Дар императора

Этот жест был гениален в своей простоте. Они не просто мирились – они объединяли свои сильные стороны: влияние и связи Иоланты и народную любовь, которую Сана, выходец из народа, могла легко завоевать. И теперь они направляли эту объединенную силу на то, чтобы укрепить мой авторитет в глазах простых людей. Из соперниц они превращались в союзников.

Сначала я отказался от столь опасной, на мой взгляд, затеи. Но на следующий день новоявленные подруги явились в мой кабинет вместе и изложили четкий, продуманный до мелочей план: маршрут, время, состав охраны, список пожертвований.

Я решил не обрывать столь благородный порыв и дал свое согласие. Однако в их хитро улыбающихся глазах я прочитал истинный, тайный умысел, выгодный каждой из них.

Во-первых, публичность. Их выход к народу не останется незамеченным. Из безликих обитательниц гарема они превратятся в значимые фигуры.

Во-вторых, Иоланта метит в императрицы. Этот шаг приблизит ее к этой роли. Она покажет качества, достойные правительницы: милосердие, ответственность перед народом и способность быть мудрой хозяйкой.

В-третьих, Сана получит то, чего давно заслуживала, – повышение. Для нее это возможность укрепить свое положение. Участие в такой акции наравне с Иолантой станет веским основанием для повышения в ранге – она покажет, что достойна не только личной привязанности, но и официального признания при дворе.

***

Девушки, надо признать, приятно удивили. Пусть в основе их порыва и лежал тайный умысел, я не стал им мешать – от их затеи никто не проигрывал.

Хотя мое присутствие и не предполагалось, я не удержался. Облачившись в простую одежду, в окружении таких же неброских стражников я отправился вслед, чтобы своими глазами увидеть, как разворачивается их благотворительный спектакль.

Сначала они привезли теплую одежду в приют для нуждающихся – как раз к приближающимся зимним холодам. Помимо одежды, я видел, как слуги выносили из кареты мешки с картофелем и мукой, а также туши соленого мяса. В этот момент я не мог не гордиться Иолантой: она не поскупилась, и ее помощь была не показной, а по-настоящему щедрой.

Мы не стали заходить внутрь, оставаясь в тени соседнего дома. Спустя два часа девушки вышли из приюта, их лица были озарены тихой радостью, и кортеж тронулся дальше.

Они посетили и детский дом, одарив его обитателей тем же, что и нуждающихся, но с одним дополнением – к припасам добавились деревянные игрушки и книги, вызвавшие особый восторг у детей.

Завершился их маршрут на главной площади, где для горожан был накрыт длинный стол. Работники дворца разливали густую рисовую кашу с ложкой растопленного масла, выдавали по куску сочной курицы, душистой лепешки и крутому яйцу. А в центре стола дымились котлы с пряным сбитнем и стояли плетеные корзины с орехами да курагой. Воздух был густым от ароматов еды, и слышался непривычный для этих мест гул – не ропот недовольства, а благодарный, сытый говор.

«Долгих лет наследному принцу!» – раздавались голоса в толпе, и с каждым таким возгласом Иоланта расцветала. На ее лице играла счастливая, почти детская улыбка, какой я не видел очень давно. Щеки ее пылали румянцем – от волнения, от непривычных похвал простого люда, от понимания, что ее видят не как холодную аристократку, а как благодетельницу.

Рядом, как тень, стояла Сана. Она не пыталась перехватить внимание, лишь изредка что-то говорила Иоланте на ухо, и та, кивая, успокаивалась, снова обретая царственную осанку. В этом жесте читалась не лесть, а нечто большее – взаимопонимание и поддержка.

***

Вечером я пригласил всех наложниц на трапезу и, делая вид, будто ничего не знаю, расспрашивал их о прошедшем дне.

Сана, сияя, с жаром рассказывала обо всем, не упуская ни единой детали. О том, как светились глаза детей, получавших игрушки, как благодарили старики.

