Тени прошлого

Пара недель… Просто смешно!

Пол резко ушёл из-под ног, и мечта провалиться сквозь землю наконец осуществилась. Астрид почувствовала, как падает куда-то, как проваливается под воду, как звуки окружающего мира мутнеют, стирая из ушей мерзкий звон. В какой-то момент ей показалось, что она больше никогда не вернётся назад, навсегда застыв в этом падении. И это было не так уж плохо, потому что там было тихо и тепло. Никаких проблем, никаких мыслей. Абсолютная тишина и абсолютный покой.

А потом её выбросило наружу.

Снова появилась потребность в воздухе. Она сделала глубокий вдох, и вместе с ним в мир ворвалась какофония звуков. Сложно было разобрать что-то конкретное. Громкие раззадоренные голоса перекрывали весёлый мотив музыки, кто-то кричал, обнимал её за плечи и утягивал в дикий танец.

Астрид не понимала, что происходит. Её потянули за руку, заставили закружиться, пока мир не превратился в одну смазанную полосу, а из головы не вылетели все мысли. Кто-то громко рассмеялся. Астрид вдруг поняла, что это она. Сильные мужские руки прижали её к себе, продолжая кружить в танце, и она не думала о том, что это неправильно. Сердце загнанно билось внутри. Чужое дыхание коснулось её уха, и чей-то уверенный голос прошептал: «Я верну тебя, обещаю. Ещё немного. Просто подожди». По спине побежали холодные мурашки.

Руки вдруг пропали, и Астрид упала, не успев остановиться. Вокруг сомкнулась оглушающая тишина, позволив наконец перевести дух. Она сидела на каменном холодном полу, бездумно разглядывая белый подол пышного платья, пока её вдруг не осенило: свадьба! Она на собственной свадьбе!

Эта мысль отрезвила не хуже пощёчины, сковав корочкой льда всё внутри. Астрид вскочила на ноги и огляделась. Вокруг было темно, но в неясных очертаниях полукруглого зала проглядывались выдолбленные в стенах ниши. Сотни ярусов этажей уходили высоко вверх, и вместо потолка где-то вдали маячил тусклый дневной свет. В стылом воздухе стоял запах сырости и боли. От холода в жилах стыла кровь, а внутренности стягивались в тугой напряжённый узел. И, когда по спине побежали мурашки, Астрид поняла, что надо бежать.

Эта мысль казалась такой очевидной, что не вызывала никаких сомнений, но, подобрав подол платья, она замерла, с ужасом разглядывая бурые пятна на белоснежной ткани. Кровь… Её или чужая? Откуда? Дрожащими пальцами она коснулась уродливых пятен, однако ткань вопреки ожиданиям на ощупь оказалась плотной и бархатной. В тот же миг картинка рассыпалась на тысячи осколков, словно разбитая ваза.

Астрид снова стояла в тронном зале, до боли вцепившись в подол платья. Всё происходящее оказалось очередным видением. Оно должно было что-то значить. Но что? Почему сейчас и почему снова? Должно ли это случиться на самом деле или она просто сходит с ума?

Судя по расслабленному лицу Рэндалла, застывшего с восковой улыбкой на губах, в реальности прошло не больше пары секунд. Астрид казалось, что вот-вот и её снова утянет в пучину неясных образов. Она будто бы застыла на грани двух миров, не понимая, где находится на самом деле, пока громкий голос ворвавшегося в зал гонца не привёл её в чувство:

– Ваше Величество!

Невысокий молодой парнишка чуть ли не бегом преодолел расстояние до тронов, но, заметив двух правителей сразу, тут же осёкся, осознав свою ошибку. На нём был яркий зелёный камзол с витиеватой жёлтой вышивкой. Сердце Астрид испуганно замерло.

– Прошу прощения… Королева Мишель… Срочное послание из Эринбурга.

Астрид едва не кинулась вперёд, чтобы вырвать послание из его рук, но вовремя остановила себя. Гонец проделал такой путь… Он не стал бы врываться в тронный зал просто так. Что такого могло случиться в Эринбурге?

