Тайная жизнь и дружба шпионов и разведчиков

Юная энергия studentок напоминает ему собственную утраченную лёгкость – ту, что была в детстве, когда он играл в разведчика.

Взрослая жизнь сделала его слишком серьёзным,

слишком одиноким, слишком мудрым для своих лет.

Может, он не выбрал женщин не потому, что они «не те». Может, он просто всё ещё ищет себя в этом свободном мире. Возможно для любви нужна не женщина, а мужчина. От этих мыслей ему хочется отторгнуться. Но что то неподвластное ему влечет к студентам. Поэтому на лекциях он иногда посматривает на красивых студентов и мысленно с ними фантазирует. Иногда он делает незаметно на своем телефоне фотографии. Потом дома мастурбирует для снятия напряжения, которое мешает ему сосредоточиться на чем то главном.

Жить в эпоху перемен

Борис переживает перестройку своих ценностей вместе с народом : как страна вошла в перестройку – так и он.

Время перемен: страна учится говорить вслух то, что раньше прятала под ковёр. Коснулось это и университетов. Кафедра истории КПСС стала именоваться просто кафедры Истории. Вывеска «Вечерний университет Марксизма Ленинизма» куда то пропала. Теперь на надо было собирать различные характеристики с подписями секретарей партийных организаций и руководителей профсоюзов.

Эта процедура была создана для многих случаев:

– когда надо было выписать премии работникам за труд

– перевыборы по конкурсу или повышение зарплаты при переходе на новую должность

– характеристики с места работы на получение жилья или в милицию для судебного разбирательства, поездки в отпуск в страны народной демократии. и многих других. Такие характеристики должны были показать с положительной стороны моральный облик советского гражданина строителя коммунизма. Эта процедура называлась «сбор подписей треугольников с кафедры, деканата и ректорат. Итого девять подписей. После роспуска КПСС исчезли и эти сборы. Политическую деятельность вести в учебных заведениях было запрещено законом. По российским институтам и университетам зачастили заокеанские и европейские ходоки и стали проявлять интерес к думам студентов и преподавателей. В результате такой работы часть преподавателей переехала в другие страны в поисках лучшей доли.

Студенческое общество раскололось на три лагеря. Те, у кого отцы стали собственниками газет, заводов, морей и пароходов. стали приветствовать все решения партий и правительства. Те, у кого родители были выброшены с предприятий и спустились в низ по социальной ступеньки, стали ярыми противниками. А третьим все происходящее было по фигу. Они штудировали иностранные языки и мечтали свалить за рубеж. Только надо было на всякий случай получить диплом. Мало ли что может произойти в этом непредсказуемом мире в эпоху перемен.

И вот в перерыве между занятиями зачастую создавались неформальные социологические семинары и диспуты.

«Что скажет преподаватель?»

Студенты шумят, гремят кружками с чаем, спорят так, будто решают судьбу эпохи.

– Представляете, отменили ту самую статью! – говорит Сергей, самый громкий.

– Это же… свобода? Или бардак? – сомневается Марина.

– А в Америке давно можно! – вставляет Маша.

И вдруг – все глаза на Бориса.

Он только что зашёл в аудиторию с кипой тетрадей.

– Борис Семенович … а вы как считаете?

Тишина. Даже батареи перестали шипеть.

Борис поставил тетради на стол, сделал паузу – выверенную, как фраза Шекспира.

Борис :

– Знаете… язык нам подсказывает простую вещь: слово «любовь» существует во множественном числе форм. Она существует в любой общественно-экономической формации независимо и сама по себе. Очень часто само понятие любви используется государством и религией для укрепления собственной власти.

В истории были разные эпохи, разные запреты и разные свободы. Кроме того само понятием любви связано с немаловажной государственной проблемой такой как демографическая.

Моя задача – учить вас пониманию культуры и уважению людей, а не диктовать вам, как жить.

Он смотрит каждому в глаза – спокойно, уверенно.

Он говорит как дипломат, а не как судья.

– Взрослая позиция – видеть и сложность мира, и право каждого на свою жизнь.

А главное – не превращать личное в оружие.

Студенты слушают. Даже Сергей затих.

Личные тени и Академическая этика

Боря знает: любое неверное слово может стоить карьеры.

Он помнит коллег:

• Один по глупости влюбился в студентку, отправил ей глупое письмо – и лишился всего.

Теперь преподает частные уроки, избегает университета, как больную память.

• Другой – известный профессор – женился на своей аспирантке.

Он мечтал о новой жизни, но упал замертво в собственной квартире в разгар медового счастья. И теперь две жены судятся за квартиру, авторские права и даже его книги.

Третьего застукали в общежитии со студенткой. Семейный мужчина, доцент. По конкурсу не прошел на следующий срок. Истории эти бродят по коридорам, как призраки с дипломами.

И Борис очень хорошо понимает, какие мины могут быть расставлены вокруг преподавателя.

