Междумирье: Магия без цензуры. Книга 3

Глава 2: Замороженная История Крюнделя: Неоплаченный Долг и Путь к Кристаллу

Холодный воздух Цитадели пробирался под одежду, словно налоговая под душу честного предпринимателя. Макс поёжился, обнимая Лиру за талию — единственный источник тепла в этом ледяном пиздеце. Впереди расстилались залы, стены которых мерцали, как экраны неисправных мониторов, отражая что-то непонятное и тревожное.

— Блядь, я же говорил, что нам рано расслабляться после Кристаллы, — проворчал Макс, и изо рта повалил пар. — Теперь что, опять бегать от какой-нибудь хуйни?

— Ты всегда такой оптимистичный по утрам? — хмыкнула Лира, чьи фиолетовые волосы слегка примёрзли к плечу. — Или это природное обаяние?

— Моё обаяние сейчас примёрзло к яйцам, детка, — огрызнулся Макс. — И если мы не найдём тут что-нибудь тёплое, я начну разогревать тебя прямо здесь, перед всеми.

Лира фыркнула, но прижалась ближе. Крюндель шёл впереди, грибная шляпка покрылась инеем, а споры вокруг мерцали странным светом. Что-то бормотал себе под нос, явно подсчитывая потенциальную прибыль от каждого ледяного сталактита.

— Господа, — объявил Крюндель, остановившись перед огромными зеркальными стенами, — чувствую здесь что-то... ценное. Очень ценное. Возможно, даже дороже, чем та партия эликсиров, которую я когда-то спиздил у... э-э-э... никого.

— Крюндель, ты опять про свои делишки? — устало протянул Гарольд, появляясь из-за колонны с термосом глинтвейна в костлявых руках. — Я же говорил тебе на прошлой неделе... или это было в прошлом году? Чёрт, опять забыл.

— Заткнись, скелет, — отмахнулся Крюндель. — Тут серьёзное дело. Мои споры вибрируют. Это значит...

Он не успел договорить. Ледяные стены вокруг них вспыхнули, и из их глубин начали материализоваться фигуры. Сначала размытые, потом всё чётче. Фантомы. Целая галерея призраков прошлого Крюнделя.

— О, сука, — прошептал гриб-торговец, и впервые за всё время на его лице Макс увидел что-то похожее на страх. — Нет, только не она.

Из ледяной стены вышла фигура, которая заставила даже Макса присвистнуть. Литос. Каменная Горгулья. И какая, блядь, горгулья! Силуэт был настолько идеален, что казался созданным лучшими скульпторами Возрождения, если бы те были помешаны на порно. Огромные каменные сиськи выпирали из доспехов, бёдра сверкали из-под короткой брони так, что даже Крюндель на секунду застыл, загипнотизированный. Но взгляд был... мстительный. Очень мстительный.

— Крюндель, — голос прозвучал как гром среди каменоломни, — наконец-то я тебя нашла, засранец.

— Литос! — Крюндель попятился. — Слушай, я могу всё объяснить...

— Объяснить?! — Литос сделала шаг вперёд, каменные крылья развернулись, а рога засветились тусклым красным светом. — Ты продал мне поддельный "Эликсир Каменного Сердца"! Обещал, что я стану самой желанной горгульей во всех измерениях!

— И ты стала! — попытался вывернуться Крюндель. — Я имею в виду, посмотри на себя! Ты охуенна!

— Я превратилась в получеловека, мудак! — заорала Литос. — У меня была мягкая кожа! Тёплая! Без камня! Ты представляешь, каково это для горгульи?!

Макс хмыкнул. — Ну, для человека это было бы плюсом...

Литос повернулась к нему, взгляд мог бы превратить кого угодно в статую, но Макс уже привык к подобному дерьму.

— Ты кто такой, умник?

— Макс. Попаданец, любитель мата и этой прекрасной дамы, — кивнул на Лиру. — А ты, судя по всему, жертва мошенничества нашего грибочка.

— Жертва?! — Литос сжала кулаки, и вокруг неё начали сгущаться ледяные вихри. — Меня унизили! Опозорили! А он сбежал через портал, оставив меня разбираться с последствиями!

— Слушай, Литос, — Крюндель попытался взять дело в свои руки, — у меня есть улучшенная версия! С гарантией! И страховкой от межмировых афер!

— Иди нахуй, — процедила горгулья сквозь каменные зубы.

