Падение
— Мести хочешь? — неожиданно спросил Девятый.
Адена переполненными чувствами глазами посмотрела на него. Но Девятый был спокоен и лишь внимательно смотрел на нее.
— Я сделаю это, но с одним условием. Помимо селенита, который ты мне обещала, прежде чем вернусь назад, хочу взглянуть, что там наверху. Хочу, чтобы твоя семья позволила мне там немного побыть и увидеть всё своими глазами.
Адена растерялась. С одной стороны, она понимала, что убийство — тяжкий грех. Но ведь не она убьет этого человека, а Девятый. А это значит, что ее грех лишь в мыслях и согласии. И это не так страшно в сравнении с тем, что Клемит сотворил с ней. Это же будет лишь карой, да?..
— Я согласна, — сказала она и тут же про себя стала шептать молитву.
Девятый оторвал от своей рубахи кусок ткани и дал его, и тот, что прежде давал занюхивать ящерице, Адене.
— Следуй за ящерицей. Когда выберитесь, дай ей занюхать лоскут и скомандуй «ищи». Сама прижмись к стене, чтоб тебя не увидели сверху, и дождись меня.
Адена испуганно посмотрела на него, забрав ткань.
— Он огромный и сильный, будь осторожен, — взволнованно произнесла она.
Лицо Девятого неожиданно потемнело, и он отвел взгляд в сторону.
— Бессмертных на этом свете нет.
Адена взволнованно смотрела на него, ведь ей было мало этих слов для спокойствия. И Девятый, словно поняв это, добавил:
— Если вдруг буду ранен, то у меня еще осталась мазь, что мы забрали у торговца. Самую полезную я оставил себе. А теперь поспеши.
Адена оторопела и полезла в яму. Ее тут же передернуло от зловония, а пальцы мерзко вдавились во что-то мягкое. Порыв тошноты подступил к горлу. Лицо позеленело, и она замерла, пытаясь привыкнуть. Девятый молча приблизился к ней, заставив Адену застыть. Ее глаза расширились, когда он оказался совсем близко. Но его руки сняли с ее головы платок, и он ловко повязал его вокруг ее головы, закутав всё, оставив лишь прорезь для глаз. Его черные глаза скользнули по ее лицу и заглянули в глаза.
— Ты тоже будь осторожна, — неожиданно произнес он, слегка прищурив мягко глаза. Адена неосознанно кивнула, ощутив приятную теплоту внутри. Но Девятый снова стал серьезным.
— Иди. Быстро.
Адена сама не поняла, как нырнула вниз и шлепнулась сапогами в отвратительную булькающую мерзкую жижу. Она в очередной раз удержала порыв рвоты и огляделась. Увидела узкий тоннель, на входе которого, на небольшом выступе в стене, светился камушек селенита. Она сразу поняла, что его оставил там Девятый. Под ним в жиже суетливо топталась ящерка, издавая тихий рев. Адена подошла и забрала селенит.
— Ищи, — тихо произнесла она, дав животине обнюхать лоскут. Та мигом вытянула шею и поковыляла вперед, оглядываясь, словно ожидая ее. Адена, собрав всю волю в кулак, наклонилась, чтоб протиснуться в проход, и пошла, следуя за животным. У самой же все мысли были направлены на Девятого. Она понимала, что он справится, выживет и придет к ней. Ведь, кажется, он способен на многое. Он точно не из трусливых и слабых. Но, кажется, ее душа сможет успокоиться, только когда они снова воссоединятся и пойдут дальше вместе.
Девятый бросил в яму свой грязный плащ, оставшись в одних штанах, сапогах и рубахе. Забрал с вешалки одно из платьев, наспех вытер сапоги и запачканный нечистотами пол. Выбросил платье в яму вслед за плащом. Вернул на место металлическую панель, подобрал с пола цепь и протянул ее до кровати. Увидев на полу осколки кружки, наспех запинал их под кровать. Огляделся, чтоб убедиться, что следов никаких больше не осталось. Раскрыл плед, достал нож и лёг на кровать, накрывшись тканью до самой макушки. Его дыхание стало мирным и спокойным. Сердце билось так тихо, словно он приготовился ко сну. Убийство для него было самым привычным делом, и он как будто вновь вернулся в те времена, когда ещё был одним из отряда смертников под руководством старого господина. Избавлялся от всех неугодных, тихой тенью подкрадываясь к ним и убивая без лишнего шума.
