Мозаика

Слуга потер лоб.

Кажется, ее звали Илви. Он прекрасно помнил, как она выглядела (приезжала пару раз убедиться, что тетя действительно при смерти), ведь мать Алана была куда более дружелюбна, чем сын и поддерживала общение с семьей. Ну, дружелюбна, это, пожалуй, преувеличение. Осведомлена о выгоде, пожалуй.

Ага, вот и номер.

Снял трубку винтажного телефона с вращающимся диском.

— Добрый день, могу ли я услышать Илви? — спросил Дамиан, улыбнувшись невидимому собеседнику.

— Слушаю, — прошелестело в ответ.

— Ваш кузен получил приглашение и обязательно приедет.

На том конце провода явно растерялись.

— Буду рада его увидеть, — произнес голос, после недолгой паузы. — Он приедет один?

— Нет, в сопровождении слуги.

Кузина снова замолчала. Наверное, приглашения рассылала не она, а тот, кто так же как Дамиан сидел с записной книжкой, сверяя все адреса гостей, разнося открытки.

— Хорошо, — наконец донеслось из трубки. — Как он себя чувствует?

— О, просто превосходно.

Дамиан прямо-таки почувствовал, как у Илви внутренности сжались от злости. Она-то надеялась, что кузен при смерти, и все его состояние пойдет по рукам родственников.

— Жду с нетерпением.

Короткие гудки.

Слуга с некоторым удовлетворением повесил трубку. С нетерпением, как же. Захотелось посмотреть на перекошенное лицо Илви, когда она станет изображать радушие при виде Алана и клокотать внутри, как закипающий чайник.

***

Дамиан при готовке обычно включал небольшое радио на кухне, чтобы дело шло веселее. Конечно, никакого труда не составляло что-нибудь приготовить, в какой-то степени Дамиану даже нравилось возиться на кухне. Просто нужно было готовить так, как готовили люди. Требование Алана. Еда не должна появляться из ниоткуда, он и так не слишком просто привыкал к слуге, которого оставила после себя мать.

Слуга бросил в кипящий бульон нарезанный кубиками картофель. Из-за решетки вентиляции на него таращились любопытные огоньки — пакостники, блуждавшие от квартиры к квартире, периодически заглядывали в жилище Алана. Словно каждый раз проверяли на месте ли тот страшный и клыкастый.

Пакостники наводнили весь дом. Они приходили покормиться ссорами, криками, апатией, дурной атмосферой в квартирах. Дамиан не давал им подступиться к Алану, хотя эмоциональное состояние сопляка манило их как свет манил мотыльков.

— Я вас вижу! — рыкнул Дамиан и глаза его загорелись красным.

Пакостники запищали, а через секунду их и след простыл.

— У тебя что, глаза на затылке? — спросил Алан.

Дамиан обернулся. Подросток сидел в своем кресле позади него. Слуга не услышал, как он появился.

— К сожалению, нет, господин, — голос Дамиана тут же стал мягче. — Но это было бы весьма кстати. Вы что-то хотели?

Подросток насупился, промолчал.

— Суп еще не готов, но могу ускорить процесс.

Алан сморщился.

— Нет, делай нормально.

Из радиоприемника донесся веселый голос диктора, вещающий, что вся страна в предвкушении праздника.

Грибы томились в густом чесночном соусе в духовом шкафу.

— Вы могли меня позвать, не требовалось ехать сюда через всю квартиру, — Дамиан забросил в кастрюлю мелко нарезанный лук.

Подросток как-то давно подсказал, что если забросить лук в бульон, то суп выйдет вкуснее. С тех пор супы готовились именно таким образом.

— Хотел проконтролировать, — отрезал подросток, подъехав поближе к столу. Дамиан подавил ухмылку.

— Вам понравился чай? Госпожа Ионеско посоветовала взять именно этот, его недавно завезли в чайную лавку, — слуга попробовал сделать так, как делали люди: завести непринужденную беседу, когда молчать становилось неловко.

Дамиану было все равно, он пытался просто создать для Алана иллюзию, что тот общался с человеком. Сам слуга мог молчать сутками напролет.

Алан кивнул.

— Хотя бы чай ты научился заваривать нормально.

Дамиан принялся чистить морковь, представляя, что на терке он натирал не ее, а пальцы подростка.

— Омлет вам тоже нравился, — заметил слуга.

Алан хмыкнул.

— Первые раз двадцать.

