла по полной программе. Ведь тот, кто спасает мне жизнь, сам того не зная, привязывает меня к себе магической клятвой и невольно начинает потягивать из меня силу — в качестве платы за оказанную услугу по спасению жизни такого редкого существа, как я. И если в течение года я не придумаю, чем равноценно отплатить Лунтьеру за спасение своей шкуры, то невыполненная магическая клятва начнет жёстко наказывать меня ослаблением магических способностей. А если, упаси боже, за это время свяжусь с Лунтьером еще и третьим энергетическим кольцом, а я так и не смогу вернуть услугу, то вся моя магия перейдёт к нему, а я... Обращусь зверем, да потихоньку лишусь человечности. Да, существовали некоторые способы решения этой проблемы, но все они, так или иначе, было связаны с пожизненной привязкой к своему «господину», оказавшему услугу по спасению жизни. А быть привязанной к Лунтьеру я ох как не хотела! И уж тем более — решать возникшую проблему теми самыми способами. Прибить хотела этого аристократа, вот что! Интересно, а если мне его прибить, то магическая связь между нами исчезнет или поглотит меня? Не рискну проверять, пожалуй.
Думая обо всем этом, я невидящим взором смотрела на сверкающие эрнилы и перевела взгляд на свое запястье. В свете солнечных лучей заметила, что на коже поблёскивают очень бледные и быстро мелькающие золотистые цифры от нуля до десяти.
Я нахмурилась.
— А это еще что такое?
— М-м-м? Ты о чем?
Я моргнула, и цифры пропали, словно их и не было вовсе. Провела ладонью по запястью, но больше там ничего не проявлялось.
— Да так... Показалось, видимо.
Глава 12. В чем подвох?
Днем я заскочила в здание редакции газеты «Ежедневных фактов», потому что меня позвал Рошфор. Назойливо так позвал, будто кредитор, которому я должна последние пять лет. Сначала он терроризировал меня через связной артефакт, настойчиво так названивал, и я его игнорировала, опасаясь какой-нибудь новой подставы. А потом с точностью эльфийского лучника мне прямо в лоб врезался на улице бумажный самолетик, который раскрылся перед моим носом зашифрованным посланием, его можно было понять как вопль мистера Рошфора «Штольценберг, у меня к тебе дело, приходи, это срочно!!! Это очень срочно!!! Ты мне нужна вчера!!!».
В общем, я помялась немного, но после таких настойчивых «ухаживаний» в редакцию решила-таки заглянуть. Понятия не имела, что нужно от меня бывшему начальнику, но заранее напряглась, будучи в курсе, какой информационный фурор произвела моя статья про подрыв особняка профессора Бестиана Брандта. Об этом судачили все, от уличных торговцев до манерных аристократов, я то и дело видела людей с выпуском «Ежедневных фактов» в руках, с моей фотографией на первой полосе. Из подслушанных сплетен сделала вывод, что никто пока не знает, жив профессор или нет, никаких заявлений от инквизиции не было. На мой взгляд, она очень подозрительно отмалчивалась, как будто что-то скрывала. Опять какое-то хитрое дело ведут и не хотят делать официальных заявлений раньше времени?
Только сейчас сообразила, что могла уточнить информацию про выжившего или погибшего профессора вчера у Лунтьера, но была так потрясена встречей с варгами и вымотана попыткой поджарить меня на еловом вертеле, что думала только о себе и была не в состоянии задавать вопросы про кого-то. Очень непрофессионально с моей стороны, конечно, но в моём состоянии простительно.
— Вы вроде как и так меня уволили, потому накладывать на меня новые штрафы не можете, если вам что-то не нравится в моей последней статье и реакции публики на неё, — с порога заявила я Рошфору, предвосхищая возможные скандалы.
Тот глянул на меня непонимающе, будто я заговорила на древнеискандерском языке, потом отмахнулся от моих слов, как от шелухи, указал на кресло и нервно улыбнулся, точнее, изобразил нечто среднее между улыбкой и гримасой человека, который только что проглотил лимон целиком.
— Сядь, Штольценберг. У меня к тебе дело есть. Нужно обговорить.
