Начало

Послышались удары часов. Оля огляделась, но источник звука не увидела. Сообразить тоже ничего не успела: с двенадцатым ударом перед ней легла записка, выведенная витиеватым почерком.

«Лоя, втсвардзуй! Емня возут Агромна, а ефя зи Лакрезазья. Ым ен моканзы, он а нвадо дюлбанаю аз ботой ы етохла ыб омопчь. Нме лшираось ворфишазать мьсипо, рдвуг ноо дапопёт ен ф ет кури. Еревуна, Илисавса Рдумерпая жомопет бете рбозараться з ксипазой, ноа ф катих ледах епсц.

А гому омопчь, он лдя готэо бете ы овтим зурдьям нжуно тсемерепиться ф Лакрезазье. Нидеосив шану гамию, ым жомсем нревопуть ервмя псвять ы варпсиить нилию тсонтяоревей.

Дтоай ксипазу Илисавсе, о топом йялварптотесь г латропу, но доханится ф Никшупском зумее. Жемду чорпим, нсаркерпое тсемо, дге кинто ен дубет ксиать, ад ы тяирпно щбоаться с нтнегиллетниыми дюльми.

Адучи бете, Лоя, ы од роксой чертсви!»

«Что за хрень?» – выскочила первая мысль. «Не хочу», – прибежала вторая. Оля знала, кто может расшифровать письмо, но так тяжело возвращаться. Она разозлилась на Тихона и Василису. Ведь они даже не попытались спасти отца! К тому же проще гневаться на реальных людей и котов, чем на непонятно кого, чьё имя даже боятся произносить.

Оля сунула записку в карман джинсов. Сжала кулак и ударила по металлическим перилам. Поцарапала руку. Смотрела на ссадины, чувствовала жгучую боль, которая заглушала грусть и обиду, возвращала в настоящее. В здесь и сейчас, где можно действовать и что-то изменить.

Набрала побольше воздуха. Медленно выдыхая, досчитала до семи и отправилась обратно к Василисе.

Путь Оля запомнила, а вот код от калитки и двери в подъезд – не знала. С калиткой повезло: из-за снега заело кнопки, и замок отключили. По дороге к нужному подъезду взгляд упал на одно из окон на первом этаже. Среди зелёных растений на подоконнике стояла старинная ханукия. Оля засмотрелась на витиеватый узор, и тут свечи начали зажигаться одна за другой. Она отшатнулась от окна, вгляделась в темноту и поняла, что по ту сторону стекла никого нет – хозяева квартиры наверняка спали и не могли ничего зажечь.

– Оля! – сверху раздался голос Василисы. – 17к2530.

– Что?

– Код подъезда. 17к2530. Заходи!

Набрала цифры, открыла дверь, поднялась на второй этаж. Дверь в квартиру распахнулась, на пороге стоял Тихон, красавица с длинной косой, которую Оля уже видела, и незнакомый седой старик.

– Ты вернулась, как я рад! – Забыв о важности, кот бросился к девушке и начал тереться о ноги.

– А где Василиса? Это она меня увидела во дворе.

– Увидела! – усмехнулся Тихон. – Курить она пошла, а тебя случайно заметила. Сколько раз ей говорил, как это вредно. И сейчас снова скажу! – Кот с грозным мяуканьем направился на кухню.

– Тиша, может, не надо? – попыталась его остановить Василиса Прекрасная, но Тихон её проигнорировал.

– Вася! – донеслось с кухни.

– Сколько раз говорила так меня не называть! – заорала Василиса Премудрая. – Терпеть это не могу, ты же знаешь!

– А ты знаешь, что курить вредно. Если на себя наплевать, так хоть о будущих детях бы подумала!

– Может, я – чайлдфри.

– Вот именно – фри: картошка фри у тебя вместо мозгов!

– Хватит мне указывать, что делать! Сейчас как огрею сковородкой. Вон из моей кухни!

– И не подумаю!

Звук голосов сменился кошачьим шипением.

– Это нормально? – растерялась Оля.

– Да, уже не первый год спорят, – махнул рукой старичок. – Тихон родился в семье курильщиков, с детства запах табака не переносит. А Василиса любит свободу, вот и не уступает. Ты проходи, не стой на пороге, и давай знакомиться. Меня зовут Михаил Иванович, я – глава верховных чародеев и вот этого местами, кхм, дурдома, – подмигнул он. – А это красавица наша, Василиса Прекрасная.