Тихая мудрость

После занятия студентка Марина остаётся и говорит:

– Вы так спокойно говорите… как будто всё уже знаете о жизни.

–Марина странная девушка.– думает Борис- Она выглядит не как советская студентка, а как иностранка. Поговаривают, что у нее отец генерал КГБ. Те кто бывал у нее в доме, рассказывали, что ей привозили из-за границы много иностранных вещей. Однажды она принесла портативный диктофон и стала записывать лекции Бориса и потом их распространяла среди своих одноклассников и далее. Борис не запрещал такой способ обучения. Важно не это, а то, что студенты хоть таким образом закрепят свои знания. Борис к Марине испытывал скорее всего братские чувства. Никакого сексуального желания по отношению к Марине он не испытывал. Марине в свою очередь нравилось поговорить с Борисом на волнующие ее темы. Она использовала знания Бориса как духовную пищу для своего взросления. Борис предполагал, что ее отец был такой замкнутый, что в семье не принято было откровенно говорить на разные темы. Но Марина стремилась к свободе и откровенности. Поэтому в качестве своего партнера для бесед выбрала Бориса. После лекций они обычно шли в студенческую столовую и пили кофе и разговаривали на разные темы.

Глядя на ее цветущее и радостное лицо Борис слушал ее и улыбался, но внутри мелькала ироничная мысль:

«Я сам совсем ничего не знаю.

Я только учусь быть собой».

И мир казался ему чуть мягче: не чёрно-белым, а мудро-полутоным.

«Вербовка посреди белого дня»

Коридор в перерыве между занятиями привычно шумит:

девушки смеются, кто-то роняет учебник, воздух пахнет кофе из автомата.

И тут – тишина внутри одной точки пространства.

Мужчина приближается к Борису уверенной, выверенной походкой.

Пиджак – идеальный, улыбка – дипломатическая, глаза – читают, как сканер.

– Борис Семенович? Позвольте представиться.

–Ким Филби, атташе американского посольства по связям с общественностью.

Борис едва заметно моргает: имя звучит как шифр.

– Нам нужен высококвалифицированный переводчик для работы с документацией, перепиской, протоколами.

Предыдущий… эм… оказался слишком лоялен вашей разведке.

Ваш перебежчик в Вашингтоне многое прояснил.

На секунду воздух колет, как мороз.

Борис понимает: его изучили.

Послужной список где-то лежал на чужом столе, под лампой.

– Мы ознакомились с вашей карьерой.

Вы – идеальная кандидатура.

Вы согласны?

Пауза.

Сердце – в три такта:

«раз» – мечта детства,

«два» – долг перед матерью,

«три» – опасность, прикрытая визиткой.

– Согласен.

Только… мама серьёзно больна. Мне нужно о ней заботиться.

Ким Филби чуть наклоняет голову:

– Мы… компенсируем все расходы на лечение.

Ваша семья – под нашей защитой.

«Защита» – слово и утешение, и ловушка.

Борис делает вдох, словно подписывает внутренний приказ самому себе:

– Мне потребуется согласовать всё с расписанием лекций.

– Абсолютно.

Вы сами установите график, – дипломат улыбается, как будто уже всё решено.

– Ваш непосредственный руководитель – мистер Ник Стивенс, второй секретарь посольства.

Он протягивает визитку.

Тонкое золото букв – как клеймо судьбы.

И в этот момент у Бориса возникает шальная мысль:

«Моя мама создала миф о разведчике…

А мир решил сделать его реальностью».

Подводные течения

Никто вокруг не заметил обмена словами.

Но сам Борис сменил роль:

вчера – преподаватель,

сегодня – переводчик-посредник между государствами,

завтра – кто знает?

Он ещё не знает, что в такие игры можно вступить легко, а выйти – не всегда возможно.

Первый рабочий день в посольстве

Утренняя прохлада.

Борис стоит перед высоким забором американского посольства.

За забором – другая страна, даже если она всего лишь в нескольких метрах.

Проверка паспорта, сумки, пропуск.

Дверь захлопывается за спиной – глухо, как сейф.

Его встречает молодой мужчина в идеально выглаженном костюме:

– Ник Стивенс, второй секретарь. Мы уже знаем, кто вы и что умеете.

Добро пожаловать, Борис.

В его улыбке – ни капли случайности.

Это человек, который привык смотреть через, а не на.

Он смотрит на Ника и у него пробуждаются какие то воспоминания.

–Неужели это он -подумал Борис- прошло столько лет. После нашей первой встречи. Я даже не знаю как мне поступить. Бросаться ли к нему на шею и радоваться этой встречи. Или сделать вид, что мы никогда не встречались и незнакомы. А вдруг он уже изменился и забыл про наши прогулки и встречи. Может быть у него было такое задание. Войти в тесный контакт с представителем советской державы. Мы встречаемся в другом мире с другими взаимоотношениями Поэтому лучше сделать вид, что мы незнакомы. Чтобы не навредить друг другу. Если раскроется наше прошлое знакомство начнут спецслужбы с обеих сторон выяснять, задавать разные вопросы

Ник провел его в рабочий кабинет переводчика.

