Легенды Синего Яра

— Это правило нашего дома. Карун удостоен чести сидеть рядом с господами. — просто пожал плечами Ратмир. Она уже слишком привык к бесконечному неодобрению и порицанию, чтобы злиться. Тем более Хранительница домашнего очага была той еще поборницей традиций. Суть у нее была такая — следить за порядком во всех домах.

— Не правила, а беспорядок! — насупилась женщина и пригубила киселя из большой глиняной кружки — Нарожают ублюдков, а потом удивляются, чего это духи слабеют! Тьфу!

Сидевший рядом с ней дух Мелководья, сын Хранителя рек и озер, закашлялся и сделал вид, что усиленно разглядывает свою густую серую броду. Духи Воды и духи Леса, пировавшие за этим же столом либо не слышали либо не хотели слышать, продолжая попивать хмель из кубков и закусывать осетриной.

Ратмир лишь рукой махнул, отчего Хранительница гневно раскраснелась, поднялась со своего места, и, прихватив кисель, пересела за соседний стол к духам времен года. Там-то все было по правилам, как и любила старая.

— Говорят, — продолжал Карун,давя смешок, — что Хранитель Солнца не хотел брать своих дочерей с собой. Угадай, почему, господине?

— Нетрудно догадаться — хмыкнул Ратмир. — Впрочем, слухи обо мне сильно преувеличены.

Дух тумана кинул быстрый взгляд на стол напротив. Златовласый Хранитель Солнца, блистающий в золотых одеждах, украшенных рубинами и янтарем, сидел молча, окруженный дочерьми и задумчиво смотрел на свадебную церемонию. И чего туда смотреть? Жрец бухтит, а молодые стоят, как истуканы. Наверное, он так усердно изображает интерес, чтобы не общаться с Хранителем Ветра. Высокий тощий и лысый, он чуть ли не подпрыгивал на своем месте, жадно наблюдая за Владыкой Солнечного света. Ратмир слышал, что Ветер хочет вырваться из-под власти Дождя и встать под руку к Солнцу. Лучезарный же ругаться с отцом Ратмира не желал, поэтому игнорировал и перебежчика и его сыновей.

Ратмир хлебнул из рога и отвел взгляд, пока Хранитель Солнца не заметил его интереса. Или пока Яра, его младшенькая, не начала тяжело вздыхать и стрелять глазами. Она уже заметила духа Тумана и теперь приглаживала золотые кудри, ухмыляясь чему-то под нос.

Прямо рядом с Ратмиром чинно сидели духи различных вод во главе со своим Хранителем. Облаченные в светлые одежды, они спокойно переговаривались, будто бы не обращая внимания на Жреца Зимояра. Вечно эти водные духи смотрели на всех свысока, считая, что именно им следовало бы стоять во главе, а не Хранителю Солнца. Вот и сейчас Хранитель со скучающим видом попивал вино, а его сородичи лениво развалились на широких скамьях, то и дело закидывая в себя то персики, то виноград.

Ратмир почтительно склонил голову перед Хранителем Вод, когда тот скользнул по нему взглядом. Дух тумана был одним из самых юных, поэтому почти везде , где он оказывался, приходилось выказывать почтение, дабы не навлечь гнев отца. Хотя…Хранительнице очага уважения досталось немного — ух и влетит ему, если старуха пожалуется.

Ратмир отогнал от себя грустные мысли, огляделся и довольно присвистнул. Матушка Мизгиря постаралась на славу, украшая тронный зал к пиру. Стены будто бы растворились и уступили место высоким сводам, сплетенным из живых ветвей. Вместо потолка над гостями клубились дождевые облака, грозящие вот-вот пролиться ливнем вниз. Пару раз Ратмир заметил росчерки молний, и усмехнулся, представив, как одна из них, сорвавшись, шарахнет по чопорному лицу Хранителя Вод или по холеному личику Хранителя Солнца. А может Хранительнице очага поневу подпалит? Ратмир бы от души посмеялся. Но молнии лишь раскрашивали небосвод белесыми полосами. Там же в вышине мерцали светлячки, запертые в хрустальных сосудах, парящих в воздухе. Их холодный свет смешивался с теплым сиянием солнечных шариков, ворвавшихся в темноту золотом и багрянцем. Их подарил на свадьбу матушки Мизгиря то ли какой-то дух Зимы, то ли Лета — Ратмир точно не помнил.

