Открывашка и война

Глава 5

Генерал Ласточкин, как ему и положено по должности, делал вид, что все идет по плану, но симбионт исправно передавал мне в мозг истинное состояние большого начальника: спина под формой потела, мышцы незаметно для человеческого глаза подрагивали от нервов, сердце сбивалось с ритма. Могу понять – дело ему поручили незнакомое, а успешность выполнения задачи завязана на «сына Жириновского», которого сопровождает замаскированная под человеческую девочку ксеножизнь. Будешь тут нервничать! Я, как ни странно, был спокоен: ценного меня в центр огненного шторма стопроцентно не отправят, а что‑то попроще я легко переживу. За успех операции тоже не переживаю: со своей стороны сделаю всё, и, если это не поможет, значит профессиональные военные спланировали ее неправильно.

Покинув штаб, мы отправились обратно в подвал, на лестнице встретив одетого в броник, пустую сейчас разгрузку, камуфлированные штаны и берцы пацана примерно моего возраста. Загорелое, обветренное лицо под коротким ёжиком темных волос вгоняло меня в задумчивость бесстрастным выражением лица и каким‑то пустым взглядом бледно‑голубых глаз. Увидев нас, ровесник вытянулся в струнку и отдал честь:

– Товарищ генерал, курсант Филимонов по приказу капитана Андреева по вашему распоряжению прибыл!

– Вольно, – скомандовал генерал. – Идем.

Мы пошли дальше, и Ласточкин поставил задачу:

– Знакомьтесь: это – Андрей, – указал на меня. – Это…

– Илья, – среагировал на заминку пацан.

– Илья, – подтвердил генерал. – Отличник боевой и политической подготовки Суворовского училища. Направление – охрана высших должностных лиц. Андрея беречь любой ценой. Он – гражданский, боевой подготовки не имеет.

– Так точно, товарищ генерал, – козырнул Илья. – Разрешите проинструктировать объект?

– Разрешаю.

– Значит так, Андрей, – начал пацан. – Если я скомандую «лежать», ты сразу же ложишься, без вопросов и споров. Понял?

– Понял, – подтвердил я.

– Времени на команду может не остаться, – продолжил он. – Поэтому, если я тебя уроню, потащу или даже ударю, даже если будет очень больно, не сопротивляйся – так нужно.

– Понял, – снова кивнул я и проинструктировал Гришу. – Если Илья начнет меня бить – не мешай ему, так надо.

– Фатальные повреждения недопустимы, – уточнил жук‑дипломат.

– Товарищ генерал, разрешите задать вопрос? – мелькнуло в глазах пацана любопытство.

– Не разрешаю, – отмахнулся Ласточкин и выразительно посмотрел на меня.

Секретность!

– Я – могила, – закрыл я рот на воображаемую молнию.

– Цыц! – округлив глаза, шикнул на меня генерал.

– Сдурел что ли? – подключился Тимофей.

– Извините, – стало мне стыдно.

На войну идем, а я как бы пообещал всех угробить.

– Гражданский, – припечатал меня Илья.

А вот от школоты типа меня комментариев не принимаем!

– Идем такие очень важную миссию выполнять, – достав из кармана «Сникерс», я не спеша его развернул. – Стратегической важности. Пацан‑функция, – указав на себя свободной рукой, отдал угощение Грише и достал второй батончик. – Маленькая девочка, – кивнул на поедающее шоколадку насекомое. – Мой ровесник, добавленный, надо полагать, в последний момент чисто ради того, чтобы я смотрел какой он спокойный и делал так же, – протянул батончик Илье.

Проявляет неуместную и необоснованную снисходительность, конечно, но тут тот же принцип, что и с деревенскими ребятами: что он реально вкусного и веселого в этой жизни видел? На таких не обижаются.

Дождавшись разрешительного кивка генерала, ровесник принял угощение.

– КГБшник, – кивнул на Тимофея, достав третий и последний «Сникерс». – Спецназовец, – указал на Сергея. – И особо доверенный, раз такое поручили, товарищ генерал, – откусил. – Ну не лучшая ли команда по спасению мира?

Сладкое в детях любого уровня подготовки вызывает хорошее настроение, поэтому Илья хохотнул:

– В армии и не такое увидишь! Виноват! – съежился под осуждающим взглядом Ласточкина.

Генерал повернулся на меня и в меру строго (а вдруг «папе» нажалуюсь?) приказал:

– Не разлагать дисциплину в коллективе!