–Это и есть моя новая сцена жизни-подумал Борис.

Стол. Телефон. Шифратор-декодер. Настольный компьютер, сканер, печатающее устройство. Стопка документов, помеченных «Confidential».

Борис открывает первую папку – дипломатические ноты по гуманитарным программам.

«Обычная рутина», – говорит Ник Стивенс.

Но глаза его говорят: «Каждое слово может стать пулей».

Рабочий день проходит как будто в тумане:

переводы, подписи, беседы о нюансах языка.

В обед к нему подходит Ким Филби:

– Чувствуете себя уверенно?

– Каждый новый текст – как загадка, – отвечает Борис .

Ким усмехается:

– Вот и отлично. У нас загадок много.

Тонкие сигналы

Перед уходом Стивенс кидает коротко:

– Завтра – совещание. Будет присутствовать разведывательный отдел.

Вы, возможно, увидите настоящую сторону работы.

И Борис понимает:

то, что он видел сегодня – лишь фасад.

–Не исключено -думает Борис- возможно я ошибся. Этот Ник не тот, которого я знал. Да даже если это тот Ник то после окончания учебы он мог пересмотреть свои политические взгляды на жизнь. Это как наша великая могучая держава за несколько лет вся развалилась, поменяла свой социалистический путь развития и вошла в мир капитализма. Это мы с ним тогда встречались с мире социализма, переступив законы железного занавеса. А сейчас мы находимся в стране капитализма.

«Беседа» от тех, кто смотрит со своей стороны

Едва Борис вышел с работы как двое мужчин подошли молча.

На улице уже темнеет, фонари как прожектора на сцене.

– Борис Семенович ?

Мы бы хотели побеседовать. Недолго.

Борис с собеседником залезает в Служебную «Волгу».

Салон пахнет табаком и чем-то металлическим – обязанностью.

Машина подъезжает к большому дому на площади. Через некоторое время Борис оказывается в кабинете на Лубянке

За большим столом , покрытым зеленой скатертью сидит серый человек в сером пиджаке, серый взгляд – всё серое, кроме блокнота, куда он записывает слова.

–Меня зовут Спиридонов Василий Андреевич, майор госбезопасности. Мы знаем, где вы теперь работаете. И вы сами понимаете, что это – особый статус.

Борис молчит: молчание – его новая броня.

– Вы ведь патриот, Борис Семенович?

Вопрос звучит не как проверка, а как условие свободы.

– Я… люблю свою страну, – аккуратно произносит он.

– Вот и славно, – серый человек улыбается краем губ. —

Мы иногда попросим вас… просто обратить внимание. На детали.На лица. На имена.

Борис понимает:

американцы обещают помощь и защиту, эти – намекают на долг и последствия.

Он между двух огней сверхдержав.

И ни один не называет его просто переводчиком.

Цена заботы о маме

На утро Борис видит:

• мама получила новые дорогие лекарства

• у врача бесплатный приём, «по направлению сверху»

• в аптеке ему говорят: «оплачено»

Он чувствует и благодарность и петлю на шее одновременно.

«Играть в игру – значит платить.

А я уже сделал первый взнос».

Завтра – следующий шаг

Его ждёт:

• совещание с разведывательным отделом посольства

• первая встреча с «их» агентами

• и, возможно, лицо человека, который перевернёт ему жизнь

(любовь? опасность? оба варианта?)

«Допрос, или первое прикосновение напряжения»

Детектор лжи – как исповедальня без Бога.

Только провода, лампочки и человек, который умеет видеть страх в миллиметрах пульса.

Борис садится в кресло.

На запястьях – датчики, на груди – ремни.

Рядом – сотрудник разведки США с лицом, на котором ничего не написано.

– Отвечайте только “да” или “нет”, – монотонно произносит он.

Вопросы – скучные и страшные одновременно:

• Сотрудничаете ли вы с российскими спецслужбами?

• Был ли у вас контакт с военными структурами?

• Есть ли у вас скрытые мотивы?

Сердце Бориса бьётся ровно.

Он чист – потому что ещё не выбрал сторону.

– Проверка пройдена, – сухо подытоживает агент.

Дверь открывается —

и там стоит Ник Стивенс.

Энергетический ток

Ник улыбается – но это не приветствие. Это признание:

«Я рад, что ты – чистый лист. Теперь я могу писать».

Он подходит слишком близко, подаёт Борису руку, и в этот момент простое рукопожатие превращается в короткое замыкание. Кожа касается кожи —

и будто чуть слышное потрескивание тока. В груди Бориса на секунду появляется странный жар, который он сразу же пытается заглушить разумом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.