Амур: на два мира

Глава 5

Воины в черных доспехах разом двинулись, выставив перед собой короткие копья – блестящие наконечники засветились зеленым. Да что же это такое?! Стоило ему только появиться в этом мире, как любой встречный-поперечный считает своим долгом испытать его на прочность. То деревья натравливают, то лианами пеленают, а теперь еще вот эти вознамерились схватить его, словно преступника какого! Внутри Амура росло глухое раздражение. Не привык он как-то к такому пренебрежительному отношению к собственной персоне, и если лесовикам еще готов был простить понятную в общем-то предусмотрительность, то вот этим агрессивным товарищам подчиняться не собирался.

Меч с шелестом покинул ножны. Воины остановились. Амур спохватился и глянул на лесовиков, но те скучали в сторонке, опустив свои палки, и в разборки людей вмешиваться не собирались. Тем лучше!

- Я не сделал ничего плохого, - счел нужным предупредить Амур. – Я пришел с миром и не хочу неприятностей.

- Убейте его! – взвизгнул богач.

Амур ожидал, что на него бросятся скопом и приготовился отскочить, но воины лишь дернули копьями и с их наконечников сорвались зеленые молнии. Разряды вонзились в грудь и… стекли по рукам, оставив лишь легкое покалывание в пальцах. По всей видимости, он должен был упасть замертво – воины застыли, приоткрыв рты, а их предводитель побагровел так, что Амур всерьез забеспокоился, что того сейчас хватит сердечный приступ.

- Это как? – выдохнул богач.

- А я вам говорила! – вмешалась Агнешка.

- Но меня уверили, что это будет вазгар…

Растерянные воины опустили оружие. Поколебавшись, Амур тоже убрал меч в ножны. Богач развел руками:

- Прошу простить меня, юноша. Ошибочка вышла.

- Бывает, - кивнул Амур. – Мы свободны?

- Да-да, не смеем вас задерживать…

Воины расступились. Всё еще ожидая подвоха, Амур прошел к выходу, где его подхватила под руку Агнешка и потащила за собой по ночной улице.

- Пойдем быстрее, пока он не опомнился.

- Но ведь он убедился, что я не вазгар!

- Копья Черных гвардейцев валят с ног всех. Вазгар бы больше не поднялся, а обычный человек приходит в сознание через кварту. Как бы ты объяснил наместнику, что на тебя не действует магия, а? Твою сущность лучше скрывать…

Агнешка закутала лицо платком, оставив открытыми лишь глаза, которые сейчас загадочно поблескивали в свете масляных фонарей. Амур держал девушку за руку, даже захотел её приобнять – строго для конспирации, конечно! – но всю романтику момента испортил Чешир. Лесовик так оглушительно чихнул под ухом, что Амур даже подпрыгнул от неожиданности. Он и думать забыл про второго спутника!

- Чем это нас? – пробасил Чешир, высунувшись из мешка. – Я слышал голоса, а потом жахнуло так, что шерсть из задницы посыпалась. Ничего не помню…

- Нас ждали Черные гвардейцы – охотники на вазгаров, - пояснила Агнешка. – Перепутали просто, а сюзерен твой сразу за меч схватился. Хорошо, что обошлось.

- Правильно сделали, мессир, - сказал Чешир. – Видит Тук, я бы их вообще всех перебил, если б не мешок этот. Надо же, честных людей с какой-то поганью спутать!

Они шли по мощенной булыжником мостовой без всяких изысков в виде тротуаров. Фонари горели только над входами домов, причем каждый был сам по себе произведением искусства: кованые завитушки, вылезающие из стены лапы, пасть с зажатым в ней светящимся шаром - сосед старался перещеголять соседа. Агнешка пояснила, что королевский сенешаль выдает владельцам таких фонарей масло бесплатно. Мудрое решение, кивнул Амур – улицы везде освещены, а траты государства на это минимальны.

Немногочисленные за поздний час прохожие спешили по своим делам и на парочку внимания не обращали. Несколько раз Амур замечал скрывающихся в тени арок подозрительных личностей, но те, завидев висящий на его поясе меч, тут же скучнели и делали вид, что вышли просто подышать свежим воздухом. Один раз мимо них пробухали коваными сапогами трое стражников - Агнешка придвинулась ближе, заставив сердце Амура стучать чаще – и блюстители порядка, подмигнув, продолжили патрулирование без лишних вопросов.