Духов набилось в гриднице столько, что становилось душно. Хорошо, что духи ночи сидели далеко от Ратмира — с ними он точно не желал сегодня встречаться. А вот болотников не было, а жаль. Дух тумана с радостью бы глянул на разукрашенное лицо Йована. Зубы поди еще не успели отрасти. Впрочем, за то, что Хранитель болот не явился на свадьбу своего покровителя, отец затопит их дождями так, что все торфяники размоет к навьей бабке — так что, пожалуй, все к лучшему.

Зимояр вдруг смолк, и Ратмир невольно перевел взгляд на центр гридницы. Мизгирь опустился на одно колено перед большой золотой чашей, украшенной синими яхонтами. В одной руке у него был зажат загнутый кинжал. В пшеничных волосах играли блики парящих в вышине огней, а глаза зажглись тем самым божественным светом, каким были наделены лишь духи.

— Во имя Рода, Верховного Творца!

Он резко рассек лезвием руку и алая кровь брызнула в чашу.

— Во имя Сварога, Небесного кузнеца! Во имя Матери Земли Мокоши, Во имя Подателя Благ — Дажьбога, во имя Хранителя Мудрости Велеса! Во имя Властителя справедливости Перуна, во имя Преподобной Лады!

Мизгирь сжал кулак и кровь густой струей потекла в кубок. Голос его громко разносился по затихшей гриднице.

— Кровь моя, огненная и вечная, станет твоей защитой. Сила моя — твоим щитом. Дыхание мое — твоим воздухом. Отныне твоя судьба вписана в мою. Отныне и навеки я дам тебе кров и место у своего очага, ибо станет он крепостью твоей. Жена моя, теперь ты под моей стражей. Ты — моя плоть и моя честь.

Мизгирь разжал кулак и поднялся. Лицо брата пылало, а вокруг него искрились разряды небольших молний. Зимояр взял из его руки кинжал и вручил его Рогнеде. Белая тонкая рука приняла клинок, что сразу стал казаться несуразно огромным и совсем не подходящим этой нежной деве.

Ратмир был уверен, что княжна не сдержит стона, когда будет резать свою мягкую не знавшую труда ладонь. Но княжна вдруг резким движением полоснула себя по руке и сжала кулак над чашей. Она вскинула голову, посмотрела прямо в лицо духа грома и молний и процедила сквозь сжатые зубы.

— Принимаю кровь твою, как дар и защиту. Признаю щит твой своей нерушимой стеной. Воздух твой отныне — дыхание моей новой жизни. И судьбу свою вверяю в твою длань. Клянусь очагом предков моих: быть тебе опорой верной и матерью твоим детям.Клянусь честью рода моего, княжеской кровью: хранить законы твоего дома и волю твою уважать.И клянусь… — голос ее запнулся, и на мгновение дрогнул — …что у твоего очага нашла я свой покой и свой путь. Ты — мой супруг, моя доля и моя крепость.

Княжна разжала кулак, стряхивая последние алые капли в чашу. Зимояр взял сосуд, обхватил его ножку тонкими белыми пальцами и изрек:

— Трижды скрепили вы ваш союз кровью. Отныне вы единое целое, муж и жена. Идите дальше рука об руку во имя великих Богов и их заветов. Да будет так!

Он перевернул чашу, и кровь полилась вниз, но не коснулась пола. Багровые капли замерцали, закружились, превратившись в алую ленту из блестящего шелка. Зимояр взмахнул кинжалом, разрезая ее на две части. Они обвились вокруг кистей молодоженов, впились в плоть, превратившись в алые руны.

