Как я ел и худел

Глава 4. Аптекарь

Спал тяжело, ворочался, голова гудела, и я то погружался в сон, то выныривал из него, не смея открыть глаза — карлик ведь запретил. В какой-то момент я почувствовал, как мои руки и ноги хватают стальные пальцы и куда-то тащат. Похитители шипели, как гуси, пыхтели, приговаривая грязные словечки: «Тяжёлый чёрт, грязный ублюдок, проклятый выползень». Вдруг через сомкнутые веки пробился яркий свет, запястья обмотали верёвкой, и я услышал скрип колеса и почувствовал, как меня тянут наверх, выворачивая суставы и растягивая позвоночник.

— Как туша свиньи, хрю-хрю, — раздался хриплый мужской голос, и я почувствовал, как меня окатили ледяной водой, и я тут же получил под дых — таким мощным ударом, будто меня приложили таранным орудием, которым спецназ в американских боевиках вышибает двери.

— Ты глаза откроешь, кроило? Или тебя ещё разок приложить? — спросил тот же голос.

— Приложить, приложить, — услышал я со всех сторон.

— Балонез сказал не открывать глаза, — ответил я и прокусил щёку.

— Ты откроешь глаза, или я их вырежу, решать тебе… Раз… два… — хрипел незнакомец.

В правом веке кольнуло. Похоже, мучитель не шутил.

Я открыл глаза — и увидел выставленную вперёд руку с направленным на меня остриём шеф-ножа, держал её высокий старик, на правой щеке которого красовался шрам от уха до губ. На периферии стояли красные козырьки. Я висел на деревянной балке, к которой было прикреплено колесо, через него перекинули канат. Мы находились в винном погребе: на это указывали очертания винных шкафов и бочек, которые «прятались» за яркими лучами софита, направленного на меня из центра толпы.

— Приятно познакомиться, господа. Но что тут происходит? Если не затруднит, отнесите меня обратно в кровать, — предложил я.

В тот же миг Хриплый-Шрам сделал шаг назад, ловким движением убрав нож в карман кителя, а из толпы вышел широкоплечий амбал в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами и мощно пробил в пресс. Этот удар был намного сильней первого, и хоть я успел подтянуть ноги под себя и напрячь пресс, у меня перехватило дыхание, и перед глазами поплыли жёлтые круги.

Снова выдвинулся Шрам, а Амбал ушёл за софит.

— Молчи и слушай. Новых мы не жалуем. Тут своя иерархия. И у нас есть правила, нарушать которые нельзя. Будешь высовываться — тебе конец! Пойдёшь на фарш в зразы. Понятно? — проговорил Хриплый, он же Шрам.

— По-ня-тно… Чем я… про-ви-нился, ре-бята? — попытался спросить я как можно непринуждённо, но речь сбивалась, а накативший после удара мандраж не отпускал.

Руки болели, суставы ныли, пресс горел.

— Он, видимо, не понял, — сказал Амбал.

Хриплый-Шрам кивнул. И снова вышедший на сцену громила пробил ещё один пинок рукой под дых. На этот раз в глазах поплыли фиолетовые круги, и я отключился.

Мне снилось, будто я плыву по воздуху под скрип колеса с разбитым подшипником.

— Просыпайся, Сорвигруша!

Я открыл глаза. Я лежал на боку на каменном полу. Рядом стоял Балонез и пытался развязать маленькими пальчиками перетянутый узел. Живот дико ныл — похоже, Амбал отбил мне кишки и печень.

— Ты знаешь, что такое петля висельника? В следующий раз узнаешь, если будешь дерзить шефам!

— Да что я сделал… — прохрипел я и с ужасом услышал, что голос почти пропал.

— Побили — значит, за дело. Тут свои порядки. Ты думаешь, меня лаской встретили? Ох… за одну ногу держали и крутили, потом отпустили! Карликам тут не место. Но я не просто карлик! Я — железный рыцарь во Христе и иду дорогой трудной к цели своей и не убоюсь я Дьявола…

— Ты, может, ножик найдёшь? — перебил я, видя, как он мучается с узлом.

— Надо тренировать пальцы. Они должны быть сильными, сильнее, чем у многих. Вот будет свободное время — гвозди с тобой будем выдирать из досок. Это практикум такой. Я, между прочим, отжимаюсь на одном пальце, стоя вверх ногами. Никто так не может, а я могу! Правда, ноги к стенке прислоняю, чтобы не упасть. Вот научишься отжиматься хотя бы на трёх пальцах одной руки — тогда и будешь тут порядки наводить. А пока помалкивай.

