Фронт Бездны. Том 1. Прорыв

Глава 5. Прорыв на свет

Люк наверх отыскали по холодному сквозняку. Вонь канализации резала нос, но откуда-то сверху пахнуло другим — гарью свежих пожаров и тем странным металлическим озоном, который Лея уже успела ненавидеть. Крышка была наглухо прикипевшей к раме, и Рэн с Корраном долго матерились, пока рычагом и штыком не выломали её из гнезда. Наверх хлынул серый свет.

— Ну что, — хрипло сказал Рэн, — выходим подышать свежим, мать его, воздухом?

Корран вскинул ладонь, проверил тишину. Сверху не слышно было ни шагов, ни голосов — только далёкий гул, не похожий ни на транспорт, ни на артиллерию. Гул был живой, вязкий, как низкий смешок.

— Я первый, — отрезал капитан. — Элья за мной. Остальные по сигналу, детей не толкаем.

Лея прижала к себе Дану, чувствуя, как девочка вжимается в броню, будто пытается в неё провалиться. Сердце у ребёнка стучало так сильно, что она ощущала его сквозь разгрузку. Самой хотелось сделать то же самое — спрятаться, не видеть, что там наверху. Но лестница уже звякнула под сапогами Коррана.

Они выбрались во двор какого-то административного блока. Вышли, как черви из разрезанного брюха земли — осторожно, по одному, щурясь от тусклого, чужого света. И город ударил по ним сразу.

— Ебануться… — выдохнул Рэн. На большее слов не хватило.

Ксайру было не узнать. Будто кто-то пролил по ней сверху ведро чёрных корней, и те за ночь проросли. По стенам зданий тянулись жгуты — толстые, лакированные, глянцево-чёрные жилы. Они обвивали дома, залезали в окна, пробивали лоджии. Где-то входили прямо в бетон, и там, где входили, стену разрывало, как гнилую кожу. От каждой такой раны ползли трещины, стекло вываливалось плитами, фасады осыпались на улицу крошкой бетона и кусками арматуры.

Мост через магистраль впереди уже провис. Чёрные жилы облизали его опоры, затянули, как паутиной. При каждом отдалённом ударе, что катился из глубины города, эти жилы дрожали, и вместе с ними содрогались конструкции. На глазах у Леи одна из колонн треснула, как кость, и мост просел ещё на полметра. Сверху, с его поверхности, медленно забарахталось что-то, что она предпочла бы не рассматривать.

— Он… как сосуд, — тихо сказал Хиро, глядя на переплетение. — Город, блядь, превратился в один большой орган. И сейчас его накачивают.

— Чем? — спросила Лея, хотя ответ был очевиден.

Хиро только мотнул головой в сторону неба.

Небо над Ксайрой перестало быть небом. В облаках зияли воронки — не просто дыры, а спиральные провалы, как если бы кто-то вкрутил огромный бур в сам воздух. Их было много, десятки. Одни мелкие, дрожащие, другие — такие, что в них легко влез бы целый квартал. Из глубины этих воронок тянулись вниз полупрозрачные шлейфы, похожие на перевёрнутые штормовые облака.

И по ним кто-то полз.

Гигантские фигуры. Ни звери, ни машины. Издалека они казались не формой, а отсутствием формы — прорезями в реальности, через которые пробивалась чужая тьма. Там, где они проходили по небу, звёзд не было, не было даже привычной серости. Только пустота. Лея видела, как одна такая туша тянется через воронку, как её бок мерцает сквозь облака, и вся картинка фоном ломается, как помятый экран.

— Это уже не повелители, — прошептала Элья. Её голос был сухим, как пыль. — Это кто над ними.

У одной фигуры, ближе, проступали детали. Рога — не как у того в промзоне, а целые коронованные конструкции, уходящие в стороны на десятки метров, рассечённые пространством. Между ними мигали вспышки, как молнии, но били не вниз, а в стороны, по самой ткани неба, оставляя на ней шрамы — разодранные полосы, из которых вытекал новый, чёрный свет.