Мизгирь взял Рогнеду за руку и вздернул вверх их сжатые ладони. Гридница взорвалась криками, поздравлениями, музыкой. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то улюлюкал, кто-то кричал пожелания счастья молодым. Даже Хранитель Солнца поднялся со своего места и брезгливо соединил ладони в подобии пары хлопков.

— Да продолжится пир! — объявил Зимояр, воздев руки к осветившим небосвод молниям.

Ратмир осушил рог, и радуясь, что все закончилось, щелкнул пальцами, позволив туману унести себя куда подальше.

***

Губы у Светланы были сладкие, мягкие, пьянящие получше любого вина. Когда они касались кожи, то она тут же покрывалась мурашками, словно ее обдавал легкий летний ветерок. От прикосновения тонких пальцев, по спине бежали волны солнечного тепла. Оно разливалось по телу, наполняло силой, заставляло двигаться быстрее, быстрее, быстрее.

Светлана, дочь самого Лета, закусывала губы, сдерживая рвущийся наружу стон удовольствия. Ратмир впился в них поцелуем, и дева все же глухо застонала. Вцепилась пальцами ему в печи, впилась ногтями, когда дух тумана приподнял ее под ягодицы, насадил на себя в последний раз, и разомкнув поцелуй, запрокинул голову назад. Тело прошибла сладкая нега, и Ратмир, позволяя Светлане покрывать поцелуями его острый подбородок, выпирающий кадык на шее, ключицы и плечи, блаженно улыбнулся.

Хорошо. Как же, навь все раздери, хорошо.

Он дома, пьет вино, тонет в объятиях еще одной красивой девы и совсем не думает ни о чем.

Светлана тихо захихикала и взъерошила черные волосы Ратмира.

— Хорошо быть духом тумана, верно? Можешь спрятаться от посторонних глаз, когда захочешь.

Она тронула пальцами густую дымку, что окутала их тела, скрыв от чужого взора. Они спрятались в одном из укромных уголков отцовского сада. Их стыдливо прикрыла своими ветвями плакучая ива, а туман напустил дымки, чтобы никто любопытный не смог разглядеть чем именно занят его хозяин.

Но в красивом буйстве разнотравья никого больше не было. Пир был в самом разгаре, из дворца доносилась веселая музыка, отголоски голосов, смеха и пения. В воздухе витал хмель, смешивался с запахами цветов, опьяняя еще сильнее. Небо как и всегда в вотчине Дождя было пасмурным, низким. Клубистые облака с рваными темными краями казалось вот вот коснутся серебристого шпиля самой высокой из башен отчего дома. Высокий, в пять ярусов, возведенный из белоснежного камня, с серебряными куполами на высоких башнях— величественнее его был только дворец Солнца, ослепляющий блеском золотых шпилей и крыш.

— Путать и прятать — два моих лучших качества — лукаво ответил Ратмир, поцеловал еще раз губы Светланы и бережно опустил деву на землю. Поправил складки нежно-зеленой туники, пригладил рыжие кудри дочери Лета.

— Когда увидимся в следующий раз? — спросила Светлана, нежно дотронувшись до щеки Ратмира. — Зарос щетиной — она хихикнула — Скоро отрастишь бороду, как смертный.

— Или как мой брат — пожал плечами Ратмир. — Мизгирь тоже с бородой.

— Может еще и женишься, как он? — продолжала усмехаться Светлана. На ее красивом лице играла мягкая улыбка, но глаза блеснули интересом.— Интересно, на ком? На Яре, дочери Солнца? Или может на Ольге, сестре Хранителя Гор? Или может смертную под венец поведешь? Или…

Ратмир ничего не ответил, рассмеявшись. Порывисто поцеловал Светлану в губы и нырнул в туман.