— Постою, пожалуй.
— Да сядь ты уже, не мельтеши передо мной! — раздраженно сказал Рошфор. — Я и так нервничаю, не видишь, что ли?
Ого, это что-то новенькое.
Я глянула вопросительно, но на краешек кресла всё-таки уселась.
— У меня сроки подачи заявки поджимают, а тут ты еще бродишь где-то, на связь не выходишь... Не уволил я тебя, кстати, — буркнул Саймон. — Ты же заявление так и не подписала, документы свои из канцелярии не забрала, а без этого я тебя уволить просто так не могу. Да и не хочу.
Я тебя очень ценю, ты же знаешь.
Я медленно подняла бровь, давая понять, что это объяснение звучит подозрительно благостно для человека, который крупно оштрафовал меня и говорил о моем увольнении.
И на всякий случай порадовалась тому, что за последнюю статью сразу потребовала наличными вперёд заплатить: сейчас я могла быть спокойна, что эти деньги у меня не отнимут.
— Работу тебе предложить хочу, — неожиданно произнёс Рошфор. — Командировку, точнее, в одном примечательном месте.
— Где именно? — встрепенулась я.
Командировка — это интересно. В командировку меня только пару раз отсылали в искандерскую область, давно я никуда не ездила.
— В Геро́ссе.
Вот хорошо, что я сидела. Потому что иначе ноги точно подогнулись бы от удивления.
— Где-е-е? — потрясённо протянула я, чувствуя, что мозг пытается перезагрузиться, как дешевый связной артефакт после магического скачка напряжения.
Вообще-то Геросс являлся далёким материком, на котором проживали эльфы. Настолько далеким, что без прямых порталов туда можно неделями добираться, и это я молчу о специфике страны: она была закрытого типа, иностранцев там не жаловали и без особых пропусков и виз туда попасть было невозможно. А поди еще эти визы получи у эльфийских бюрократов... Развернут за недостающую бумажечку и будут неделями гонять туда-сюда, если у тебя прямой родни в Героссе нет, ну или рабочей аккредитации. Проще договориться с диким драконом о бесплатном проживании в его пещере.
В общем, я даже не думала, что когда-нибудь смогу побывать в этой стране, даже мыслей таких никогда не возникало. Поэтому слова мистера Рошфора произвели на меня настоящий фурор. Командировка в Геросс? К настоящим эльфам? Это как вообще, и с чего бы им туда меня пускать?
— В Героссе, — повторил Рошфор, выбивая карандашом по столешнице рваный ритм. — Вчера поздно вечером выяснилось, что освободилась вакансия репортёра, который в составе международной делегации должен в ближайшее время отправиться в Геросс. Тот репортёр, которого аккредитовали ранее, был найден вчера на рабочем месте, хм... В странном состоянии, в общем. То ли заболел некой убойной дрянью, то ли впал в маразм, не знаю даже, как объяснить...
— Ведет себя, как ребенок, и не осознает реальность? — осторожно уточнила я.
Воображение нарисовало солидного репортёра, который строил башенки из офисных бумаг.
— Во, да, точно! Как ребенок, это ты правильно подметила, — Саймон прищелкнул пальцами, довольный тем, что я его поняла с полуслова. — Представляешь, звонит мне утром ее начальник, ну этот, Робинсон, рыжий который, и говорит мне...
Я нахмурилась, слушая рассказ о том, как журналистку из редакции популярного молодежного журнала «Звёзды и Ко» нашли на рабочем месте, играющей со своими туфлями, как с игрушками, и совершенно не реагирующую на попытки контакта с ней. Судя по всем описаниям, эта несчастная была поражена той самой болезнью, которую Лунтьер окрестил как «эпидемия детства». Видимо, зараза расползалась по городу быстрее, чем женские сплетни — на пижамной вечеринке.
— Робинсону некем сейчас заменить эту леди, у него все сотрудники заняты, половина в командировках торчит, еще и нового кого-то отсылать на пару недель возможности нет, — продолжал Рошфор, глазки его нервно бегали по рабочему столу, как тараканы при включенном свете, он учащенно дышал и промокнул платком испарину на лбу. — Ну он мне по дружбе-то и звонит такой, мол, Саймон, давай, подмоги, а я что, брошу друга в беде, что ли?