Иоланта же лишь сдержанно улыбалась, кивая в такт каждому ее слову. Но в ее обычно холодных глазах я заметил непривычную теплоту и легкое смущение, выдававшее глубокое волнение, которое она тщательно скрывала под маской спокойствия.

Одни лишь речи доносились до Серен сквозь легкий туман ее отрешенности. Она пребывала где-то далеко, и лишь моя рука, легшая на ее живот, вернула ее в покои. В ответ ее глаза, еще мгновение назад пустые, вспыхнули тихим сиянием.

– Прекрасно. Полагаю, моей матушке будет весьма интересно узнать о вашем… благом деле. Она уже скоро будет здесь.

Вслед за моими словами в комнате воцарилась тишина, в которой ясно читалось смятение. Визит матери в честь моих именин стал полной неожиданностью. Сана, издавна знакомая со свекровью, лишь опустила ресницы. Иоланта, видевшая ее лишь издали, нервно провела пальцем по кружеву своего рукава. Но всех превзошла Серен: ее сковал безмолвный ужас, ибо лишь ей одной предстояло предстать перед свекровью, не ведая ни ее нрава, ни ее ожиданий.

– Не волнуйся, – успокоил я Серен, мягко сжимая ее руку. – Моя матушка была счастлива, узнав о внуке.

Усталая улыбка тронула ее губы, но глаза выдавали с головой, в них читались прежние страх и неуверенность.

Сана усмехнулась, и в уголках ее глаз собрались смешливые лучики.

– Не бойся. Если она столько лет мирится со мной, то и тебя уж точно примет.

Иоланта в этот миг прикрыла ладонью губы, пытаясь скрыть вырвавшийся смешок.

Желая завершить вечер на доброй ноте, я объявил:

– Сана, я распорядился подготовить указ. С завтрашнего дня тебе жалуется ранг фаворитки.

В глазах девушки вспыхнул настоящий огонь триумфа. Она приблизилась и, склонив голову, с благодарностью прикоснулась губами к моей руке.

– Благодарю вас, Ваше высочество.

После ужина все разошлись по своим покоям, и во дворце воцарилась ночная тишина. Однако глубокой ночью в моих покоях возникла тень – это была Сана, пожелавшая выразить свою благодарность… без свидетелей и лишних слов.

В сгустившейся ночной тишине, нарушаемой лишь треском огня в камине, я лежал, нежно проводя пальцами по ее смуглой коже. Она казалась невероятно теплой и живой под моим прикосновением.

– Ты не злишься? – спросил я, пока ее пальцы лениво скользили по моей груди.

Она подняла на меня взгляд, в котором читалось недоумение.

– Из-за того, что ты спишь с другими?

Плечи ее вздрогнули от сдержанного смешка.

– Ты и сам знаешь ответ. – Ее пальцы медленно прописали невидимую линию вдоль моего плеча. – Или тебе просто хочется об этом поговорить?

Я лишь кивнул в ответ.

– Мы вместе много лет. И да, – ее пальцы снова заскользили по моей коже, – я ревновала, когда появилась Иоланта. Ты об этом сам прекрасно помнишь. – Легкий смешок вырвался из ее груди, но в нем не было былой горечи. – А когда появилась Серен, я просто… смирилась. Пойми, если я буду ревновать тебя к каждой новой девушке, у меня просто не хватит сил.

Она помолчала, словно вспоминая что-то.

– На днях наставник на уроке рассказывал нам о шестом императоре. У него было двести наложниц. Представляешь?

Она произнесла это легко, но в ее глазах плясали колкие искорки. Мой смех в ответ оборвался, когда она внезапно приподнялась на локоть. Ее взгляд, еще секунду назад насмешливый, стал темным и сосредоточенным и буквально пронзил меня.