Пальцы крепко сжали рукоять ножа, когда он услышал шаги из-за двери. В голове промелькнула мысль о том, что нужно будет принести Адене доказательство, чтоб ее душа получила удовлетворение и они смогли спокойно двигаться дальше. Дверь скрипнула, и Девятый нарочито согнул ноги в коленях, подтянув их к груди, аккуратно дернул цепью и принял под пледом позу эмбриона.
— Моя прелестница, скоро состоится казнь тех иноверцев, что владели тобой, и мне нужно присутствовать там. Но перед этим я хочу насладиться тобой, и никто не посмеет помешать нам… Но… Похоже, тебе сначала нужно принять ванну. Хм-м, понимаю… Должно быть, эти уроды кормили тебя всякой дрянью. Что ж, их ждет страшная смерть, не волнуйся, — шаги прозвучали совсем близко. — Пойдем, я помогу тебе помыться, прелестница моя. Не волнуйся, твою красоту ничто не омрачит, особенно в этом отвратительном месте.
14. Животные
После ужасно долгого пути Адена наконец увидела просвет. Такой искренней радости и облегчения она не испытывала давно. От едкого зловония забродивших нечистот всё внутри выворачивало наизнанку. Шла кругом голова, и в глазах стояла муть. Хотелось лишь одного: выбраться поскорее, проблеваться и просто подышать нормальным воздухом. Под конец пути ей уже казалось, что она просто упадет в обморок и захлебнется этой смрадной жижей. И только подумав об этом, она брала себя в руки и шагала дальше. Хуже такой смерти и придумать сложно.
Ящерка, едва выбежав наружу, резко припала к земле и затаилась. Адена заметила это даже сквозь мутную пелену слез. Она тут же остановилась и вспомнила о Девятом. Села на корточки и причмокнула губами, подзывая ящерку. Та напуганно подползла к ней, и Адена дала ей понюхать край рубашки Девятого.
— Ищи, — шепотом произнесла она, и ящерка навострилась. Деловито вытянула шейку и раздула ноздри. Адене сейчас почему-то она уже не казалась пугающей и противной. А даже наоборот. Ящерка, словно учуяв что-то, быстро рванула обратно в темень.
Адена притихла и начала наступать с особой осторожностью, двигаясь в сторону выхода. Все ее внимание сосредоточилось на зрении и слухе, и запахи вмиг перестали волновать. Она услышала очень странный чавкающий звук, который был очень похож на жевание коровы. Словно кто-то большой что-то ест. Адена, невзирая на страх, аккуратно подошла к краю тоннеля и слегка высунулась. И от увиденного у нее тут же перехватило дух. Шагах в десяти от нее, на каменистой поверхности лежало животное размером, кажется, с ту самую корову. Но больше оно напоминало амфибию, только с головой нормального размера. Его лапы были сложены под бочкообразное тело, и длинный хвост прижат к туше, огибая живот. Большие глаза, похожие на глаза ящериц, лениво моргали, глядя на воду, и оно что-то монотонно жевало. Но Адену особенно поразила расцветка животного. Его светлая шкура завораживающе переливалась на свету, и ее покрывали мелкие темные округлые пятна, будто крапинка. Она мерцала от каждого вздоха животного, и вдруг Адене подумалось, что не из нее ли были сшиты некоторые наряды господ? Но в эту сторону ей больше не хотелось думать.
Она настолько залюбовалась животным, что не сразу заметила еще одну маленькую тушку рядом с той большой. Только когда та лениво потянулась, вытянув маленькие лапки, Адена увидела его. Уж больно оно сливалось с камнями и напоминало их же. Адена поняла, что перед ней мать с детенышем, и ей почему-то от этих мыслей стало умилительно. Даже на миг захотелось подойти к ним и погладить. Но, естественно, она понимала, что этого делать не нужно. Вдруг они ее просто съедят.
Она просто продолжила тайком наблюдать и увидела, как большое животное отрыгивает на землю голубую кашицу. Адена сразу вспомнила про лишайники. Детеныш подскочил и начал жадно пожирать отрыжку. Адена в этот миг осознала, что это просто животные. Такие же животные, как и те, что живут у них там, наверху.
Она перевела взгляд в сторону темного тоннеля. Стала ждать Девятого, и в голову тотчас полезли ужасные мысли.