— Ах ты…— услышал он обиженный возглас, но молочная дымка надежно скрывала своего хозяина не только от врагов, но и от навязчивых девиц. Почему-то каждая дева, будь она духом, смертной, дивной или даже кем-то из Нави постоянно что-то от Ратмира ждала. А ведь он ничего не обещал, кроме сладостных наслаждений, кои девы получали от духа тумана с лихвой.

Ратмир обогнул заросли буйно цветущего ракитника, пробежал через узкий мостик, перекинутый через небольшое озерцо у подножия дворца.

Ратмир взлетел по широкой лестнице, но в главные двери входить не стал. Кивнув туманному зверю, дух взлетел в воздух. Воспарив над садом, Ратмир поднялся до пятого яруса и юркнул в одно из окон, тут же погрузившись в марево такого плотного дыма, что туманный зверь завистливо завозился под ногами и ревниво обвил хозяина со всех сторон.

— Ну не ворчи — хохотнул Ратмир, поглаживая его по белоснежному боку. — Это всего лишь дым.

Завидя брата, лежащего на подушках и курящего хукку, дух тумана не смог сдержать улыбки. Так и знал, что старший долго не выдержит среди гостей и сбежит к себе в покои. Пусть у них и были разные матери, отцова кровь давала о себе знать. Оба брата не любили шумные сборища духов, потоки лицемерных разговоров и сплетен. Так же и Хранитель Дождя всегда держался в стороне и жене своей много болтать не велел.

— Ну проходи, Ратмирка, гостем будешь — хохотнул Мизгирь и похлопал рукой по подушке рядом. — Покури со мной да расскажи новостей.

Парень опустился на указанное место, но от хукки отказался, слишком уж крепкий табак любил старший брат. Ратмир больше любил вино, от которого в голове легчало и кружило.

— Да что мне рассказывать, брат. — пожал плечами Ратмир. — В Яви ничего интересного не происходило, да и не может произойти. Самое скучное место в трех мирах эта ваша Явь. Отец знает толк в наказаниях, помучил знатно.

— Зато невесту мне сберег — брат затянулся и выпустил струю плотного пряного дыма. — Вон какая красавица. Матушка одобрила, говорит дети красивые будут с такой девой.

— Да ничего бы с твоей невестой не сталось. — махнул рукой Ратмир и снова достал свой рог из-за пояса. Пригубил вина и продолжил — князь Славен так трясся над ней, что даже в тереме своем ограждал княжну практически ото всех. А княгиня так вообще, словно волчица, ее опекала. Так что, брат, все и так было бы хорошо.

— Ой не скажи, Ратмирка, не скажи — Мизгирь выдохнул дым колечками и устало прикрыл глаза.

Только сейчас Ратмир заметил, как вымотан брат. Лицо его осунулось, под глазами залегли тени, золотая борода и длинные волосы потускнели. На обнаженной груди добавилась пара новых шрамов.

— Что ты имеешь в виду?

— Да то, что разное на границе шепчут. Говорят, Бессмертный Князь нашел способ иглу свою отыскать. А раз иглу отыщет, то и смерть свою себе вернет. А там и в наши три мира вернется, не побрезгует.

— Да ну враки — улыбнулся Ратмир, но тут же смолк, встретившись с тяжелым взглядом.

— Боги хорошо иголку эту заколдовали. Рядом с ним она все эти годы, а найти Князь не может. Как ни искал, как ни пытался клятый, а не видать ему ее, как ушей своих. Но вот княжна проклятая — единственное живое существо, кто сможет найти смерть князеву.

— Так сгинула поди княжна-то. Сколько веков духи ее ищут, а ее как будто и не было. Видать погибла еще тогда, когда все случилось…— отмахнулся Ратмир, но уже не так уверенно.

— Боги наши мудры были, но и у мудрости есть предел. Повелели они, что только княжна проклятая Бессмертному князю смерть вернет, дабы поглумиться над ним, сердце его посильнее ранить. Любил же ее, еще когда человеком обычным был. Да и после проклятия своего продолжал любить. Только вот не единственная она княжна на белом свете. Любая, кто договор с духами нарушит, проклятой станет. А дальше только за грань миров ее отправить надобно и дело с концом. Вот и послал тебя отец проследить, чтобы все по велению богов было.