– Можно просто Вася, – улыбнулась женщина. – Мне даже нравится это сокращение.

Разувшись и повесив куртку, Оля в сопровождении чародеев отправилась в комнату, где в углу стояла ёлка, украшенная разноцветными огоньками. Вскоре к ним присоединились Василиса Премудрая с расцарапанной рукой и театрально хромающий на заднюю лапу Тихон. Сковородка была ни при чём: лапу отдавила Василиса, отбиваясь от когтей.

Оля показала записку, которую тут же отняла Василиса Премудрая..

– Это же почерк Морганы! – воскликнула женщина. – Она использует очень простые шифры, сейчас я подберу ключ… Дайте мне пару минут. – Василиса взяла погрызенный карандаш и стала что-то писать. – Всё сходится! В нашей записке говорилось: «Ищите ответ в Зазеркалье». В этой – целое письмо. Если кратко – Моргана предлагает объединить силы, и мне кажется, это отличное решение.

– Так чего же мы ждём? – Оля вскочила с места.

– Открытия Пушкинского музея, – за всех ответил Михаил Иванович. – Портал в Зазеркалье находится там.

– Но завтра понедельник, а значит, выходной, – прошептала Василиса Прекрасная, будто боясь вызвать гнев своими словами.

– Тем лучше, не будет лишних глаз. С меня прикрытие. Встречаемся в 11:00 на Кропоткинской. А пока постарайтесь поспать: день предстоит долгий.

Михаил Иванович взял посох, постучал три раза по полу и исчез в снежной буре.

– Вася, помоги с раскладушкой для Оли, – попросила Василиса Премудрая.

Небольшая комната с каменными стенами и потолком. Расщелины покрыты мхом, но, похоже, хозяина это не смущало. Высокий худой мужчина в бархатном чёрном фраке и бабочке сидел за массивным столом красного дерева. Всматривался в стеклянный шар, в котором клубился густой белый туман.

– Что за чертовщина? Ничего не понимаю. Мойша, иди сюда. – Он хлопнул в ладони.

Дверь открылась, и в комнату вполз змей, зелёный и переливавшийся в тусклом свете под стать новогодней ёлке.

– Мессир. – Змей преклонил голову в поклоне. – Чем могу служить?

– Где Зая? Не работает её шайтан-машина. – Мужчина в чёрном потряс стеклянный шар.

– Зинаида очень устала, мессир. Она спит, и, боюсь, сейчас мы её не разбудим. Самопожертвование этого человечишки разрушило её иллюзию и отняло много сил.

– Недооценили мы его, Мойша, ой как недооценили. Только сильные чистые чувства могут противостоять Заяной магии, и я не знал, что этот чародей на них способен. Думал, такой же, как все, обрадуется свободе, а он вернулся дочь спасать. Вот из-за таких дураков, жертвующих собой, мы и сидим в подземелье, а не правим миром! – В ярости мужчина стукнул кулаком по столу. – И Хельга туда же! Когда она разозлилась на своих светлых друзей и сбежала, было так легко переманить её. Но нет! Кто-то опередил меня, успел предупредить, и теперь я даже не знаю, где она. Последнее, что показывал шар, – вход в Пушкинский музей. Всё, дальше – туман. Нам бы сейчас дар провидицы, да только она спит, и ты говоришь, проснётся нескоро. Вот что они забыли в музее, Мойша, что?

– А может, ну его, этот верхний мир? – Змей поднялся по ножке на стул у стола. – Весь нижний ваш, две сотни демонов в услужении, а тварей и нечисти всякой и не счесть. Пусть светлые сами маются с этими смертными, зачем они нам?

По комнате раскатами разнёсся смех. Змей на всякий случай уполз под стул. Такой громкий, полный ярости и немного безумный смех хозяина не предвещал ничего хорошего.

– Мне нужен весь мир! – прокричал мужчина изменившимся голосом. – Я пытался жить среди людей, но они отвергли меня, и тогда я пообещал, что завоюю всё, чего бы мне это ни стоило. Запомни мои слова, Мойша: я, Фоадль, буду править и на земле, и под землёй, и никто меня не остановит. Буди Заю, нам нужна её сила.