Примут ли семья ее обратно такую? Она же теперь в качестве жены не будет никому нужна и принесет лишь позор в свою семью. Единственная дочь, которая лишилась чести до брака… Мать не вынесет этого известия и впадет в отчаяние. А отец…
Неужели ей до конца жизни придется прожить в храме, замаливая грехи и прислуживая? Нет, она примет любую участь, что уготовил ей Солнцеликий. Но жить с таким позором, навсегда оторванной от семьи…
Адена поджала губы, не желая снова расплакаться от бессилия и стыда. От отвращения к собственному, теперь уже грязному и опозоренному навсегда телу. Пока даже думать не хотелось об этом и вспоминать. Она снова аккуратно выглянула, желая перевести мысленный взор на животных. Ей нужно было успокоиться.
Животные заснули, и Адене стало совсем тоскливо. К тому же ей очень захотелось в уборную, а после было бы хорошо поесть. Она поняла, что из-за постоянного напряжения позабыла обо всем. Стыдливо посмотрела в темень тоннеля и прислушалась, но ничего не услышала. Огляделась, видя кругом одни лишь нечистоты. И, преодолевая все душевные терзания, решилась и присела.
Когда начала накатывать легкая сонливость, наконец в темноте послышались шаги. Адена взволнованно взглянула туда и увидела свет. Ее лицо озарила улыбка радости. Наконец ящерка и Девятый дошли до нее, и ящерка, выбежав из тоннеля, вновь припала к земле. И только Адена собиралась что-то сказать, Девятый шикнул, чтобы она замолчала. Адена сразу поняла, что дело в тех животных. Девятый молча протянул ей кусок селенита, тяжелый мокрый плащ и связку, сделанную из тряпочки, в которой что-то лежало. Адена забрала все и не мигая уставилась на него. Девятый быстро и необычайно плавно подкрался к выходу, доставая на ходу из-за пазухи нож. Сердце Адены заколотилось от волнения.
— Они жевали мох, — прошептала она, думая, что это может дать ему понимание, и они смогут быстрее выбраться. Но Девятый, никак не отреагировав на это, вышел из тоннеля и неожиданно, аккуратно ступая вдоль скалы, направился в сторону животных. И тут Адена поняла, что он не собирается обойти их, а собирается убить. Она затаила дыхание от ужаса, поняв, что он нацелился на детеныша. Сердце неприятно сжалось, и ей захотелось вскрикнуть, чтоб напугать животных и помешать Девятому. Но желудок был пуст и причинял уже физическую боль. Она, подавив в себе жалость, спряталась обратно в тоннеле и сжалась. Невидяще уставилась на стену и начала молиться. Она ведь тоже у себя там ела мясо и рыбу. Ей подавали на стол кушанья из них, хоть и нечасто. И тех животных тоже…
Раздался истошный рев и топот. А затем послышалось бульканье и рев взрослого животного. Адена стиснула зубы и выглянула. Девятый, склонившись над маленькой тушкой, резко вонзил ей нож в глаз, и та смолкла и размякла. Мать, встав наполовину в воду, топталась и ревела, глядя на это. Девятый ловко закинул тушку на плечо, взяв ее за хвост, и быстро пошел к Адене.
— Идем. Здесь оставаться опасно, — сказал он и спешно зашагал вдоль скалы в противоположном направлении. — Жмись к камням и замирай, когда услышишь звук воды, поняла?
— Да, — выдохнула Адена и последовала за ним.
Девятый причмокнул губами, и к ним присоединилась ящерка. Когда они немного отошли, Девятый на мгновение остановился и достал из-под камней мешок размером с индюка и взвалил его на другое плечо. Они пошли дальше, но Адена сквозь щели ткани заметила свечение внутри и поняла, что там селенит. Но откуда он у Девятого?..
Вдруг сбоку раздался рёв, и Адена содрогнулась. Увидела на воде плывущую следом за ними мать. Она не сводила с них глаз и бесшумно плыла. На поверхности виднелись лишь её голова, спина и хвост, красиво сверкая на фоне тёмной воды.
— Идём быстрей, нужно оторваться, — прошептал Девятый.
— Но она же ничего нам не сделает. Если бы могла, напала бы уже.
— Дело не в ней, — Девятый напряжённо окинул взглядом воду. — Она привлекает слишком много внимания. И если кто-то выплывет, почуют от него кровь. Тогда придётся его бросить и бежать. А я голоден, наверняка ты тоже.
Адена неосознанно сглотнула и с сожалением взглянула на детёныша.
