Войны страждущих
– Отчаянный он парень все же.
– Жуть, какой.
Озвучив, Мэделин ступала в лавку, как и все, при этом быв растерянной. Потерянной слегка. Предчувствие чего-то страшного ее метало. Терзало изнутри. Но в этом же она не признавалась. Держала при себе. Однако же тревожность источалась ею. Была огромнейшей.
– И все же мы совсем без плана. По сути без него.
А Аполонии в ответ:
– Он есть. Не делать глупостей. Не быть поспешным.
– Понимаю. И все-таки не все так просто. И риск, пожалуй, неизбежен.
Это ясно было. Но действовать бездумно не хотелось. Безумствовать желанья не было. С учетом всех опасностей и рисков. Последствий всех плохих. Возможных, разумеется. С учетом всех напастей, что могли бы вдруг настичь. С учетом всех их.
– Ну, и как? Как именно его поймаем?
– Я не знаю. Но видимо придется заманить. Иначе непонятно уж.
И Донат был согласен. Согласен на все сто. И вот поэтому смолчал. Услышав позже:
– Что ты можешь? Ну… твой дар?
– Возможности титана. Я – могучий.
– Очень здорово. Но в данной ситуации бессмысленно. Как собственно и то, что у меня. Мои способности. И все-таки весьма полезно. Весьма сгодилось бы.
Выискивая среди множества растений то, что нужно было, все думал, как же применить его. Задействовать на зле. Но так и не к чему не приходил. Все так же оставался без ответа. При этом продолжая действовать. Нацелено искать.
Ясмина же, держа в руках пучок Тимьяна, неспешно обрывала листья. Закидывая в блендер. Куда Апола размельчала Ирис, а Мэделин клала Шалфей. Готовясь взять Лаванду. Но прежде Аполония промолвила:
– Должно быть, горько. Когда получится.
Ясмина ей:
– Вполне уж, да. Пожалуй.
А Мэделин невольно вымолвила следом:
– Как всегда. Такое не бывает вкусным. Отнюдь едва ли.
– Но зато поможет. Создаст страховку.
Аполония затем:
– Она нужна нам. С таким противником.
– Чей взгляд в мгновение пленяет и подчиняет воле. Злодейской и безнравственной.
– А зубы прогрызают плоть до кости. Безжалостно и быстро.
Цитируя дословно описания, все дальше продолжали. Трудились же над средством. Которое должно было спасти от Келпи. От гипноза, то есть. Защитить. И в принципе заканчивали. Почти что, завершали.
– Что потом? – вдруг Мэделин. – Его ведь нужно выманить. Но только не рискуя.
– Разумеется. Всегда лишь только так.
Ясмина же озвучила:
– Он явно выйдет. В какой-нибудь момент-то точно. Тогда-то и начнем.
И Мэделин сказала:
– Все туманно. Идем почти в слепую.
– Как уж есть. Не очень идеально.
И вдруг же запустила блендер. Закрыв пред этим крышкой. Все травы, что там были как будто взорвались. Пустились в вихрь. И стали превращаться в жижу. В основном. Но крайне уж густую. Коричнево-зеленую. На вкус, как оказалось позже, горьковатую. И малость даже сладкую. Но вовсе уж невкусную. Нисколько. Нисколько неприятную.
– Он может появиться ведь в любой момент. И взглядом попросту пленить. Он там сейчас ведь. Вдруг он слышит?
Ролан же вымолвил:
– Пошли. Не будем искушать.
И Донат оторвал свой взгляд от горизонта и пошел. Продолжил топать дальше. Озвучив между тем:
– Он действует довольно хитро. Просто помним.
И это было так. Сомнений тут уж не было.
Увидев, наконец-то, Гармалу, он тут же начал брать. И брать не мало. А девушки тем временем проглатывали средство. Густое, неприятное… И цвета грязного. Но крайне уж, пожалуй, важное. Действительно, что нужно.
– Просто, беее, – Апола не смолчала.