Змей тяжело вздохнул. Он хотел возразить, что нельзя держать в себе обиду аж три столетия, но вовремя остановился: разговаривать с Фоадлем в гневе было бесполезно.

– Слушаюсь и повинуюсь, мессир, – прошипел змей и послушно покинул комнату.

Оля, Тихон, две Василисы и фея Моргана стояли среди зеркал. Михаил Иванович охранял портал в музее, чтобы никто не увязался следом. Зеркал было столько, что разбегались глаза. Длинные, прямоугольные, они уходили высоко-высоко и терялись в пустоте.

– Один из вас должен остаться со мной, чтобы чары сработали, – проговорила фея в чёрном блестящем балахоне.

– Я останусь, – вызвалась Василиса Премудрая. – Боец из меня никудышный, здесь точно буду полезнее.

Моргана кивнула и подала напарнице толстую старинную книгу с заклинаниями. Они начали читать заговор. Одно из зеркал завибрировало, стекло растворилось, открыв проход в другой мир.

– Удачи, – пожелала Моргана. – Мы с Василисой будем поддерживать портал, чтобы вы могли вернуться.

Трое шагнули вперёд. Они очутились в подземелье, где не так давно Оля отбивалась от тараканов с пауками и сбежала от змеи. Но сейчас насекомых не было, лишь голые холодные камни кое-где с каплями воды. Не говоря ни слова, друзья шли прямо по коридору. Они молчали, потому что знали: впереди ждёт битва, от которой зависит судьба человечества. Важность миссии придавила бетонной плитой, лишила голоса, замедлила шаг.

Каменный коридор вывел к массивной деревянной двери с железной ручкой, покрытой ржавчиной. Рядом сидел серый заяц с серьгами в ушах.

Оля застыла, Василиса от неожиданности чуть не налетела на неё.

– Я его знаю, это он в прошлый раз заколдовал меня.

– Не он, а она, – поправил кот. – Это Зинаида, невеста того… – Тихон запнулся. – Ну вы поняли, того самого.

– Здравствуй, Тихон, давно не виделись. – Заяц обернулся молодой женщиной в сером платье с пепельно-русыми волосами, собранными в два хвоста. – Фоадль ждёт вас.

Кот ощетинился, услышав ненавистное имя, Василиса Прекрасная вскрикнула, и только Оля сохраняла невозмутимость. Заяц Зинаида толкнула дверь, приглашая гостей пройти внутрь.

– Как вы драться собираетесь, если даже назвать врага не можете? – разозлилась Оля. – Этот Фоадль лишил меня отца и детства, я ненавижу его. Делайте, что хотите, а я пошла.

Она решительно ступила в комнату и замерла. Её белая куртка и тёмно-синие джинсы превратились в голубое вечернее платье, а нарисованные снежинки на ногтях заблестели, как настоящие. Вокруг простирался зал, украшенный свечками, сосновыми ветками и мандаринами, в дальнем углу возвышалась новогодняя ёлка.

Тихон с Василисой присоединились к Оле. Переступив порог, Василиса сменила зимнее пальто на пышное платье нежно-розового цвета, а Тихон приоделся в элегантный тёмно-серый костюм.

– Добро пожаловать. – Из-за ёлки выполз змей. – Мессир будет с минуты на минуту. Может, хотите перекусить? – Он махнул хвостом в сторону стола с угощениями на любой вкус.

– Что за маскарад? – Кот не терял бдительности, ожидая подвоха.

– Не маскарад, а Рождество. – Словно из ниоткуда возник Фоадль, одетый на этот раз в белый классический фрак. – Давно не отмечал праздники, надо же с чего-то начинать. Приношу свои извинения, если напугал сменой наряда, но ваша одежда не соответствовала случаю. Однако я постарался учесть ваши вкусы. Нравится, Василиса?

– Прямо как я мечтала! – Девушка восхищённо разглядывала платье.

– Вася, не поддавайся на его чары: это уловка, чтобы отвлечь внимание!