— Сегодня одним омлетом не обошлось, однако есть вы отказались, причем совершенно безобразным образом, вывернув еду на ковер, — елейным голосом напомнил Дамиан, даже не обратив на порез внимание.

— Ты пробуешь то, что ты готовишь?

Дамиан вытер черную каплю, выступившую на поверхности пальца, порез начал затягиваться.

— Естественно, господин. Проблема лишь в том, что я не питаюсь тем, что подаю вам. Не могу оценить вкус в полной мере.

— Ты либо кладешь мало соли, либо слишком много.

Дамиан стиснул зубы.

— Вы не говорили. Мне думалось, что все в порядке.

Он обернулся на Алана. Подросток сидел со скучающим видом.

— А, понимаю, — теперь ухмылку спрятать не удалось. — Вы пришли не контролировать, а поговорить, я прав?

Алан не смотрел в его сторону.

— Очень хорошо, что вы приняли приглашение кузины, — Дамиан вдруг вспомнил: люди любили похвалу, даже самую незначительную.

— Думаешь? — пробормотал Алан, исподлобья рассматривая прическу слуги.

— Вам пойдет на пользу общение с кем-то, кто больше похож на вас, чем с кем-то, похожим на меня.

Алан вновь сдвинул брови.

— Когда вы намереваетесь принять ванну? — поинтересовался слуга, включая конфорку, ставя на нее небольшую сковородку.

Плеснул в нее немного оливкового масла, достал из холодильника еще одну луковицу. В последний раз подросток полноценно купался два дня назад. Ванну Алан принимать отказывался, потому что в прошлый раз Дамиан случайно ударил его спиной о бортик ванны, когда помогал выбраться. И слуга слишком усердно натирал Алана, попадая шампунем в глаза.

— Пока не буду в состоянии обойтись без посторонней помощи, — буркнул подросток.

Дамиан почистил луковицу, нарезал. Достал сладкий перец ярко-оранжевого цвета и перчик халапеньо, нарезал и их. Алану все его движения казались невероятно быстрыми.

— То есть мою вы принять не желаете? — слуга развернулся к нему.

Он дожидался, пока сковорода нагреется достаточно, чтобы начать обжаривать овощи.

Алан стыдливо отвел глаза, собравшись укатить обратно в свою спальню.

— Вы зря злитесь и стесняетесь, — равнодушно сказал Дамиан. — В мои задачи не входит причинение вам боли.

Подросток резко повернул коляску. На сковороде зашипело масло. Дамиан начал обжаривать лук.

— Тогда почему ты просто не свалишь отсюда? — сердито проклокотал Алан. — Мне надоело каждое утро просыпаться и знать, что ты находишься здесь!

У него дрогнул голос, опустилась голова.

— Осточертело засыпать, зная, что ты в соседней комнате или бродишь по квартире! Убирайся туда, откуда тебя позвала мать!

Алан всхлипнул, зашмыгал носом. Дамиан подошел к подростку вплотную, присел возле него на корточки. Их лица оказались так близко, что Алан невольно замолчал и замер, глотая слезы.

— Вы сдохнете. Просто сдохнете, — четко, размеренно прошептал слуга.— А я не получу обратно свой залог.

Дамиан поправил манжеты рубашки юного господина. Алан дернулся при виде рук слуги, на лице появилось выражение отвращения. Впрочем, Дамиана это совершенно не смутило, он вытер мокрые от слез щеки хозяина.

— И пока залога у меня нет, я сделаю все, чтобы вы продолжали жить. Даже не надейтесь, что я вас оставлю.

Дамиан распрямился, вернулся к плите, добавил к луку морковь, перцы. Таймер залился трелью. Пора доставать грибы.

***

После обеда Алан захотел спать.

Дамиан уложил его в кровать, сам же принялся за ежедневную уборку. В просторной квартире и так было очень чисто (за исключением комнаты Алана, что приводило слугу в бешенство), тем не менее, слуга просто не знал чем еще ему заняться. Страдал от скуки. Когда он прибирался на балконе, прилегающем к гостиной, его окликнула молодая девушка, отдыхающая на балконе соседней квартиры.

— Доброго дня! — воскликнула она, едва завидев Дамиана в резиновых перчатках, выносящего на балкон ведро с водой, чистящее средство, тканевые салфетки.

— Здравствуйте, — улыбнулся ей Дамиан.

Судя по тому, что выражение лица девушки не изменилось, клыков он ей не показал. Значит, не слишком широкая улыбка, в самый раз.