И склянку, из которой выпила, поставила на стойку. Куда и Мэделин поставила свою, как, впрочем, и Ясмина. Промолвила что вдруг:
– Зато защита. И Келпи не пленит нас. А значит и не съест.
– Мотив, что надо.
Аполония затем:
– Он очень ловкий. Обманет, не поймешь.
– И тем опасен. Поэтому и нужно это.
Озвучив, положила в сумку пузырьки со средством. Что были для парней. А Мэделин открыла чат и вымолвила:
– Так же там. Он все еще в тех водах.
– Выжидает. Готовиться напасть.
И тут вдруг Отто, что вошел внезапно:
– Вот и я. И кое с чем пахучим.
– Замечательно.
Ясмина забрала пакет, что он нюхнул и стала вынимать же Гармалу. То самое растение. Его там было много. Ну, достаточно. И Мэделин ее спросила:
– Ты умеешь?
А та ей:
– Разумеется. Но только нужно время. Так быстро не сплету.
И Отто вымолвил:
– Лассо из Гармалы. Оружие от зла.
При этом оперевшись же на стойку и видом всем внимая.
– Вот только, чтоб сработало, должно уж быть на шее, – Аполония ему. Хотя, пожалуй, всем. – Его еще накинуть надо, – следом.
– И вместе с тем сказать слова. Озвучить заклинание.
Сказала и задумалась о том, насколько будет сложно. Почти невыполнимо. И расстроилась. Уверенность ушла. Хотя едва ли и была вообще. Едва-едва ли.
– Надеюсь, что у нас получится. Надеюсь, сможем.
Озвучила, уже сплетая потихоньку ветви. Уже начав же. А Мэделин все так же в мыслях пребывала. И малость погружалась в панику. Однако же нисколько не показывала. Держала при себе. Невольно уж скрывала. Хотя по сути не одна была такой. По сути не одна уж.
Прошло минут так сорок и ребята двинулись. Со всем необходимым. Обмолвившись, садясь в машину:
– Начинаем.
И написав парням, что едут. Которые чуточек подустали. И прочитав, остановились. Сказав при этом:
– Наконец-то. Пора уже заканчивать.
– Ты думаешь, что будет так легко?
– Я думаю, что я устал, – пошел вперед. – Но я не жалуюсь, – продолжил. И напоследок, перед тем, как обернуться, вымолвил: – Порядок. Все путем.
Когда же обернулся и вдруг понял, что один, не хило испугался. И стал осматриваться. Но Доната нигде уж не было. Он будто испарился. И ясно стало, что к чему. Все очень быстро прояснилось.
– Он забрал его! Точнее, заманил.
– Он что, в воде?
– Скорее.
И бросился скорей искать его. Шагая в воду. А Мэделин не верила в услышанное. Не верила буквально.
– Что?? – Апола к ней с вопросом.
Та ей:
– Он у Келпи! Донат у него.
И Аполония рванула. Нажав сильней на газ. Ролан же попросту нырял и все выискивал. Буквально наугад. Что было уж непросто. В холодной то воде. Но в данной ситуации иначе он не мог. Не мог не действовать. И все искал. Искал отчаянно.
Ребята же , когда подъехали, помчались по песку. Вперед и яростно. Вперед и бойко. Однако их отчаяние отнюдь не малым было. И далеко уж не беспочвенным. Совсем нисколько. И голос внутренний твердил уж всем одно. «Конечно, мертв он. В воде, да столько времени. Куда уж выжить?! Да, и Келпи… Он сразу начал его есть, скорей всего. Он любит заживо». И с этим всем они бежали. Почти ни капли не надеясь.
«Ну, же! Ну!!!» – Ролан нырял все. Не чувствуя ни холод, ни усталость. А только лишь вину. Ведь разумом прекрасно понимал, что все бессмысленно. Что как бы не старался, не найдет. Но взять и перестать не мог он. Он просто был не в силах.