— Да какие порядки? Я вообще никого не трогал… Все команды выполнял.

Балонез, наконец, развязал узел. Я попытался встать, но свалился и встал на четвереньки.

— Чемоданы не фиг было разбрасывать. Архимадрид споткнулся и шлёпнулся, а другие красные козырьки смеялись. А это унижение…

— Архимадрид? Это который бил меня или который хрипел и указывал, со шрамом который, высокий старикашка?

— Ты б прикусил язык свой длинный, — карлик облизал свои щёки от уха до уха, демонстрируя действительно длинный язык, — Запомни — Архимадрид. Только так его и называй. А то тебя кверху ногами подвесят. Знаешь, что если двадцать минут так провисеть — дурачком станешь? Впрочем, ты уже дурачок… Пошли, провожу до твоей койки. А то тут катакомбы. Заблудиться — раз плюнуть. Тут потерялись повара, которых до сих пор ищут… Шучу. Никто их не ищет. Тут всем на всех плевать.

Я снова попытался встать — не смог.

— Я пойду на четвереньках, Балонез… Не поднимусь. Сил нет. Мне кишки перебили.

— Тише, тише, молчи. До свадьбы заживёт. Али я не повар? Дам тебе отвар — к обеду отпустит. Не забывай, что ты на высокой кухне. Выше только… звёзды? Да какие там звёзды — мы выше звёзд. Душа безмерна, а мы души щекочем… Значит, мы выше звёзд. Бесконечность не предел, Сорвигруша, и-го-го!

Карлик вскочил мне на спину и ухватил за уши.

— Поехали, коняшка! — он дёрнул за правое ухо и направил меня направо.

Я полз по коридорам, подкрашенным тусклым жёлто-грязным светом, и думал, что если Ад на земле существует, то именно здесь — в ресторане «Небо на языке».

Полз я долго. Останавливался, отдыхал — и снова полз. Карлик был лёгким, но направлял уверенно: его стальные пальцы могли и гвозди доставать без гвоздодёра, и шурупы закручивать без шуруповёрта. Сколько прошло времени, не знаю. Всё вокруг стало похоже на бред: кирпичные провалившиеся в бездну коридоры затягивали меня с каждым шажком-ползком, и мне начали мерещиться дьявольские существа. Если бы в ту минуту сам Дьявол предложил обменять душу на облегчение — я бы подписал контракт не задумываясь.

В какой-то момент, затуманенный наваждениями и страданием, я притащил свою измождённую тушку к двери комнаты. Она была открыта, и жёлтая лампа под потолком подсвечивала сумасшедшую обитель без окна.

Когда я проползал дверной проём, Балонез ухватился за косяки, вытянул руки — я прошёл внутрь, а он приземлился на носочки бесшумно, как привидение. Я обернулся, но карлика уже не было. Испарился. Опять.

Кое-как взобрался на койку и прокричал:

— Доктора! Погибаю!

В ту же минуту дверь бесшумно затворилась, раздался мягкий щелчок. Я повернул голову — перед закрытой дверью стоял Балонез с серебряным кубком в руках.

— Идиотина, я же говорил: шум тут не любят!

Карлик протопал ко мне и поднёс кубок к губам.

— Пей давай. И забудь про скорую, полицию, прокуратуру и санэпидемстанцию. Кто сюда попал — в реальность возвращается только в виде фарша. Тут жалость погибла.

Я сделал несколько глотков терпкого, пряного напитка — и тут же отключился.

Когда открыл глаза, в шаге от меня стояла Мила и держала вешалку с костюмом. На ней были красные туфли на среднем каблуке, светлые колготы, юбка сильно выше колен, белая кофта и красная курточка, усеянная белыми кристаллами. Светлые волосы были собраны сзади в пучок.

— На часах одиннадцать. Ночи. Ты проспал. У тебя пять минут, чтобы встать и переодеться. — И в меня полетел синий костюм-тройка со светлой рубашкой в полоску. — Туфли под кроватью.

Я встал, с удивлением почувствовав, что ничего не болит. Облизнул пересохшие губы — пряное послевкусие всё ещё держалось во рту.

— А где Балонез? Он мне… — я хотел рассказать про отвар, но осёкся. Не знал, можно ли посвящать Милу-Мальвину в наши с карликом секреты.

— До Балонеза мне дела нет, Сорвигруша. А вот если ты не поторопишься — до тебя тоже. Ну? Я жду!