На лице Мишель проскользнула тень беспокойства. Подозвав парнишку нетерпеливым жестом, она отвела его в сторону и торопливо надломила печать на пергаменте. Чем дольше она читала, тем сильнее мрачнела на глазах. Астрид казалось, что ещё секунда промедления, и она точно бросится к ней, вырвав пергамент из рук. Но Мишель, как всегда, её опередила. Яростно скомкав послание в руках, она прошептала что-то гонцу, и тот пулей вылетел из зала.

– Я вынуждена на время покинуть Элдергард, - вернувшись к трону брата с холодной решимостью на лице, медленно произнесла Мишель. – Свадьбу нужно отложить до моего возвращения, а пока начните подготовку.

– Что случилось? – безучастно поинтересовался Рэндалл, скользнув по ней надменным взглядом.

Всем было ясно, что он просто соблюдает приличия. Ему было абсолютно плевать на то, что случилось в Эринбурге. Мишель раздражённо сжала кулаки и выдохнула сквозь зубы:

– В Эринбурге подняли мятеж.

В два широких шага Астрид оказалась рядом и уверенно заявила:

– Я еду с тобой!

– Нет, – отрезала Мишель, сверкнув гневным взглядом, и холодно прочеканила. – Ты останешься здесь. С будущим мужем. Готовиться к свадьбе.

– Может мне стоит отправить своих людей тебе в помощь? Астрид волнуется, ты же видишь, – всё также безразлично бросил король.

Астрид поёжилась от его слов. По спине пробежали уже знакомые мурашки. Рэндалл смотрел прямо на неё, прожигая её хищным, нездоровым взглядом. Мишель резко развернулась, и её многочисленные косы с золотыми кольцами возмущённо взметнулись вокруг головы. Она удивлённо округлила глаза, словно не верила в то, что Рэндалл посмел произнести подобное вслух.

– Это лишнее. Я разберусь сама! – раздражённо хмыкнула Мишель.

На её коже расцвели красные пятна гнева, а глаза будто бы загорелись огнём. Астрид впервые видела её такой разъярённой.

– Твои люди нужны… здесь. А я вернусь, как только смогу, – напряжённо добавила она.

– Не затягивай с этим, – окинув сестру скучающим взглядом, кивнул Рэндалл и вновь посмотрел на Астрид. – Не хотелось бы ждать свадьбы вечность.

– Никакой вечности, не переживай, – холодно бросила Мишель и развернулась, стремительно зашагав к выходу.

Астрид растерянно посмотрела ей вслед. Отношения между Мишель и Рэндаллом оказались гораздо натянутее, чем ей показалось на первый взгляд. Но гораздо сильнее сейчас её волновала судьба Эринбурга. Почему разгорелся мятеж и как совет мог это допустить? Подобное было больше свойственно Элдергарду, чей народ на протяжении веков не желал мириться с тиранией королей. Эринбург же славился своей стабильностью и миролюбивостью. Неужели Мишель правда думала, что Астрид останется здесь, когда дома случилось такое!?

– Прошу меня простить, – выпалила Астрид и, не дождавшись позволения короля, бросилась вслед за мачехой.

Матильда наверняка бы сказала, что даме её положения не пристало вот так бежать по тронному залу, подобрав платье, но это было последнее, о чём думала Астрид, когда на кону стояла судьба Эринбурга. Она нагнала Мишель в коридоре и схватила её за руку, заставив обратить на себя внимание:

– Армия Элдергарда нужна здесь, чтобы напасть на Эринбург?! Ты хочешь отдать им моё королевство?!

Астрид не знала, что заставило её выкрикнуть эти обвинения. Она понимала, что через пару часов пожалеет о своих словах, но сейчас ей было плевать. Хотелось кричать и крушить всё вокруг, и холодное спокойствие Мишель ничуть не помогало. Мачеха удивлённо выгнула бровь и окинула стражников у дверей внимательным взглядом, словно оценивая угрозу.

– Успокойся, – высвободив руку, тихо вздохнула она и, приобняв Астрид за плечи, отвела её в сторону. Подальше от лишних ушей. – Никто не собирается нападать на Эринбург. Я поклялась его защищать, и я это сделаю. А ты построй доверительные отношения с принцем, если правда хочешь помочь своему королевству. И прекрати уже вести себя так неосмотрительно.