— Я недавно переехала в ваш дом и никого здесь пока не знаю, — девушка подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть Дамиана.

Высокий, статный, широкоплечий, ладно сложенный. Девушку заинтересовал необычный цвет волос нового знакомого, как и холодные стальные глаза, которые резко контрастировали с мягкими чертами лица.

— Добро пожаловать, — выдал слуга заученную фразу, плеснул в ведро чистящее средство.

Едкий запах тут же ударил в ноздри соседки, но Дамиан ничего не ощутил. Девушка отшатнулась.

— Не слишком ли много вы налили? — поинтересовалась она, зажав нос пальцами.

— Разве?

Все равно, сколько средства он налил, главное, чтобы балкон сверкал. Не было большей радости на этом скучном этапе существования, чем все приводить в порядок. Дамиан частенько убирался в подъезде возле почтовых ящиков, если видел, что на полу лежали газеты или рекламные брошюры. Постельное белье менялось ежедневно. Пусть юный хозяин и препятствовал уборке в своей спальне, этот пункт выполнялся безоговорочно. Если Алан начинал возмущаться, Дамиан просто брал его на руки, относил в гостиную, усаживал на диван, где подросток сидел и ждал, пока слуга закончит. Стирка белья проводилась каждый вечер, после чего Дамиан отправлял вещи в сушку, затевал глажку, складывал все в бельевой шкаф, помещал туда ароматное саше. Счета за воду и электричество выходили баснословными, правда, это мало заботило Алана: с наследством, доставшимся от матери, он мог хоть есть деньги на завтрак, обед и ужин.

— Мне кажется, что нужно добавлять чуть меньше, — сказала новая соседка. Дамиан согласно кивнул.

— Возможно, вы правы.

Мало кто мог удержаться от "мне кажется". "Мне кажется" преследовало Дамиана повсеместно. Почему люди не желали оставить "мне кажется" при себе, особенно в случаях, когда они обращались к тем, кого впервые видят? С дауркаями дела обстояли попроще: они почти не совали нос в чьи-то дела, кроме своих собственных. Правда, если совали, то это выходило боком вообще всем.

Дамиан не чувствовал запахов так, как чувствовали люди, однако он вывел для себя идеальную пропорцию чистящего средства, от которой не собирался отходить ни на шаг. В квартире можно есть с пола, даже в самой стерильной операционной не было так чисто.

— Почему вы не спросите как меня зовут и не представитесь сами? — девушка немедленно забыла про средство, вновь окинув взглядом слугу.

— О, прошу простить, задумался, — Дамиан намочил в ведре тканевую салфетку. — Как вас зовут?

Ее звали Адалин, она только-только закончила ремонт в квартире. Стены в спальне покрасила в лавандовый, который на закате давал приятную атмосферу в комнате. Дальше последовал рассказ об обустройстве кухни, слуга намывал балкон, невольно отключившись от потока речи.

Дамиана позабавило, что своего имени он назвать так и не успел.

***

Следующим днем, перед тем как начать собираться к кузине, Алан все же позволил слуге помочь с принятием ванны. Пока вода набиралась, подросток сидел возле ванны на изящных ножках, похожих на бронзовые звериные лапы, следя за тем, чтобы температура воды была нормальной.

— Добавь пену, — велел он Дамиану, который зашел со стопкой пушистых полотенец.

Одно для лица, другое для волос, третье для ног, четвертое для тела целиком, пятое для причинного места. Шестое слуга постелил на пол, чтобы вода не попала на коврик и кафель.

— Хватило бы и одного, — Алан посчитал полотенца.

Он был в довольно-таки хорошем настроении и почти не ворчал — наконец-то его начали устраивать кулинарные навыки слуги. На завтрак Дамиан приготовил кашу на молоке, добавил туда немного свежих ягод, на обед Алан согласился поесть вчерашнего супа. Он не хотел признавать это, но суп получился вполне вкусным.

Дамиан принес табуретку, на которую собирался посадить хозяина, пока будет вытирать его. Добавил в воду пену для ванн, закатал рукава рубашки, помог раздеться. Алан скукоживался при виде рук слуги, но не так сильно, как от неприятной ткани перчаток. Дамиан искренне недоумевал, почему они не нравились, обычная ткань.

Слуга поднял Алана, будто хрустальную статуэтку, опустил его в воду, усадил поудобнее. Подросток вздохнул с облегчением.

— За целый день ты умудрился не облажаться, — произнес Алан, прикрывая глаза.