— Они разрывают сам воздух, — Хиро говорил уже больше себе. — Не просто лезут сюда, а расширяют дырку. Расширяют… блядь… мир.

Где-то над деловым центром одна из воронок буквально вывихнулась. Края спирали сложились, выгнулись, и из провала потянулось нечто, похожее на гигантскую руку. Не руку в человеческом смысле — пучок щупалец, сплетённых так, что они образовывали подобие ладони. Эта «ладонь» опустилась на квартал, сжала. Здания там, ещё секунду назад стоявшие, как игрушечные кубики, сложились, превратились в пыль и огонь. В небо ударил столб пепла, и по чёрным жилам побежали новые пульсации, как кровь после инъекции.

Дети притихли. Один мальчик тихо сказал:

— Это… бог?

— Нет, — ответил Корран так спокойно, что ему самому за это хотелось врезать. — Это просто ещё одна цель, до которой наши стволы не достают.

Рэн хмыкнул, но в смехе не было ни грамма юмора:

— Ну да. Мы тут с автоматами и изолентой против тех, кто город на ладонь берет. Нормальный баланс сил.

Лея поймала себя на том, что сжимает демоническую пластину на боку, как талисман. Та под пальцами чуть дрожала, в резонанс с чёрными жилами по домам. Что-то в глубине её нового «апгрейда» тянулось вверх, к тем, кто полз по воронкам.

— Чувствуешь? — тихо спросил Хиро, глянув на неё краем глаза.

— Чувствую, — так же тихо ответила она. — Но я с этой стороны. Пока.

Шёпот, который преследовал их внизу, теперь был и здесь, только громче, но менее точным. Он уже не называл имена индивидуально — город гудел одним сплошным чужим хором. Казалось, сами жилы по стенам шепчет, как сосуды, по которым несут чью-то волю.

— Нам всё равно через это идти, — напомнил Корран. Он позволил себе ещё секунду смотреть на небо, затем натянул забрало ниже. — Промцентр там. В этом цирке с богами-уродами. Смотрим под ноги, не шеи ломаем. Тот, кто завалится и начнёт любоваться видами, останется тут навсегда.

— Кому как, — буркнул Рэн. — Я бы, может, и остался, но меня кто-то подписал на роль ходячей флешки.

— Ходячая флешка, — Лея качнула головой. — Если будешь майнить язык, я тебя переформатирую прикладом.

Они двинулись вперёд по двору, среди чёрных жил, что уже прорастали из трещин в асфальте, как корни из ран. Каждый шаг по этому городу чувствовался так, словно они идут по телу умирающего гиганта, а над ним, по небу, ползут те, кто давно уже решил, как именно он сдохнет.

До промцентра оставалось всего несколько кварталов, но между ними и спасительной серой коробкой тянулась открытая площадь — раньше тут был транспортный узел, сейчас просто мясорубка. Асфальт вздыблен воронками, вокруг валялись перевёрнутые машины, чёрные жилы росли прямо из трещин, как сорняки. По площади носились биомашины, сталкиваясь, как бешеные собаки, а над ними шли низкие демоны помельче — словно тени от тех, что рвали небо.

— Охуенно, — выдохнул Рэн, прижимаясь к остаткам фасада. — Поле чудес. Кто первая жертва оркестра?

Площадь простреливалась со всех сторон. Биомашины дрались не только между собой — время от времени одна разворачивалась и с визгом прыгала на всё, что казалось живым. Пули, плазменные вспышки, куски бетона, чьи-то кости — всё летало в воздухе. Пройти там без прикрытия означало просто лечь и ждать, пока тебя добьют.

Лея обвела взглядом хаос, пытаясь выцепить в нём что-то полезное. И увидела — у края площади, почти у самой стены, лежала на бок бронемашина. Старая городская БА, с сорванной башней, пробитым бортом и вывернутыми наружу внутренностями. Колёса ещё на месте, но одно разодрано, как мясо.

— Щас, — сказала она, и в голосе прозвучал тот тон, от которого у всех начинало дергаться левое веко. — Кажется, у нас будет свой панцирь.