– Есть, товарищ генерал, – проявил я понимание.

В подвале меня упаковали в бронекостюм высшей степени защиты с броневоротником и тяжеленным металлическим шлемом, который пристегивается к костюму:

– Если по башке попадет и шлем выдержит, – пояснил Ласточкин. – Удар все равно будет мощнейший – может шею сломать. А так вся инерция в тело уйдет, максимум сотрясение получишь.

Мой ровесник, которому достался шлем стандартного образца, тем временем набивал разгрузку рожками, проверял выданный ему укороченный Калашников и тоскливо смотрел на ящик с гранатами, брать которые ему запретили. Маленький Рембо собирается на войну.

– Когда войдем, несколько секунд будет темно, – предупредил Ласточкина Тимофей.

– Инструктировали, – кивнул не утруждающий себя переодеванием генерал и спросил Илью. – Тебя?

– Инструктировали, товарищ генерал! Держать объект за руку, быть готовым ко всему в любой момент.

– Молодец, – припечатал его Ласточкин.

Подпрыгнув от радости, Илья приложил руку к шлему:

– Служу Российской Федерации!

А почему мне никто не рассказывал, что у нас есть свои Биллы и Джимы? Уверен, когда американские оборотни были помоложе, они точно так же реагировали на похвалу командира. Приняв от солдатика сопровождения электронный сенсорный планшет – снова секретная технология! – генерал потыкал в него пальцем и показал мне карту с красной отметкой в двухстах километрах от Иркутска.

– Запомнил, – кивнул я.

– Не подведи, – нервно хлопнул он меня по бронированному плечу и объявил. – Минутная готовность. Я останусь контролировать операцию в месте прибытия. После этого переходите под оперативное командование полковника Клюева.

– Есть, – отозвался за нас всех Тимофей.

– Тебе же шпионов ловить положено, – заметил я.

– Это тоже в расписании есть, – с улыбкой подмигнул он мне.

Подбадривает.

– Цепь, – велел генерал.

Я встал рядом с пробоем, взяв в одну ладонь Гриши, в другую – Тимофея. Илья озадаченно посмотрел на генерала.

– За нее берись, – помог я, кивнув на жука‑дипломата.

– Пять, – начал отсчет Ласточкин. – Четыре…

Пробой выплюнул нас на огороженный бетонными плитами заасфальтированный пяточек. Отмахнувшись от забежавшего к нам через проем в плитах военного, генерал махнул идти за ним, и мы вышли на плац. К большой логистике мне не привыкать, но увиденное все равно поражало. Под ночным небом, в свете фар и прожекторов, прямо перед нами стояла скрепленная жесткими сцепками колонна на два десятка «Градов» – совсем не отличается от тех, что я видел в интернете в прошлой жизни. Правее колонны – построившиеся ровными шеренгами солдаты. Над головой летали грузовые вертолеты, выгружая танки в дальнем конце плаца. Страшный грохот не помешал услышать генерала:

– В головную лезь!

Со мной в кабину забрались Гриша и Тимофей. Илье места не хватило, поэтому его сунули во вторую машину. Пока бетонные плиты вокруг пробоя растаскивали «БТРами», сидящий на переднем сиденье, вооруженный коротким Калашниковым военный обернулся и поднял на лоб балаклаву. Лет сорок, подбородок порос короткой щетиной, мясистый нос покрыт красными прожилками, глаза смотрят с привычным для вояк притворным спокойствием:

– Полковник Клюев, – представившись, достал из висящей на поясе сумки планшет и показал мне. – Вот сюда.

– Лучше мне сесть спереди и помогать водителю крутить руль – там же темно будет, – поделился я наработанным опытом.

– Лучше, – подтвердил Тимофей.

Я пересел вперед, полковник дал «отмашку» по рации, и мы въехали в пробой, выбравшись из него на лесной опушке. Машины расцепили, выстроили в шеренгу, и командиры расчетов принялись колдовать над ноутбуками. Кабину при стрельбах по технике безопасности нужно покидать – по крайней мере мне – поэтому наша группа отошла на указанные полковником три десятка метров и уселся прямо на землю – бронепластина на заднице неплохо заменяет стул.

Рядом со мной приземлился Илья:

– Раньше сложно было, – с видом бывалого ветерана поведал он мне. – Вручную надо было наводить, математикой, – сорвал травинку и с видимым удовольствием сунул в рот. – А щас – в компьютер координаты написал, оно по спутнику… – потыкал пальцем в небо. – …Само навелось и само жахнуло.