Мила скрестила руки и уставилась. Я быстро скинул китель, рубашку, штаны, трусы, носки — переоделся в чистое бельё и надел костюм. Он сидел идеально. Галстук был уже завязан полувиндзором — оставалось накинуть на шею и затянуть петлю. Делая это, я вспомнил слова Балонеза про петлю висельника.

— Быстрее давай! — крикнула Мила, когда я натягивал туфли.

В стрессе шнурки не слушались: пальцы путались, петли не выходили, я умудрился завязать двойной узел и бешено пытался его развязать.

— Догонишь! — бросила недовольная Мила, и я услышал удаляющийся цокот её каблуков.

Наконец, шнурки были завязаны, и я сорвался с пробуксовкой за Мальвиной (да, Балонез запретил так её называть, но думать он же не запретил, главное, не перепутать и не сорваться однажды). Выбежал в коридор, повернул за угол и увидел её голую ногу, исчезающую в следующем повороте.

Я бежал и бежал, но с каждым поворотом быстрокрылая Мила пропадала. Уж не мираж ли? Не сон?

В конце коридора открылась дверь, и яркий свет пробил темноту. Я понёсся ещё быстрее и успел проскользнуть в закрывающуюся дверь. Мы оказались на улице. Перед нами стоял чёрный минивэн Мерседес. Моросил дождь, дворники делали «трук, трук». Боковая дверь отъехала в сторону — Мила нырнула в золотисто-жёлтое нутро, и я прыгнул следом. Машина тронулась. Водительское кресло было снова пустым.

Мерседес набирал скорость и резко тормозил, снова разгонялся, снова тормозил. Мы ехали по падающим в лобовое стекло улицам Москвы. Повороты, повороты! Огни, огни: жёлтые, красные, синие, белые… Потом вырвались на шоссе и помчались как проклятые.

— Мы едем в подпольное Эльдорадо для поваров. Товары там запрещённые — в магазине не купишь. Ты проспал, и Учитель приказал отправить тебя туда. Слушай внимательно. Повторять не буду. Через десять минут будем на месте. Под твоим сиденьем — сумка с ноутбуком. Он включён. На рабочем столе — программа с доступом к криптокошельку. Ты дойдёшь с этим ноутбуком, не оборачиваясь, прямо до амбара с надписью «Слёзы феникса». На кликуш не реагируй. Будут дёргать за рукава — бей сильно. В кармане сумки — телефон, в нём вбит единственный номер. Тебе нужна склянка с прозрачной жидкостью — «Зимний дракон». Проверишь товар прибором, который там же, где телефон: поднесёшь к раскрытой склянке, нажмёшь кнопку. Загорится зелёным — товар настоящий. Красным — подделка. Отзвонишься — я переведу крипту. Потом отдашь ноут продавцу. Он проверит, кивнёт — забирай товар, оставляй ноут и дёргай оттуда не оборачиваясь.

Дождь усилился, дворники затруктуктукали чаще, машина свернула с шоссе на грунтовую дорогу к лесу, темневшему впереди.

Мерседес катил, как катерок. Минут через пять мы подъехали к огромным чёрным стальным воротам. Они начали разъезжаться в стороны. Одновременно открылась боковая дверь нашего авто.

На воротах был начертан пиратский череп, только под ним вместо костей перекрещены нож и вилка.

— Сумка! — крикнула Мила и, когда я схватил ноутбук, вытолкнула меня наружу. Крупный косой дождь бил по лицу ледяными иглами. Ворота быстро закрывались. Я рванул наперерез и успел юркнуть в щель.

Я пошёл по широкой лесной дороге, оформленной жёлтыми тусклыми лампами на низких столбиках. Впереди алело, и казалось, что это путь в преисподнюю. Меж деревьев начали появляться избушки с красными огнями и вывесками: «У Кровавого Шефа», «Дрожжи Судного Дня», «Три Слепых Кондитера», «Цех зачарованных ножей» и прочие.

Я старался не задерживать взгляд. Шёл быстрее, почти бежал.

Вдруг мне наперерез выскочил мальчишка, схватил сумку за лямку и потянул. Я толкнул его — он повалился и завизжал, как поросёнок. Слева мелькнуло движение: двое в чёрном бежали к нам. Я сорвался с места и понёсся вперёд. В конце улицы увидел амбар с вывеской «Слёзы Феникса». Толкнул дверь плечом и оказался внутри.

