Белая месса

Глава 12.

Италия, городок Гроссето, зимний день. Фасад Театро дельи Индустри вздымался монолитом из тёплого песчаника, его строгие линии смягчались игрой вечерних теней. На одной из колонн висела лаконичная афиша, где готическим шрифтом на итальянском и английском было выведено: «XXVII Международный конкурс Скрябина. 15-22 февраля 2025».

Иван Романовский сидел за столом в своей аудитории. В глубине кабинета темнел рояль. Он смотрел в окно, на его лице читалась смесь усталости и раздражения. Зашел Аристархов Паша, коллега с кафедры.

- Ну что, опять Светловой нервы треплешь? Снова не то?

- Она играет Скрябина, как Шопена! Лирично, музыкально, правильно и до смерти наивно. Это все равно, что читать Есенина с интонациями военного приказа.

Он с силой хлопнул ладонью по столу.

- Глупо, что я позволил ей участвовать в этом конкурсе. Первом же и сразу международном. Она упросила. "Иван Петрович, я вас очень прошу, я так люблю музыку Скрябина, для меня это так важно". Я считаю, что она отбор чудом прошла. Выйдет на сцену и сыграет колыбельную. А жюри ждет огня, космоса, философии. Ее сотрут в порошок. В первом же туре ее съедят заживо и меня вместе с ней. Опозорит на весь мир.

- Да уж. На пианисток и так смотрят скептически, мальчики - наше всё.

- Вот именно.

Глава 13.

Не ведая о страданиях шефа, Луиза сидела в гостях у подруги. На столе тортик. Две чашки, одна с чаем, другая с кофе. Подруга, Нина, миловидная брюнетка, тоже пианистка, однокурсница, внимала с любопытством Луизиному рассказу. Когда-то они придумали друг другу прозвища: Нина вечно была в кого-то влюблена, поэтому именовалась Вредной Влюбленной Сыроежкой или попросту ВВС, Луиза была Осьминожка, почему – история умалчивает.

- Знаешь, ВВС, кого я сегодня увидела в консе? Матвеева! Он такой надменный. Видимо, все дело в росте. Смотрит на всех свысока.

Внезапно она стала серьезной.

- Я могу играть так, как я играю. Как мне изменить это?

- Дорогая Осьминожка, я хоть и Вредная Влюбленная Сыроежка, но могу тебе посоветовать обратиться к Воскресенскому в Москве. Он известный специалист по Скрябину.

- Воскресенскому девяносто, он уже не преподает.

- И что ты тогда будешь делать?

- Я не знаю. Мечта всей моей жизни участвовать в этом конкурсе. И если Романовский меня снимет, то... брошу консерваторию и стану переводчиком.

Обе расхохотались. Но Луиза быстро снова стала серьезной.

- Если меня снимут с конкурса, то это позор на всю жизнь. Я никогда не отмоюсь.

Глава 14.

Если силы добра пребывали в неведении, что же им предпринять, то силы зла – прекрасно знали, что им делать.

Филипп Матвеев сидел в своем номере. Он только что посмотрел записи выступлений основных конкурентов на Ютубе. На экране — запись выступления Луизы с какого-то студенческого концерта. Как и у Романовского на занятии она играла всё правильно, но как-то по-ученически и робко. Он поставил запись на паузу. Открыл блокнот и сделал пометку: «Светлова. Техника есть. Нет драйва. Не опасна».

Луиза шла от Нины по набережной канала Грибоедова. Темно, падал мелкий колючий снег, отражающийся в огнях фонарей. Она была закутана в шарф, руки в карманах. Из открытой двери бара доносился не Скрябин, а современная электронная музыка. Мимо проходили пары, смеющиеся компании. Уличный музыкант играл на расстроенном аккордеоне что-то бодрое и простое, рядом с ним лежал его пес. Луиза остановилась, посмотрела на него, на монетки в футляре, погладила собаку. Контраст между ее сложным, выстраданным искусством и этой простой, жизнерадостной уличной музыкой поразил ее. Она почувствовала себя еще более одинокой и потерянной.

Дойдя до Сенной площади, Луиза попала в вавилонское столпотворение. Она пробиралась сквозь толпу, уткнувшись в телефон, пытаясь найти редкую запись Скрябинского Патетического этюда в исполнении самого композитора. Натолкнулась на кого-то плечом. Пробормотала «Извините». Подняла взгляд, чтобы сориентироваться. И тут, сквозь мельтешение лиц, в разрыве между двумя группами туристов, она увидела человека, очень похожего на Скрябина. Он стоял у стены старого здания, прислонившись к афишной тумбе, и смотрел куда-то вдаль поверх голов толпы. На нем было длинное пальто и шляпа. У Луизы перехватило дыхание.

- Не может быть!

Она уронила телефон в сумку и, не раздумывая, начала расталкивать толпу, устремляясь туда, чтобы рассмотреть поближе. Она лавировала между людьми, не сводя с него глаз. Вот она уже почти близко. И в этот момент между ними пронесся велосипедист-курьер, вынуждая ее отпрянуть. Прошло всего две секунды. Она снова посмотрела на афишную тумбу. Его там не было.

Глава 15.

