Добро пожаловать в СУРОК

Что до меня, то мой удел, похоже, – катаклизмы и разрушения. У Руслана из колбы уже идет обещанный Князевым красным дымок, который и должен был появиться при правильном смешении ингредиентов и «капле» энергии. У меня же из недр стеклянной посуды доносится унылое «пф-ф-ф», и вверх взлетает столп искр, будто от палочки бенгальского огня.

– Кто-то испортил воздух? – комментирует получившийся звук парень из другой группы. Миша, кажется. У меня так себе память на имена малознакомых людей.

– Чувство туалетного юмора засчитано, – беззлобно журит его директор, и тот пристыженно замолкает. – Валерия, попробуйте еще раз, – Князев широким шагом подходит ко мне и забирает мою, боюсь что взрывоопасную, смесь.

– Да чтоб это все, – слетает у меня с языка, когда он отходит.

Я просто не понимаю, что со мной не так. Потенциал у меня, видите ли, большой, а способности при этом ниже плинтуса. Вон красный дымок над каждым столом. А у меня – зеленый. Честное слово, в этот раз я все отмерила грамм к грамму, руками поводила, как сказали. Ну что опять-то?

Зоркий глаз Князева замечает мое очередное фиаско, и на этот раз мужчина забирает и уносит мою колбу без лишних комментариев, молча кивнув на пустую, мол, еще раз. Сцепляю зубы.

– Расслабься, – усмехается Яна, наблюдая за моими мытарствами.

– Помочь? – в отличие от нее, сочувствуя, предлагает Рус. Человечище он все-таки.

– Помоги, – сдаюсь со вздохом. Русик смещается ближе ко мне и начинает смешивать цветные порошки, полученные из высушенных растений. В помещении стоит запах смеси полыни и восточных специй. В носу уже свербит.

Внимательно слежу за действиями своего сердобольного помощника. Все действия один в один, как и мои до этого. Затем провести ладонью над колбой, вправо, влево, переплести средний и указательный пальцы, провести раскрытой ладонью… Вглядываюсь до рези в глазах и только еще раз убеждаюсь, что дело именно в манипуляциях с энергией, несмотря на то, что в самом начале Князев обещал, что в данном случае использование энергопотоков минимально. Что же со мной не так?

– Видишь? – улыбается Руслан, когда и над моей колбой появляется красный пар. – Запомнила?

Ну все, теперь и я буду умной-преумной. Мы просто сегодня развлекаемся в изготовлении зелья для улучшения памяти: «наварил», нанюхался – и на ближайшие сутки твоя память будет впитывать новую информацию как губка. Хороший выбор, не могу не признать – и безопасно и полезно.

– Угу, – вяло отзываюсь.

Ограничитель магии, который все эти дни ношу по настоянию директора, лежит в кармане джинсов. Стоило ли снимать?

Чувствую поднимающееся внутри раздражение и начинаю глубоко дышать; мысленно считая до десяти. Не хватало еще лабораторию подорвать. К чести Князева, о моем конфузе в его кабинете никто не узнал, так что позориться на глазах у всех мне точно не хочется. Да и мало ли – покалечу еще кого. Не все же директору меня спасать.

– На сегодня достаточно, – провозглашает Станислав Сергеевич, когда солнце за окном начинает клониться к закату.

Должна признать, день пролетел незаметно – заинтересовать и вовлечь в процесс директор умеет. Обеденный перерыв сегодня и так был укороченный – все бежали поскорее продолжить занятие. Вере Алексеевне следует поучиться у начальства, как работать со студентами. Или может, стать похожей на Анджелину Джоли?

Усмехаюсь своим глупым мыслям и отвожу взгляд от Князева. Он очень красивый мужчина, правда. Но настолько лощеный, что ли, идеальный, что не воспринимается настоящим, если так можно выразиться. Девчонки едва не капают слюной, глядя на него, а у меня при виде Князева когнитивный диссонанс, как сейчас модно говорить: ну не мог этот Брэд Питт с плаката так тепло и заботливо обнимать меня, спасая от устроенной мною же катастрофы.

Моем колбы и пробирки (минираковина на каждом столе), убираем за собой. В этот момент директор пускает по рядам листок, куда желающие попасть на дополнительные занятия могут внести свое имя. Яна тут же заносит себя в список и передает мне, я же сразу же отдаю лист Руслану.

– Ты спятила, Кошатница? – крутит Кожухова пальцем у своего виска.