— Ну вот, опять по новой, — пробормотал Гарольд, отпивая глинтвейн. — Кстати, кто-нибудь помнит, где мы вообще?

— В Ледяной Цитадели, старик, — подсказала Лира. — Мы ищем Кристалл Памяти. Помнишь?

— А, да-да, Кристалл... — Гарольд кивнул. — И зачем он нам?

— Чтобы выбраться отсюда, мать твою! — рявкнул Макс, но тут Литос взмахнула крылом, и глыба льда размером с КамАЗ пролетела мимо его головы.

— Охуеть, — Макс присвистнул. — Серьёзно настроена, сука.

Литос начала кружить над ними, доспехи поскрипывали, а из-под них виднелась... нежная человеческая кожа. Макс подумал, что это всё странно, возбуждающе и одновременно жутковато — каменная горгулья с мягкой задницей.

— Крюндель, я дам тебе последний шанс, — прорычала она. — Верни мне моё достоинство, или я размажу тебя по этим стенам!

— Достоинство? — Макс не удержался. — Слушай, у тебя такая, сука, жопа, что любой бы позавидовал. Камень или нет, но это произведение ебаного искусства.

Литос на секунду замерла. — Ты... серьёзно?

— Абсолютно, — Макс развил наступление, Мастер Абсурдного Мата включился на полную. — Блядь, я видел всяких красоток, но такое сочетание брутальности и женственности — это редкость. Каменные сиськи, но мягкая кожа на заднице? Детка, ты уникум.

Лира закатила глаза. — Макс, ты опять флиртуешь с врагами?

— Это тактика, дорогая, — подмигнул он. — Смотри и учись.

Литос медленно опустилась на пол, каменные ноги гулко ударились об лёд. Смотрела на Макса с недоверием, но во взгляде промелькнуло что-то... тёплое?

— Ты... думаешь, я красивая?

— Красивая? — Макс усмехнулся. — Детка, ты ебически сексуальна. Вот честно. Эти рога, эти крылья, эта задница... Любой мужик с мозгами оценит.

Крюндель воспользовался паузой. — Литос, я действительно виноват. Но могу загладить вину! У меня есть новый эликсир! Он вернёт тебе каменную кожу, но оставит... эластичность. Понимаешь? Лучшее из двух миров!

Горгулья перевела взгляд на гриба. — И сколько это стоит?

— Для тебя? Бесплатно. Плюс эксклюзивная скидка на все будущие покупки.

Макс продолжал сыпать комплиментами, каждый из которых сопровождался отборным матом, но таким, что даже каменное сердце (или что там у горгулий) начинало таять. Литос смущалась, даже щёки, казалось, покраснели.

— Вы... странные, — наконец произнесла она. — Но... может быть, я действительно была слишком строга.

— Конечно, строга! — поддержал Крюндель. — Мы же друзья! Ну, почти. В каком-то смысле.

Лира тем временем подошла ближе, Фетиш-контроль начал работать, проецируя Литос образы идеального каменного партнёра и вечной популярности среди горгулий. Глаза Литос расширились, дыхание участилось.

— Я вижу... его. Идеального.

— Точно, детка, — прошептала Лира. — А теперь представь, что ты — королева всех горгулий. И все восхищаются тобой.

Литос застонала, крылья расслабились, и она едва не упала. Макс поддержал её, руки скользнули по талии, ощущая переход от камня к нежной коже.

— Ого, — выдохнул он. — Это действительно охуенно.

Гарольд, который всё это время стоял в стороне, вдруг уронил древний манускрипт, который зачем-то таскал с собой. Книга упала на пол, раскрылась, и из неё вырвался поток света.

— О, блядь, — пробормотал Макс. — Что это?

— "Права потребителей в межмировой торговле", — прочитал Гарольд, подбирая манускрипт. — Странно, не помню, откуда это взял.

Литос моментально отвлеклась. — Погодите. Права потребителей? Это значит, я могу подать на Крюнделя в суд?

— Технически да, — кивнул Гарольд. — Но суд Междумирья длится примерно триста лет.

— Ну нахуй, — выдохнула горгулья. — Ладно, Крюндель. Я прощаю тебя. Но ты обязан выполнить обещание.

— Клянусь своими спорами! — торжественно поднял руку гриб.

Литос улыбнулась — впервые за весь разговор. — Хорошо. И... спасибо вам. Особенно тебе, Макс. Ты... хороший.