— Только не говори, что ты опять херачить будешь с демоническими запчастями, — поморщился Хиро.

— На этот раз — честный металл, — она уже бежала к броневику, пригибаясь от шальных вспышек. — Ну, почти.

Бронемашина упёрлась носом в кусок рухнувшей колонны. Борт, обращённый к ним, был цел — толстая бронеплита, в которой пули застревали, как горох. С другой стороны корпус был разодран, как консервная банка — туда, видимо, и вошёл первый демон. Внутри вязкой лужей засохла кровь, на сиденьях лежали что-то, что лучше было считать мясом, а не бывшими людьми.

— Подвинемся? — пробормотала Лея железу, забираясь на корпус. Металл под ногами был горячим и липким.

Она достала плазморез — тот самый, которым недавно резала демоническую пластину. Синий всполох пламени осветил её лицо снизу, сделав из глаз две чёрные дыры. Лезвие огня вонзилось в шов между бронеплитой и каркасом. Металл зашипел, загорелась краска, воздух наполнился запахом горелого железа и старого масла.

— Костыль, ко мне! — крикнула она. — Как спину подставлять — так ты первый, а как железо толкать — сразу в кусты?

— Щас, мать-ремонтница, — Рэн, матерясь, перебежками добрался до неё, падая за корпус. Пуля чиркнула по башне, послав вверх фонтан искр. — Ты вообще понимаешь, что по нам сейчас половина площади целит?

— Тем лучше, — выдохнула Лея, ведя плазморезом по шву, как ножом по сырому хрящу. — Значит, когда эта хрень поедет, все будут заняты ею.

Бронеплита начала отдираться от корпуса с противным скрежетом, как ноготь отрывают. Лея выключила резак, упёрлась ногами, Рэн схватил край.

— Раз, два… три!

Плита сорвалась, рухнула на асфальт с таким грохотом, что биомашины на секунду замерли. По площади прокатилось эхо, следом — рёв какого-то демона, недовольного лишним шумом.

— Отлично, — выдохнула Лея, перепрыгивая вниз. — Теперь нам нужны колёса.

Колёса они нашли прямо здесь: оторванная задняя тележка броневика, два целых диска, соединённых поперечной балкой. Лея накинула трос от лебёдки, затянула, подтащила конструкцию к плите. Пальцы скользили, ладони жгло, демоническая пластина на боку пульсировала в такт сердцу и гулу города.

— Ты вообще понимаешь, что мастеришь? — высоко, нервно усмехнулся Хиро, ныряя ближе, чтобы помочь. — Тележку для детей из бронелиста и трупов?

— Мобильный щит, — поправила она. — Если хочешь, назовём его «Скорая помощь, которая не дохнет с первого попадания».

Они прижали тележку к нижнему краю плиты, Лея загнала в металл несколько здоровенных болтов из своего набора, стягивая конструкцию до скрипа. Сверху закрепила остатками тросов и куском чёрной демонической ткани, что у неё ещё осталась — не ради мистики, а как амортизатор. Чёрный лоскут при соприкосновении с бронёй чуть дрогнул, словно узнал родню, и затих.

— Ладно, — Рэн выпрямился, оценивая результат. Перед ними торчала стена из брони почти в два человеческих роста, на колёсной оси, с ручками из арматуры по бокам. — Выглядит как кусок танка, который не успели доесть.

— Главное, что он катится, — Лея дернула за импровизированную ручку. Плита тяжело двинулась вперёд, колёса скрипнули, но поехали. — И держит калибр, который нас раскроет, как рыбу.

— Лея, — Корран подошёл, держа взгляд на площади. — Сколько это выдержит?

— Одну-две прямых очереди из обычного — точно, — быстро ответила она. — От биомразей — хрен его знает, но лучше так, чем пузом по асфальту.