Мостовая уткнулась в двухэтажное здание, по виду жутко старинное, над входом горели аж три фонаря. Освещали они массивную дверь и висящую над ней вывеску, где красовалась пышногрудая блондинка, держащая в руках припорошенные пеной кружки. Ниже шла надпись: «Одинокая вдова». А они тут понимают толк в рекламе, подумал Амур, разглядывая симпатичную барменшу – любой нормальный мужик непременно зайдет в данное заведение, чтобы за кружечкой пива скрасить одиночество столь сексапильной вдовушки.

Агнешка сердито дернула его за рукав, и фривольные мысли улетучились. Скрипнула дверь, в нос ударил запах жареного лука, пролитого пива и копченой рыбы. Таверна была заполнена хорошо, если на треть – за одним столом катали кости двое неприметных субъектов, за другим напивался в одиночку косматый мужик поперек себя шире, а в углу устроилась компания юнцов, бурно обсуждающая какого-то гада Люциуса.

С потолочных балок свисали железные люстры с немногочисленными свечами, тающий воск капал на опилки пола, презрев все противопожарные нормы. Стены украшали закопченные гобелены и выполненные в графике картины, изображающие мужчин разной степени бородатости и свирепости – надо полагать, известных в местных краях личностей. Автографов на портретах Амур не заметил.

Он сел за свободный стол так, чтобы видеть дверь. Чешир тут же вылез из мешка и принялся жадно оглядываться и принюхиваться. Из-за стойки выплыла барменша – Амур признал в ней ту, на вывеске, только лет на десять старше и в два раза толще. Что ж, пиво вкупе с доброй закуской накладывает свой отпечаток. Издержки бизнеса, так сказать.

- Что желаете? – спросила хозяйка, зажигая от лучины свечу на столе.

- Есть, пить, спать, - лаконично ответила Агнешка.

- О, вы остановитесь у меня? – возрадовалась барменша. – Почти весь второй этаж свободен, выбирайте любую комнату, дорого не возьму.

- А что так, мало клиентов? – поинтересовался Амур, разглядывая миловидную вдовушку.

- Ваша правда, мистер. Со дня открытия здесь жили тверды, платили исправно, а пили так, что дай бог каждому! Но седмицу назад принялись съезжать целыми семьями и, что самое обидное, без объяснения причин. Вы не подумайте, у нас приличное заведение, готовим вкусно, комнаты чистые, репутация сложилась за столько лет… будь она неладна! Обычные люди редко бывают теперь, привыкли, что здесь тверды живут. Заходят или юнцы-студиозусы, или прощелыги такие, что хоть сразу с порога гони…

- Но ведь это тверд, - заметила Агнешка, кивком указав на косматого бородача.

- Последний, милочка, последний! Он единственный и живет еще. Скоро тоже укатит в свои горы, видите, мрачный какой? Не от хорошей жизни срываются с обжитых мест, верно вам говорю! В городе судачат, что скоро все тверды сбегут, на Железной улице половина кузнец закрылась. Ой, да что это я? Заболтала вас совсем, а вы голодные с дороги, вижу, по лесу путешествовали, хвоей припорошены. В печи томится бараний бок с гречей, есть соленые огурцы, квашеная капуста, копченая рыба под холодное пиво. Для мистера лесовика могу зажарить курочку.

- Зажарить было бы неплохо, - важно пробасил Чешир.

- Несите всё, - кивнула Агнешка и выкатила на стол серебряный кругляк.

Хозяйка удивленно выгнула бровь, подхватила монетку и удалилась с некой грацией, присущей тем полным женщинам, которым наплевать на собственные лишние килограммы. Амур откровенно проводил её взглядом, ожидая реакции знахарки, но та сидела погруженная в свои мысли.

- Что не так? – посерьезнел он.

- Когда огонь погаснет в кузне, а горы позовут сынов, от спячки нечто пробудится, увидев зарево костров, - торжественно продекламировала Агнешка. – Это Вегсамар, скальд Туманного века. Мама любила читать мне его саги в детстве, многие считают их пророческими…

- И что значит сиё стихотворчество?

- Когда пробуждается древнее, добра не жди, - задумчиво сказала Агнешка. – Чую, странные времена наступают. Странные и тревожные…

- А мне здесь нравится! – влез Чешир, принюхиваясь к идущим с кухни ароматам. – Давно присматривался к бабкиным курам, а тут мне такую даже зажарят, хвала Туку!

