Ордес. Рассвет после Тьмы

Он нашёл Назороит Ави в главном зале, где воин молча чистил своё древнее оружие. Назороит не поднял головы, но знал, что Симон здесь.

– Ты пришёл прощаться? – глухо спросил Назороит. – Я пришёл с предложением, – ответил Симон, протягивая руку с Кристаллом-Слезой. – Я видел его, Назороит. Другого Прайма. Он зовёт нас. – Зовёт? – Назороит медленно поднял взгляд, и в нём вспыхнуло древнее знание. – Значит, Междусветец. Ты действительно пойдёшь? – Я – Архитектор, – твёрдо сказал Симон. – Я должен исправить ошибки. Закерсерс разрушил, я должен построить мосты. Но я не воин. Я не могу пробить Шаблон один. – Я Воин Свободы, Симон. Я могу крушить, – кивнул Назороит. – Нам нужно объединить наши силы. Ты прорвёшь стену. Я удержу проём, чтобы он не схлопнулся.

Назороит не стал медлить. Он подошёл, поднял свою руку и положил её на кристалл, который держал Симон.

– Направь свою Воинскую Волю в кристалл. Я буду её канализировать, – прошептал Симон.

Назороит глубоко вдохнул, и его безграничная сила воли – остаток духа Прайма – хлынула в руку Симона. Кристалл-Слеза вспыхнул холодным сиянием, подобным свету далёкой звезды. Симон почувствовал себя не перегруженным, а целостным.

– Нужно быстро, – выдохнул Назороит, словно готовясь к последнему бою. – Я готов, – ответил Симон.

Симон поднял Кристалл-Слезу к пустому пространству. Свет сфокусировался в тонкий, дрожащий луч, ударивший прямо перед ними. Раздался звук, похожий на разрыв шёлка. Пространство перед ними расслоилось, подобно старым страницам книги. Назороит шагнул первым, а Симон последовал за ним, удерживая проём стабильным чистой силой мысли.

Когда они ступили в это новое пространство, их встретили не мрак или свет, а боль.

Воздух был тяжёлым, пропитанным бесконечной скорбью. Не было ни стен, ни неба, ни земли – только серый, вязкий туман. Но главное – это был звук: сотни, тысячи, миллионы голосов одновременно кричали, стонали и молили о помощи. Этот гул вибрировал прямо в костях, это был хаос живой, чистой боли.

– Держись за Шаблон! – прорычал Назороит Ави. – Это переполненность болью, – прошептал Симон, окружив их куполом Формы.

В нескольких метрах сквозь туман он увидел фигуру. Это была Мелоди Прайм, старшая сестра Арезерса Прайма, из Расы Пони. Её тело было опутано тонкими, тёмными, пульсирующими нитями. Она была источником крика, но сама при этом молчала, высасываемая этим миром.

– Архитектор… – беззвучно прошептали её губы, но Симон услышал это громче всех криков.

– Я не жертва, – голос Мелоди Прайм был слабым. – Я – якорь. Я держу этот мир от полного распада, но моя сила иссякает. Скоро я стану одним из этих криков. Не прикасайся к нитям, Воин. Моя магия поглощена. Чтобы вырваться и разорвать эти нити, мне нужна моя Матрица Прайма.

Мелоди сфокусировала взгляд на Кристалле-Слезе в руке Симона.

– Кристалл-Слеза – это не карта места. Это ключ к моей Матрице. Ты, Архитектор, ты можешь видеть путь к ней. Ты должен найти её, прежде чем моё пламя погаснет. Принеси мне мою Матрицу, и я не только освобожу себя, но и дам тебе силу отстроить этот мир, чтобы крики наконец затихли.

– Мы вернемся. Мы найдем твою Матрицу, – твёрдо сказал Симон.

В этот момент, голоса боли в Междусветце замерли.

Мелоди Прайм закрыла глаза, и сам серый туман начал собираться и принимать Форму вокруг них.