Ратмир лишь рукой махнул. О том, как Князь Бессмертный появился он с самого детства знал. Матушка ему о нем на ночь любила рассказывать. Только вот пятьсот зим минуло с тех самых пор, как изгнан он был за пределы трех миров без возможности вернуться, а дева, которую он любил и не отдал духу Реки, что хотел жениться, пропала, будто и не было ее. Наверное сгинула в наводнении, кое обрушил разгневанный дух на Остаханское княжество. До сих пор вместо столицы раскинулись там владения речного духа.

— А ты чего не с невестой? — ухмыльнулся Ратмир, стараясь сменить тему. Свадьба у брата все же. Пусть не хмурит брови хотя бы день.

Мизгирь хмыкнул и затянулся хуккой. Выпустил очередную струю дыма и пожал плечами.

— Дичится она меня. Боится так, будто я упырь какой.

Ратмир, не сдержавшись, рассмеялся и похлопал брата по могучей спине.

— Хочешь, туман одолжу. Быстро успокоится и забудет о всех своих тревогах.

Дух грома и молнии покачал головой. За окном послышался чей-то смех, и звуки домры. Гости вышли в сад, чтобы продолжить празднества там.

— Даже Айша с ней не справилась. Видимо, слишком велик ее страх. Да не будем об этом брат. Поблагодарить я тебя хотел за подарок свадебный. Работа какая искусная. Верным другом ей будет июньский туман. Может ему шепнешь, чтобы успокоил хоть немного девку? А то детей красивых у нас еще долго не будет, так она от меня шарахается.

Лицо Ратмира вытянулось и он удивленно уставился на брата.

— Июньский туман?

— Да, плащ, который ты из него соткал. Уж не думал, что ты так радушно мою жену примешь. Благодарю тебя, братишка — Мизгирь расплылся в улыбке и потрепал младшего брата по черным кудрям. — Ты это, не бросай ее, когда меня не будет. Покажи ей Правь, расскажи, как тут что у нас устроено. Думаю, тебя она так сильно не будет бояться.

Ратмир нахмурился. Две вещи сразу ударили его с двух сторон. Да так сильно, что дыхание зашлось. Ратмир не дарил никакого туманного плаща княжне. Он вообще с ней ни разу не пересекался и не заговаривал. О чем говорил Мизгирь, оставалось только гадать. Перепутал может с подарком какого-нибудь духа ветра? Мало ли что эти дурачки придумать могут. Притащили торфяной смог с болота, а Мизгирь за плащ туманный принял. Правда смог вонял бы на всю округу, разве брат мог не заметить? И второе…Мизгирь не собирался брать духа тумана с собой на границу. Значит, отец до конца не простил сына и не отменил наказание. Хранитель Дождя разрешил ему вернуться в Правь, но вновь заняться ратными делами не позволил.

Внутри что-то упало и потянуло сердце куда-то вниз. Но Ратмир усилием воли заставил себя не измениться в лице и никак не показать брату, что расстроен и озадачен.

— Хорошо — выдавил он из себя и попытался улыбнуться.

— Ну-ну не грусти — Мизгирь все же заметил перемены и ободряюще приобнял Ратмира. — Оттает наш старик, дай ему время. Сам знаешь, у него на твою матушку зуб заточен. Но тебя отец любит, так что погоди малёк да помалкивай. В следующий раз вместе вернемся на границы и будем, как и раньше, нечисть рубить плечом к плечу.

Ратмир лишь неопределенно кивнул, понимая, что скорее всего Мизгирь прав, и отец скоро сменит гнев на милость, но на сердце все равно что-то тоскливо заскреблось. В ворохе собственных чувств Ратмир не сразу отыскал нужное. То чувство, что давило на ребра. Конечно, вот оно! Запрет отца видеться с матерью.