Амур был полностью согласен с компаньоном. Пока они шли по лесу, он чувствовал некое беспокойство, словно за ним наблюдает кто-то невидимый, а сейчас ничего такого не было, точно соглядатай потерял его в большом городе. Из-за стойки показалась улыбающаяся хозяйка, неся поднос с угощением. Двое игроков в кости поднялись и вышли из таверны. Сзади громко рыгнул косматый тверд.

- А ведь меня не перепутали, - понял Амур.

- Ты о чем? – спросила Агнешка.

- Богач тот. Ему сказали, что придет вазгар, а пришел я. Наместник не понял, но пославший его явно знает о невосприимчивости амуров к магии. Теперь он знает, что я в городе.

* * *

Агнешка давно спала, разметав по подушке волосы. Гостеприимная пани Берта выделила гостям комнату с огромной кроватью, справедливо рассудив, что такое ложе оптимально для влюбленной парочки, но знахарка думала по-другому и, когда Амур решил улечься рядом, просто выпихнула его на пол, заявив, что спит одна. И точка!

У двери ворочался и причмокивал во сне Чешир. Лесовика мало волновали удобства, он просто свернулся клубком на коврике и преспокойно себе спал, разморенный вкусным угощением и новыми впечатлениями - лишь одно ухо по привычке стояло торчком, ловя ночные шорохи. Амур вроде бы сначала тоже задремал, устроившись в просторном кресле, но вскоре отчего-то проснулся, потирая затекшую шею.

В открытое окно заглядывали луны-близняшки, стрекотали цикады, с улицы долетали запахи конского навоза и квашеной капусты. Где-то невдалеке тренькал на местном аналоге гитары захмелевший бард, исполняя в приступе вдохновения какую-то балладу, но безбожно фальшивя в половине нот. Видимо, этот диссонанс и разбудил имевшего музыкальный слух Амура. Он плотнее закутался в шерстяной плед и раскурил трубку. Бард тем временем распелся и уже вполне сносно продекламировал, ударив по струнам:

Она привратнику вино

И пиво щедро льет,

И он напился, как свинья,

Принцесса тут берет,

Чтобы любимого впустить,

Ключи от всех ворот.

Вот ночь прошла, и день настал,

И солнце тут как тут.

И Смуглый Робин говорит:

А вдруг меня найдут?

Вот-вот, кивнул Амур. Он помнил преследующий его во сне ужас, сжимающие сердце липкие пальцы страха, ком льда, в который превратился желудок, и разрывающую мозг панику. Чертовски неприятное ощущение! Не хотел бы он его вновь испытать, но как защититься от преследователей? Где в случае опасности найти убежище?

Как говорил мудрый Михалыч, даже если ты съеден, у тебя всё еще есть два выхода. Небось, сокрушается сейчас, что отпустил молодого напарника одного на выезд… Амур пыхнул трубкой, дрожащее кольцо дыма полетело к окну, заключив в себя обе луны. Ну конечно! Кем бы не был таинственный некромант, вернее в свете последних известий – некроманша или некромантка, вряд ли она может проникнуть в Призрачный мир, ведь он надежно запечатан стараниями Юстины и её подруг. А вот Амур вполне даже может… или нет?

Бард закончил-таки балладу и смолк, решив более не испытывать терпение местных жителей. Приободренные цикады застрекотали громче, под окном пискнула мышь, испуганная шумом проезжающей кареты. Амур вслушивался в ночные звуки и пытался вычленить из них тот единственный, который не принадлежал этому миру. Напрягся так, что голова заболела, а уши явно увеличились в размерах и превратились в подобие локаторов, сканирующих окружающее пространство.

Вот вроде бы на грани слышимости возник комариный писк, слабый отголосок Призрачного, похожий на легкое дуновение ветерка в жаркой пустыне. Амур возликовал, но тут же осекся, боясь спугнуть удачу. Мысленно потянулся к вибрирующему звуку, отсекая посторонние шумы слой за слоем, словно бережливый повар, который чистит гнилую капусту в надежде на сочную кочерыжку.