– Ты не можешь просто взять и оставить меня здесь! Я принцесса Эринбурга и должна быть там!

Мишель снова тяжело вздохнула, и Астрид почувствовала себя маленьким ребёнком, раз за разом твердящем о глупой мечте, которой не суждено сбыться. Только вот пусть назовёт хоть одну причину, по которой она должна остаться в Элдергарде и не послать всё к Форасу.

– Я очень даже это могу, – через паузу произнесла Мишель тихим голосом. – Такова твоя новая роль. Ты должна…

– Должна послушно выйти замуж?! – раздражённо перебила Астрид. – Почему? Потому что тебя также насильно выдали замуж за моего отца?!

Хотелось сделать Мишель как можно больнее. Ужалить словами так сильно, чтобы она прочувствовала весь гнев, всю злость, что Астрид месяцами хранила в себе. И у неё получилось. Мишель как-то разом сникла, растеряв свою величественность. Её плечи опустились, лицо приобрело какой-то нездоровый серый оттенок, словно ей вдруг стало плохо. И Астрид увидела перед собой обычную женщину. Только это не принесло ожидаемого удовольствия — напротив, она почувствовала себя до ужаса омерзительно.

– Нет, – на грани слышимости выдохнула Мишель, устало коснувшись переносицы, и на мгновение Астрид показалось, что в ней что-то сломалось. Иначе невозможно было объяснить столь резкую перемену и внезапное откровение, последовавшее за этим. – Конечно, ты не помнишь того, что происходило… Сколько тебе было? Шесть? Семь?

И тут она была права: Астрид смутно помнила, как Мишель появилась в её жизни. Ей едва исполнилось семь, когда не стало матери, а затем она почти на год лишилась отца. Он так сильно увяз в горе, что не замечал ничего вокруг, и даже обычно радостный и солнечный Эринбург казался мрачным и неприветливым в те дни. Первое время Астрид и вовсе не понимала, что происходит: где её мама, почему не приходит отец и зачем все опускают головы, стоило только упомянуть имя Элеоноры? Шли дни, недели, месяцы… И Астрид поняла, что мама больше не придёт. Она навсегда останется лежать в земле под Стражем времён – старым древом с толстыми корнями и мощными ветвями, на которых по весне распускались кроваво-красные бутоны.

Тогда Астрид впервые узнала, что такое смерть. Рядом всегда была Мати, не оставляя её в одиночестве дольше пары минут, и постепенно горький след утраты размылся в сознании. Оправившись от горя, отец вернулся в её жизнь, но стал чаще пропадать на советах и приёмах, словно бы спасаясь от боли в ежедневной рутине. Через два года после этого в Эринбурге появилась Мишель – улыбчивая, жизнерадостная девушка, быстро завоевавшая любовь двора своей решимостью и острым умом, несмотря на происхождение и попытки Элдергарда истребить магию. Она стала для отца опорой, а для Астрид на какое-то время примером для подражания. Ещё через два года родился Лукас, а спустя пару лет умер отец.

Тогда-то всё и перевернулось с ног на голову…

– Я не выходила замуж по расчёту – мы любили друг друга, нравится тебе это или нет. Мы впервые встретились на одном из балов в Эринбурге, не зная о том, что один из нас король, а другая принцесса, – продолжала Мишель, отстранённо разглядывая ковёр под ногами. – Астор любил притворяться обычным вельможей, слушая разговоры приезжих гостей. В Элдергарде его мало кто знал в лицо – он не любил приезжать к нам, а я и вовсе не покидала стен столицы до того дня. Мы начали переписываться и вскоре стали друзьями. Смерть Элеоноры оставила на его сердце неизгладимый след. Он нуждался в друге. Как-то раз Астор признался мне, что совет предлагает ему в жёны принцессу Элдергарда. Они думали, что это поможет решить все разногласия и примирить два абсолютно разных королевства, но он всячески противился этому браку, не желая родниться с бывшим врагом. И знаешь, в этом вы с ним очень похожи – одинаково делите мир на чёрное и белое, не разобравшись в причинах. Мне же было приказано во что бы то ни стало очаровать короля Эринбурга, и, когда мы поняли, в каком положении оказались, всё стало совсем непросто. Мне пришлось во всём признаться, но Астор не отвернулся от меня. Напротив… Мы сделали то, что должно, чтобы укрепить пусть и хрупкий, но мир между нашими королевствами. И я не пытаюсь отыграться на тебе за несправедливости своей жизни. Твоя роль намного больше, чем простая разменная монета. Ты нужна мне здесь, понимаешь?