– Удобно, – признал я.

Как в играх, только «юниты» настоящие.

– Щас отстреляемся, – продолжил он. – Узкоглазым пару батальонов обнулим – они тупые, кучкуются. Тебе бы истребители переносить уметь! – мечтательно зажмурился и взялся за воображаемый штурвал самолета. – Прикинь: по тылам, за линией ПВО отработать!

– Было бы здорово, – согласился я. – Или тупо бомбы прямо из портала с неба кидать.

– ФАБы! – радостно покивал он.

– Теоретически можно попробовать провести вертолет. В небе порталов хватает, вылететь, сбросить и вернуться.

– Обсуждалось, – кивнул Тимофей. – Риск того не стоит.

– А дроны не применяют? – спросил я. – Помнишь, мы в Нью‑Йорке склад таких нашли? Я рассказывал, что можно…

– Я передавал, – отмахнулся он. – Пока нет.

– Дроны? – заинтересовался Илья. – Это из кредита американского?

– А есть американский кредит? – спросил я.

– Сдался нам этот кредит, – фыркнул КГБшник. – Это если два‑три года боев большой интенсивности, а это, – указал на «Грады». – На неделю максимум.

Набравшись смелости, я задал давно отгоняемый вопрос:

– Много потерь?

Повернувшись ко мне, Тимофей грустно усмехнулся:

– Сам‑то как думаешь?

* * *

Вернувшись на плац, полковник и моя группа пересели в другую колонну и повторили маневр еще раз, выбрав в качестве «пусковой площадки» рисовое поле.

После этого я провел в леса и горы две большие группы солдат, стараясь не думать о том, что их билет – в один конец. Следующий переход – с конвоем на два груженных обогащенным ураном, очень специальных грузовика на планету жуков.

Та же залитая солнышком уютная полянка, на ней – Сеннит и держащая на плечах три комплекта пространственных врат, замаскированная под людей, бригада из четырех жуков. Мы покинули транспорт – останется здесь – и полковник с завидным (первый раз здесь, видимо хорошо инструктировали) спокойствием отработал представительские функции:

– Человечество благодарит тебя за помощь, Сеннит.

– Я в любой момент готова поучаствовать в деле объединения человечества любым согласованным с вашими лидерами способом, – намекнула она так, что даже я понял.

– Я передам ваши слава командованию, – пообещал Клюев, и мы через пробой переместились на окраины Комсомольска‑на Амуре.

Город готовится к обороне, с северо‑востока доносились артиллерийские канонады, в небо летели очереди зенитных ракет, над головой взрыкивали движки проносящихся в сторону боя истребителей, улицы и окна домов зияли темнотой – электричество выключено. На месте нас встретила толпа стариков, женщин и детей – их через врата эвакуировать и будут, заменяя солдатами и техникой.

Пока жуки‑инженеры настраивали врата, мой малолетний консультант по боевым действиям – Илья – поведал:

– Сейчас гражданских выведем, забросим спецназ, и весь город превратится в одну большую огневую точку. В каждом здании по снайперу, на каждой улице мины, в домах – растяжки. У нас принцип «гибкой обороны» в приказах прописан: город будем держать столько, сколько получится, а потом войска отойдут к Благовещенску.

– А зачем япошкам в города заходить? – спросил я. – Если тут так опасно?

– Можно заблокировать и пойти дальше, – кивнул пацан. – Но вражеская группировка в тылу – это вредно.

– А почему тогда вот это все с кораблей и авиацией с землей не сравнять? – указал я на погруженный в тревожный полумрак город.

– С авиацией, например, не выйдет, – важно заявил Илья. – Потому что у нас – лучшее в мире ПВО и своя авиация не хуже. В первые сутки боев четыре сотни с хвостиком японских самолетов посбивали. Теперь дальше Кюсю летать боятся – ракеты «воздух‑земля» и оттуда пускать можно, но их ПВО не пропускает. А корабли, – ухмыльнулся. – Прямо в японских доках перебили, у нас РЭБ такое, что прямо со спутника все, что на земле отрубается, включая ПВО. Видишь, как наши летают? – указал на небо.

– Много и часто, – кивнул я.

– Потому что вместо ПВО зенитки древние, в них электроники нет, но и по истребителю попасть только если все самурайские предки под руку ворожат можно.