Ныряя, он корил себя за миг, когда пошел он. И упустил момент. Позволив Келпи сделать это. Буквально перед носом. И, в целом, за секунды. Допустив! Вдруг взяв и отвернувшись. Потеряв со взора. Отвлекшись на чуть-чуть. Без задних мыслей. Совсем уж не подумав. Не поняв… Но, все же. Но, все же, сделав это.
Внезапно где-то ближе к мели что-то всплыло. И то был человек. И то был Донат. Увидев же его, скорей к нему поплыл он. И как достиг, перетащил на берег. Холодного и без сознания… К тому моменту подоспели остальные. И начали же проверять. Надеясь обнаружить, что он жив еще. Надеясь, осознать, что не конец.
Но пульса у него совсем уж не было. И что, само собой, он не дышал. Он был безжизненным.
– О Боже мой, он умер!
– Нет, – у Мэделин в глазах мутнело. – Он – живой.
Прислушалась же к сердцу, прислонившись, а после снова к пульсу. Отчаянно лишь веря. И может показалось ей, но стук услышала. Едва ли уловимый. И он был. Он правда был реальным.
– Он слабый, но он есть, – она сказала. – Он не умер.
И стала тут же действовать. Вдыхая воздух через рот, поверив в чудо. Поверив вот уж безвозвратно.
– Ну, давай, – толчок на сердце и опять, зажавши нос, дыхание рот в рот. Уже в раз пятый. Но Донат же в себя не приходил. Все так же не дышал. Но Мэделин конечно не сдавалась. И продолжала все пытаться.
– Он сумеет. Давай, ты нужен нам.
Подруга, как и все была в надеждах и ждала все. Надеялась и верила. И вдруг в какой-то миг все изменилось. Надежды те сбылись. Внезапно он закашлял и высвободил воду, что была внутри. Внезапно же очнулся. И Мэделин конечно прекратила. Дыхание рот в рот уже не нужно было. В момент, когда пришел в себя, она обрадовалась. А если точно, то была уж счастлива. Прониклась облегчением. Но, разумеется, так было и с другими. Так было, разумеется, у всех.
– О, Боже мой, ну, слава Богу!
И буквально выдохнула. Привстав и отойдя. Апола же с сестрой еще не верили. Хотя и улыбались. Но паника еще не отошла. Еще не отпустила. Ну, а реакция была же подлинной. И все показывала.
– Я – живой? – озвучил Донат, быв растерянным.
– Живой, мой друг, – ему Ролан. – И это чудо.
Не совсем на самом деле, но, вообще-то, да. В каком-то смысле чудо. Хотя и с объяснением. И, в общем-то, логичным. Но не дающим, в целом, понимания, как именно же все. Как именно же все случилось. Однако же не важно было. Отнюдь не столь уж.
– Как ты выжил? – выпалил.
А Донат же ответил:
– Я не знаю.
Но Отто же опять:
– Ты минимум минут пятнадцать был в воде. А то и больше. Но главное же тут не это. Ты не съеден! Ты цел и без укусов. Невозможно. Он выбросил тебя назад!
И Донат, призадумавшись, сказал:
– Конечно…
– Что? – ему он следом.
– Наверно я ему не по зубам.
И сразу Аполония:
– О чем ты?
И он в ответ:
– Моя способность. Включилась бессознательно. Я думаю, что все вот так.
Ясмина же:
– Включилась инстинктивно?
– Вроде. Ведь мозг не так-то просто обмануть. В вопросе выживания. Я помню, как увидел в море черного коня. Его глаза увидел. Горящие и яркие. А после стал идти. И дальше уж не помню. Но думаю, способность проявилась. Включилась, да, и все. Поняв, что несъедобен, что попросту не может, выбросил. Как сделал же с останками. И вот я оказался здесь. Живой и невредимый.
– Без дыхания, – отметил Отто.
А Донат посмотрел на Мэделин, смолчав, и чуть смутил ее. Совсем немного. А дальше просто вымолвил:
– Ну, ладно. Пора уж и забыть.