Дамиан потянулся за шампунем, скривив губы. Подросток задержал дыхание и окунулся в воду с головой, а когда вынырнул, Дамиан налил немного шампуня себе в ладонь, начал мыть ему волосы.

— Осторожно! — завопил Алан. — Не надо так сильно! Ты сейчас мне голову раздавишь!

— Прошу прощения, — с улыбкой произнес слуга. Он услышал хихиканье, поднял глаза к потолку.

На люстре сидел пакостник, но едва его заметили, он плюхнулся в раковину и исчез с негромким хлопком. Дамиан нахмурился.

Наглели с каждым днем.

2

Алан придирчиво рассматривал себя в зеркале. Рубашка, которую выбрал слуга, ему категорически не нравилась, но не мог понять почему.

— Давай другую, — Алан начал расстегивать пуговицы, Дамиан его мягко остановил.

— Даже не думайте, — он отнял руки хозяина от рубашки, положил их на подлокотники кресла.

— Другую, — потребовал Алан.

— Ни в коем случае, — возразил слуга. — Ваши глаза не будут выглядеть так, как смотрятся с этой рубашкой.

Алан в сомнении закусил нижнюю губу. Он видел в своем отражении кого-то худощавого, нескладного и нелепого.

— Переоденься, — скомандовал Алан, поморщился: от Дамиана пахло корицей с апельсинами. К апельсинам примешивался запах яблок, горького миндаля. Подросток невольно сделал глубокий вдох и аромат защекотал ноздри.

— А лучше вымойся как следует, — юнец покатил к полке с обувью, чтобы выбрать подходящую пару.

Слуга снисходительно улыбнулся.

— Я бы с радостью, господин, но у меня не получится совсем избавиться от естественного запаха. Через время он снова появится.

— Думал, для тебя нормально пахнуть серой, — протянул Алан.

— Мне кажется, что такое благоухание больше подходит вам. Вы куда ближе к христианству, чем я.

— Следи за языком, — Алан погрозил Дамиану пальцем.

Слуга поклонился.

— Прошу простить мою дерзость, не смог удержаться.

***

Когда они ехали к кузине, Дамиан поглядывал на Алана в зеркало заднего вида.

Алан то смотрел в окно, сердито сдвинув густые брови к переносице, то рассматривал блестящие носки оксфордов. Дамиан категорически запретил надевать новенькие конверсы. Слуга, в общем-то, догадывался, что творилось в голове у подростка, но он лишь переключил радиостанцию, где в эфире играла более спокойная музыка, не начиная разговор.

Тут же раздался голос сзади:

— Верни.

Дамиан подчинился. Алану ведь плевать на песню, наверняка и не слышал ее толком. Возможно, он даже не слышал, что было включено радио.

Илви лично встречала каждого гостя у распахнутых дверей огромного особняка. Едва завидев, как Дамиан выходит из машины и достает из багажника сложенное кресло, сразу насупилась. Затем спохватилась, растянула губы в улыбке. Наблюдая за тем, как слуга раскладывает кресло, Илви пыталась вспомнить сколько Алану лет. В последний раз она видела его очень давно, еще ребенком, и тогда общение не сложилось. Характером Алан удался в мать, довольно беспринципную даму, для которой единственным предметом обожания являлся сын. Едкий, несносный мальчишка.

Дамиан помог выбраться хозяину из автомобиля, усадил его в кресло и подвез к Илви, которая беспрестанно теребила кольцо с рубином на безымянном пальце правой руки.

Слуга отметил про себя, что кузина господина изменилась. Цвет волос стал куда светлее, а талия сузилась.

Илви наклонилась и приобняла Алана за плечи. Вопреки ожиданиям слуги, ее лицо не перекосилось, приветствие прозвучало весьма радушно.

— Здравствуй, мой дорогой, — произнесла она, расцеловала Алана в обе щеки, оставив на них следы алой помады.

Дамиан выудил из нагрудного кармана пиджака белоснежный платок и вытер лицо господина.

— Рад видеть тебя, Илви, — смущаясь, сказал Алан. — Замечательно выглядишь.

Кузина просияла, бросила радостный взгляд на Дамиана и тут же вся ее радость улетучилась. Слуга улыбался, однако глаза его оставались холодными как лед. Он внимательно изучал лицо хозяйки вечера мертвым рыбьим взглядом. По спине Илви пробежали мурашки. Обычно она кокетничала с молодыми мужчинами, если не обнаруживала обручального кольца, они были весьма симпатичны и их возраст не превышал тридцати. Сейчас же Илви ощущала себя беспомощным олененком перед хищником.