– Не в этот раз, Тихон, не в этот раз. Проходите к столу, поговорим. – Фоадль предложил присесть, пришлось согласиться. – Знаете, я тут много думал, – продолжил он, – и решил на время отложить конец света. Он всё равно вряд ли удастся: самопожертвование твоего отца, Хельга, смешало все мои планы. Но помните, только на время. У вас есть двадцать лет. Плюс-минус.

Мужчина расхохотался. Сначала весь зал заполнил его смех, а потом и он сам начал расти. Достигнув потолка, Фоадль произнёс несколько слов на мёртвом языке и превратился в чёрный вихрь, который тут же разлетелся по подземелью. Подхватил всех, кто был в зале, закружил в бешеном танце, понёс далеко-далеко – на двадцать лет назад.

Скрежет ключей в замочной скважине сменился звонком. Дверь открыла полноватая симпатичная женщина.

– Ой, Серёжа, прости, снова закрыла на верхний замок. Мне пора на смену, сегодня дежурю на скорой. Ужин на плите, Оля рисует.

Чмокнув мужа в щёку, Лилия накинула шубу, надела замшевые сапоги на небольшом каблуке и упорхнула из квартиры. Сергей проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Он знал, что жена идёт не на смену, а к любовнику. Знал давно, но молчал: не хотел терять дочь в случае развода.

– Папа, папа! – Из комнаты выбежала девочка лет семи.

– Лёлик, привет! Смотри, что привёз.

Сергей присел на корточки, достал из портфеля ракушку и протянул дочери.

– Какая красивая! – Схватив подарок, девочка бросилась на шею отцу.

Перед глазами промелькнула картина: взрослая Оля с короткими красными волосами идёт по улице с учёным котом Тихоном. Тиша ловко перепрыгивает через сугробы, рассказывает странную историю.

Сергей зажмурился, открыл глаза, поморгал, чтобы отогнать наваждение. Тихон говорил Оле, что её отец не вернулся из командировки к Баренцеву морю, угодив в ловушку. «Но ведь я дома, Лиля убежала к какому-то хахалю. Лёленьку надо покормить и укладывать. Всё как обычно, ничего не произошло», – уговаривал Сергей себя, но тревога уже поселилась где-то в груди.

– Лёлик, ты ужинала? – Девочка помотала светло-русой головой с растрёпанными косичками.

На плите дымился суп, в сотейнике тушилось рагу. Оля залезла с ногами на стул и весело болтала. Сергей улыбался, кивал и поддакивал, но слушал вполуха, беспокойство не отпускало.

Налил в тарелку борщ.

– Осторожно, горячо. Ешь потихоньку.

Встретился взглядом с дочерью. Новая картинка. Подземелье с каменными стенами и потолком. На старинном мягком диване лежит красноволосая Оля, видимо, в глубоком сне. Голову пронзила резкая боль, волнение усилилось вместе с сердцебиением.

Отвернувшись к окну, Сергей снял очки, закрыл глаза и начал глубоко дышать, чтобы успокоить тело и мысли.

– Па-а-ап, а ты будешь кушать? – в размышления вклинился Олин голос. – Борщ – вкуснятина. – Девочка сопроводила слова оттопыренным большим пальцем.

– Да-да, солнышко, сейчас. – Сергей резко схватил очки, чуть не сломав дужку. – Сделаю один звонок и сразу вернусь.

Он вышел в коридор, достал телефон и набрал номер, записанный как «Василиса Прекр. Секретарь».

– Вася, здравствуй! Это Сергей Анатольевич. Нужно срочно собрать совет, происходит что-то странное. Вызывай всех ко мне, Лёлика не с кем оставить. Если не успею уложить, придётся Тише взять удар на себя: Лёля любит котов.

– Хорошо, Сергей Анатольевич, сейчас всех обзвоню, – протараторила Василиса Прекрасная. – До встречи!

– До встречи, Вася, до встречи…

Василиса повесила трубку, а Сергей ещё некоторое время слушал и считал гудки, пытаясь успокоить вновь поднявшуюся тревогу.

– Пап, ты скоро? – Из кухни высунулась недовольная физиономия.

– Иду, дорогая, иду.

Положив телефон на тумбочку, Сергей вернулся к дочери, но каждый взгляд на неё пронзал голову болью и новыми вспышками видений из будущего.

– Я всё исправлю, Лёлик, обещаю, – прошептал он.