Он изобразил на лице выражение праведного негодования, хотя все знали, что Рошфор и дружба — понятия примерно так же совместимые, как огонь и бензин.
— Ну, в общем, я так подумал, что ты будешь идеальной кандидатурой, Штольценберг, — продолжил он, внезапно переходя на заискивающие нотки. — Из штата я тебя полноценно уволить не успел, терять тебя как специалиста не хочу — погорячился, каюсь...
Погорячился он, ага, как же. Задницу свою прикрыть пытался, подлизываясь к инквизиции в лице Лунтьера, и за мой счет решил восполнить убытки, которые понес из-за уничтоженного газетного выпуска. А теперь строит из себя лапушку, будто всерьез переживал за меня. Рошфор обычно горячился с расчетливостью шахматиста, просчитывающего все ходы, и от его внезапного раскаяния пахло фальшью сильнее, чем дешевый парфюм бедной студентки.
— Но и держать тебя на виду сейчас тоже нельзя, сама понимаешь, — он виновато развел руками и снова нервно промокнул платочком испарину на лбу. — В общем... Поедешь туда, отсидишься там, пока этот твой бешеный Лунтьер Брандт перестанет на тебя зубы точить...
— Он не мой, — машинально поправила.
— Ай, — Саймон отмахнулся, чуть ослабляя галстук и обмахивая себя газетой. — Твой, не твой — одна суть. Главное, что ты там делом занята будешь. Мне очень нужен в этой делегации свой человек, который сможет выжать максимум из поездки. Все расходы на жилье-транспорт оплачиваю я и принимающая сторона. Жалованье небольшое выплачу, больше тысячи золотых не дам и не проси, — добавил он, грозно зыркнув на меня, и я улыбнулась, забавляясь очевидному опасению Рошфора, что я сейчас начну торговаться, как прошедшей ночью. — Зато опыт получишь такой, какой ни у кого ни в нашей, ни в конкурирующих редакциях не будет.
— Ну, так уж и быть, ради опыта могу потерпеть скромное жалованье, — с театральным вздохом произнесла я.
А внутренне на самом деле пищала от восторга и предвкушения. Да это ж идеальные условия, с чего мне быть недовольной?
Но внешне старалась оставаться спокойной, чтобы не слишком уж сильно светиться энтузиазмом и счастьем.
В бочку меда примешивалась лишь одна ложка дегтя по имени «Лунтьер». Мой начальник был не прав, говоря, что своей поездкой в Геросс я уеду далеко от Лунтьера Брандта, потому как я припоминала, что он вот-вот должен был к эльфийским чиновникам на очередную встречу отправиться. Но, очевидно, Рошфор о скорой поездке Лунтьера в эльфийские дали не знал, потому так рассуждал, и чисто теоретически у меня оставался шанс столкнуться с Лунтьером даже в далеком Героссе...
Правда, я тут же отбросила эти мысли прочь, справедливо полагая, что Лунтьеру Брандту, как инквизиционному представителю иностранной делегации, будут поручены серьезные дела в эльфийской империи, и крутиться он там будет в высших эшелонах власти, его наверняка подселят ближе к императору, я такой чести точно удостоена не буду. Меня оставят где-нибудь в эльфийском приграничье, скорее всего, и я проведу всё время командировки, шатаясь по улочкам и фиксируя всё, что может показаться интересным редакции. Мы совершенно точно ни разу не пересечемся с этим аристократом.
— Что именно по информации из Геросса мне нужно будет предоставить вам по итогу поездки? На что акцентировать внимание?