С площади донёсся визг — одна из биомашин взорвалась, зацепленная чьим-то демоническим разрядом, и окатило всё вокруг мясным дождём. Кусок чего-то, похожий на человеческую голову, отскочил и шлёпнулся рядом, оставив на асфальте кровавый след. Дети за их спинами дернулись, один из них всхлипнул.

— Решаем быстро, капитан, — сказала Элья. — Либо мы сейчас пройдём, пока они заняты друг другом, либо потом будем прорываться через кладбище. Наше.

Корран посмотрел на щит, на детей, на раненых, которых Хиро едва держал на ногах, и кивнул.

— Ладно. Лея, ты справа, Костыль слева. Давите, как будто жизнь от этого зависит — потому что, так и есть. Дети и раненые — за плитой. Остальные — по краям, прикрытие. На площади не задерживаться, не стрелять без нужды: любой выстрел — приглашение.

— Принято, — Лея вцепилась в арматурные ручки, чувствуя, как мышцы в плечах тут же протестуют. — Ну что, панцирь, поехали.

Щит с трудом покатился. Колёса подпрыгивали на осколках, броня скрипела, но двигалась. За ним, прижавшись к металлу, как к единственной стене между ними и адом, шли дети, учителя, два тяжелораненых бойца. Хиро шёл полубоком, придерживая одного, чтобы тот не рухнул.

Рэн с другой стороны толкал и поглядывал на щель с краю, прикидывая, куда стрелять, если что.

— Как там твой «Скорая не дохнет»? — спросил он сквозь зубы.

— Если не перестанешь пиздеть, прямо здесь её и похороню, — процедила Лея, вписывая щит в разломанный проём арки, ведущей на площадь.

Как только они вышли из-за прикрытия зданий, мир вокруг взвыл. Пули и обломки забарабанили в броню, как град. Один крупный снаряд, вылетевший откуда-то сверху, ударил в верхний край плиты, металл вогнулся, на внутренней стороне осыпалась стружка. Щит качнуло, Дана за ним вскрикнула.

— Держать! — заорал Корран. — Линию не ломать!

Лея почувствовала, как под ладонями броня вибрирует — не только от ударов, но и от того, что демоническая ткань внутри откликается на зов тех, кто рвёт небо. Через металл к ней словно тянулись чужие пальцы.

— Потом, — прошептала она сквозь зубы, давя щит дальше. — Сначала — мои. Ваши потом.

Мобильная стена медленно, но упрямо ползла через площадь, разрезая кипящий бой на две половины. Справа и слева биомашины рвали друг друга, демоны стреляли в небо, башни рушились — а по узкому коридору между всем этим ада Лея тащила вперёд кусок спасительного железа, за которым ещё кто-то пытался верить, что живёт.

Щит полз вперёд, как раненый зверь, гремел под ударами, а Костыль с левого края уже чувствовал, как его собственные мышцы начинают дрожать. Пот заливал глаза, пальцы на рукояти сводило, броня на плече тянула свежий шов. И именно в этот момент мир заявил, что ему мало обычного ада.

Сначала он просто почувствовал, что что-то не так. Воздух слева стал… пустым. Не тише, не громче — именно пустым, как если бы там вырезали звук и тепло. Рэн машинально скосил глаза на тактический дисплей шлема, врубил инфракрасный канал.

Картинка дёрнулась, смешалась с помехами. Площадь вспыхнула пятнами: горячие туши биомашин, красные силуэты их людей за щитом, белыми — разогретые стволы. И между всем этим — тёмное пятно. Не просто чёрное, а провал. Место, где тепла не было вообще, как дырка в изображении. И по краям этого провала бегали тонкие, дрожащие щупальца более тёплого контура, словно что-то огромное и холодное тащило за собой разогретые клочья пространства.

— Контакт слева! — рявкнул он. — Тень, сука, на ИК!

— Визуала не имею, — ответила Элья с крыши где-то позади, голос рваный от нагрузки. — По оптике — пусто.