Её искренняя, доверительная речь заставила что-то тёплое зашевелиться в груди. То же самое Астрид почувствовала в картинной галерее, когда ей почти показалось, что они снова стали семьёй. Отец никогда не рассказывал ей этой части истории. Видимо, не считал нужным. А Астрид никогда и не спрашивала, потому что знала: король не может долго оставаться без королевы. Эринбургом должны править оба. Так заведено, и она не смела ставить решение отца под сомнение.

Однако вместо понимания и смирения на смену тёплому чувству внутри быстро пришли злость и разочарование. Мишель вышла замуж по любви и исполнила своё предназначение – стала соединительной нитью между Эринбургом и Элдергардом, но к чему это привело? Маги продолжают пропадать, недовольство расти, а мир рушиться на глазах. Тогда какова её роль, и почему она должна жертвовать собственным счастьем?!

– Нет, не понимаю, – упрямо возразила Астрид холодным тоном, в миг разрушив то хрупкое доверие, что протянулось между ними. – И не хочу понимать! Я не собираюсь очаровывать принца Элдергарда, потому что моё место в Эринбурге!

– Боюсь, это не так, – с грустной улыбкой ответила Мишель и сделала шаг назад, словно пытаясь отстраниться от их диалога. – Тебе пора повзрослеть... И, может быть, когда-нибудь ты поймёшь, почему я так поступила.

Она развернулась и зашагала прочь прежде, чем Астрид успела сказать что-то ещё. Заставила её понять, что это окончательное решение, и ничто не сможет его изменить. Пришлось проглотить обиду и остаться стоять на месте, сжимая кулаки от бессилия и слушая цокот удаляющихся по коридору каблуков. Этот звук ещё долго отдавался в ушах прежде, чем его заглушила волна гневных мыслей.

Нечестно… Нечестно. Нечестно!

Мишель сказала, что её роль намного больше простой разменной монеты, так почему Астрид этого не чувствовала?! Почему она ощущала себя куклой в красивой обёртке, которую переставляли с полки на полку, не разрешая выйти наружу? Сколько бы решений она не приняла самостоятельно, всегда будет тот, кто посмеет распоряжаться её судьбой: совет, мачеха, будущий муж…

Не Элдергард лишил её выбора, а происхождение. Её проклятье, с рождения отпечатавшееся в крови и запретившее ей быть свободной. Астрид всегда будет неполноценной и бракованной. Недостойной трона. Можно сбежать отсюда прямо сейчас, но даже за пределами замка, за пределами Элдергарда, в родном Эринбурге она всё равно будет куклой, запертой со своим страхом один на один. Может быть, она даже не доживёт до своего следующего дня рождения!

Жар медленно расползался по телу, словно яд. Астрид не могла его унять, зато прекрасно знала, что это значит – она снова позволила себе потерять контроль.

Сорвавшись с места, Астрид помчалась куда глаза глядят, лишь бы остаться одной. Тёмные мрачные коридоры замка размывались, превращаясь в одно серое неразборчивое пятно, но она бежала вперёд, не заботясь о том, что кто-то может её увидеть. От боли на глаза навернулись слёзы. Пламя пожирало каждый дюйм её тела. Она помнила, как взобралась по лестнице, едва не упав. Как разодрала до крови ладони о грубый камень. Как подумала, что сейчас просто умрёт… Пока свежий воздух не ударил в лицо и она не замерла. Тело продолжало пылать, но прохладный ветер, окутав её со всех сторон, немного облегчил агонию.