Она права, опять же, если объективно, и, уж кому-кому, а мне просто необходимо пойти на доп, чтобы понять, почему у меня не получается то, что якобы является простейшей манипуляцией. Но заставить себя не могу. Мне неуютно рядом с Князевым,и лишний раз встречаться с ним не хочу.

Нужно подумать, у кого попросить помощи, объяснить и показать то, что мы сегодня делали, поподробнее. Скольжу взглядом по своим одногруппникам. Кто у нас сегодня отличился? Дэна и Полину Князев хвалил во всеуслышание. Обращаться к Денису – смешно. Откажет ли Полина-не-Поля? Просить я не люблю, но это лучше, чем идти на допы к директору. Кто его знает, почему, но чувствую так.

Руслан… Этот точно поможет, но он уже мне помог. Вроде и показал, но у самого вышло со второго раза. А мне нужен тот, кто четко понимает, что делает.

– Лер, – тянется ко мне Русик, обдавая своим ядреным одеколоном (сейчас, когда запах ингредиентов для зелий и их производных рассеялся, я снова его чувствую), – ты вечером что делаешь?

Резко вскидываю на него глаза.

– С чего вопрос? – выходит не очень вежливо. Да уж, бабушка говорила мне, что порой я бываю крайне неблагодарна. Помог же мне человек. – Извини, – сдаю назад, видя, как темнеет от обиды его взгляд. – Так что ты хотел?

– Поговорить, – вроде бы светлеет в ответ на извинения; понижает голос и придвигается ближе. – Наедине, – мне дурно от этого запаха. Не сдерживаюсь, зажимаю нос рукавом халата, чтобы не чихнуть. – Ну да, надымили здесь, – соглашается Рус. – Так придешь?

– К-куда? – сдавленно и, наверное, жалко спрашиваю через рукав.

– В сад.

Отчего-то вспоминаю звуки из беседки, которые слышала в свой первый визит к Бобке. Боже, скажи мне, что я о себе возомнила невесть что, а Любимов не зовет меня на свидание. Спросить прямо, может?

Не успеваю.

– Ну вы чего застряли?! – возмущается у меня за спиной Яна.

Присутствующие тянутся к выходу, на ходу снимая с себя лабораторную экипировку, а мы с Русом заблокировали Янку у стены.

– Потом обсудим, – быстро отвечаю одногруппнику и киваю ему в сторону двери. – Пошли, пока она нас не затоптала своими гриндерсами.

– Я все слышу! – тут же раздается сзади.

Русик прыскает от смеха. Надо сказать, по-девчоночьи.

Воспоминание 36

– Полина! – не хочу обсуждать при всех, поэтому ловлю девчонку на выходе из столовой после ужина.

Та сперва вздрагивает своими острыми лопатками, будто что-то украла, а теперь ее настигли копы; оборачивается.

– Лера? – в светлых глазах удивление. Ну да, я не самый общительный член нашей группы.

– Ты можешь мне показать на пальцах, что мы сегодня делали на занятиях? – прошу, не став тянуть резину. – Пожалуйста.

– А ты не поняла? – во взгляде столько удивления, что моя идея обойтись без допов Князева уже не кажется столь блестящей. – Там же так просто все было.

– Это значит «нет»? – уточняю.

– Ну что ты, – девушка старательно пытается убрать со своего лица выражение превосходства, но я все равно успеваю его заметить, и теперь перекашивает меня. – Давай в воскресенье. Или в следующее.

Или через год. А можно после дождичка в четверг.

Ладно, к Дэну точно не стоит обращаться. Может, он и был моим собратом по несчастью, пока мы оба тупили на уроках Веры, но раз уж у него сегодня триумф, а у меня очередное поражение, то гусь свинье не товарищ. Вон как распетушился: как раз проходит мимо с Людой в обнимку, а его рука гордо размещена у девушки на бедре.

– «Нет» было бы достаточно, – отвечаю Полине. – Извини за беспокойство, – и я еще за нее голосовала, тьфу. А бабушка мне говорила: начнешь голосовать, не верь кандидатам на слово, изучай их подноготную.

Что ж, есть еще Митя и Витя. Витя у нас в принципе отличник производства – хорош во всем. С братом возится, растолковывает ему все, может, и мне удастся присоседиться?

Делаю шаг в сторону, чтобы не продолжать идти рука об руку с Полиной и… чуть не сношу с ног того, кто как раз пытается обойти меня справа и обогнать.

– Холостов! – шиплю на него, потирая ушибленный локоть. У него грудь железная, что ли?