Но ящерка под ногами неожиданно тихо рявкнула и припала к земле.
— Замри, — скомандовал Девятый и примкнул спиной к скале. Адена мигом повторилась за ним и устремила взгляд на воду. И с ужасом поняла, что та совсем близко. Шагах в пяти от них, не больше. Она взглянула на самку, и по коже побежали мурашки. Животное начало озираться по сторонам и барахтаться. А затем быстро поплыло в их сторону, словно в воде было что-то опасное.
— Не шевелись, — прорычал Девятый сквозь зубы, будто прочитал мысли Адены. Ведь ей захотелось сорваться с места и бежать.
Самка подплыла к берегу и начала карабкаться к ним, взбираясь на камни.
Сердце едва не провалилось, когда из воды, прямо позади самки, показалась большая несуразная голова амфибии с круглыми черными глазами. Она напоминала гладкий, темный и поблескивающий от влаги плоский валун.
Амфибия раскрыла огромную зубастую пасть, словно разомкнула капкан. Ее острые зубы сверкнули и обнажилось розовое ребристое небо. Адена вжалась в стену и перестала дышать. Пасть звучно захлопнулась, оставляя на камне лишь голову и передние лапы самки. Те шмякнулись, словно срезанные ножницами.
Адена уставилась на огромную морду, не в силах даже вздохнуть. Все ее естество сковал животный ужас. Но амфибия не шевелилась, под стать им. Лишь огромные глаза моргнули, на миг покрывшись мутной пленкой. А мелкие ноздри раздулись и сжались.
Перед глазами Адены пронеслась вся жизнь. Она перестала ощущать собственное тело. Дышала крохотными глотками, боясь издать шум, и ожидала, что амфибия вот-вот ринется на них, раскроет пасть и проглотит с еще большей легкостью, чем эту самку.
Но существо неожиданно причмокнуло и издало звук, похожий на отрыжку. Моргнуло и, слегка наклонив голову на бок, оглядело остатки трупа. Резко вытащило большой розовый язык и быстро слизало остатки туши, погрузив их в рот. А затем лениво попятилось назад и скрылось в воде, издав характерное бульканье.
— Похоже, из-за вони нас за падаль приняла. Повезло, — немного погодя прошептал Девятый с ноткой облегчения. — …Идем.
Причмокнул губами и вместе с ящеркой пошел дальше, прижимаясь к стене. Адена на непослушных ногах проследовала за ними.
15. Хочешь знать?
Наконец береговая линия стала возвышаться и расширяться. Адена расслабилась и начала идти, не боясь, что на них нападет какая-нибудь тварь. Она успела оглядеть Девятого и ящерку, ведь они шли впереди. Чем выше они поднимались, тем воздух казался приятнее. Будто бы чище и свежее. Она стала замечать мелких насекомых, летающих в воздухе. Те жужжанием напоминали мух, только были чуть крупнее и медлительнее. Но они стали виться вокруг них. Адена, недовольно отмахиваясь, заметила, как насекомые стали проявлять особый интерес к связке из тряпки, которую дал ей Девятый вместе с плащом и селенитом. Увидела на ней красное пятно и ей стало не по себе.
— Пришли, — подал голос Девятый и остановился. Адена огляделась. Перед ними раскинулся уступ на скале, в котором виднелось множество углублений разного размера, наполненных водой.
— Жди здесь
Девятый опустил на землю мешок и тушку, причмокнул губами, подзывая ящерку, и направился к скале, которая грозной стеной тянулась высоко вверх. Адена вдруг заметила в ней углубление и поняла, что там может быть пещера или очередной тоннель. Она положила на землю свои вещи и стала напряжённо ждать. Но Девятый с ящеркой быстро вернулись.
— Можно идти, — сказал он. — Раздевайся.
Адена застыла в непонимании. Девятый подобрал свой плащ и бросил его в одну из луж. А затем резким рывком стянул с себя рубашку. Адена охнула и отвернулась.
— Что? Что ты делаешь? — нервно спросила она и забубнила молитву. Услышала шорох одежды.
— От нас разит. Нужно всё постирать, чтоб не привлекать в городе лишнее внимание. Раздевайся. Я видел внутри жёлтый лишайник и грибы. Всё замочим, должно отбить запах и размягчить грязь.
— …Я не могу, — сдавленно произнесла Адена, сгорая со стыда.