— Дамиан, — Алан представил слугу и тот поклонился.

Хозяйка пригласила гостей в дом, где в просторной гостиной в мраморе, с лепниной, карнизами, картушами, мощными волютами, обилием позолоты, собрались почти все приглашенные. Шумно, многолюдно, крайне неуютно, несмотря на обилие роскоши. Дамиан тяжело вздохнул. Наглядный пример толстого кошелька и дурного вкуса.

Играл струнный квартет — музыканты во фраках и напудренных париках восседали на специально возведенном подиуме. Между гостей тут и там сновали пакостники, пританцовывая в такт мелодии. Для них здесь самых настоящий праздник. Мало того, что можно покормиться на месте, так еще и увязаться за кем-то из приглашенных.

— Не так уж плохо, да? — прошептал Алан.

— Да, кажется, ваши страхи оказались напрасными, — Дамиан смахнул с плеча подростка волосок.

Алан ухватил его за рукав.

— Хватит копаться в моей голове.

Подросток отпихнул слугу, так сильно, как только мог. Дамиан поправил пиджак, пригладил волосы.

Зачем лезть в голову, у тебя же на лице все написано.

— Принеси попить, — буркнул Алан.

Дамиан кивнул, отправился искать официантов.

Увидев одного из них, Дамиан махнул ему рукой.

— Вино, шампанское? — заискивающе улыбаясь, предложил молодой человек.

— Что-нибудь безалкогольное? — слуга приподнял правую бровь, глядя на бокалы, на ножках которых разглядел отпечатки пальцев.

Отвратительно.

Молодой человек брезгливо сморщил нос.

— Впрочем, не нужно, спасибо, — Дамиан отошел от официанта, который в недоумении принялся рассматривать свой поднос и бокалы.

Дамиан озирался по сторонам. У дальней стены располагался длинный стол с закусками. Возле него собралась стайка гостей. Тучный седовласый мужчина то и дело отпускал сальные шутки. Все остальные натужно смеялись, вежливо похлопывали в ладоши, мол, какое остроумие. Сам мужчина не сводил глаз с глубокого декольте одной из гостий. Едва Дамиан приблизился к столу, как господин тут же переключил свое внимание на него: принялся завистливо буравить маленькими черными глазками, выглядывающими из-под тяжелых век. Женщины с неподдельным интересом рассматривали Дамиана с ног до головы, подолгу задерживая взгляды на лице. Когда слуга уйдет, гостьи станут перешептываться и хихикать, будто смущенные школьницы, заостряя внимание на достоинствах фигуры слуги и на сером костюме, который эти самые достоинства выставлял в выгодном свете.

Дамиан вежливо поздоровался с гостями у стола, взял небольшую тарелку, на которую ловко набросал закусок, на случай если Алан проголодается. Пока слуга выбирал какой напиток прихватить для Алана, одна из женщин, робко поздоровалась с ним. Как бы невзначай оголила плечо, скинув с него палантин.

— Добрый вечер, — Дамиан бросил беглый взгляд на гостью.

Гостья заискивающе растягивала губы.

Он выбрал клюквенный морс, откланялся и направился обратно к Алану. Слуга видел его среди толпы, даже когда кресло господина полностью скрывалось из поля зрения.

— Почему так долго? — проворчал Алан, когда Дамиан приблизился.

Слуга подал стакан с морсом, подросток принялся жадно пить.

К Алану подошла Илви. Кровь с молоком, пышная, сбитая, вечно сидевшая на диетах и ей время от времени удавалось снизить вес, правда, потом не выдерживала. Сейчас она безмерно гордилась достигнутым результатом, и решила его выделить, втиснувшись в тугой корсет.

— Дамиан, не могли бы вы оставить нас наедине с братом? — Илви положила руки на плечи кузена.

— Не мог бы, — резко отчеканил Алан. — Он останется здесь. У меня нет от него секретов, как и у него от меня.

Илви сверкнула глазами. Дамиан ухмыльнулся. Он не прогадал насчет кузины господина. За ширмой доброжелательности скрывалась жажда наживы.

— Тетя обещала оставить мне одну очень важную книгу, — процедила Илви сквозь зубы. — Я хотела бы забрать ее.

— Столько времени минуло и вы только сейчас про нее вспомнили? — ввернул Дамиан.

