Шпион вне времени

А вот гораздо всё происходящее больше похоже на иное.

Во-первых, мне безусловно доверяли. Иначе разоружили бы. Во-вторых, моё преступление, скорее всего, неочевидно, и уж точно непреднамеренно. В-третьих, директор уже принял решение по моему вопросу, но всячески тянет время. Отсюда и речь с постоянными повторениями одной и той же фразы в разном ключе. (Ему же надо как-то удерживать меня. Не анекдоты же рассказывать). Для чего? К чему всё это? Зачем требуется время?

И вот. Едва не упустил, в-четвёртых! Мне не дали переодеться и привести себя в порядок. И вот тут кроется главное.

Первый и основной вариант, приходящий в голову – меня срочно собираются отправить обратно. Вероятно, прямо сейчас специальная команда зачищает следы моей «противоправной» деятельности. Но полностью обойтись без моего в том участия у них не выходит. Либо они пока не могут решить – справятся ли без меня. Оттого и тянет время директор, держа проштрафившегося оперативника на низком старте и накачивая его чувством вины, дабы быстрее и охотнее исправлял свою оплошность.

Поразмыслив надо всем, я с облегчением необычайным пришёл к выводу. И иного объяснения не находил. Нечто произошедшее во время моей командировки возможно было интерпретировать как нарушение закона. При одном, но очень серьёзном «но». Не обошлось без какой-то фатальной ошибки со стороны группы поддержки, либо возвращения. И оттого я до сих пор не арестован. А стою здесь, выслушивая всю эту чушь в полном обмундировании в ожидании команды вернуться на место преступления. Тем более мне хотелось узнать, в чём оно, собственно, заключается?

– Так вы собираетесь мне сказать, господин директор, где, как и когда я преступил закон? – повторил я свой вопрос.

Хороший разведчик (тем более разведчик вне времени) всегда одновременно является и хорошим актёром. Без этого нам не выжить в мирах, где зачастую казнят просто за несоответствие цвета волос общепринятой норме, а женщин жгут за красоту, ибо она вызывает похотливые греховные мысли у принявших противоестественный человеческому существу целибат священников. Любой из нас легко мог выступать в театре. И никакой режиссёр, включая старика Станиславского, не смог бы, не покривив душой, произнести в наш адрес: «не верю!».

Вот и я вложил в свой вопрос такой заряд энергии, после чего директор вынужден был задуматься. Я был на грани, готовый взорваться! Я был взбешён! А мой «слёт с катушек» меньше всего в данный момент устраивал руководство. По крайней мере, я на это рассчитывал.

И босс боссов сдался. Либо пришло время. И моё артистичное выступление неожиданно с ним совпало.

– Ты имеешь право знать, – признал наконец директор то, о чём мог поведать мне ещё час назад.

– Я вас слушаю, – подтвердил я.

– Тебе это не понравится.

Опять тянет время? Мне снова стоит вспылить?

Директор, будто почувствовав мой порыв, успокаивающе поднял руку ладонью вперёд. Таким образом он одновременно требовал моего внимания к своим словам.

– Как я уже тебе сегодня говорил, – начал он издалека, – мы все живые люди, хотя нам и подвластно нечто большее, чем простому обывателю, и всё же все мы имеем чувства. Например, чувство сострадания к чужой беде.

Мне показалось я начал понимать, к чему он клонит. Но решил пока не выдавать своей догадки, не выслушав претензию до конца.

– Мои личные приключения и переживания в прошлом во всех смыслах, – продолжал директор, – но и мне не сразу удалось привыкнуть относиться к тем, среди кого приходилось работать, как к теням когда-то живших людей. Понимаешь? Просто теням! Ибо все они давно и разной смертью умерли. И мы сами для них просто тени. Призраки будущего!

Я не смог удержаться от едкого замечания:

– А убивать нас эти тени бесплотные могут вполне конкретно и насмерть. Как, впрочем, при необходимости, и мы их.