По вечерам Луиза регулярно играла в Литературном кафе. Это были необходимые финансы. И не только для нее. Фоновая музыка у нее всегда превращалась в мини-концерт. Сейчас она играла Прелюдию Скрябина №4 оп. 11. Она играла тихо, камерно, но с полным погружением. Ее игра была негромкая, но настолько глубокая и проникновенная, что заставляла замолкать. Посетители замерли. Кто-то отложил меню. Кто-то перестал шептаться и уставился в пространство, уносясь в своих мыслях. Официант застыл с подносом, стараясь не греметь посудой. Последний аккорд растаял в воздухе. На секунду воцарилась полная тишина — знак высшей признательности. Потом раздались несколько сдержанных, но искренних аплодисментов. Луиза не стала кланяться, она лишь слегка кивнула, смущенно опустив глаза, и сразу же перелистнула ноты, готовясь играть дальше, словно стесняясь этого внимания.

Пара посетителей средних лет, мужчина и женщина, выглядевшие очень пафосно, сидели неподалеку от рояля и обсуждали услышанное. Мужчина громким прочувствованным шепотом обратился к своей спутнице.

- Это так страстно, так проникновенно, это...

Тут он запнулся, не в силах подобрать нужное слово.

- Экзистенциальная тоска?

- Нет, глубже...

- Космический пессимизм?

- Нет. Это как...

Он замолк.

-Идеально прожаренный стейк! – радостно завершил он свою мысль.

Неловкое молчание повисло во всем зале. Официант, проходя мимо, давился от смеха. Луиза за роялем услышала это и не смогла сдержать улыбки.

- Да, ты прав, та же сочность, та же кровь и плоть мироздания!

Они чокнулись бокалами с красным вином, а все вокруг старались не смотреть в их сторону, чтобы не расхохотаться.

Закончив играть, Луиза спустилась вниз по лестнице. На первом этаже к ней подошел администратор ресторана.

- Мы перевели вам оплату на карту, как обычно. Спасибо, сегодня было особенно пронзительно.

Выйдя на улицу, Луиза встала у ресторана, зашла в телефоне на сайт фонда помощи животным «Брошенный ангел» и перевела 1000 рублей.

Луиза шла по набережной Фонтанки у домов, закутавшись в шарф, пряча в него лицо. Она уже почти подошла к своему дому.

Как она ненавидела эту темноту и зиму! Безлюдно, темно, холодно…

Глава 16.

Марина Станиславовна с нетерпением ждала дочь. Когда дверь открылась и вошла Луиза, она поспешила ей навстречу.

- Привет, Лу! Суп в холодильнике. Ты наверняка сегодня не обедала.

Луиза разделась, пошла на кухню, отвлеклась на вид за окном, падал снег, красиво подсвеченный фонарем. Она застыла на мгновение. Потом открыла холодильник, там стояли две кастрюли, она достала одну из них. Поставила ее на плиту и ушла в свою комнату, так и не включив под ней огонь. Через некоторое время на кухню вышла мама. С удивлением обнаружила на плите холодный компот, а суп в холодильнике.

Луиза уже легла спать, но всё не могла уснуть — в голове крутилась тема из Трагической поэмы. За окном выл ветер, отбрасывая причудливые тени от веток деревьев на стены и потолок. Комната была освещена только лунным светом. Луиза в отчаянии села на кровати. Посмотрела на рояль, стоящий в темноте. Потом на цыпочках подошла к нему, не включая свет, и села перед ним. Вдруг ее взгляд упал на собственное отражение в черной лакированной поверхности рояля. Оно было размыто, колебалось, как отражение в воде. Но это было не совсем ее отражение.

Там, в темноте рояля, сидела она сама, но одетая в платье эпохи модерн, а ее волосы были уложены в сложную прическу. Это отражение не смотрело на нее, а было словно сконцентрировано на невидимых нотах. Из глубины рояля, словно из другого измерения, донесся едва слышный, искаженный, как старая фонографическая запись, звук фортепиано. Звучала Трагическая поэма, сыгранная с нечеловеческой, нервной страстью, с такой педалью и нюансами, которые сейчас в наше время и не услышишь.

- Ты ищешь меня в чужих словах, а ключ в полете, в мерцании...

Она замерла, не смея дышать. Медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась поверхности рояля в том месте, где видела отражение. В этот момент на улице проехала машина, луч фар на секунду прорезал комнату. Отражение мгновенно пропало, снова становясь просто темным деревом. Звук оборвался. Луиза резко отдернула руку назад, как от ожога. Она сидела одна в полной тишине, в кромешной темноте, с бешено колотящимся сердцем. Она посмотрела на свои пальцы. Они слегка дрожали. Она не была испугана. Она была … озадачена. В ее голове звучала эта фраза: «Ключ в полете. В мерцании». Она не поняла, что это было — сон наяву, почудилось от усталости или нечто большее. Но впервые за весь день ее лицо озарила не растерянность, а жадное, почти неудержимое любопытство.

Глава 17.

Сергей Васильев в наушниках с микрофоном сидел за огромным Г-образным столом, заваленным гаджетами. На основном мониторе — бегущие строки сложного кода. На втором — график с кривыми, напоминающими кардиограмму или сейсмограф. На третьем — открыт мессенджер с рабочим чатом, где полным ходом шел жаркий спор о новом алгоритме. Из гарнитуры слышался резкий, напряженный голос.

- Сереж, без шуток, этот баг нас уже

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Музыка «Предварительного действа» была написана Скрябиным на нескольких страницах и не закончена. Попытку создать из этих набросков цельное произведение и исполнить осуществил композитор Александр Немтин в 1996 г. В этой главе цитируются поэтические тексты «Предварительного действа», написанные Скрябиным.

2

Извините, вы не знаете, где находится концертный зал? Надо подняться на третий этаж. Спасибо! (англ.)