Воздух заискрился. Стены комнаты пошли серебристыми пятнами, они росли, соединялись, обнажая изнанку дерева. Бревна ссыхались на глазах, трещины между ними заполнил бурый мох, его пряди колыхались, но никакого ветра здесь не было. Запахи исчезли, все звуки стихли, кроме негромкого гудения. Так звучит магия – понял Амур, он сейчас буквально плескался в ней, чувствовал себя легко и свободно, словно рыба, которую судьба-злодейка сначала выкинула на берег, а счастливый случай вернул обратно в море. За спиной шевельнулись крылья. У него получилось!

Амур жадно осмотрелся - кресло, стол и кровать никуда не делись, лишь приобрели благородный вид антиквариата, враз постарев, а вот спутники… Он встал и подошел к спящей Агнешке. От знахарки остался лишь слабо светящийся силуэт. Амур прикоснулся к нему, и рука прошла сквозь тело, словно девушка не существовала в этом мире. А ведь так оно и было! Как там говорила старуха Юстина? В Призрачном обитают мертвые, привидения и демоны? Теперь понятно, кто для этого мира живые люди и откуда пошло такое название.

Первоначальный восторг поутих, Амуру стало немного грустно. Печально сознавать, что ты остался один-одинешенек в чужом мире, где всё страшное и неизвестное. Постой-ка, но ведь он - магическое создание, и этот мир для него по идее родной! Лук со стрелами оттягивает колчан, за спиной готовы раскрыться крылья, он чувствует себя замечательно и плевать на все страхи! Пусть лучше его боятся, а если уж он смог войти в Призрачное, надо тут хорошенько осмотреться.

Амур по привычке переступил светящегося Чешира и открыл дверь, которая здесь заперта не была. В пустынном коридоре медленно дрейфовали искорки – сгустки магической энергии. Вот один светлячок подплыл совсем близко к стене, прядь мха дернулась и огонек погас, схваченный коварным растением. Амур покачал головой – все миры устроены одинаково: сильный жрет слабого, а слабый считает такое положение дел справедливым, пока какой-нибудь умник не просветит бедолагу. Вот тут тогда уже льются реки крови и начинается передел мира, после которого всё вновь возвращается на круги своя.

Несколько мохнатых прядей потянулись к Амуру, коснулись его белой шерстки и тут же испуганно отпрянули. Он хмыкнул и провел рукой по стене – обугленный мох-паразит посыпался на пол черными хлопьями, неспособный противостоять первородной магии. Вот так-то то, други мои, тута вам не тама! Приободренный Амур прошел по коридору и как вкопанный остановился у лестницы, ведущей в общий зал.

В этом мире таверна была заполнена полностью. Посетители стояли даже в проходах, терпеливо ожидая своей порции еды и выпивки, вот только вряд ли понимали, зачем это им еще нужно – ведь все они были мертвы. Помещение заливал свет зеленых шаров, но он тускнел, натыкаясь на фигуры. Люди были черно-белые, смерть смыла с них все краски жизни. На фоне разноцветного убранства таверны монохромные фигуры смотрелись жутковато и чужеродно. Так выглядели бы вырезки из советских газет, вклеенные в глянцевый журнал. Амур посмотрел на собственные руки – короткий мех красиво серебрится, ладони розовые, как у младенца, на двух пальцах виднеются мозоли от тетивы. Хорошие такие, живые, слава богу, руки!

Ближайший к лестнице столик занимала команда моряков. Они угрюмо цедили из чарок ром, хотя их лица уже раздуло от воды, и слушали капитана, который единственный выглядел вполне пристойно, если не считать торчащего из спины кинжала. Впрочем, это маленькое недоразумение мужчину совсем не волновало. При появлении Амура моряки окинули его заинтересованным взглядом, но и только – никто не стал плотоядно облизываться и пытаться отхватить от новичка кусок пожирнее. Остальные посетители таверны тоже вели себя прилично: одни молча пили, меланхолично пережевывая угощение, другие же рассказывали невольным собеседникам, как докатились до такой «жизни».

Завороженный увиденным Амур сделал несколько шагов по ступенькам и тут его вывел из ступора женский возглас:

- Посмотрите, бедолаги, кто посетил мое скромное заведение! Настоящий амур, ежеси на небеси, к тому же живой!

- Живой? Живой… Живой! – прокатилось по таверне.