А этот гад ржет.

– Сперва нога, теперь рука?

Это он зря, конечно. Тут же воинственно щурюсь.

– Опять сдашь?

Мы создаем пробку, нас обходят. Бедная Аршанская, ушедшая вперед с Дэном, чуть ли не сворачивает шею, пытаясь разглядеть через плечо, что тут у нас происходит. Еле сдерживаюсь, чтобы не поднять над головой средний палец, чтобы ей наверняка все стало ясно. Блин, да что это со мной?

Почувствовав приступ злости и раздражения вместе, вспоминаю про блокиратор и торопливо вынимаю его из кармана, надеваю через голову. А Холостов, вместо того, чтобы уразуметь, что я не в духе и вообще отвратительная личность, кинувшаяся ему под ноги, и убраться подальше, беспардонно хватает меня за локоть и тянет в сторону от продолжающего покидать столовую потока.

– Руки убери! – рявкаю, вырываясь. Еще и за больной, то есть стукнутый об него же локоть – ума палата.

Костя смотрит на меня сверху вниз (в смысле не надменно, а просто он дылда) с таким серьезным выражением лица, что у меня холодеет внутри. Что, я уже что-то взорвала и не заметила? Втягиваю голову в плечи и придушенно озираюсь. Нет, вроде. Тогда почему этот вечный «улыбака» выглядит так, будто выпил чай с солью вместо сахара?

– У тебя срывы? – спрашивает в лоб, а сам прожигает взглядом кулон на моей шее, который я не успела убрать под одежду.

Стоп, откуда он знает про блокираторы в принципе?

– Понятия не имею, о чем ты, – огрызаюсь на всякий случай.

Холостов закатывает глаза, наконец-то, убирая с лица так смутившую меня и не свойственную ему серьезность.

– Я потомственный, у меня в семье все с даром. Так что я в курсе, что у тебя на шее не сувенир.

Умный, ясно. Вот откуда ты все знаешь и умеешь, староста-мудрец. Ну, хоть что-то мне становится понятно. Интересно, у Полины, наверно, тоже вся родня одаренная, раз она так важничает?

– Рада за тебя, – говорю, делаю шаг в сторону, но мне загораживают путь. – Пройти дай, пожалуйста.

– Срывы? – настаивает.

Приходит мой черед закатывать глаза к потолку. Высокому, трехметровому, с лепниной. А красиво, кстати. Вот мы, свиньи под дубом, во всей красе – впервые же заметила. Древнегреческие боги, виноградные лозы…

– Ну, срывы, – отвечаю. – Тебе что за беда?

– Я староста группы, – а вот и фирменная мажорская улыбка.

– Поздравляю. Пройти дай, будь добр.

– Я могу помочь.

Уже почти таки обхожу его, чтобы смыться. Я, кстати, Руса так и продинамила, мы же о времени встречи не договорились. Ну, или я ему так и не отказала. Но как-то нехорошо получилось. Остаюсь, вскидываю голову.

– Чем это? – уточняю подозрительно.

Холостов демонстративно убирает руки в карманы джинсов, мол, все, он меня не задерживает насильно; пожимает плечами.

– Ну, ты же психуешь оттого, что не получается. Могу поднатаскать, раз к преподам стесняешься обращаться.

– Ничего я не стесняюсь.

Смотрит на меня пристально. Чуть насмешливо, но не обидно. Просто бесит.

Ладно, стесняюсь. И отвлекать не хочу. Ко мне и так на половине занятий, где нужно не только записывать, но и что-то делать, повышенное внимание. А значит, я своей косорукостью отнимаю время у других. Не хочу быть обузой. Люблю быть в тени. А чтобы быть в тени, нужно доползти хотя бы до уровня середняка и перестать быть в лузерах, эх…

Сдаюсь.

– Правда можешь?

Улыбается во все свои красивые тридцать два.

– Без проблем. Давай сегодня, пока надышались дрянью для памяти.

Так уж и дрянь. Ты еще с Русиком рядом не находился.

– Давай, – окончательно капитулирую. Ну, он же и правда староста, в конце концов. Старосты обычно помогают лузерам – все логично. – Может, в саду? – не в коридоре же на всеобщем обозрении и не в комнату к себе его звать?

– Окей, – снова улыбка, достойная рекламы зубной пасты с отбеливающим эффектом. – Через час, идет? – и руку подает для скрепления сделки.

Вздыхаю, пожимаю протянутую ладонь.

– Заметано.

Нет ху