Почувствовав опору, Астрид обессиленно сползла по стене и огляделась. Мир продолжал скакать перед глазами, но в неясных очертаниях линий она узнала широкий балкон одной из башен. Здесь было тихо и безлюдно. То, что нужно, чтобы успокоиться…

Астрид высоко задрала голову, подставив лицо под порывы ветра. Тучи разошлись, и на тёмном небе ярко сверкали звёзды. Они расплывались у неё в глазах, как на картине безумного художника, разбрызгавшего краску на чёрном холсте. Это должно было отвлекать и успокаивать, но вопреки всему жар лишь усиливался.

– Дыши… – в полубреду зашептала Астрид, почувствовав, что становится хуже, и с силой сжала виски, пряча горящее лицо в коленях. – Дыши. Дыши!

Жар добрался до лёгких. Стало трудно дышать. Астрид схватилась за горло, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Казалось, она сейчас просто сгорит заживо изнутри. Раньше у неё получалось быстро взять себя в руки, но и боль не была настолько сильной. О, сколько бы золота она сейчас отдала за снадобье из своего сундука, однако в этот раз Матильды не было рядом. Астрид была совсем одна... И никто не придёт ей на помощь.

Эти мысли лишь усиливали панику. Они подбрасывали в костёр дров, заставляя его пылать ещё ярче. Астрид вскрикнула, потому что ладонь прошило адской болью. Она отдёрнула её от лица и заметила, как по коже пробежала яркая искра, а на ладони вдруг вспыхнуло пламя.

Больно… Больно! Как же больно!

Астрид зажмурилась, не желая верить, что это действительно происходит с ней, и продолжила бороться с огнём внутри, мысленно уговаривая его отступить. Если сейчас кто-то зайдёт на балкон – ей конец. Её казнят. Немедленно казнят, и ничто не сможет её спасти. Из-за простой неосторожности. Потому что она поддалась эмоциям… Опять не совладала с собой…

Бракованная. Неправильная. Недостойная трона!

– Не гори… Не гори… Потухни же ты! Ну, пожалуйста! – сцепив зубы от боли, Астрид приоткрыла глаза и принялась трясти рукой в надежде сбить пламя.

Не помогало. Казалось, что ещё немного, и огонь обуглит ей руку, но кожа оставалась целой и невредимой. Хотелось, чтобы всё это оказалось ночным кошмаром. Астрид пыталась вспомнить, как дышать, потому что огонь на руке пугал её сильнее преисподней трёх Богов. Но страшнее всего было то, что она не знала, как его остановить. Оставалось лишь смотреть, как пламя танцует на ладони, и мысленно бороться с силой, что разрывала изнутри. Астрид боялась её. Боялась того, что она может сделать. И что могут сделать с ней, узнав, что любимая и уважаемая принцесса Эринбурга – одна из магов, за которыми охотится половина континента, принадлежащая Элдергарду.

Матильда была единственной, кто, кроме отца, знал её страшный секрет. Её проклятье. Она научилась делать снадобья, подавляющие магию Астрид, но вскоре они перестали справляться. Становилось только хуже. Магия продолжала пытаться вырваться наружу, разрушая собой тело и отравляя кровь. Она была погибелью… И, возможно, глупый сюжет оперы был прав в том, что магия причиняла лишь боль.

Но Астрид не выбирала, какой ей родиться. Ей нужно было просто смириться. И, может, стало бы легче, если бы она не пыталась постоянно отрицать тот факт, что родилась с магией. Однако никто и никогда не рассказывал ей о том, как с ней жить и как управлять. Всю свою жизнь она только и делала, что прятала её внутри, боролась и убегала, пока эмоции не вырывались наружу вместе с магией, желая уничтожить всё вокруг.