— Я знаю, детка, — подмигнул он.

— Теперь смотрите, у меня есть кое-что для вас. — Горгулья кивнула и указала на скрытый проход в ледяной стене, который раньше был незаметен. — Там, за этой дверью, вы найдёте то, что ищете. Надпись о Кристалле Памяти. Но будьте осторожны. Цитадель не прощает слабости.

— Да мы уже в курсе, — хмыкнул Макс. — Спасибо, Литос. Может, ещё увидимся?

— Может быть, — она развернулась и начала растворяться в ледяном тумане. — Только в следующий раз будьте честнее.

— Обещаем! — крикнул Крюндель ей вслед.

Когда горгулья исчезла, Макс повернулся к грибу. — Ну что, торгаш, хоть раз в жизни сделал что-то доброе?

— Доброе? — Крюндель фыркнул. — Я просто предотвратил убыток. И, кстати, заработал потенциального клиента.

— Ты безнадёжен, — засмеялась Лира.

Двинулись к скрытому проходу. На стене действительно была надпись, мерцающая древними рунами. Макс прочитал вслух:

— "Кристалл Памяти лежит в сердце забытых чувств. Только тот, кто примет прошлое, сможет коснуться будущего."

— Философия хуева, — проворчал он. — Но ладно. Идём дальше.

Лира взяла его за руку. — Ты молодец, Макс. Правда.

— Я просто хочу выбраться отсюда и трахнуть тебя в нормальном месте, — усмехнулся он. — Желательно тёплом.

— Обязательно, — прошептала она, целуя его в щёку.

Гарольд, допивая глинтвейн, бормотал что-то про "круговорот долгов в природе", а Крюндель уже строил планы по открытию филиала в мире горгулий.

Впереди их ждали новые испытания, но они были готовы. Потому что, как говорил Макс: "Если уж попал в дерьмо, то хотя бы посмейся над ним."

Глава 3. Зеркало Души Лиры: Незаконченная Вендетта и Угроза Кристаллу

Следующий зал встретил их, словно грёбаный калейдоскоп из самых неловких моментов жизни. Представьте себе: сотни ледяных зеркал размером с дверь, и в каждом – ты, но в самом охуительно унизительном виде. Макс увидел себя с той стрижкой из 2009-го, когда решил, что ирокез – это збс. Крюндель застыл перед своим отражением с текущими слюнями и надписью «Жадность – мой грех». Гарольд вообще забыл, что смотрит в зеркало, и пытался поздороваться сам с собой.

Но хуже всех пришлось Лире.

— Блядь, — прошептала, глядя в центральное зеркало.

Там стоял мужик. Высокий, со шрамом через всё лицо, в кожаной куртке, которая видела дохуя дерьма. Он усмехался той усмешкой, которая говорила: «Я знаю, где ты живешь, и я обязательно зайду в гости с битой».

— Знакомый? — Макс попытался пошутить, но Лира только сильнее сжала кулаки.

— Дмитрий Краснов, — выплюнула имя, словно проклятие. — Тот самый ублюдок, который... — голос оборвался, и Макс понял, что лучше не лезть. Но, как обычно, полез.

— Что, не оплатил счет в клубе?

Лира повернулась к Максу, и в глазах плясали фиолетовые огни ярости:

— Он убил мою подругу. Анку. Избил до смерти за то, что она отказалась ему дать. А потом менты его отмазали, потому что у папаши связи. И я поклялась, что найду способ отомстить этому пидору.

Воздух в зале похолодел ещё сильнее. Зеркала задрожали, и отражение Краснова ожило. Оно вышло из зеркала, материализуясь в виде огромного ледяного голема с его ебалом. Голем был метра четыре ростом, с кулаками размером с торс Макса.

— Лирочка, — прогудел голем голосом, от которого хотелось заткнуть уши. — До сих пор не можешь простить? Ну давай, попробуй меня достать, шлюшка.

— Ах ты гнида ледяная! — Лира рванула вперёд, фиолетовые волосы взметнулись, как боевой стяг.

— Стой! — Макс схватил её за руку. — Это же иллюзия, сука! Не ведись!

— Отпусти, Макс! — дёрнулась, но он держал крепко. — Мне надо его размазать!

— Размажешь, но сначала подумай головой! Это же ловушка Цитадели!