Немного погодя, все шестеро заплыли на моторной лодке далеко от берега. И стали погружаться. В специальном снаряжении. Достигнув же вдруг дна, соорудили круг из пепла Тополя. Просыпав аккуратно. А в центр положили камень из Агата. Что был заговорен. В момент сей же возникла вспышка и световой волной прошлась по дну. В довольно уж немалом радиусе. И это значило, что все уж получилось. То действо, что планировали. И относительно со всем разобрались. Насколько это можно было. Насколько позволяли обстоятельства и силы. И, в целом, ситуация. Была же что весьма уж непростой. Весьма уж сложной.
– Вот и все, ребята, – будто выдохнул. – Теперь он к побережью не ногой. Точнее, не копытом.
Выдал Отто. Ясмина же сказала:
– Он не сможет. Защита – то, что надо.
А Мэделин внезапно:
– Но он есть. И будет где-то рядом.
– Не настолько, – вслед же Донат. – Вблизи ему не быть.
И было это очень утешительно. Вполне, довольно. И все-таки все было так. Не более, чем просто допустимо. Не более, чем сносно.
– Ну, привет.
Сказал, как только Мэделин открыла и коснулась взглядом. Как будто испустила ток. А после начал заходить. Когда она впустила. И вот что он услышал:
– Ты в порядке?
– Да. Уже давно.
И стал идти на кухню же за ней. И стал же просто следовать.
– Такое не частенько происходит.
– Это точно.
– Я рада, что все так. Что выжил.
– Но ты мне помогла. Спасибо.
– Да, не за что. Ты все-таки же избранный. Куда нам без тебя.
Секунды тишины и вдруг спросила:
– Кофе?
Он же:
– Да. Пожалуй.
И начала как делать, вымолвил:
– Ты пробовала? Попытки прекратились?
– Нет. Вообще-то, собиралась я сейчас. Но тут вдруг ты. Негаданно, нежданно…
– Как же мог я?
Улыбка и озвучила:
– Да, ладно. Все равно я не уверена. Пыталась столько раз.
– Попробуй, – Донат же внезапно. И добавил, подойдя: – Сейчас прям.
И было это крайне с верой. И воодушевительно. Что Мэделин конечно приняла. Продолжив делать кофе. Весьма уж ощутив.
– Я сам, – сказал он ей, прервав и прикоснувшись. Прервав прикосновением. И к сахару она уж не тянулась. А полностью доверившись, пошла. Направилась же в спальню. И там же, подойдя к той карте, над которой же сияла уж не раз, сосредоточилась. И стала вновь сиять. Желая же достичь желаемого. Желая уж всем сердцем. И вдруг же то сияние, что испускала направилось на карту. И стало изливаться. По всей поверхности. У Мэделин сияло все в глазах, когда смотрела. И попросту не верилось. Но миг она удерживала. Сиять же продолжала. И вдруг в одной же точке сияние сомкнулось. Вдруг стало интенсивней и исчезало. Скопилось в одном месте и прошло. Что выглядело уж эпично. И Мэделин помчалась к Донату. На радостях ему сказать. И он обрадовался. Он рад был, как она.
Глава 5. Невозможно
Довольно быстро же пустились в путь на поиски. На поиски сосуда. Того, что мог помочь найти ответ. И этим же спасти. Не дать случиться страшному. Ужасному чему-то. Такому, что едва ли бы приснилось. Что попросту же не вообразить. Так просто не придумать. Но реальному. Бесспорно, так уж, точно.
– Это он, – держа в руках сосуд из меди же, сказала. – Настоящий.
А Донат, что был рядом вымолвил:
– Само собой.
– И мы нашли его.
– Вообще-то, ты.
– Но ты помог мне. Ты верил.
– Потому что, знал. Уверен был, ты сможешь.
Посмотрела на сосуд еще раз вместе с Донатом и вскоре возвратились же домой. Назад из Чили. Где собственно нашли же, что искали. Куда направило же их Сияние. Уже уж, наконец. И просто помогло. Буквально чудом.
– Значит, вот он. Тот сосуд.
Рассматривая, вдумчиво сказала и услышала потом:
– Он самый.