Тень рванулась. На обычном спектре — ничего. Пустое место, где разве что пыль чуть странно завихрилась. А в тепловом — провал метнулся к ним, как волна, растянулся, и Рэн увидел, как перед щитом один из солдат вдруг выгнулся, будто его ударили невидимым тараном. Грудь у того просто… треснула. Как консервную банку, её распахнуло изнутри, кровь брызнула в сторону сплошным горячим пятном. Мужик рухнул на колени, держась руками за воздух — и у него из груди уже торчали ровные, идеально круглые дыры, как если бы куски мяса кто-то аккуратно вырезал ложечкой.

— Блядь! — сорвалось у Костыля. — Оно режет!

Он вскинул винтовку и дал длинную очередь прямо в центр холодного пятна. Пули ушли в пустоту. На ИК полосы трассеров прошли насквозь, не зацепив контура. Тень даже не дернулась. Только один из тонких тёплых щупалец на мгновение вспыхнул ярче — и тут же вернулся к прежнему уровню.

— Боеприпасом не берётся! — заорал Рэн. — Пули проходят насквозь, как по дыму!

— Тогда не стреляй по дыму, — бросила Лея, не отрываясь от щита. — У нас есть кое-что погорячее.

Он мельком посмотрел на меха, что шёл позади, прикрывая их спину. «Кара» уже выбралась на площадь, тяжёлые лапы давили биомразь в кашу. На башне у неё светился знакомым багровым отблеском кристалл, внедрённый Лейей. С его ствола периодически срывались короткие разряды плазмы, прожигая в повелительских сгустках аккуратные, чёрные отверстия.

— Мне бы его язык, — процедил Костыль.

— Тебе достался маленький, не жадничай, — Лея толкнула щит чуть вперёд и свободной рукой сбросила с плеча компактный плазмострел — укороченный, с уродливой самодельной обвязкой. — Держи. Только не сожги нас вместе с этой хуйнёй.

Он перехватил оружие, чувствуя, как тепло от корпуса пробивает перчатку. Модуль был на пределе — Лея и раньше жаловалась, что перенапряжение может сварить его к чёрту. Зато заряды в нём разгонялись до белого.

Тень тем временем приблизилась. На ИК она уже занимала половину экрана. Рядом с ними воздух стал мерзко холодным, дыхание вырвалось паром, хотя до этого было жарко, как в печи. Дана за щитом тихо всхлипнула — у неё зубы застучали так, что Лея почувствовала вибрацию через броню.

— Прижаться! — рявкнул Корран. — Не вылазить, пока Костыль работает!

Рэн глубоко вдохнул, переключился полностью на тепловой режим. Остальной мир ушёл в рябь — только щит сзади яркой полосой, их силуэты и этот провал, краями цепляющийся за всё, что движется. Он поймал центр, чуть вывел вперёд, учитывая, как тень идёт. Плазмострел загудел, конденсатор пошёл в красную зону.

— Сожги его, — прошипел он сквозь зубы и нажал на спуск.

Первые два импульса ушли в сторону — тень дернулась, как будто почувствовала жар, и сместилась. Плазма прошила воздух, оставив после себя короткие, ослепительно белые «шрамы». Там, где луч чиркнул по асфальту, тот просто вспух и расплавился, превратившись в чёрное стекло. Один разряд задел край бронещита — металл загудел, Лея матюгнулась, но держать не бросила.

Третьим он попал.

На ИК экран вспыхнул. Центр провала вдруг стал ярким — не красным, не белым, а каким-то чужим цветом, который спектр камеры не умел нормально отображать. Тень заволновалась, щупальца по краям вспыхнули, как перегоревшие провода. В обычном спектре воздух перед ними дрогнул, стал мутным, как раскалённый.

— Вот ты, сука, — выдохнул Рэн. — Горячо?

Тень метнулась к нему. Не к детям, не к щиту — прямо на источник боли. На ИК он увидел, как холодная масса тянется, как на краю его ствола начинают гаснуть пиксели, будто чья-то рука гасит экран пальцами. Он отпрянул, но коридор движения был слишком узкий.