– Я всегда буду первой. – Ее голос прозвучал тихо, но с несгибаемой уверенностью. – Спи с кем угодно. Вряд ли я когда-нибудь стану императрицей… Но в одном я уверена точно: ты меня никогда не забудешь.

Сана сильно изменилась с первой нашей встречи. Но в это мгновение, в ее горящем взгляде, я вновь увидел ту самую девушку – страстную, сильную, почти дикую, в которую когда-то влюбился.

– Ты держишь мою судьбу в своих руках, – прошептала она, и ее голос звучал как приговор и как мольба одновременно. – Захочешь – сокрушишь. Захочешь – согреешь.

Ее кудрявые локоны нежно щекотали мою щеку.

– Сделай мне подарок на день рождения.

– Все, что пожелаете, ваше высочество, – соблазнительно прошептала она мне на ухо.

– Погадай мне.

От моей просьбы Сану будто пронзило молнией. Я всегда с безразличием взирал на ее «увлечение». Но сейчас мне до смерти захотелось узнать, что же уготовила мне судьба.

Сана приподнялась, прикрывая наготу одеялом, и ее лицо внезапно стало строгим.

– Я погадаю, но только если твое сердце открыто, – предупредила она, и в ее голосе не осталось и следа недавней игривости, теперь он звучал серьезно и торжественно, почти сакрально.

Вся моя собственная насмешливость мгновенно улетучилась. Я лишь молча кивнул, вспомнив ее давние рассказы о том, что к искусству ее народа нельзя относиться легкомысленно. Она вновь напомнила мне об этом и, когда мы уселись друг напротив друга, пристально взглянула мне в глаза.

Ее черные, как ночь, зрачки будто смотрели мне в душу. Я видел, как ее брови слегка сдвинулись – не от гнева, а от сосредоточенности, будто она пыталась разглядеть что-то в самой глубине.

– Ты обрел свое предназначение. Хоть и не ведаешь о том. – Ее голос, низкий и мерный, вплелся в тишину, нарушаемую лишь шепотом огня в камине. – Ты бежишь от самого себя, но придет день, и дорога перед тобою прервется. Некуда будет ступить.

Она замолчала, дав мне прочувствовать тяжесть этих слов.

– Скоро в твоих глазах возгорится пламя. И решать лишь тебе – станет оно тебе светом или испепелит дотла.

Сана опустила голову, словно тяжесть пророчества давила ей шею.

– Скажи, что ты увидела. – Я мягко повернул ее за плечо, заставив встретиться взглядом.

– Мое место займет другая… и ее руки будут по локоть в моей крови.

***

– Императорская знатная супруга, Рианнон!

Глашатай объявил, и двор замер, будто подернутый льдом. В наступившей тишине в зал вошла мать наследного принца. Каждый ее шаг был твердым и безмятежным, а платье цвета спелой сливы колыхалось в такт ее движению, и лишь серебряные узоры на нем, словно звезды в сумерках, отливали холодным светом. Ее плечи покрывала роскошная шуба из черного соболя, а голову – плотная вуаль из темно-фиолетового бархата.

– Ваше высочество, – склонилась в почтительном поклоне императорская супруга, и вся ее свита, словно по единому незримому знаку, в унисон повторила этот жест.

– Матушка, – приветствовал я ее, почтительно склоняясь и касаясь губами ее руки.

На ее устах расцвела улыбка, озарив все лицо теплым сиянием.

– Всего несколько месяцев разлуки, а ты, сын мой, так возмужал.

Мы обняли друг друга в порыве нежности, на мгновение позабыв о церемониях и придворном этикете.

– Ну же, представь мне своих фавориток, – произнесла матушка с неподдельным любопытством в голосе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Харги — кочевники из Харгской империи, граничащей с Пятнадцатой провинцией. Их набеги — постоянная угроза для империи.

2

Вервы — вольные кочевники, путешествующие по империи. В отличие от харгов, вервы — подданные Лира.

3

Патрон — судья, чиновник судебного ведомства.