— Я уже видел твоё тело в тех тряпках. Просто не снимай их, если так сильно смущена. Мне до этого дела нет, — спокойно сказал Девятый, и Адена услышала, как он снял сапоги.
Она на миг притихла, обдумывая.
— А как же ты? У тебя же будет… прикрыто, да?
Девятый шумно вздохнул, словно ему всё это казалось несущественной глупостью, о которой ему нужно беспокоиться. Будто других проблем мало.
— Будет. Я всё. Раздевайся и брось всё туда же. Я схожу за лишайником и грибами.
Адена услышала шлепающий звук босых ног по камню и крайне осторожно оглянулась. Ее глаза расширились и забегали по удаляющейся долговязой фигуре темно-синего цвета. Местами на коже виднелась бородовая сыпь, а спина и бедра были исполосованы давно зажившими шрамами, словно его нещадно секли. Адена ощутила внутри странное волнение, ведь то был почти обнаженный мужчина, пусть не блистал он аристократизмом и красотой. Но Адена в каждом движении видела мужскую силу и стать.
— О, Солнцеликий, о чем я думаю? Прошу, избавь! Стыд какой! — опомнившись, зашептала она, чувствуя, как горят щеки и колотится сердце. Она мигом отвернулась. И, помедлив и помолившись, начала нерешительно раздеваться. Стянула платок и сапоги. И наконец избавилась от платья, оставшись лишь в тех сверкающих тряпках, что еле прикрывали срамные места. Адана тут же скрестила руки на груди и присела на корточки. Затравленно огляделась и увидела валун. Быстро спряталась за него, высунув лишь голову. Увидела, что Девятый идет назад, и заволновалась с новой силой. Но Девятый не обращал на ее поведение никакого внимания. Он, принеся лишайники и шарообразные серые грибы, бросил их в воду, вслед за одеждой Адены. Зашел туда и начал все топтать. Адана пыталась смотреть по сторонам, но все-таки не выдержала любопытства. Начала украдкой разглядывать Девятого. И когда ее взор упал на набедренную повязку, из-под которой выпирал бугор, лихорадочно отвернулась и спряталась за камень. Сжала руки в замочек и снова начала шептать молитвы.
— Думаю, хватит. Когда забродит, лучше перемнем в чистой воде и потрем новым лишайником, — сказал Девятый.
Адена снова высунулась, и их взгляды встретились. Ее щеки раскраснелись, и взгляд поплыл в сторону. Девятый прищурился.
— Я не стану глазеть на тебя, успокойся. Мне от тебя нужен только селенит, а не твое тело. Тот, кому было нужно твое тело, уже мертв и больше тебя не побеспокоит, — сказал Девятый и подобрал перевязанную тряпочку. Подошел к камню и положил ее перед лицом Адены. — Вот доказательство.
Адена с замиранием сердца уставилась на связку.
— Что там? — запнувшись, спросила она, даже не желая представлять. Девятый понял, что она не станет развязывать, поэтому сделал это сам. Глаза Адены расширились, она вскрикнула и отскочила, выбегая из-за камня. Прикрыла рот ладонью и отвернулась. На лице Девятого не дрогнула ни единая мышца. Он вновь взглянул на отрезанный половой член и яйца. Обратно завязал тряпочку. Размахнулся и выбросил их подальше, скрывая с газ.
— Это был равноценный обмен. Твоя душа должна отпустить это, чтоб мы могли двигаться дальше, — сказал он и пошел к тушке животного. Подобрал ее, слыша позади тихие всхлипы Адены. — Заходи в пещеру, там есть где помыться. А я пока сготовлю еды.
Адена, помедлив, побрела в пещеру, мельком видя, как Девятый, повернувшись к ней спиной, присел возле одной из луж и начал разделывать тушку. Она зашла вовнутрь, протирая слезы, и огляделась. Увидела, что Девятый уже успел по всему периметру небольшой пещеры разложить селенит, отчего там стало совсем светло. В одном краю виднелось углубление с водой. Адена, хлюпнув носом, присела и потрогала воду. Та была достаточно теплой, чтоб вытерпеть. Адена снова оглянулась. Поняв, что ее не видно, быстро сняла с себя тряпки и присела в воду.