И еще затем:
– И он у нас. Мы можем им воспользоваться.
В ответ же тут:
– Кто первый?
И Мэделин промолвила: «Давай уж ты». Взглянув на Доната же после и сказав: «Без разницы». Как будто согласовывая. А он же выдал вдруг:
– Согласен.
И Аполония пошла. Направилась в гостиную. Где мысленно спросила у сосуда «Как же быть? Как именно исполнить миссию?» Ну, а затем открыла. Открыв уже глаза. И он ей ничего уж не ответил. Совсем уж ничего. Что значило, что вовсе не достойна. Той мудрости, что в нем. И, разумеется, мальца расстроилась. Но виду не особо подала. Вернувшись вновь на кухню, где была до этого. С сестрой и Донатом. И где они еще стояли. Безмолвно ожидая.
«Ничего» – сказала им. Вручив сосуд сестре. И та пошла. Но только не в гостиную, а в спальню. К себе уж в комнату. Где лучше бы смогла сосредоточиться. Уединиться. И так же, как Апола задала вопрос. Закрыв глаза и мысленно. Но все-таки ответ не получила. Он не был же ей дан. И очередь настала Доната. Настал его черед.
«Ну, что ж» – подумал он. И вдруг спросил внезапно: «Что нам делать? Каким же способом остановить Исфет? Спасти весь мир?» И с предвкушением открыл глаза и поднял крышку. Вдруг открыл. Он ждал, что будет же ответ. Он просто верил. Не дождавшись. И вышел из гостиной в холл. Куда же вышли Аполония и Мэделин. Буквально жаждав. Буквально во внимании. Но он сказал им, разочаровав:
– Наверно рано. Видно не готовы.
И Мэделин ему «Наверно». Малость погодя. Прочувствовав сию досаду. И смирившись. А он промолвил же:
– Продолжим пробовать. Уже ведь не в первой.
Озвучил, посмотря на девушку, чьи карие глаза ему знакомы были. Когда впервые повстречались. И чье присутствие каким-то образом дарует силу. Дарует вдохновение. Но что он, разумеется, скрывает. Так скажем, не показывает. Однако же, что есть. Что есть бесспорно уж.
Спустя примерно час, когда Апола находилась на работе, как и Мэделин, а Донат же дремал, у Уилфорда случилось озарение. И он решил им поделиться:
– Он – отшельник. И прячется, к тому же. Но он тот, кто вероятно бы помог. Кто смог бы. Кто смог бы дать ответ. Тот самый, что так нужен. Я не знаю, сумеем ли его найти. И станет ли нас слушать. Но рискнуть-то стоит. С учетом-то всего. Терять здесь нечего.
И он был прав. Все были уж согласны. В то время, как у Доната во сне творилось нечто. Точнее, то, что видел уж не раз на самом деле. Но молчал. Не обращал внимания. Однако ситуация менялась. И дальше игнорировать не мог он.
– Ну, дела… – Апола ознакомилась с журналом и сказала. – Выходит, что работы теперь меньше, – следом же. Окинув магазинчик взглядом и добавив: – Сейчас, когда все это актуально, чем когда-либо.
– Выходит, да. Но, если честно, большинство клиентов – это люди. О магии едва осведомленные. Поэтому не слишком удивительно. По правде, не особо.
– Все равно. Ведь выручка теперь по-меньше. А значит, и зарплата.
– Это, да. Надеюсь, не уволишься? – с улыбкой.
И, собственно, улыбка же в ответ. И, отложив журнал, взялась за книгу. Одну из тех, что были выданы. И в третий раз которую читала. Перечитывала. Пыталась что-то уловить. Найти не найденное. Хоть что-то между строк. При этом же надежд и не питая. Не слишком уж огромных. Но надеясь. Буквально же чуть-чуть. И полагаясь на удачу. Что вдруг же повезет. Но как бы между тем. Как будто не специально. Не нацелено. И все же может. И, все-таки, а вдруг. Но слабо веря. Действительно уж слабо.
