Как я ел и худел

Глава 4. Аптекарь

Спал тяжело, ворочался, голова гудела, и я то погружался всон, то выныривал из него, не смея открыть глаза — карлик ведь запретил. Вкакой-то момент я почувствовал, как мои руки и ноги хватают стальные пальцы икуда-то тащат. Похитители шипели, как гуси, пыхтели, приговаривая грязныесловечки: «Тяжёлый чёрт, грязный ублюдок, проклятый выползень». Вдруг черезсомкнутые веки пробился яркий свет, запястья обмотали верёвкой, и я услышалскрип колеса и почувствовал, как меня тянут наверх, выворачивая суставы ирастягивая позвоночник.

— Как туша свиньи, хрю-хрю, — раздался хриплый мужской голос,и я почувствовал, как меня окатили ледяной водой, и я тут же получил под дых —таким мощным ударом, будто меня приложили таранным орудием, которым спецназ вамериканских боевиках вышибает двери.

— Ты глаза откроешь, кроило? Или тебя ещё разок приложить? —спросил тот же голос.

— Приложить, приложить, — услышал я со всех сторон.

— Балонез сказал не открывать глаза, — ответил я и прокусилщёку.

— Ты откроешь глаза, или я их вырежу, решать тебе… Раз… два…— хрипел незнакомец.

В правом веке кольнуло. Похоже, мучитель не шутил.

Я открыл глаза — и увидел выставленную вперёд руку с направленнымна меня остриём шеф-ножа, держал её высокий старик, на правой щеке которогокрасовался шрам от уха до губ. На периферии стояли красные козырьки. Я висел надеревянной балке, к которой было прикреплено колесо, через него перекинуликанат. Мы находились в винном погребе: на это указывали очертания винных шкафови бочек, которые «прятались» за яркими лучами софита, направленного на меня изцентра толпы.

— Приятно познакомиться, господа. Но что тут происходит? Еслине затруднит, отнесите меня обратно в кровать, — предложил я.

В тот же миг Хриплый-Шрам сделал шаг назад, ловким движениемубрав нож в карман кителя, а из толпы вышел широкоплечий амбал в белой рубашкес подвёрнутыми рукавами и мощно пробил в пресс. Этот удар был намного сильнейпервого, и хоть я успел подтянуть ноги под себя и напрячь пресс, у меняперехватило дыхание, и перед глазами поплыли жёлтые круги.

Снова выдвинулся Шрам, а Амбал ушёл за софит.

— Молчи и слушай. Новых мы не жалуем. Тут своя иерархия. И унас есть правила, нарушать которые нельзя. Будешь высовываться — тебе конец!Пойдёшь на фарш в зразы. Понятно? — проговорил Хриплый, он же Шрам.

— По-ня-тно… Чем я… про-ви-нился, ре-бята? — попыталсяспросить я как можно непринуждённо, но речь сбивалась, а накативший после ударамандраж не отпускал.

Руки болели, суставы ныли, пресс горел.

— Он, видимо, не понял, — сказал Амбал.

Хриплый-Шрам кивнул. И снова вышедший на сцену громилапробил ещё один пинок рукой под дых. На этот раз в глазах поплыли фиолетовыекруги, и я отключился.

Мне снилось, будто я плыву по воздуху под скрип колеса сразбитым подшипником.

— Просыпайся, Сорвигруша!

Я открыл глаза. Я лежал на боку на каменном полу. Рядом стоялБалонез и пытался развязать маленькими пальчиками перетянутый узел. Живот диконыл — похоже, Амбал отбил мне кишки и печень.

— Ты знаешь, что такое петля висельника? В следующий разузнаешь, если будешь дерзить шефам!

— Да что я сделал… — прохрипел я и с ужасом услышал, чтоголос почти пропал.

— Побили — значит, за дело. Тут свои порядки. Ты думаешь,меня лаской встретили? Ох… за одну ногу держали и крутили, потом отпустили!Карликам тут не место. Но я не просто карлик! Я — железный рыцарь во Христе ииду дорогой трудной к цели своей и не убоюсь я Дьявола…

— Ты, может, ножик найдёшь? — перебил я, видя, как онмучается с узлом.