— Бр-р-р, — произнесла она и замерла, привыкая к воде. Но помыться слишком сильно хотелось, и она погрузилась глубже. И, в конце концов, она привыкла и начала мыться. Вычистив всю кожу и волосы. Она вылезла, немного просохла и оделась. Осторожно выглянув из пещеры, увидела, что Девятый уже успел зажечь костер. Она поразилась и быстро пошла к нему, захотев ощутить запах дыма и немного погреться. Прикрываясь руками, подошла к нему со спины и снова увидела ужасные шрамы. Но Девятый продолжал нарезать тонко мясо и клал его на раскаленные от пламени камни. Оно начинало шипеть и светлеть, разнося приятный аромат. Адена сглотнула и снова взглянула на спину Девятого. И ей очень захотелось познакомиться с ним поближе. Он уже не раз спасал ее жизнь, а она о нем вообще ничего не знает.
— А… Ты всегда жил там? Ты не похож на тех несчастных больных людей, что жили в самом низу, — решившись, сказала Адена.
Девятый неожиданно замер и повернулся к ней.
— Хочешь знать, кто я?
Адена сглотнула и кивнула. Прикрыв грудь руками, робко обойдя костер, присела на камень напротив Девятого.
— …Несчастный торговец и тот нелюдь ведь не первые, кого ты убил, верно? — осторожно продолжила она.
Уголок губ Девятого неожиданно на миг дернулся вверх.
— …Верно, — наконец сказал он и пронзительно взглянул ей в глаза, отчего по коже Адены побежали мурашки. — Я расскажу тебе. Но не смей передумать по поводу нашей сделки.
— Нет. Конечно же нет. Я… клянусь. Всё в силе.
— Хорошо. Тогда слушай, — ответил Девятый и при помощи ножа перевернул кусок мяса. — Прежде я был одним из отряда смертников и жил на четвертом уровне. Служил старому господину, зачищая по его приказу всех неугодных.
Адена застыла, но не смела вставить слово. Ждала, когда он продолжит. Девятый, глядя на мясо, словно провалился в воспоминания.
— Я был верен господину до самого конца. Без колебаний убивал всех, кого приказывали. То были мужчины, старики и женщины. Мой нож перерезал десятки шей, испуская дух. Я не колебался… Я был благодарен господину за то, что он приютил меня, когда я был еще ребенком. Обучил меня и спас от неминуемой смерти. Поэтому, несмотря на порку за повинности, я видел в нем почти что отца.
Глаза Девятого медленно расширились, и он крепче сжал рукоять ножа. На щеке заиграла жилка. Адена затаила дыхание, глядя на него.
— Но потом случилось то, что меня сломало… Я пробрался по заданию в нужные покои, намереваясь в очередной раз лишить врага жизни. Но обнаружил там лишь кроватку с младенцем. Ребенок еще явно кормился грудью матери, едва успел попасть в этот мир, но уже успел стать врагом господина… Я долго стоял и силился, занеся нож ему над глазом, чтоб быстро и без лишней крови забрать его жизнь. Думал, почему не идет его мать или слуги, словно желая, чтоб мне помешали. Моя рука перестала слушать меня. Потеряла твердость. Внутри как будто что-то стало обрываться. И я начал думать, как можно избежать этой жертвы, чтобы младенец остался жив. Я понимал, что даже если я этого не сделаю, придет другой. У господина нас много. А вслед за младенцем убьют и меня. И вдруг я понял, что выход только один. Мной словно что-то овладело. Возвращаясь к господину, я вспоминал ту боль, которую его плетники причиняли мне. Как они секли меня, привязывая к столбу, за малейшую повинность. Секли за слово поперек или недоеденный кусок. За то, что плохо отработал удар или недостаточно наточил нож. Зайдя в комнату господина, я уже сгорал от ненависти. И когда приблизился к нему, моя рука была тверда как никогда. Я без колебаний разрезал ему глотку так, чтобы он не издал ни звука. Стоял и наблюдал за тем, как по полу расползается лужа крови. И только насладившись сполна его потускневшими глазами и вытянувшимся лицом, я наконец очнулся. Занес нож, желая убить себя следом, чтоб не даться на растерзание другим. Но во мне проснулось желание жить. Острое и непреодолимое. И я побежал. Побежал вниз, туда, где меня не позволит догнать их гордость. Туда, где побрезгуют ступить их ноги. Туда, где великие господа и их прислужники не посмеют проследовать. Я бежал до самого низа. До тех мест, где всё мертво.
По щекам Адены покатились слезы. Она скривилась в лице и отвернулась. Грудь сдавило от боли, и она припала лицом к коленям.