Голем двинулся на них, каждый шаг грохотал, как обвал. Крюндель тут же телепортнулся за колонну, а Гарольд достал откуда-то свой вечный глинтвейн и принялся философствовать:

— Знаете, друзья мои, в древности существовала техника преодоления гнева через медитацию на пустоту...

— Гарольд, заткнись нахуй! — заорал Макс, отталкивая Лиру в сторону от летящего кулака голема. Лёд взорвался там, где они только что стояли, осколки полетели во все стороны.

Лира, приземлившись на четвереньки, вскочила и прорычала:

— Хватит меня защищать! Я сама разберусь!

И тут появилась она.

Из самого большого зеркала вышла женщина. Нет, не просто женщина — богиня холода в человеческом обличье. Ледяная Королева Фростхарт. Длинные белоснежные волосы до пят, фигура, от которой у любого мужика встанет и замёрзнет одновременно, платье из чистого льда, которое оставляло открытыми такие прелести, что хотелось забыть про мороз и просто тупо пялиться.

— Ах, Лира, — голос звучал, как медленно капающая ледяная вода. — Такая гневная. Такая жаждущая мести. И такая... уязвимая.

— Кто ты такая, стерва? — огрызнулась Лира.

Фростхарт рассмеялась — звук был одновременно красивым и мерзким:

— Я хранитель этих зеркал. И я вижу всё. Твою боль. Твою ярость. Твою неспособность отпустить. — Ледяной палец скользнул по губам, глядя на Макса. — А ты, огненный мальчик... такой горячий. Интересно, смогу ли я тебя остудить?

Макс почувствовал, как внутри всё сжалось от её взгляда. Хотелось одновременно бежать и подойти ближе. Это была сука-манипуляторша высшей пробы.

— Не ведись, Макс, — прошипела Лира, хватая его за плечо. — Это очередная ловушка.

— Ловушка? — Фростхарт игриво наклонила голову. — Нет, милая. Это искушение. Я предлагаю сделку: ты, Лира, признаешь свою слабость, своё бессилие перед местью... и я отпускаю вас. Или можешь драться с этим големом, пока не замёрзнешь к хуям собачьим.

Голем-Краснов снова двинулся, и Макс понял, что времени на раздумья нет. Надо действовать.

— Лира, — сказал он, глядя ей в глаза. — Помнишь, что ты говорила мне в Лабиринте? Что месть — это тупик? Что надо жить дальше?

— Это было... — она запнулась. — Это было про другое.

— Нет, не про другое! — он схватил её за лицо, заставляя смотреть на него. — Анка бы не хотела, чтобы ты гнила в этом дерьме! Она бы хотела, чтобы ты жила!

— Откуда ты знаешь, что она хотела?! — закричала Лира, слёзы потекли по щекам, мгновенно замерзая. — Ты её даже не знал!

— Знал! — он выпалил первое, что пришло в голову. — Потому что я знаю тебя! И любая твоя подруга была бы такой же крутой, как ты! И она бы точно послала этого мудака Краснова нахуй, а не тратила бы жизнь на месть!

Голем замер. Фростхарт сощурилась.

Лира дрожала, дыхание было прерывистым:

— Но я... я обещала...

— Обещания мёртвым — это оковы для живых, — вдруг подал голос Гарольд, отхлебнув глинтвейна. — Простите, я вспомнил цитату. Не помню, чью, но точно чью-то умную.

— Спасибо, старик, — Макс не сводил глаз с Лиры. — Отпусти, Лира. Просто отпусти это дерьмо.

Она смотрела на него, потом на голема, потом снова на него. И вдруг лицо изменилось. Ярость сменилась... чем-то другим. Принятием? Облегчением?

— Пошёл ты, Краснов, — прошептала. — Пошёл ты со своей рожей. Я не буду тратить на твою жалкую задницу ни секунды больше.

Голем взревел и бросился на них. Но Лира не двинулась. Она просто стояла, и когда кулак голема был в сантиметре от лица, он рассыпался в ледяную пыль.

Фростхарт медленно захлопала в ладоши:

— Браво. Браво, маленькая промоутерша. Ты прошла испытание. Но... — она шагнула ближе, бёдра покачивались гипнотически. — А ты, огненный мальчик, готов ли ты пройти моё испытание?

Лира шагнула между ними, глаза вспыхнули:

— Держи свои ледяные лапы подальше от него, сука.

Фростхарт рассмеялась:

— Ревнуешь? Как мило. Но знаешь что? Я тоже хочу узнать, насколько он горяч. Может, поделишься?