— Надо тренировать пальцы. Они должны быть сильными,сильнее, чем у многих. Вот будет свободное время — гвозди с тобой будемвыдирать из досок. Это практикум такой. Я, между прочим, отжимаюсь на одномпальце, стоя вверх ногами. Никто так не может, а я могу! Правда, ноги к стенкеприслоняю, чтобы не упасть. Вот научишься отжиматься хотя бы на трёх пальцаходной руки — тогда и будешь тут порядки наводить. А пока помалкивай.

— Да какие порядки? Я вообще никого не трогал… Все командывыполнял.

Балонез, наконец, развязал узел. Я попытался встать, носвалился и встал на четвереньки.

— Чемоданы не фиг было разбрасывать. Архимадрид споткнулся ишлёпнулся, а другие красные козырьки смеялись. А это унижение…

— Архимадрид? Это который бил меня или который хрипел иуказывал, со шрамом который, высокий старикашка?

— Ты б прикусил язык свой длинный, — карлик облизал своищёки от уха до уха, демонстрируя действительно длинный язык, — Запомни —Архимадрид. Только так его и называй. А то тебя кверху ногами подвесят. Знаешь,что если двадцать минут так провисеть — дурачком станешь? Впрочем, ты ужедурачок… Пошли, провожу до твоей койки. А то тут катакомбы. Заблудиться — разплюнуть. Тут потерялись повара, которых до сих пор ищут… Шучу. Никто их неищет. Тут всем на всех плевать.

Я снова попытался встать — не смог.

— Я пойду на четвереньках, Балонез… Не поднимусь. Сил нет.Мне кишки перебили.

— Тише, тише, молчи. До свадьбы заживёт. Али я не повар? Дамтебе отвар — к обеду отпустит. Не забывай, что ты на высокой кухне. Вышетолько… звёзды? Да какие там звёзды — мы выше звёзд. Душа безмерна, а мы душищекочем… Значит, мы выше звёзд. Бесконечность не предел, Сорвигруша, и-го-го!

Карлик вскочил мне на спину и ухватил за уши.

— Поехали, коняшка! — он дёрнул за правое ухо и направилменя направо.

Я полз по коридорам, подкрашенным тусклым жёлто-грязнымсветом, и думал, что если Ад на земле существует, то именно здесь — в ресторане«Небо на языке».

Полз я долго. Останавливался, отдыхал — и снова полз. Карликбыл лёгким, но направлял уверенно: его стальные пальцы могли и гвозди доставатьбез гвоздодёра, и шурупы закручивать без шуруповёрта. Сколько прошло времени,не знаю. Всё вокруг стало похоже на бред: кирпичные провалившиеся в безднукоридоры затягивали меня с каждым шажком-ползком, и мне начали мерещитьсядьявольские существа. Если бы в ту минуту сам Дьявол предложил обменять душу наоблегчение — я бы подписал контракт не задумываясь.

В какой-то момент, затуманенный наваждениями и страданием, япритащил свою измождённую тушку к двери комнаты. Она была открыта, и жёлтаялампа под потолком подсвечивала сумасшедшую обитель без окна.

Когда я проползал дверной проём, Балонез ухватился закосяки, вытянул руки — я прошёл внутрь, а он приземлился на носочки бесшумно,как привидение. Я обернулся, но карлика уже не было. Испарился. Опять.

Кое-как взобрался на койку и прокричал:

— Доктора! Погибаю!

В ту же минуту дверь бесшумно затворилась, раздался мягкийщелчок. Я повернул голову — перед закрытой дверью стоял Балонез с серебрянымкубком в руках.

— Идиотина, я же говорил: шум тут не любят!

Карлик протопал ко мне и поднёс кубок к губам.

— Пей давай. И забудь про скорую, полицию, прокуратуру исанэпидемстанцию. Кто сюда попал — в реальность возвращается только в видефарша. Тут жалость погибла.

Я сделал несколько глотков терпкого, пряного напитка — и тутже отключился.

Когда открыл глаза, в шаге от меня стояла Мила и держалавешалку с костюмом. На ней были красные туфли на среднем каблуке, светлыеколготы, юбка сильно выше колен, белая кофта и красная курточка, усеяннаябелыми кристаллами. Светлые волосы были собраны сзади в пучок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.