Мизгирь поднялся и накинул на плечи плащ. Привычно сунул в ножны меч и потянулся довольно.

— Хорошо дома — изрек он. — Пойду повидаюсь с гостями, а то матушка расстроится. Скажет, что я со своими бесконечными войнами позабыл о почтении и приличиях.

Он хохотнул грузно и раскатисто, махнул брату, мол давай приходи вслед за мной, и с разбегу выпрыгнул в окно. Раздался чей-то вскрик, и смех Мизгиря стал еще радостнее.

— О, Святогор, ты чего такой смурной! Неужто твой Лучезарный отец браги выпить не разрешает? Радуйся и веселись.

Раздался еще один вскрик, и звуки глухих ударов: видимо Мизгирь дружески похлопал духа Солнца по спине и не рассчитал силы.

Ратмир поднял упавшую трубку хукки и задумчиво затянулся. Веселье, что наполняло его всего каких-то пару мгновений назад, испарилось без следа. То, что запреты отца все еще действуют, дух тумана уже принял. Не навсегда же! Вернется рано или поздно, никуда не денется. Но вот слова про подарок для княжны Рогнеды, почему-то засели в голове. Зацепились там крюком и неприятно тянули. Не дарил ничего Ратмир. Конечно, он обязан был преподнести жене брата свадебный дар, но плащ из тумана ему бы и в голову не пришел. Подарок для обитательницы Прави был воистину бесполезный. От холода согреваться здесь смысла не было, от врагов прятаться — тоже. Что нужно жене духа? Побрякушка какая заморская, нити золотые для вышивки? Но точно не плащ из тумана, который она упрячет в сундук и обречет бедного на вечную скуку.

— Пойду взгляну, что там княжне подарили и разберусь — буркнул Ратмир, и закашлялся, затянувшись. Все-таки крепкий табак предпочитает Мизгирь, не по зубам младшему брату.

С этими словами он поднялся, но прыгать из окна не стал. Потянувшись так же, как это сделал Мизгирь, и широко зевнув, дух тумана кивнул своему зверю, что все это время послушно стелился ковром по полу.

— Отнеси меня на пир.

Белая дымка тут же завозилась, взвилась к потолку, бережно укутала хозяина со всех сторон, и через мгновение горница опустела. А Ратмир снова оказался прямо за длинным уставленным яствами столом.

Огляделся, пытаясь сориентироваться. Среди пестрой толпы приглашенных духов это было не самой простой задачей. Вокруг царило веселье. Медвежьи шкуры убрали, Зимояр удалился почивать среди могучих дубов Священного леса.

Теперь здесь играли духи песен и плясок, задорно и весело, так, что ноги сами начинали подрагивать и тянули тело танцевать. Множество гостей кружились друг с другом, сплетаясь в пестрый вихрь. Неугомонные духи Лета и Весны как всегда веселились больше всех, взметались юбки, разлетались в стороны локоны волос. Светлана, увидев Ратмира, обиженно скривила красивые губы. Дух тумана лукаво улыбнулся и подмигнул ей. Дочь Лета обиженно фыркнула, но взгляд ее немного потеплел.

Мимо проплыл в танце один из сыновей Хранителя Леса. Он кружился вместе с златокудрой дочкой Хранителя Гор. Молодой парень смотрел на деву так влюбленно, что Ратмиру невольно стало его жаль. А с другой стороны чего его жалеть: эта дева уж точно знала, как доставить мужчине истинное наслаждение. Завидев, что дух Тумана на них смотрит, сын Леса, повелитель рощ и перелесков, надменно скривился и отвернулся. Ратмир лишь глаза закатил: еще один напыщенный индюк, повелевает березками, а мнит из себя невесть что. Надо будет побольше тумана напустить в его владения, пусть побесится.