Не стоило этого говорить. Сейчас директор прочтёт мне лекцию, предназначенную для зелёного первокурсника академии. Там сказано и никем ещё не опровергнуто, что всё, что случилось в прошлом – уже случилось. Проще (или сложнее) говоря, если ты даже сам на раскопках откопаешь собственный скелет, значит однажды, так или иначе, тебе суждено оказаться в прошлом и там умереть естественной или насильственной смертью. Без разницы. И избежать этого невозможно. Так как прошлое уже случилось, учитывая и все наши вмешательства. Собственно, для минимизации этого вмешательства в основные стволы временной реальности наша служба и существует.

Директор не стал мне рассказывать то, что я когда-то зубрил, и сам мог повторить без запинки до сих пор. Вот только теперь я точно понял, о чём (вернее, о ком) пойдёт речь. И всё равно продолжал не наблюдать в своих действиях состава преступления.

– Позволь мне договорить? – как-то неожиданно совсем мягко попросил директор. – Ты же сам хотел это услышать.

Пора было прекращать комедию. Если они чего-то ждали, то либо не дождались, либо справились без моей помощи.

– Мне понятно, о каком событии вы ведёте речь, – вновь позволил себе я быть слишком резким. – Может оно и имеет отношение к нашему человеческому чувству сострадания, но уж точно не к милосердию. Скорее, это был компромисс между ними.

– Компромисс? – сделал удивлённые глаза босс боссов. – Это нечто новенькое в отношении теней прошлого и будущего.

– Считайте это моим ноу-хао.

– Тогда объясните.

Ох, не даром он ко мне пристал. Что-то там случилось из-за моего дурацкого (теперь надо признать) поступка. Но что мог натворить, вырвавшись на свободу этот молодой Ромео? У него не то, чтобы оружия – обуви на ногах не было, и изорванное в клочья платье! Да такое, из-за чего теперь осуждают меня. А группа зачистки трудится не покладая рук.

– Я так понимаю, речь о том оборванце-мальчишке дворянчике, неудачливом любовнике? – решил всё же на всякий случай уточнить я.

– От чего же о «неудачливом»? – усмехнулся человек-колобок.

– Я о последствиях, – пришлось поправиться мне, ибо в нашем заведении справедливо ценили точность формулировок.

– О нём самом, – как мне показалось, вынуждено согласился мой собеседник.

Вероятно, ему что-то передали, и он по необходимости продолжал тянуть время.

– И где вы увидели нарушение закона? – спросил я наконец прямо. – Его судьба никак не изменилась от того, что я его выпустил.

– Вы так полагаете?

Меня жутко злил этот разговор. Ведь они и сами, и директор поминутно знают историю моего прибывания в прошлом того мира. К чему этот допрос?

– А у вас есть иная информация? – вновь сдерзил я. – Казнь производиться утром. Следующим утром. А я отпустил его до полудня предыдущего дня. – Мне наконец удалось обуздать свои нервы. – В том виде меньше, чем через час, максимум в ночь, парень вновь должен был оказаться в своей клетке и умереть, как полагается, в свой час в мучениях на плахе. Никакой закон не нарушен! Смерть произошла ровно в срок. Максимум моё нарушение в том, что я из того самого сострадания я позволил ему глотнуть последние пару часов свободного воздуха!

– А у нас есть иная информация, – неожиданно твёрдо заявил директор.

И это был провал.

Уже совершенно обречённо я всё же спросил:

– И что в ней?

Директор был безжалостен в своём праведном гневе.

– А вы историю Империи изучали перед командировкой? – тоном ничего хорошего не обещавшим поинтересовался он.

Разумеется, каждый разведчик изучает мир и эпоху, в которую направляется. Необходимо знать для начала хотя бы поверхностно расстановку сил главных действующих лиц, их слабые и сильные стороны. Отдельно заранее засылаются группы «сборщиков». Они просто слушают, иногда слегка подкупают ради слухов. Это становиться очень полезной информацией для погружения оперативника. И я не исключение. Подготовка была основательной.

– Изучал.

Что иначе я мог сказать?

– Про восстание истинного короля что-то знаете?

