Порох и яд

– Чёрт, – Брам снова запустил пятерню в волосы. – Ну до чего не везёт! Я бы не прочь поучаствовать. Всё лучше, чем прорастать тут мхом. Но наш добрый Генрих, конечно, понимает, чем такой призыв грозит Заозёрью?

– Нам обещали принудительный набор, – Ги тоже потянулся к блюду с хлебом и грудинкой.

– Что ж, могло быть хуже. На безрыбье и рак – щука.

– Пополнение для кладбища, – проворчал Робер.

– Ничего. Месяц-другой, и из тех, кто не свернёт себе шею по собственной глупости, получатся солдаты. А то, что они бунтовщики, даже придаёт всему делу пикантности, – Ален залпом допил свою кружку, покосился на кружку приятеля и потянулся к бутылке.

– Дело не в этом, – Ги мрачно наблюдал, как льётся янтарный напиток. – Я сильно сомневаюсь, что с тех пор, как мы отправились сюда, в Тарне поменялось обращение с пленными. А это значит, что половина из «набора» окажется больной уже к тому моменту, когда их пригонят в Эрбур. И как минимум половина от этой половины передохнут ещё на озёрах, прежде, чем попасть к месту назначения.

– Зато выживут самые крепкие и злые, – оскалился Брам.

– Я бы предпочёл умных.

* * *

Колонна пленных мятежников, взятых с оружием в руках, брела по дороге, растянувшись длинной лязгающей змеёй. Металлический звук этот издавали кандалы – осуждённых сковали друг с другом по четыре в ряд, и дополнительно провесили между рядами длинные цепи. Ноги оставили свободными, но лишь потому, что тюремщикам не хотелось слишком долго тащиться к месту назначения.

После каждой ночёвки в колонне кто-нибудь умирал, и очередной сельский кузнец, доставленный драгунами, снимал оковы с покойника, пока его соседи по цепи торопливо сдирали с трупа предметы одежды. В первые несколько дней кое-кто из осуждённых пытался сохранять достоинство, но сейчас, когда пошла вторая неделя марша, об этих попытках уже позабыли. Всякий норовил натянуть на себя побольше ткани, чтобы хоть немного защититься от холода и сырости.

Филипп Шаброль шагал теперь в вязаном шарфе, из которого тут и там выбивались надорванные нити, и в раздобытом во время одного из дележей жилете. Когда-то жилет украшали два ряда пуговиц, но солдаты срезали их ещё перед тем, как пинками согнать прежнего хозяина в ров Сен-Берга. Вместо пуговиц теперь имелись растрепавшиеся дырочки, сквозь которые продевались крохотные огрызки ниток. Туфли бывшего студента уже начали расставаться с подмётками, но парень подвязал их полосами ткани, оторванными с чьей-то рубахи. Сейчас, в дорожной грязи, ноги Филиппа выглядели так, словно он сунул их в два бесформенных чурбака.

То ли драгуны нарочно выбирали такой маршрут, то ли воображение играло с Шабролем злые шутки, но ему казалось, что в каждой деревне и на каждом постоялом дворе, мимо которого вели пленников, вслед мятежникам глядят злые глаза. Иногда доносились и выкрики с пожеланиями передохнуть поскорее. Впрочем, с учётом обстоятельств, это можно было бы посчитать даже своеобразным проявлением милосердия. Только два или три раза какие-то женщины пытались передать осуждённым несколько краюх хлеба, но драгуны тотчас отогнали селянок – не грубо, но строго. «Не велено!» – и дарительницам оставалось лишь проводить колонну сочувствующими взглядами.

По ночам, когда колонну загоняли на какое-нибудь уже убранное поле, выставив по периметру караульных, среди скрючившихся и сбившихся в кучу людей ходили шепотки. Про то, что из Дрё массово выселяют жителей, позволяя забрать ровно то имущество, которое они смогут унести, но никаких денег, драгоценностей, скота или телег. Про то, что где-то на соседних дорогах, тоже ведущих в Эрбур, сейчас движутся целые толпы вынужденных переселенцев, сосланных в Заозёрье. Про то, что отряды королевы Беатрис уже близко, и со дня на день нападут, чтобы освободить всех пленников.

По ночам Шаброль и в самом деле иногда видел отдалённое зарево пожаров, а порой ветер доносил до их лагеря под открытым небом отдельные звуки выстрелов. Но кто и против кого сражался, и кто победил, оставалось загадкой. Впрочем, Филипп не без оснований подозревал, что победа отнюдь не за королевой-матерью: в первом же более-менее крупном городке, через который драгуны провели колонну, на въезде и выезде у ворот обнаружились длинные ряды шибениц. С каждой свисало по три-четыре изрядно распухших трупа, и вороньё, не стесняясь людей, расклёвывало останки висельников. Бывший студент успел мимоходом прочесть таблички на груди у некоторых из казнённых: раз за разом там повторялось одно и то же слово «мятежник».

Но гораздо больше, чем вид повешенных, Филиппа поразили улочки городка: казалось, здесь слыхом не слыхивали ни о какой войне. Было раннее утро, торговцы поднимали ставни и выкладывали товар на прилавки; женщины с корзинами торопились за покупками. Где-то в отдалении уже звенел молот кузнеца, а на одном из перекрёстков внимание Шаброля привлекли знакомые с самого детства перестук и шорох, сопровождаемые тихими всплесками: гончар, склонившись над своим кругом, босой правой ногой неустанно накручивал его, в то время как руки мастера быстро превращали бесформенный комок глины в кувшин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.