Десятки взглядов вонзились в гостя. Он замер на лестнице, потянулся к луку, не зная, чего и ждать, когда вновь раздался голос хозяйки:

- Подивились? Аминь, нечего мне гостя смущать! Думайте лучше о своем посмертии…

Условно мертвые нехотя возвращались к оставленным кружкам, все еще поглядывая на Амура с откровенной завистью, а барменша уже потянула его за собой и усадила за накрытый скатертью стол, отделенный от общего зала деревянной ширмой.

- Наконец-то кто-то по достоинству оценит мою стряпню! – всплеснула руками хозяйка. – Что же вы, мессир? Пани Гнежка вас не обидит. Садитесь, отведайте, что бог послал, да скажите, чем удостоилась такой чести… Нет, ну надо же, живой амур!

Казаков опустился на резной стул, разглядывая хозяйку заведения. На фоне остальных черно-белых мертвецов она фонтанировала буйством красок: румяные щечки, пышная грудь, прикрытая расшитым лифом, короткое синее платье, подчеркивающее ладную фигурку и озорной взгляд голубых глаз – так вот кто на самом деле был изображен на вывеске таверны! Одинокая вдовушка выглядела потрясающе живой.

Она уже принесла блюдо с запеченным в сметане зайцем и подмигнула Амуру. Он макнул в подливку палец, осторожно облизнул – кто знает, чем они тут мертвых потчуют? Вкус был изумительный, наверняка не обошлось без магии. Амур хмыкнул и предался греху чревоугодия, забыв уже, что ужинал всего несколько часов назад.

Из-за соседнего столика поднялся призрак тверда и нетвердой походкой направился в свою комнату. Пани Гнежка позвала официанта, скелет в отутюженной ливрее налил в кубок вина. На ближайшей стене перемигивались и зубоскалили два портрета, строя Амуру страшные рожи, он нахмурился, и бородачи застыли, испуганно косясь на барменшу. По залу проплыла стайка призраков – юнцы-студиозусы покинули гостеприимное заведение в реальном мире, а привидение пани Берты закрыло за ними дверь на засов. Амур наелся, отвалился, потянулся за трубкой и тут вспомнил, что все гадости жизни остались там, за чертой, где живые сдуру травят себя всем подряд, а вот мертвым это уже ни к чему.

- Вы живая или мертвая? – не удержался Амур.

- А сами-то как думаете? – придвинулась Гнежка.

Упругий лиф уперся в голое плечо Амура, глаза пани лукаво сверкнули. Тот счел нужным отодвинуться, чувствуя себя стриптизером в своей набедренной повязке, и, чтобы скрыть неловкость, налил в кубок вина.

- Ничего не понимаю. Мне сказали, в Призрачном обитают демоны, мертвяки, да призраки, а вы выглядите поживее некоторых моих знакомых.

- Вас, видимо, недавно бог из-за пазухи вынул, мистер, раз таких простых вещей не знаете. Жизнь – понятие философское, уж поверьте мне. Для жителей Калара мы - мертвее некуда, а они для нас вообще бестелесные привидения. Вот такая вот взаимная дискриминация.

- Издеваетесь, да?

- Конечно! Грех над новичком не подшутить, уж простите мое невинное лукавство, - пани Гнежка залпом допила вино и погрустнела. – Конечно, настоящая жизнь – это Калар, а Призрачное - так, перевалочный пункт перед вечностью… нет, вы действительно ничего не знаете?! Вы же плоть от плоти этого мира.

- Не удивляйтесь, так получилось. Я недавно оказался на Каларе, а уж в Призрачное вообще первый раз зашел, - сказал Амур. – Ну, по крайней мере, сам.

- Чудны дела твои, Господи! Что ж, просвещу вас, мистер. Мне на роду написано помогать всем пришедшим в этот мир. Так вот, если вкратце, когда человек умирает на Каларе, его душевная оболочка попадает сюда, чтобы подготовиться к реинкарнации. Совсем уж злодеев утаскивают в горы эмиссары демонов, а остальные болтаются кто где. Ожидают, господи спаси, когда получат перерождение.

- А как же праведники? – спросил Амур.

- Извините, таких не встречала - развела руками Гнежка. – Возможно, появятся когда-нибудь, но я сильно в этом сомневаюсь.

- Значит, про рай нам врали, - пробормотал Амур. – Всегда это подозревал. Но послушайте, ведь мертвых чертова уйма, как они все тут помещаются?