– Интересно, – расшифровка свитка продвигалась. – Очень даже.
– Он погиб. Он умер преждевременно.
Смотрели на экран и поражались. Проделанной работой. Хотя и далеко незавершенной. Частично, так сказать. И все-таки проделанной уж, в общем. С трудом и скрупулезно.
– Только как? Ты думаешь, узнаем?
– Уж, надеюсь. Надеюсь, как никто.
И Мэделин надеялась. Надеялась уж, правда.
– Что я слышу? – озвучил в телефон. – Не уж-то голос друга?
А в ответ ему:
– Не уж-то.
Как, собственно, затем:
– Ну, как ты? Надеюсь, все в порядке?
– У меня-то, да. А у тебя как?
– Ничего. С нюансами конечно. Но не жалуюсь. Держаться все же можно.
– Хорошо. И есть что рассказать?
– Возможно. Возможно, впрочем, есть.
– Тогда я слушаю. И очень уж внимательно.
И стал рассказывать. Спокойно по порядку. Начав с поездки в Чили и закончив своим сном. Частенько повторяющимся. И что особо как-то уж тревожил. Теперь уже, по крайней мере. И был довольно странным. Довольно необычным. Уж явно что-то значащим. Весьма уж явно.
– Ну, и что там? О чем ты хоть читаешь?
– Да, о нем все. Об этом жутком страннике. О том, как он придет.
– О страннике?
– Исфет. Его так называют.
– Жутким странником?
– Вообще-то, пожирающим. Перефразировала.
– И как же он придет?
– Довольно жутко. Вполне уж очень.
– А, точнее?
Задумавшись, ответила:
– Когда он полностью восполнит свои силы, то сделает же первый шаг. И в этот миг начнется поглощение. Всего на свете безвозвратно. Он будет странствовать пока не поглотит уж все. Буквально прям уж. И это очень жутко. Подумать если так.
– Согласна. И лучше бы не спрашивала.
Что было правдой. Действительно чистейшей.
– Как твой отпуск? Надеюсь, отдохнула?
– Относительно. Хотелось бы еще.
– Теперь не скоро. Терпи уж до весны.
– Она настанет. Ведь время не стоит.
– А это точно. Где-где, а тут не спорю.
Как ударом было. Ударом осознания и правды. Того, что неизбежно. И попросту же вдруг настанет. Внезапно вдруг придет. И важно будет только лишь одно. Готовы ли к сражению? Готовы ли к борьбе? В которой непременно победить уж нужно. Иначе уж никак. Никак совсем уж.
– Всю неделю?!? Вы были там вдвоем?! В одной гостинице?
– И в разных номерах, – отметил Донат.
– Все равно. По моему, как-то слишком.
– Да, ни капельки. Мы все-таки же избранные, помнишь?
Тут молчок. А Донат же продолжил:
– Все нормально. Мы просто с ней друзья.
– Во что я верю. Но то, как про нее ты говоришь… Мне кажется, что между вами что-то есть. И что-то очень сильное. Так кажется.
И Донат здесь же вымолвил:
– Она другая. Я чувствую себя иначе рядом с ней. Не описать. Но мы лишь только дружим. Правда.
И следом Нейл спросил:
– А что со сном? По твоему, что он значит?
– Я не знаю. Но очень беспокоит. Огромная плита и иероглифы… И все такое пестрое. Он снится мне с тех пор, как я открыл шкатулку тем ключом. И как в меня вошло то нечто из нее. Тот свет. Все это как-то связано. Вот только как? Хотелось бы узнать.
И он узнает. Но рад уж этому не будет.
– Никого, – Апола в голос. – Сегодня без клиентов.
– Может позже. Обед ведь как-никак.
Ясмина поправляла баночки, где были специи. Различные уж самые. А в это время Отто приближался к двери. Готовясь же, открыть. Когда как Аполония ответила:
– Надеюсь. Не хочется бездельничать.
И тут вдруг он. Вошел к подругам в лавку. И сказал же сразу:
– Добрый день. Как вижу, не скучаете.