– Я не могу отпустить вас просто так, – прошептала Мелоди. – Я – контрольный центр этого мира. Если я позволю вам выйти, пока я слаба, Междусветец последует за вами. Я должна выбросить вас отсюда.

Из тумана оформились огромные силуэты – стражи этого пространства, управляемые волей Мелоди.

– Воин! – крикнула она Назороит. – Разбейте мою мысль! Прорвите мой контроль, пока он не уничтожил вас!

Назороит Ави не колебался. Воинская воля Назороит хлынула в руку Симона.

Симон, Архитектор, закрыл глаза и увидел сеть из нитей, которую Мелоди использовала для удержания мира. Он пробил единственное свободное место в этой сети.

– СЕЙЧАС! – крикнул Симон.

Последний световой импульс Кристалла-Слезы поглотил двух героев.

Дверь в Междусветец захлопнулась с резким, металлическим звуком.

Они упали обратно в тишину своего мира, в главный зал.

Воздух был чист. Назороит Ави тяжело дышал, его оружие с грохотом упало на пол.

Симон всё ещё сжимал то, что осталось от Кристалла-Слезы. Камень был теперь обезображен, почернел и раскололся, но он всё ещё слабо пульсировал. Это была уже не карта, а чистое, нерушимое обещание.

Цель поставлена: найти Матрицу Прайма.

Глава 5. Принципы Архитектуры

(Сцена: Симон и Назороит Ави сидят в главном зале, после возвращения из Междусветца.)

Назороит Ави сидел напротив Симона. В его глазах отражалось неведение, а глубокое, древнее знание, которое требовало новой логики.

– Я знаю механику, Архитектор, – начал Назороит, его голос был уверенным и глухим. – Я знаю об Едином Невроне в нашем мозгу, который обрабатывает команды. Я знаю, что Источник – это внутренний заряд, и что руки, рог или даже голос – это Фокус для направления магии. Моё знание древнее твоего.

Симон кивнул. Он не пытался учить мудреца.

– Тогда объясни мне, Воин: почему магия хаотична? Почему после войны Закерсерса мир нестабилен?

Назороит поднял палец.

– Когда мы используем Заклинание (прочитанное или мысленное), мы даём команду. Когда используем Технику (с жестом), мы даём элементарный код (Огня или Тени). Но после Войны команды дают сбой.

– Именно, – сказал Симон. – Ты понимаешь механику, но не текстиль. Представь вселенную не как машину, а как Шаблон – идеальный чертёж, созданный Первыми Праймами.

Симон сжал кулак, держащий Кристалл-Слезу.

– Когда Закерсерс воевал, он не просто ломал вещи. Он внедрил ошибки в сам Шаблон, Пустоты. Когда ты даёшь команду, твой Единый Неврон обрабатывает её правильно, но когда она доходит до Шаблона, он уже испорчен. И команда выходит искажённой.

Назороит Ави скрестил руки. Это была новая мысль, которую он, как воин разрушения, не мог видеть.

– Твоя роль?

– Моя магия – это не огонь, не молния. Моя сила – Коррекция. Я могу видеть узел в нити Шаблона, созданный Закерсерсом, и могу его переплести. Я не создаю новую логику, я восстанавливаю старую. Я могу заставить твою команду работать так, как задумал Первый Прайм.

– Значит, Матрица Прайма… – Назороит задумался, глядя на почерневший кристалл. – Это не просто генератор магии, это, как сказала Мелоди, идеальный код.

– Да, – подтвердил Симон. – Матрица – это главный эталон. Она содержит совершенную схему Единого Неврона и идеальный код для воскрешения. Если мы добудем её, Мелоди сможет использовать этот совершенный код, чтобы переписать Шаблон Междусветца и исцелить его.

Назороит поднял свой клинок, положив его на стол. Его взгляд стал острым, как сталь.