- А они тут и не задерживаются, в последнее время вообще редко кто на несколько дней. Сандрогар отпустил каждому до сорока дней посмертия, осмыслить свои деяния, так сказать, а там - кого в новое тело, кого в дерево, кого в небытие, тут уж как повезет.

- Правы были индусы... а вам, например, сколько осталось?

- А я – исключение, - грустно улыбнулась Гнежка. – Мои таланты пригодились здесь. Вот уже сто лет я помогаю людям, которые приходят в мою таверну, объясняю им замысел божий в меру своих скромных возможностей и, хочется верить, даю какую-то надежду и утешение. Я – Привратник, в каждом городе есть такие. Нас не трогают демоны и мы, в отличие от умерших, чувствуем вкусы, запахи, а ведь другие-то едят и пьют по привычке.

- Для целого века вы отлично сохранились, - сказал Амур, желая подбодрить эту милую женщину, которая уже сто лет живет посреди натурального кладбища.

- Обычная магия, - меланхолично кивнула Гнежка и тут встрепенулась. – А эти что здесь забыли? Там таверна уже закрыта…

Амур проследил за её взглядом – через заднюю дверь в зал крадучись вошли два призрака, миновали сидящих посетителей, проходя их насквозь, и остановились у лестницы. Мертвые окидывали потусторонних гостей равнодушными взглядами и возвращались к прерванной беседе – мало ли кто там в реальном мире шляется, живые люди вообще такие беспокойные.

Некоторое время привидения стояли, прислушиваясь, а затем достали кинжалы и начали подниматься по ступенькам. А ведь на втором этаже из постояльцев только тверд, да Агнешка с Чеширом! Амур выскочил из-за стола и бросился наверх.

Перескакивая через ступеньки, миновал призраков, ворвался в комнату, где мирно спали друзья, развернулся и приготовился встретить чужаков, если они переступят порог, когда понял, что ему еще нужно вернуться в реальный мир. Рванулся раз, другой, пытаясь избавиться от назойливого писка в ушах, но магия не отпускала, Призрачное держало крепко. Амур зарычал, раздирая руками мох на стенах. Где же этот чертов проход, куда он подевался?!

Позади него медленно провернулась ручка на двери…

Глава 6

Глава 6.

Как-то он поехал пацаном с родителями на море. Плавать толком не умел, поэтому плюхался с надувным кругом у берега и был в общем-то счастлив, пока не увидел ребят постарше, которые ныряли с пирса прямо в страшную глубину. Конечно, он захотел также! На пирс, рассудив здраво, не полез, но нашел торчащий из воды валун и решил забраться на него. Круг только мешал, маленький Амур снял обузу и начал карабкаться на неприступную скалу, как он представлял себе обросшую водорослями покатую каменюку. Его вольность осталась незамеченной - сонные родители загорали на пляже и не мешали сыну развивать навыки альпиниста.

Валун оказался чертовски скользким, но Амур уже тогда был достаточно упорным. Раня пальцы и коленки об острые края раковин, прилипших к камню, он потихоньку взобрался на вершину и распластался на ней крабом. Валун выступал хорошо, если на метр, но Амуру казалось, что он вскарабкался как минимум на Диву – скала с таким названием торчала из воды указующим в небо перстом невдалеке, вызывая нездоровый интерес всех окрестных ныряльщиков. Волны мягко накатывали на камень, морская соль пощипывала ранки, но мальчик был счастлив, ведь он - царь горы!

А потом Амур решил сесть, не удержался и скатился по скользким водорослям, ухнув в коварное море по ту сторону валуна.

Дно здесь резко уходило вниз. Амур медленно погружался, заворожено наблюдая, как играют в солнечных лучах пузырьки воздуха, затем посмотрел вниз и не увидел ничего кроме тьмы – так глубоко там было. Ногам стало холодно, легкие зажгло от недостатка кислорода. Амур яростно заработал руками, стремясь вынырнуть к свету, в знакомый мир, где есть вдох и есть выдох. Глубина не отпускала. Его усилий хватало лишь на то, чтобы оставаться на месте.

Потом этот момент ему часто снился в кошмарах – просыпаясь, он помнил то чувство беспомощности, когда плакать хочется от неспособности что-либо изменить, а от страха опускаются руки. Но ведь на море он сообразил, как правильно грести, ориентируясь на свет, и выбрался таки на берег, попутно научившись плавать. Возможно, сообразит и сейчас, ведь не зря ему вспомнился тот детский кошмар!