Это либо была ловушка, рассчитанная на моё плохое ведение ситуации в королевстве…, либо… О, ужас!

– Ничего не знаю, – пришлось честно признаться мне.

Директор потёр свой гладко всегда выбритый подбородок. По-моему, он брился раз пять в день, ибо видел я его не однажды и в разное время суток. Всегда вот эта бритая до корней синева щёк, словно только что от цирюльника. Хотя, при уровне его доступа к аппаратуре, возможно так и есть.

– Не знаете, – медленно произнёс он. – А между тем оно случилось! Теперь так говорит история. И возглавил его молодой князь, потомок древнего королевского рода, которого едва не казнили за…тьфу ты прелюбодеяние! Понимаете, о чём я?

А вот это конец моей карьеры. Если отпущенный мною парень оказался тем самым потомком и как-то выжил, то ствол истории я повернул кардинально. Расстреливать у нас не принято, однако отлучение от путешествий в прошлое иных миров подобно отрыву наркомана от источника его удовольствия. Только без реабилитации и возможности вернуться. Пришлось вспомнить некоторых, не то, чтобы друзей, но хороших знакомых по работе, которые после такого кончили с собой. Угораздило же меня отпустить эту… тень.

Вот только, как оказалось, босс боссов ещё не договорил. Неужели я как-то могу всё изменить. От чего меня тут и задерживают в таком виде?

– На ваших руках кровь принца, – без тени эмоций сообщил мне директор.

– В каком смысле? – не понял я.

– Его должны были казнить утром, но вы его отпустили.

– И что?

Директор грустно усмехнулся.

– А хорошо, что всё это происходит не в нашем прошлом и даже не в нашем мире? – вдруг спросил он.

– Это я уже понял, – теперь терпеливо, ощущая свою ответственность произнёс я. – Так как всё исправить?

– Очень просто, – признался директор. – Необходимо, чтобы того оборванца – любителя незамужних девиц казнили ровно в его время.

– Если время уже изменилось в той реальности, то как я это сделаю? И где мне искать того прежнего оборванца?

Сколько раз мне ещё поражаться мудрости и предвидению наших руководителей? Они не говорят нам всего, а мы обижаемся на недоверие. А может не справедливо? Ибо они просто знают то, до чего не доросли пока наши мозги, и скармливают учение по каплям, подобно молоку крошечному и слепому котёнку.

Отчего я не сразу, поглощённый выволочкой директора, обратил внимание на зал, в котором он меня принимал? Это был не его кабинет, что сразу должно было насторожить меня. Это было одно из специально задрапированных мест порталов перемещения. Меня надули как пацана. И я не в коем случае не имел обиды на старших товарищей. Бьют – значит учат!

– Тебе не надо его искать, – развёл руками наш колобкообразный хозяин.

Тяжёлые тёмные портьеры, обрамлявшие зал, качнулись словно от сильного дуновения потустороннего сквозняка. Послышались неуверенные шаги, которые выдавали только поскрипывание старых сосновых половиц. (Кто бы знал, сколько раз мы просили обновить, сделать ремонт зала прибытия. А он так с двадцать первого века и не менялся). И с подобающим драматическим выражением немного помятой физиономии на арену появился тот оборвыш дворянского вида.

– А вот и тело, – сказали мне.

– Вот так, – выдохнул я.

Нарушение, по сути, одного из основополагающих законов перемещения во времени. Теперь простой ссылкой в неолит не отделаться. Тем более после того, как предыдущий сосланный научил волосатых неандертальцев добывать мамонта. Тогда пришлось половину основного ствола истории переписывать. Слава создателю, этого новатора на очередной охоте затоптал шерстистый носорог.

А какого, всея милости твоей черта происходит? Я точно помню, что за собой это мокроштанное чудо не звал и уж точно не перемещал. Кроме того, если я не ослышался, какого-то там князя казнили. А у этого все члены на месте.

– Его казнят восемьсот лет назад, – подтвердил мои опасения директор. – Должны казнить. Его или кого-то другого.

Красавчик виновато пожал плечами.

– Кого другого? – не понял я.