Хранитель Дождя восседал во главе стола и о чем-то тихо переговаривался с Хранителем Спасов. Облаченный в серебряные одежды, отец смотрел поистине величественно по сравнению с сухоньким и сморщенным старичком, всем своим видом напоминавшим осенний лист. Хранитель Спасов был настолько древним, что уже давно превратился в старика, и Ратмир боялся подумать, сколько же веков он прожил. По сравнению с ним дух тумана был маленькой блошкой на ковре Великой Пряхи. Всего двадцати зим от роду, он был самым младшим из всех обитателей Прави.

По другую руку от отца сидела матушка Мизгиря, Всеслава Златокудрая. Тонкая, с белоснежной кожей и ярким румянцем на щеках, она все так же была молода и прекрасна. На вид ей было не больше тридцати зим, но Ратмир прекрасно знал, что Всеславе уже более трехсот. Лицо ее было красивым, правильным, таким же как у Мизгиря. Но в отличие от сына, на нем навечно застыла высокомерная, гримаса. Ровный нос морщился, а брови хмурились каждый раз, когда главная жена Хранителя смотрела на живое напоминание об измене мужа. Впрочем, Хранитель потом женился на Смотрящей и впервые у него появилась вторая жена. Правда, через десяток зим Смотрящая была с позором изгнана из Прави, а Ратмир остался с отцом.

Встретившись взглядом с Всеславой, Ратмир расплылся в самой дружелюбной улыбке, на какую только был способен. Матушка Мизгиря сдержанно кивнула и отвернулась Рогнеде, что сидела подле нее.

Княжна без свадебного покрывала была воистину прекрасна. Такая же златовласая, с яркими голубыми глазами, напоминающими летнее безоблачное небо. Она была облачена в традиционные белые одежды, расшитые золотом. Волосы распустили и украсили венком из алых лилий. На шею и руки надели бесчисленное количество золотых украшений, так много, что наверное, Рогнеда вся звенела при ходьбе. Вид у княжны был напуганный. Дева сидела ровно, будто кол проглотила, к еде и питью не притрагивалась, лишь смотрела прямо перед собой. Всеслава что-то говорила ей, ободряюще держала за руку. А Мизгирь уже сидевший рядом задумчиво пил вино и периодически тяжело вздыхал.

Ратмир пригляделся внимательнее. На ее плечах клубилось что-то белое, дымчатое. Туманный плащ струился вниз, сливаясь с молочно-белым нарядом княжны. Дух нахмурился. Это безусловно был его июньский туман. Он кутался вокруг княжны и казалось был очень доволен собой.

Ратмир пригубил меда и задумался. Это точно был плащ, сотканный самим духом тумана, тут ошибки быть не могло. Свою работу Ратмир всегда мог узнать. Тонкое кружево, которое могли видеть лишь те, кто был связан с духом тумана по крови. Остальным же плащ являлся исключительно по желанию.

— И как я должен это понимать? — буркнул Ратмир себе под нос, пытаясь вспомнить, вдруг в хмельном угаре случайно подарил княжне плащ?

Но память отказывалась воспроизводить ничего подобного, поэтому Ратмир встал и пружинисто направился в сторону княжны, пытаясь не выдавать своего смятения.

Подойдя, дух тумана поклонился Хранителю, его жене и уже потом княжне.

— Мои поздравления, сестрица — Ратмир улыбнулся княжне и отвесил еще один поклон до самой земли. Туманный плащ приветственно завозился на плече жены брата и у Ратмира больше не осталось сомнений: его звереныш. Июньский туман, чтоб его навьи сожрали.

Дух посмотрел в лицо княжне и замер, потому что та вдруг испуганно дернулась, расширила голубые глаза, но через мгновение робко улыбнулась, потупила взгляд и склонила голову.

— Ну что ты, жена, не смущайся. Это мой младший брат Ратмир, дух тумана. Хотя ему бы больше подошло быть духом веселья, да братец?

Ратмир хмыкнул, а Рогнеда осторожно подняла взгляд и выдавила:

— Рада познакомиться, великий дух.