— Иди нахуй, — рявкнула Лира.

— Такая грубая, — Фростхарт облизнула губы. — Мне нравится. Ладно, ладно. Я отступлю... на этот раз. Но помните: Кристалл Памяти под угрозой. И если вы не поторопитесь, его заберёт кое-кто другой. Кое-кто, кто жаждет власти больше, чем вы жаждете тепла.

С этими словами она растворилась в зеркалах, и Зал Зеркал ожил. Стены задрожали, и перед ними открылся проход.

— Ну охуеть, — выдохнул Крюндель, вылезая из-за колонны. — Я думал, нам всем пиздец.

— Пиздец нам ещё будет, — буркнул я, помогая Лире встать. — Но пока мы в игре.

Лира прижалась к Максу, дыхание было горячим на его шее:

— Спасибо, Макс.

— За что?

— За то, что не дал мне стать такой же ледяной, как эта стерва.

Макс обнял её крепче:

— Ты никогда не станешь ледяной. У тебя слишком горячее сердце. И слишком охуенная задница, чтобы её морозить.

Она рассмеялась сквозь слёзы и ударила его в плечо:

— Придурок.

— Твой придурок.

Они двинулись к проходу, оставляя за собой Зал Зеркал. Впереди их ждали новые испытания, новые враги и, блядь, очередная порция ледяного пиздеца. Но теперь они знали: главное — не замёрзнуть душой. А тело... ну, тело они как-нибудь отогреют. Главное, чтобы Лира была рядом.

И да, этот Кристалл Памяти они найдут. Даже если придётся пройти через всех ледяных королев, големов и духов этой ебучей Цитадели.

Потому что они — команда. Команда отмороженных идиотов, но всё же команда.

Глава 4: Гарольд и Фантом Непонимания: Ключи к Древней Памяти

После того как Лира разобралась со своими ледяными демонами, а Макс героически согрел её своим дыханием, двинулись дальше, углубляясь в бесконечные коридоры Ледяной Цитадели. Стены вокруг мерцали тусклым, мёртвым светом, отбрасывая причудливые тени на ледяные полы.

— Блядь, сколько можно ходить по этому ледяному пиздецу? — простонал Макс, кутаясь в куртку. — Я уже начинаю скучать по жаре Огненных островов. Хотя бы там можно было спокойно посрать, не боясь, что жопа примёрзнет к унитазу.

— Потерпи ещё немного, — сказала Лира, идя рядом; её дыхание превращалось в белые облачка пара. — Кристалл Памяти где-то здесь, я чувствую. Эта хуйня со льдом не может продолжаться вечно.

— Может, — буркнул Крюндель, семеня позади. — В Междумирье всё возможно, даже вечная заморозка моих активов.

Гарольд шёл впереди всех, скелетная фигура двигалась с удивительной уверенностью для человека, который забывал своё имя каждую среду. Он бормотал что-то себе под нос, иногда останавливаясь и прислушиваясь к стенам.

— Гарольд, ты чего там шепчешь? — крикнул Макс. — Молитву читаешь или рецепт глинтвейна вспоминаешь?

— Я слышу... эхо, — Гарольд обернулся; его глазницы светились тусклым синим светом. — Эхо древних голосов. Они зовут меня. Или это просто сквозняк. Хотя нет, точно голоса.

— Охуеть, — протянул Макс. — Теперь у нас скелет-медиум. Что дальше, Крюндель начнёт торговать душами?

— Уже пробовал, — невозмутимо ответил Крюндель. — Рынок слабый, спрос низкий.

Вошли в огромный зал, потолок которого терялся где-то в темноте. Стены были покрыты странными рунами, светящимися холодным голубым светом. В центре зала стоял круг из ледяных колонн, а между ними парили полупрозрачные фигуры — студенты-скелеты в замороженных академических мантиях.

— Ну вот, — вздохнул Гарольд. — Мои коллеги.

— Твои коллеги? — переспросила Лира. — Ты что, преподавал мёртвым студентам?

— Нет, но выглядят они так же заинтересованно, как мои живые студенты на лекциях по истории средневековых пыток, — Гарольд направился к центру круга.

Как только он пересёк невидимую границу, фантомы ожили. Они развернулись к нему, и их пустые глазницы загорелись тем же холодным светом.