А девушки в начале же, чуть вздрогнув, от открытой двери, точнее, отворяющейся, расслабились и выдохнули. Прилив надежды, что к ним кто-то за покупками вдруг сделался отливом. И вновь все стало прежним. Они расслабились. Решив промолвить же:
– Нисколько. Весьма увлечены.
Апола же здесь просто улыбнулась. Затем еще сказав:
– Пришел развеселить?
И Отто ей ответил:
– Вытащить. Пора бы на охоту.
И услышать это было так свежо, что будто бы прилив надежды ощутился. Опять и снова. Хотя и чуть иначе. Но достаточно. Мгновенно вдохновив. И дав какой-то смысл. Очень важный. Какой и был им нужен. В каком же и нуждались.
– Посмотри. Здесь точно мы не выявим написанное. И здесь вот тоже.
Коллега, что трудилась с Мэделин, конкретно указала. А именно на те места, где символы, почти что, стерты были. Почти что, полностью. И выявить их как-либо нельзя было. Совсем никак. Никак уж совершенно.
– В общем, да, – в ответ же.
И затем:
– Но что поделать? Уж как есть.
– Пожалуй.
И обе ассистентки же продолжили. Продолжили свою работу. В которой Мэделин довольно уж комфортно было. И нравилось уж все. Хотя и были в ней особые нюансы для нее. И, в целом, неизбежные.
– Был рад тебя услышать. Созвонимся.
Оставил телефон и снова в мысли. О сне и остальном. Но, впрочем-то, едва ли и на долго. Едва-едва ли.
– Ну, так что? На выход?
– Я, вот, за.
Ясмина, поправляя волосы, добавила:
– Я тоже. Сидеть здесь смысла нет. А кто-то в это время пострадать ведь может. Полезней быть уж там.
И Отто же:
– Вот именно. Об этом и толкую.
Очень складно было. Решение пойти охотиться и защищать не обсуждалось. Хотя к нему словесно и пришли. Озвучено же было. И все-таки являлось-таки общим. И принятым сперва негласно.
– Есть теории? Как именно же он погиб?
И Мэделин в ответ:
– Не знаю. Так просто не придумать.
А коллега ей:
– Ну, да. И все же интересно. Что именно же там случилось?
Взглянула на экран и тут в ответ:
– Мы можем лишь гадать. Сейчас, пока что.
И было это очень уж смиренно. И даже чуть нейтрально. Но в надежде. Совсем уж небольшой. Почти что, крохотной. Почти неощутимой.
– Как искать предложите? Того, кто прячется.
Сестре своей же вдруг ответила:
– Старательно. И лучше уж, пожалуй, тайно.
– Хорошо. Вопросов никаких.
А Лиам выдал вслед за Милдред:
– Абсолютно.
И Уилфорд же сказал:
– Тогда начнем. Но прежде поохотимся.
И вскоре выехали. Выискивать существ. И убивать. Лишать возможности кому-то навредить и сделать злое. Такое, что непоправимо и ужасно. И попросту бесчеловечно.
– Может, в лес? – Апола же за столиком со всеми в уютнейшей кафешке «Рослин». В уютнейшей и лучшей. Где будто бы твой дом. И где прекрасный запах капучино опьяняет. И вкусной же еды. А так же где комфортно. И просто хорошо. Приятно, скажем так. Куда охото снова возвращаться. Вновь и вновь. И быть там с близкими людьми. Сидеть и ждать чего-то вкусного. Иль просто кофе же простой. Обычный чай или коктейль. Не важно. Испытывать предвосхищение. И быть как дома. И чувствовать комфорт. На мягких и удобнейших диванах с приятнейшей поверхностью. Всецело бархатистой. Как, собственно, еще и за столом. Древесным, вскрытым лаком. Безупречным. И с видом на чудеснейшую улочку. Точнее, перекресток. Где, в общем-то, довольно людно. И, в целом же, весьма красиво. – Там много очень самых разных обитает. Большинство. Охотиться удобней там. Но, в общем-то, не обязательно.