— На всё! — с готовностью выпалил Саймон. — Всё, что ты сможешь увидеть, подслушать, разузнать... Еще мне очень интересны твои заметки очевидца об их обычаях, праздничных традициях... У них Рождество на носу, ты же знаешь, что эльфы отмечают его по старому календарю, в день летнего солнцестояния? Ну вот, а в Искандере еще не было репортёра, который лично побывал бы там в этот промежуток времени, чтобы запечатлеть эти события. Геросский император вообще лишь раз в год выдает аккредитацию какому-то одному журналисту, выбранному из разных стран путем жеребьёвки, там чужаков не любят и впускают в свои края весьма неохотно. В этом году жребий аккредитации журналистов выпал на Искандер, я все локти искусал себе, когда несколько месяцев назад узнал, что аккредитация досталась не мне, а этому прохвосту Робинсону, а тут — такое счастье мне само в руки идет!
Я хмыкнула, наблюдая за тем, как Саймон наливает себе из графина целый стакан воды и выпивает его залпом. Да уж, кому-то горе, а кому-то — счастье на чужом горе... Ох уж этот странный нелогичный мир.
Чего это Саймон так ведет себя, интересно? Дерганый какой-то, в жар бросает. Это от нервного возбуждения, или что-то еще?
— Как ваше самочувствие, мистер Рошфор? — на всякий случай спросила я.
— Простудился, кажется, лихорадит немножко, ничего страшного, это сейчас неважно, — отмахнулся он и продолжил вдохновенно вещать. — Штольценберг, дорогая моя, я ж знаю, как ты умеешь вынюхивать всю самую важную и интересную информацию, принеси мне из Геросса какую-нибудь сенсацию, а? Я уверен абсолютно, что только ты справишься с этой задачей на все триста процентов, только ты способна залезть туда, куда других даже близко не пустят!
— Сделаю всё в лучшем виде, — ослепительно улыбнулась я. — Когда я должна быть готова?
— Завтра утром ты уже должна быть в Героссе, но отправиться в приграничье нужно сегодня, тебя доставят туда порталом, сегодня оформят все документы, а завтра утром проведут к таможне. Я ж потому и нервничал, что ты на связь не выходила, а мне нужно было сегодня отправить какого-то своего сотрудника, — Саймон придвинул ко мне бумаги со всеми подписанными пропусками и ткнул в строчку адреса. — Вот сюда надо явиться в указанное время, чтобы тебя провели порталом в распределительный пункт где-то в эльфийском приграничье. Там тебя встретит некий куратор, который будет, ну-у-у, своего рода твоим напарником в этой поездке. Он тебя проведет в сам Геросс, ну и будет везде сопровождать.
— А куратор кто? Неизвестно? — уточнила я, с жадным интересом изучая врученные мне бумаги.
Голова кругом шла от открывшихся перспектив!
Ух-х-х, уж я-то разгуляюсь в эльфийской империи так, что вернусь с целой тонной исписанных блокнотов и заполненных артефактов, кажется.
Рошфор пожал плечами.
— Понятия не имею. Да наверное какого-нибудь местного эльфа к тебе приставят, который будет переводчиком работать. А то героссцы многие на международном языке толком не говорят, считают это выше своего достоинства, — Рошфор возвел глаза к потолку, всем своим видом показывая, что он обо всем этом думает.
— А, да? Ну, тогда с подслушиванием и выискиванием чего-нибудь интересного будут некоторые проблемы, — нахмурилась я.
Как-то не задумалась раньше, что эльфы в основном на эльфийском говорят, и международный действительно не все знают. Ну, продвинутая молодежь, наверное, больше знает, а вот всякие важные шишки — вряд ли. Артефакт-переводчик какой-нибудь приобрести, что ли... Хотя они работают неидеально и стоят слишком дорого, но можно попытаться хоть что-то использовать, ради такого дела-то.
Но Саймона это, кажется, нисколько не смущало.
— Уверен, ты прекрасно справишься с поставленной задачей. Мне ж не нужны их политические тайны какие-нибудь, мне нужны яркие события, что-нибудь эдакое местное, что будет диковинкой для наших земель... Уверен, ты сможешь найти такое, вне зависимости от того, в какой стране и на каком языке будешь общаться. Все-таки Геросс — это прям другой континент, и такая закрытая империя, с флёром тайн и мифов... Тебе точно найдется, что поведать нам про эльфов. И не только нам, но и всему миру! — глаза Рошфора загорелись прям фанатичным огоньком человека, который уже нарисовал себе воздушные замки грядущего триумфа.