Пламя вдруг погасло, и боль наконец отступила, словно вылившись наружу вместе со слезами, градом покатившимися по щекам. Что-то внутри разбилось вдребезги с оглушительным звоном, и Астрид, больше не боясь быть увиденной, разревелась навзрыд. Ей так хотелось, чтобы на свете был кто-то, кто мог ей помочь… Кто рассказал бы ей о том, как с этим жить и как не бояться, что однажды просто сгоришь заживо в собственной постели, так и не сумев проснуться. Но никого не было…

Обняв свои плечи, Астрид всё плакала и плакала, пока слёз не осталось. Свидетелями её слабости стали лишь звёзды, мерцающие в небе одинокими огнями, завывающий свист ветра и…

Хлопанье крыльев.

Астрид резко подняла голову, но было поздно. Во тьме светилась пара огромных жёлтых глаз с вертикальными зрачками. Она не успела ни закричать, ни вскочить на ноги. Одним точным движением её сгребли лапой и прижали когтями с обеих сторон. Астрид изо всех сил вцепилась в длинный, острый коготь, и попыталась толкнуть, но тот не сдвинулся с места. Боги! Теперь-то это точно ей снится?!

Зажмурившись, Астрид почувствовала, как они оторвались от земли, и приготовилась ощутить под ногами пустоту. Но ничего не произошло. Хлопая крыльями, дракон продолжал лететь, бережно сжав лапу, чтобы не придавить свою добычу. Астрид решилась открыть глаза, разглядывая огромный коготь, зажатый в своих пальцах. Даже по сравнению с ним она казалась совсем крошечной, не говоря уже о лапе, где можно было вытянуться в полный рост.

Придвинувшись ближе, Астрид принялась разглядывать небо в просветах между когтями, пытаясь понять, куда они летят, но кроме звёзд на тёмном полотне ничего не было видно. Пытаться бежать сейчас – чистое самоубийство. Если она, конечно, не хочет полетать по воздуху и встретить трагичный финал. Астрид представила своё изуродованное и распластанное на земле тело и содрогнулась. Нет… Точно не хочет.

Она принялась судорожно вспоминать все свои вопросы про дракона и поняла, что знает только то, что он чувствует магию и охотится за ней почти со дня основания Элдергарда. Когда она устраивала допросы, ей и в голову не приходило, что придётся встретиться с ним лицом к лицу. По итогу из оружия у неё была только нестабильная магия, которая быстрее сожжёт её саму, чем дракона.

День, который начался очень даже неплохо, превращался в настоящий кошмар. Астрид не понимала, как это произошло. Ещё вчера её жизнь казалась вполне себе сносной, а сегодня всё рухнуло, как карточный домик. Мятеж в Эринбурге, нестабильная магия, норовящая сжечь её заживо, и дракон, похитивший её по причине той же дурацкой магии!

Ночное небо вдруг исчезло из поля зрения, и в лапе дракона стало совсем темно, словно кто-то резко потушил все факелы. Запахло солёным воздухом и сыростью, а где-то вдалеке послышался плеск волн. Они улетели к океану? Как далеко это от Элдергарда?

Астрид почувствовала, как они опустились на землю, потому что её несильно подкинуло вверх. Она подумала о том, что приземление могло быть намного хуже, если бы дракон действительно хотел ей навредить, но радоваться было рано. Когти медленно разжались, словно предлагая ей выйти наружу, и дважды просить не пришлось. Астрид вскочила на ноги и бросилась в непроглядную тьму, пока не упёрлась в холодный шершавый камень. Он был влажным. Должно быть, это пещера где-то у океана.

Глаза привыкали к темноте слишком медленно, а призрачная надежда на побег, наоборот, таяла слишком быстро. Она шарила ладонями по влажным камням, надеясь найти туннель, что вёл бы дальше, и боялась оглянуться назад, где тяжело дышал дракон, наверняка с весельем наблюдая за её жалкими попытками выбраться. Если драконы вообще, конечно, могут испытывать эмоции. Тем более веселье…

Внезапно пещеру накрыла оглушающая тишина. Секунда. Две. Три…

– Единственный выход – прямо за мной. Но не думаю, что ты доберёшься обратно без моей помощи.

Астрид вздрогнула и резко обернулась.

– Ты…

В огромной полукруглой пещере больше не было дракона. На фоне мерцающих вдалеке звёзд стоял Эльтарион, укутавшись в широкую светлую ткань.

Примечания