– Логика идеальна, Архитектор. Мы должны найти место, где этот совершенный код был спрятан от войны Закерсерса.

– Где же? – спросил Симон.

Назороит закрыл глаза, словно читая древнюю память.

– Матрица должна быть в Колыбели Попейской Империи.

Симон нахмурился: – Попейская Империя? О ней остались только размытые упоминания, будто она была стёрта из Шаблона. – Она была стёрта намеренно, – кивнул Назороит. – Попейская империя была первой. Она была создана Мелоди Прайм и её братом Арезерсом.

Назороит Ави глубоко вздохнул.

– Пойми, Симон. Её сила заключалась в чистоте магии и совершенстве индивидуальности. Это был мир, созданный в гармонии с первоначальным Шаблоном. Но он не выдержал Воли Закерсерса к разрушению. Он был слишком уязвим. Именно поэтому Мелоди была вынуждена спрятать Матрицу в самом сердце своего павшего мира, прежде чем он был стёрт из Шаблона.

Назороит поднял клинок.

– Колыбель Попейской Империи – вот где мы начнём.

Симон сжал почерневший кристалл. Архитектор знал: чтобы восстановить Шаблон, он должен найти код из мира, который был сломлен, но не уничтожен.

Глава 6. Путешествие к Колыбели

Назороит Ави встал, его древнее оружие легло ему в руку с привычным глухим звуком. В его позе не было прежней усталости – была только жёсткая решимость.

– Кристалл-Слеза дал нам направление, Симон. Но ты должен пробить стену.

Симон, Архитектор, кивнул.

– Пространство Колыбели стёрто из Шаблона, – прошептал он. – Это не Пустота, это отсутствие логики. Я не могу просто пробить его; я должен заставить его временно существовать для нас.

Назороит Ави подошёл ближе.

– Тогда используй мой опыт. Я – тот, кто должен был уходить. Я помню этот код разрыва. Возьми мою Волю.

Симон протянул руку с почерневшим Кристаллом-Слезой. Назороит положил свою ладонь сверху. Воля будущего основателя Ордесской Империи хлынула в Архитектора – она была холодной, твёрдой и вела к единственной цели.

Симон закрыл глаза. В его разуме появился не разрыв, а тонкая, почти невидимая линия в Шаблоне – место, где мир был разорван, но не зашит.

– Сейчас! – крикнул Симон, и вся энергия сосредоточилась в дрожащий луч, ударивший в пустоту.

Воздух не разорвался. Он потек. Серое, обыденное пространство главного зала начало растекаться, уступая место чистейшему, слепящему Сиянию. Это был свет, не тронутый войной, свет Первозданного Шаблона.

Назороит Ави шагнул первым, не колеблясь. Симон последовал за ним, удерживая проход силой Единого Нейрона.

Они упали на землю. Вокруг царила нереальная тишина.

Это была не тьма, и не руины. Это был идеально сохранившийся город, застывший в вечном солнечном закате. Здания из светлого камня, витиеватые колонны, покрытые зеленью, и воздух, пахнущий озоном и древней магией. Город был пуст, но не мертв. Он был законсервирован.

– Это… – начал Симон, чувствуя, как его Единый Неврон пытается переварить нелогичность этого места. – Попейская Империя, – глухо ответил Назороит. – Колыбель. Мы вошли в временной пузырь, который не существует в нашем Шаблоне. Мы здесь – аномалия.

Симон посмотрел на Назороит. Впервые за долгое время он увидел в его глазах большую печаль.

– Мы ищем Матрицу в сердце этого города. Она должна быть там, где находился Центр Чистоты.

Они прошли всего несколько шагов по идеальному, но пустому городу, когда Назороит резко остановился.

– Стой.

Прямо перед ними, у основания огромной, поросшей плющом статуи, стояла фигура. Она была высокой, одетой в светлые, древние одежды. Фигура медленно повернулась. Это был Миша. Его лицо, хоть и выглядело состаренным, было полно чистой, яркой магии – магии, которую Симон никогда не видел в своём мире.