– Серьезно? – спросил я Тимофея.

– Серьезно, – кивнул он. – Это у нас война XXI века со всеми причитающимися, а у них – как в прошлую войну.

– А зачем они тогда лезут?

– А они знали? – хмыкнул КГБшник. – Азиаты! – развел руками с таким видом, будто это все объясняет. – Вот генштаб приказ отдал, все пошло не по плану: флот обнулился, авиация, десанты кровью умываются, но Императору на блюдечке понесут донесения о том, что Владивосток и Николаевск‑на‑Амуре взяли – теперь все побережье там один простреливаемый плацдарм. Баржи с пополнением без прикрытия войска с Сахалина перебрасывать не могут, но пытаются – кто‑то вплавь да догребет до наших берегов. Мы этот плацдарм за сутки‑двое обнулим, но Императору про это только через неделю скажут: с других фронтов сводки тоже поступают, вот под ними неудачи здесь и похоронят.

– Владивосток и Николаевск не эвакуировали? – спросил я.

– Кого успели, – покачал головой Тимофей.

Инженеры‑жуки закончили, мы перекинули их на другую базу, плац которой был заставлен палатками, где расположили приемную арку. Как только пошли беженцы, мы переместились в предместья Хабаровска, повторив процедуру. Третья портальная пара предназначалась Благовещенску.

– Мы японцам компьютеры генштаба подломили в начале, – похвастался проникшийся специфической атмосферой нашей группки полковник Клюев. – Изначальный план был отсечь у нас все, что восточнее Читы. Потом, после того, как показали япошкам, что просто не будет, взломали еще раз – осетра урезали, решили хотя бы Амур внутренней японской рекой сделать, а все, что сверху захватят использовать для торга на переговорах. Хер им – сейчас наступление остановим и пойдем в контратаку, минимум до Сеула, и через Монголию – до Пекина. Мы‑то два больших города потеряли, а по Японии сейчас флот с авиацией чуть ли не прямой наводкой работают – останавливать и противодействовать нечем. Нормальная страна бы уже мира просила, а эти по убежищам сидят, рассказывают друг другу как ненавидят гайдзинов.

– А третий раз компьютеры взламывать будем? – спросил я.

Жалко простых япошек, а особенно жаль покоренные ими народы, но соотечественников жалко несоизмеримо больше. Нафига к нам полезли? Сами виноваты!

– А нечего взламывать, – злорадно гоготнул полковник. – Нету ни электричества, ни связи нормально – только рации древние, аналоговые, которые на случай ядерного конфликта разрабатывали. Электромагнитные снаряды и без ядерной компоненты имеются, вот ими на вторые сутки отработали: сидит теперь узкоглазый генштаб при лучине, с линейками и картами бумажными, делают вид, что контролируют ситуацию. Смотри, – он достал планшет, потыкал в него и показал. – Ночной вид со спутника на Японские владения.

– Темень, – кивнул я.

– Добро пожаловать в средневековье! – шутканул Илья.

Что ж, выглядит как максимально унизительное для противника избиение. Действительно, зачем боевые жуки в этой ситуации? Неделя, вторая, третья – как скоро оккупированные японцами народы начнут возмущаться и поднимать оккупантов на вилы? Главное – не думать о том, что происходит в оккупированных япошками городах: история хорошо показывает, насколько у самураев от вседозволенности и чувства собственной исключительность слетают тормоза.

Глава 6

Операция продолжалась уже девятый час. Оборотень‑Илья держался молодцом, оборотень‑Сергей – тоже. Пиромант‑Тимофей держался похуже, но его спасала спецподготовка, и, наверное, железная воля. Полковник Клюев, будучи самым обычным человеком, создавал ощущение двужильного: как и положено нормальному командиру, он ходил, разговаривал и думал больше всех вместе взятых, что просто не могло не вызывать уважение.

Очередная порция «Градов» взмыла в небо, и мы вернулись на базу. Местное время приближалось к обеду, с серого, затянутого тучами неба лил дождь. Полковник скомандовал двадцатиминутный «перекур», и мы переместились за стол под натянутый тент. За издаваемым базой шумом стук дождевых капель по брезенту почти не был слышен. Мы расселись, и в «шатер» вошел генерал Ласточкин в сопровождении держащего коробку и повесившего на спину бачок военного.

– Сидите, – отмахнулся генерал от подскочивших было служивых. – Держишься? – спросил меня.

– Свеж и бодр, – ответил я чистую правду.