И вдруг демоническая пластина на боку Леи взорвалась жаром. Внутренняя пульсация рванула в сторону тени, как ответный удар. Лея едва не согнулась пополам — ей казалось, что кто-то с силой вдавил ей в бок раскалённый лом. В то же время рой тонких, багровых искорок по поверхности пластины вспыхнул и ушёл в воздух, как невидимый распыл.

Тень ударилась об этот невидимый фронт. В тепловом режиме по её краю прошла волна, как если бы холод разом столкнулся с ещё более чужим холодом. На долю секунды провал сжался, перестал быть идеальной дырой — в нём появились границы, неровные, ломанные.

— Сейчас! — заорал Лея, не понимая, откуда в ней голос. — В центр!

Костыль не спорил. Он просто вжал спуск до конца. Плазмострел взвыл, будто ему горло перегрызли, и выдал последний, перегруженный импульс — толстый, как труба. Луч прошил центр тени, и там, где до этого была только пустота, вдруг что-то разорвалось.

На обычном спектре это выглядело, как если бы кусок мира перед ними на миг стал зеркалом и треснул. Воздух вспух пузырём, в нём мелькнула бесформенная, дёргающаяся чернота, из которой торчали обломки чего-то напоминающего кости и провода. Потом всё это схлопнулось внутрь, оставив после себя только резкий удар по ушам и вонючий запах озона, крови и чего-то ещё, от чего хотелось блевануть.

На ИК пятно исчезло. Просто исчезло, будто его и не было.

Плазмострел в руках у Рэна с треском погас, корпус пошёл дымком. Металлический привкус во рту стал таким сильным, словно он языком батарейку лизнул.

— Минус невидимка, — прохрипел он, снимая режим ИК. — Надеюсь, она была не одна из ста.

— Если будет следующая, — глухо сказал Корран, — в неё уже ты сам полетишь, как разогретый заряд.

Лея, всё ещё держась за бок, услышала это и слабо усмехнулась.

— Не переживай, капитан, — выдохнула она. — В худшем случае у нас будет свой домашний демон. С ним хотя бы знакомы.

Площадь вокруг продолжала реветь, но секунду внутри импровизированного коридора царила короткая, оглушительная тишина. Потом щит снова дрогнул под очередью, и реальность вернулась с полным комплектом звуков и боли. Им по-прежнему надо было дотащить детей через этот ад. Но хотя бы одна из теней, шептавших их имена, лежала где-то между мирами, обугленная жаром их собственного яростного выстрела.

Щит докатили до полуразрушенного двора между двумя башнями и наконец вжали в стену, пряча за ним детей и раненых. Лея просто рухнула на одно колено, хватая ртом воздух. В ушах звенело, в глаза лезла красная пелена. Город вокруг гудел, как гигантская раненая туша, но тут, за обломками, был хотя бы клочок относительной тишины.

— Перекур на три минуты, — выдохнул Корран. — Потом дальше.

Аркан уже крутился между людьми, проверяя, кто ещё держится. Один боец держался за бок, истекая кровью, но стоял. Учитель с перебинтованной ногой сидел, прижимая к себе мальчишку. Дана жалась к Лее, дрожа мелкой дрожью.

И тут один из пацанов просто сложился.

Он ещё секунду стоял, открыв рот, чтобы что-то сказать, а потом глаза закатились, ноги подломились. Он рухнул в пыль, как выключенная кукла. Это был невысокий, черноволосый, в чужой куртке до колен — вроде бы из младших, лет девяти.

— Док! — рявкнула Лея. — Падает!

Аркан уже был рядом. Опустился на колени, перевернул мальчишку на спину. Воздух у того вырывался короткими, частыми толчками, как у загнанного зверя.

— Эй, мелкий, — хрипло сказал Хиро, похлопывая по щеке. — Слышишь? Смотри на меня.

Глаза приоткрылись. Зрачки расширены, но ещё человеческие. Пацан попытался вдохнуть глубже, лицо перекосило.

— Тёть… холодно… — прохрипел он, но смотрел не на Лейю и не на дока — куда-то в сторону.

Хиро проследил за его взглядом — и увидел руку.