Миша не был призраком, но его глаза были полны вечной, невысказанной скорби.

– Я знал, что это произойдет, Ави, – голос Миши был ровным, безэмоциональным, как эхо. – Я чувствовал, как наш Шаблон треснул. Спустя все эти циклы, ты вернулся.

Назороит Ави напрягся, его хватка на клинке ослабла. Он опустил взгляд.

– Миша. Ты… ты не ушёл.

– Я – тот, кто остался хранить Наследие, – Миша покачал головой. – Наша Матрица – в самом сердце этого города. Ты покинул нас, Ави, ты ушёл, чтобы основать мир, который мог бы выжить в сломанном Шаблоне. Но ты знаешь, что наш мир был чище.

Миша посмотрел на Симона, затем снова на Назороит Ави.

– Я не могу просто отдать тебе Матрицу. Ты должен мне доказать, что твоя Воля – та самая, что пыталась спасти нас, а не та, что решила нас оставить. Ты предал Чистоту ради Выживания.

Миша поднял руку. Из земли вокруг него начали подниматься колонны чистейшего, первозданного Света, формируя не барьер, а проход. Но проход был защищен Завесой Чистоты – испытанием.

– Матрица ждёт тебя, Ави. Но сначала ты должен пройти сквозь собственную скорбь. Этот проход пропустит только того, чья Воля не лжёт своим идеалам.

Назороит Ави посмотрел на Симона.

– Архитектор. Он союзник. Он хочет, чтобы мы преуспели, но он не может отступить от своего долга. Он испытывает меня.

– Как мы пройдём? – спросил Симон. – Это не физический барьер. – Нет, – ответил Назороит, сделав шаг вперед. – Это Воля против Памяти.

Назороит сделал глубокий вдох и шагнул в Завесу Чистоты.

Назороит сделал глубокий вдох и шагнул в Завесу Чистоты.

Сияющий проход, созданный Волей Миши, захлопнулся за ним, оставляя Симона одного. Для Симона это выглядело как экран чистого света. Он слышал только шелест древней магии.

– Что с ним происходит? – тихо спросил Симон у Миши.

Миша, застывший у статуи, не отрывал взгляда от света.

– Он должен столкнуться со своим Кошмаром. С той сценой, которая сломила его Волю и заставила уйти. Он должен не просто вспомнить то, что оставил, но и переделать этот момент. Только тогда его Воля докажет свою чистоту намерения, а не только жажду выживания.

Назороит Ави оказался не в Колыбели, а в Пылающем Лабиринте. Воздух был тяжёлым от дыма и магии, а стены дрожали от ударов. Это была Последняя Битва Попейской Империи.

Он увидел, как рушится его идеальный мир. Ему в лицо ударило горячим ветром – недавний взрыв Закерсерса Прайма, ломающего Шаблон.

– Ави! – раздался крик.

Это был молодой Миша, его глаза были полны ужаса, но он держал оборону рядом с другими воинами.

– Они ломают Матрицу! Мы проиграли, Ави! Шаблон трещит! – кричал Миша.

Назороит (внутри Кошмара) чувствовал ту же беспомощность, что и тогда. Он видел, как Воля и Чистота их мира оказались бессильны против грубой Воли Разрушения. Он видел, как его друзья падают, а он сам, будущий основатель Империи Выживания, стоял перед выбором: погибнуть за идеал или уйти, чтобы сохранить семя нового мира.

Кошмар заставил его пережить этот выбор снова: уйти, оставив друзей, чтобы выжить и основать Ордесскую Империю.

– Нет! – прорычал Назороит.

Он осознал, что Кошмар – это не просто повторение. Это урок. Если бы он тогда остался, погиб бы и он, и его друзья, и не было бы надежды на спасение Мелоди.