Симбионт и не так может.

– Молодец, – похвалил Ласточкин.

– Все молодцы, – отмахнулся я.

– Все молодцы, – согласился он. – Накрывай, – велел «носильщику».

Тот бахнул на стол коробку, вынул из нее запаянные в зеленую пленку брикеты и раздал нам.

– Эталон–5! – обрадовался Илья печати на упаковке.

Хороший сухпай, видимо. Пока мы распечатывали рационы, повар снял со спины бачок, отцепил закрепленные на нем алюминиевые кружки и налил нам чаю. Так, консервный нож, консервы…

– Сгущенка! – обрадовался Илья. – Фарш сосисочный, – следующая банка вызвала меньше энтузиазма. – Сало, – смирился еще с одной. – Суп варить не на чем, да и не успеем, – отложил брикет концентрата. – Печеночный паштет, на галеты мазать самое оно, – прокомментировал последнюю банку, открыл ее, распечатал пачку галет и намазал, косясь на три отложенных прямоугольника с надписью «шоколад».

На десерт оставил.

Я решил начать с сосисочного фарша. Здравствуй, «мясной продукт механической обвалки категории „бэ“», ты нашел меня и в этом мире! Отключив вкусовые рецепторы, при помощи пары галет вычистил баночку и открыл паштет.

Генерал тем временем недовольно косился на часы, но питаться нам не мешал.

– А у тебя сало или тушенка? – спросил меня Илья.

Я посмотрел.

– Тушенка.

– Давай я тебе сало и фарш, а ты мне – тушенку? – предложил он.

– Давай, – согласился я на обмен.

Биомасса есть биомасса – гастрономического удовольствия от сухпайка все равно никакого.

Довольный пацан произвел обмен и тут же принялся поглощать неплохие куски мяса из банки. Я открыл сало – да, это жир со специями. Видимо, по принципу «не выбрасывать же» упаковывают. Питательная ценность, однако, сомнений не вызывает – голодный солдат такое съест и будет доволен.

– Интересно, а чем япошки питаются? – спросил закончивший с основными блюдами Илья.

– Это мы скоро узнаем, – ухмыльнулся Тимофей, достал из висящей на поясе сумки‑планшета бумажку и показал генералу.

– Ох уж эти операции КГБ, – горько вздохнул тот. – Вань, организуй звонок министру обороны, – попросил «повара». – Через полторы минуты.

– Есть, – оставив чайный бак на столе, тот убежал к расположенной в двух десятках метров от нас «буханке» со спутниковой тарелкой на крыше.

– Политической важности дело, товарищ генерал, – без малейшей вины в голосе переложил ответственность Тимофей.

– У меня прямой запрет его, – указал на меня Ласточкин. – В тыл противника пускать.

Вот оно что! То‑то все наши операции только на подконтрольной нам территории проходили.

– На ЛБС тоже не рекомендуется, но мы же пойдем, – заметил КГБшник.

– «Не рекомендуется» и «запрещено» – это разное, – резонно парировал Ласточкин и пошел к машине связи.

– Знаешь, че такое «ЛБС»? – нагнувшись над столом, спросил Илья.

– Линия боевого соприкосновения, – ответил я.

– Знаешь, – расстроенный пацан вернулся к доеданию шоколадки.

Меня больше интересовало другое:

– Бомбу в Киото понесем? – спросил я Тимофея.

– Теракты – не наш метод, – покачал он головой.

– А почему «теракты»? – спросил маленький Рембо. – Бомбардировщики по Киото работают и ничо, а пронести нельзя?

И ведь действительно – какая разница?

– У тебя же по политической «отлично»? – подозрительно прищурился на пацана КГБшник.

– Так нам про такое не рассказывали, – развел руками Илья. – А вы из КГБ?

– Из КГБ.

– Круто! – восхитился пацан. – И вы молчали?

– Потому и молчал, – хохотнул тот.

– Я тоже в КГБ хочу, – вздохнул Илья. – Но туда оборотней не берут.

– Сейчас дело доделаем и устрою тебя, – пообещал Тимофей.

– Так нельз… – сообразив, пацан закрыл рот руками.

– Молодец, – похвалил его КГБшник.

Миф и реальность во всех мирах отличаются, но в этом – особенно. Тут к нам вернулся генерал и скомандовал:

– Двухминутная готовность. Да найдется кому убрать, – одернул бросившегося сгребать «посуду» в кучу Илью.