— Времени прошло не так много. Вас явно стоит поучить манерам, если вы смеете влезать в разговор своего хозяина, — Илви смерила слугу уничижающим взглядом.

— Дамиан прав, — произнес Алан. — Почему ты раньше не приехала, чтобы забрать книгу?

— Забрала бы. Только твой цепной пес не пускал даже на порог, приходилось уезжать ни с чем.

— О, госпожа, — Дамиан оскалился. — Мне велели любой ценой охранять покой юного Алана, особенно после похорон. Неужели я могу ослушаться? Ведь тогда моей репутации придет конец. Захотят ли нанимать того, кто не очень-то хорошо исполняет обязанности?

Илви невольно поежилась: ей показалось, что в оскале мелькнули клыки.

— И что за книга, кстати? — опомнился Алан, ткнув Дамиана в бок, мол, хватит.

Но Илви не успела ответить, поскольку в гостиную вкатили огромный стол, в центре которого лежала уиджа — доска для спиритических сеансов, с нанесенным на нее алфавитом, цифрами от 1 до 9 и нулем, словами «да» и «нет». К ней прилагался указатель. Уиджа была достаточно большой, красивой, изготовленной из вишневого дерева.

Дамиан скептически приподнял правую бровь.

— Надо же, — он расстегнул пиджак.

Илви стянула короткие перчатки.

— Вы когда-нибудь бывали на спиритическом сеансе, Дамиан?

— Там, откуда я родом, с покойниками можно пообщаться напрямую.

Кузина Алана непонимающе захлопала глазами. Алан дернул слугу за рукав.

— Прекрати, — прошипел он.

В гостиную вошла невысокая женщина лет сорока с копной черных как смоль волос, массивными серьгами с жемчугом, оттягивающими мочки ушей. Облачена в довольно невзрачный брючный костюм, броский макияж странно сочетался со скромным нарядом.

— Доброго вам вечера, — прокаркала женщина, обращаясь ко всем присутствующим. — Пожалуйста, встаньте в круг.

Заинтересованные гости выполнили просьбу женщины.

— Меня зовут Рошин и сегодня я стану вашим проводником в мир мертвых, — понизив голос, так чтобы все начали прислушиваться, сказала она. — Свет!

Женщина хлопнула в ладоши, и верхний свет погас. Официанты впорхнули в гостиную с зажженными свечами, расставили стулья вокруг стола. Гости переглядывались, шептались. Кто-то стоял с недоверчивым выражением лица, мол, как же, мир мертвых. Илви выглядела невероятно довольной начинающимся представлением, надулась от гордости и важности.

Для Рошин внесли мягкое кресло с высокой спинкой, на котором восседало несколько пакостников. Она уселась в него, подтянула к себе доску уиджа, разложила вокруг доски кристаллы кварца, пока официанты расставляли на столе черные свечи.

— Сначала мы подготовимся, — Рошин положила руки на доску, сделала глубокий вдох, прикрыла глаза.

Дамиан смотрел на пакостников, которые вдруг полезли изо всех щелей и стали по-хозяйски рассаживаться прямо на столе.

Кто-то из малявок наконец заметил Дамиана и они бросились врассыпную. Те, что сидели на кресле, даже и не подумали удирать.

Рошин пригласила нескольких добровольцев занять места за столом. Какое-то время они якобы общались с духом умершей бабушки рыжеволосого юноши, сидевшего ближе всего к Рошин. Алан внимательно следил за процессом, Дамиан откровенно скучал, потому что видел, как пакостники вернулись на стол и именно они пинали указатель. Скука постепенно сошла на нет, когда Дамиан заметил, что в гостиную, несмотря на обилие свечей, пришла густая темнота.

Слуга нахмурился.

— Не желаете ли подышать свежим воздухом? — поинтересовался Дамиан, нагнувшись к подростку, сам тем временем осторожно отогнул его воротник.

На шее Алана красовался кожаный шнурок. Надел, это славно.

Дамиан немного успокоился. Алан мотнул головой. Слуга поправил воротник юного господина и принялся наблюдать дальше, готовясь в любой момент среагировать.

Всласть наговорившись с «духом», Рошин предложила пообщаться с кем-нибудь еще. В ту же секунду темнота доползла до свечей и некоторые погасли.

Внезапно Алан громко сказал:

— Я хочу поговорить с матерью.

Гости как-то притихли, некоторые из них с интересом смотрели на подростка.