Назороит Ави поднял свой клинок, но не для сражения. Он использовал свою Волю, которую отточил за века правления, чтобы стабилизировать сцену.

– Я не уходил, чтобы предать, Миша! – прокричал он иллюзорному другу. – Я уходил, чтобы перегруппироваться! Чистота погибла бы навсегда!

Назороит направил Волю на трещину в Шаблоне (иллюзорный взрыв Закерсерса). Он не пытался её зашить (это невозможно). Он направил свою Волю на спасение. Он мысленно выдернул всех павших друзей из-под обломков, не позволяя им погибнуть. Он переделал этот момент: он не сражался, он организовывал отступление, чтобы сохранить их жизни.

Внутри Кошмара раздался треск. Иллюзорный Миша посмотрел на него с пониманием и прощением.

– Ты… ты сохранил их. Ты сохранил Надежду.

Кошмар рассыпался.

Вне Завесы

(Назороит Ави только что вышел из Завесы Чистоты.)

– Ты справился, Ави, – тихо сказал Миша. В его глазах теперь была не скорбь, а покой. – Ты доказал, что твоя Воля – это Воля к спасению, а не к власти.

Миша тяжело опустил руку. Его тело, законсервированное силой Колыбели, начало мерцать. Чистый, первозданный свет, который держал его в этом мире, начал угасать.

– Мы пришли за Матрицей, Миша, – тяжело дыша, сказал Назороит.

Миша улыбнулся – это была слабая, горькая улыбка.

– Она ждёт вас. В самом сердце. Симон, Архитектор, ты можешь видеть сквозь ложь. Ты увидишь истинное место ее хранения.

Он посмотрел прямо на Назороит Ави, в его взгляде читалось последнее прощание.

– Иди, Ави. И сделай так, чтобы твой новый мир… выжил. Мой долг здесь закончен. Я держался только ради тебя.

Свет вокруг Миши вспыхнул в последний раз, и его фигура рассыпалась в миллиард пылающих частиц. Они не исчезли, а поднялись вверх и растворились в небесах Колыбели, сливаясь с Первозданным Шаблоном.

– Миша… – Назороит Ави опустил голову. В его голосе не было плача, но была холодная, вечная боль. Он потерял друга во второй раз.

Симон подошёл к нему.

– Назороит…

– Я в порядке, Архитектор, – отрезал Назороит, и его голос вернул себе прежнюю стальную твёрдость. Он поднял клинок. – Он дал нам путь. Мы не можем подвести его. Его смерть не должна быть напрасной.

– Тогда… – Симон сжал Кристалл-Слезу. – Ищи Центр Чистоты. Он будет выглядеть как абсолютное отсутствие ошибок в Шаблоне.

Назороит Ави и Симон направились в сердце стёртой из мира Колыбели Попейской Империи.

Назороит Ави и Симон направились в сердце стёртой из мира Колыбели Попейской Империи.

Тишина этого места была идеальной, напрягающей. Не было ветра, не было звука шагов – Колыбель поглощала любое движение, сохраняя идеальное состояние. Впереди, сквозь строй застывших белых колонн, виднелась центральная площадь.

– Где же этот Центр Чистоты? – прошептал Симон. Он чувствовал, как его Единый Неврон гудит от перегрузки.

Назороит не ответил, его лицо было как камень. Он шёл вперёд с твёрдостью человека, который знает, что каждый его шаг имеет вечные последствия.

– Отвечай, Архитектор, – коротко приказал Назороит. – Ты ищешь отсутствие ошибки. Где оно?

Симон глубоко вдохнул, закрывая глаза.

– Везде испорчено… Шаблон вокруг нас отсутствует, но он чист, как будто его идеально вырезали. Но Матрица должна находиться там, где Шаблон не был вырезан. Где он продолжает существовать.

Он сосредоточил свой Единый Неврон на поиске абсолютной стабильности. В его разуме Колыбель была похожа на лист бумаги: весь лист был безупречно чист, но не существовал.