— Профессор Гарольд, — прозвучал хор голосов, эхом отражаясь от стен. — Мы ждали тебя. У нас есть вопросы.

— Ой, блядь, — прошептал Макс. — Это как экзамен в универе, только хуже.

— Вопрос первый, — начал один из фантомов. — Если дерево падает в лесу, и никто этого не слышит, издаёт ли оно звук? А если это дерево из льда? А если лес тоже из льда? А если...

— Стоп, стоп, стоп, — Гарольд поднял костлявую руку. — Во-первых, дерево издаёт звук независимо от наблюдателя, это вопрос физики, а не философии. Во-вторых, ледяное дерево будет издавать совсем другой звук, скорее треск, чем грохот. В-третьих, зачем вы меня этим грузите?

Фантомы на мгновение застыли, явно не ожидая такого прямолинейного ответа.

— Вопрос второй, — продолжил другой фантом. — В чём смысл существования? Почему мы здесь? Почему всё так плохо?

— Ну, это уже экзистенциализм, — задумчиво протянул Гарольд. — Смысл существования в том, что его нет. Мы здесь, потому что так вышло. А всё плохо, потому что вселенная — это энтропия, и она постоянно стремится к хаосу. Но это не значит, что надо сдаваться. Можно хотя бы выпить глинтвейна.

Из ниоткуда в костлявой руке материализовался термос с дымящейся жидкостью.

— Где ты его взял?! — заорал Макс. — У тебя что, карманное измерение для алкоголя?!

— Не знаю, — честно ответил Гарольд, делая глоток. — Иногда он просто появляется. Видимо, Междумирье чувствует, когда мне нужна моральная поддержка.

— Вопрос третий, — фантомы становились всё более настойчивыми. — Если мы все умерли, но продолжаем задавать вопросы, значит ли это, что мы всё ещё существуем?

— Декарт бы сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую», — Гарольд предложил фантомам термос. — Хотите глинтвейна? Вы задаёте вопросы, следовательно, вы ещё как-то существуете. Правда, в Ледяной Цитадели, но это уже детали.

Фантомы потянулись к термосу, но руки проходили сквозь него.

— Мы не можем, — печально прозвучал хор. — Мы заморожены.

— Ну, — вздохнул Гарольд. — Тогда я за вас выпью.

Он сделал ещё один глоток, и в этот момент из-за колонн появилась новая фигура. Это был высокий, величественный маг в ледяных доспехах, его лицо скрывал капюшон, но холод, исходящий от него, был почти осязаем.

— Профессор Гарольд, — голос мага был спокоен и властен. — Я Криомор, Замерзший Маг-Историк. Эти фантомы — моё творение. Я хотел проверить твой разум.

— Зачем же? — спросил Гарольд, допивая глинтвейн. — У тебя что, своего разума нет?

— Мой разум заморожен уже тысячу лет, — Криомор сделал шаг вперёд. — Я искал того, кто сможет оживить мои ледяные конструкции, дать им искру жизни. Твой разум, несмотря на амнезию, обладает редкой ясностью. Я хочу его использовать.

— Ох, блядь, — Макс выхватил импровизированное оружие — кусок ледяной сосульки. — Только попробуй!

Криомор взмахнул рукой, и по залу прокатилась волна холода. Фантомы студентов исчезли, а вместо них появились массивные ледяные големы — три огромных монстра с глазами из чистого льда.

— Я не прошу разрешения, — Криомор указал на Гарольда. — Я беру то, что мне нужно.

Големы двинулись вперёд, и их шаги сотрясали ледяной пол.

— Ну пиздец, — Макс сжал кулаки. — Опять драка. Я уже заебался размораживать всякую хуйню! — Его Искажение реальности через мат создало временное тепловое поле, заставляя големов замедлиться.

— Эй, ледяные уёбки! — заорал он. — Чего встали?! Боитесь растаять от моего охуенного обаяния?!

Лира рванула вперёд, используя Истинное призвание промоутерши, чтобы отвлечь одного из големов.

— Эй, большой и тупой! — она показательно изогнулась, и фигура на контрасте со льдом казалась ещё более соблазнительной. — Посмотри сюда! Разве ты не хочешь немного тепла?

Голем, словно загипнотизированный, развернулся к ней, и его ледяные глаза вспыхнули ярче.

Крюндель, не теряя времени, активировал Магические споры, создавая облако светящихся частиц, которые покрыли второго голема, заставляя того двигаться хаотично.