В центре стоял большой деревянный стол. На нём — склянка. За столом сидело существо в маске ворона. Сквозь прорези пробивались яркие жёлтые глаза. По обе стороны стояли амбалы в чёрных костюмах с узкими галстуками, автоматы Калашникова висели на ремнях через плечо.

— Ты долго, дружочек! Как звать?

— Сорвигруша! — бросил я.

— Как долго в ресторане?

— Два денёчка. Два долгих денёчка, — зло ответил я, подходя к столу.

Маска поднялась. Ворон оказался высоким, худым мужчиной, выше Учителя, в тёмно-синем плаще с тёмно-красным подбоем, в чёрном вельветовом костюме, чёрной рубашке и с алым галстуком на длинной шее. Он вытянул руку в чёрной перчатке, указывая на склянку. .

— «Зимний дракон»! — звонко произнёс он. — Сто миллионов долларей!

— Мне сказали проверить. Потом отзвониться, — я сдерживал дрожь.

Ворон скрестил руки.

— Так проверяй. Время уходит.

Я положил сумку на стол, открыл карман, достал телефон и небольшой прибор — как ТВ-пульт с красной кнопкой. Положил рядом. Взял склянку — она была размером с гранёный стакан, запечатанная резиновой пробкой. Пальцы дрожали.

— Да что ты творишь! Разобьёшь! — крикнул Ворон, перегнулся, ловко выхватил склянку, резким движением открыл, поставил, положил пробку рядом. — Ну! Живей!

Я поднёс прибор. Щёлк. Зелёный свет.

Я выдохнул, набрал номер.

— Всё в порядке? — голос Милы.

— Да, пульт показал зелёный…

— Ок, крипту перевела. Открой ноут и отдай. Забирай склянку и рви когти оттуда. Удачи. Она тебе понадобится.

Мандраж стал неконтролируемым.

— Дрожишь, как собачка, Сорвигруша! — насмешливо сказал Ворон.

Я достал из сумки ноутбук, раскрыл, развернул к нему. Ворон наклонился, поводил пальцем в перчатке по тачпаду, кивнул и повернулся в пол-оборота, вперив в меня тяжёлый жёлтый глаз.

— Так вот кого нашёл старый чёрт Языков, — произнёс он тихо, почти ласково.

И резко сорвал маску. Его лицо… будто приложили к сковороде, раскалённой добела: неровная потёкшая кожа, красные рубленые шрамы и звериные глаза, которые светились, как жёлтый фосфор.

— Передай этому старому чёрту… — он наклонил голову набок, как птица, — что рецепт тринадцатого ему не достанется. Впрочем… передашь, если увидитесь в аду.

Ворон вытащил ковбойский серебряный пистолет с длинным дулом.

Вместо того, чтобы отпрянуть, я подался вперёд, нагло схватил пробку и заткнул ей склянку, тут же подхватил в правую руку склянку, а левой захлопнул ноутбук и зажал его в ладони. В следующий миг амбалы как по команде направила на меня дула автоматов и открыли огонь, и Ворон в исступлении закричал:

— «Зимний дракон», идиоты!

Я почувствовал удары пуль в живот и грудь — будто сильно бьют под дых, но не так больно, как в подвале…

Дождь ободрал лицо, и я понёсся по улице, получая пули в спину. Неестественно быстро добежал до ворот. Те и не думали открываться. За десять метров до них я прыгнул, как чёрная пантера, перемахнул разом и приземлился рядом с открытой дверью Мерседеса. Влетел внутрь.

— Газ! — заорал я, и машина сорвалась.

Минивэн нёсся, и волны дороги под ним били по дну. Я сжимал ноут в одной руке и склянку в другой. Мы выехали на шоссе, разогнались так, что я думал — разобьёмся. Авто играло в шашки с машинами, болтало меня и Милу то вправо, то влево. Затем выехали на Третье транспортное кольцо и вдруг поехали по правилам.

— Хвоста нет… Кто там был? — спросила Мила.

Я выдохнул, дрожа от адреналина:

— Какой-то мужик в маске ворона… лицо всё в шрамах, как потёкшее… И он сказал, что тринадцатого Учителю не видать. Проклятый, хотел отправить меня в Ад.

Мила побледнела.

— Аптекарь… — прошептала она. — Старый враг Учителя…

— В меня стреляли из автоматов! В меня стреляли, — повторил я, посмотрел на живот. На костюме — дырки от пуль. Я рванул рубашку — на коже лишь красные пятна, как от укусов овода.

Мила похлоп

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.