Творец миров: воссоединение (черновик)

- Ну, здорова, паразиты!

Однако для других он начал излучать частицы энергии и материи. Почти синхронно все отпрянули назад. Это зрелище показалось ему забавным - он расхохотался, обзывая их тупыми смертными. От смеха излучение только усилилось. Люди в помещении запаниковали еще сильнее. Его это лишь раззадорило. Всё могло бы пойти по замкнутому кругу: чем сильнее он смеялся - тем больше пугались окружающие, а чем больше они пугались - тем сильне становилось излучение. Но Габриэль не растерялся. Он подошел к футляру и закрыл его, запирая излучение внутри. После он убрал его со стола и быстро вынес из помещения, оставив под присмотром приближенных.

Когда он вернулся целым и невредимым, напряжение в комнате постепенно спало. Стало ясно: с этим оружием нужно обращаться предельно осторожно. Покровители переглянулись и дали ему полную свободу действий. Теперь он - генерал. Тем временем самому оружию происходящее не понравилось. Его тут не уважают. Он выругался - злобно, с чувством, от души. Вспомнил приключения с другом… И неожиданно для себя самого затосковал: «Эх... Где же ты сейчас, дружище?..» И погрузился в раздумья, а затем крепко уснул...

***

-Итак, пацан, давай-ка проверим тебя, -говорит доктор. А если быть точнее, то проверяющий людей на наличие способностей контроля. -Присядь-ка в это кресло, -подзывает он к себе с доброжелательной улыбкой.

Я, не мешкая, встаю и иду. Удобно усевшись, я развожу руки в сторону, пожав плечами, и невозмутимым взглядом показываю, что готов. Проверяющий обращается к родителям:

- Какой у вас умный ребенок! Спокойный, не капризный!

Родителям понравилась такая похвала, отчего они сразу расположились к нему. «А он хорош! – подмечаю я. – Видно, профессионал своего дела». Доктор просит меня не двигаться, пока не возьмет кровь с моей шеи. Меня, как и моих родителей, удивила эта информация, но он убедил нас, что лучше всего брать оттуда. Желательно с вены в шее, ибо через нее проходит кровь, побывавшая в мозгу, отчего можно получить более точные результаты. Вдобавок, если у меня есть предрасположенности к контролю, то реакция на определенные реагенты будет более бурной и станет очевиднее, что я могу контролировать. Мы приняли это как факт.

Для нас это неожиданная новость, ибо в нашем роду никогда не было людей со способностью контроля, и, соответственно, никто никогда не говорил нам, как это происходит. Да и никто не интересовался даже. Но мы доверились профессионалу, так что проверяющий подвел к шее тонкий (настолько, что он был тоньше человеческого волоса), но прочный шприц и забрал у меня кровь. Родители смотрели на мою реакцию. Их удивило мое спокойствие. Доктор сказал, чтоб я приложил пластырь, пропитанный энергией жизни, для быстрого заживления, что я, собственно, и сделал.

Пока я возился с ним, он обратился к родителям:

- Результаты будут сегодня через несколько часов. Я позвоню вам.

Отец диктует свой номер, и проверяющий по завершении дела задает им вопрос, который по идее должны спрашивать сразу, но он отложил это на конец:

- А почему вы, собственно говоря, решили проверить наличие у него способностей контроля? У него есть какие-то мутации?

Оба глядят на него с непониманием, и он, заметив этот взгляд, начинает на вздохе объяснять:

- Иногда могут проходить мутации... Извините, точнее отличия: у ребенка может появиться… ну, например, способность контроля энергией гравитации, а у родителей нет таких способностей.

Взглянув на отца, я вижу, как он пытается вникнуть в слова проверяющего.

- Это может случиться благодаря генам, которые были у предков, но в какой-то момент «уснули» из-за доминирования гена другого рода. Благодаря или даже из-за этого у нас не появляются люди со способностью контроля энергии и материи предков. Но бывают случаи, когда гены сливаются во что-то новое (если говорить научными терминами, то происходит генетическая рекомбинация). Например, ген контроля энергии огня и ген контроля материи земли – их взаимодействие приводит к контролю энергии или материи (это зависит от устойчивости гена энергии или материи друг перед другом), лавы, ну или магмы.

Родители слушают его внимательно, а проверяющий, заметив это, задает логичный вопрос:

- Вот вы сказали, что он умеет контролировать энергию и материю воздуха, что уже джек-пот, ибо контролировать целую стихию в одиночку не каждому дано. Если бы это было обычное дело, и вы бы тоже контролировали, например, или энергию, или материю воздуха каждый, то вы бы не пришли сюда, верно?

От них исходит только кивок головой. Доктор вздыхает и продолжает:

- Тогда скажите мне: что вы контролируете?

Мама пытается объяснить, но как-то издалека, расплывчато, отчего отец перехватывает инициативу и полушепотом, подойдя к проверяющему ближе, с небольшой дрожью в голосе сказал:

- Мы вообще ничего не контролируем!

В кабинете воцарилась тишина. Шумят лишь включенные приборы, и слышится гул за дверью. Наконец доктор с легким шоком, тихо, нервно смеясь, сказал:

- Но такого ведь не может быть!

Отец посмотрел на него с пониманием, пожал плечами и одновременно цокнул. Врач глянул на меня расширенными глазами с приподнятыми бровями, посмотрел на родителей вопросительно, после снова на меня, а отец почти невозмутимо кивал ему. Далее он откинулся на спинку своего кресла, почесал лоб, нахмурился, попытался что-то вымолвить, но не смог подобрать нужных слов. Однако через несколько десятков секунд молчания и его просьб к родителям помолчать, он агрессивным полушепотом, с шоком и слегка усмехаясь, сказал:

- Такого не было еще со времен появления первых людей со способностью контроля, а это, между прочим, как вы уже должны знать из курса истории, произошло тысячелетие назад!

Далее последовало долгое молчание. Более или менее успокоившись, врач в конце концов продолжил диалог:

- Для начала хочу вам сказать, что этот феномен… Не знаю, как сказать, - он задумался немного и продолжил. - Он уникальный, так что, если вы хотите, чтоб детство у ребенка было хорошее, то категорически не советую разглашать о его способностях. Пусть это останется между нами. Я сам проведу анализы, передам вам результаты в руки, и тогда уже можем обсудить дальнейшие действия, если захотите.

Родители внимательно слушали его, а я поинтересовался, почему нельзя никому рассказывать и показывать их, на что мне врач пытался по-детски объяснить:

- Просто есть плохие дяденьки и тетеньки, которым может не понравиться, что ты у нас такой молодец и сильный, и могут навредить тебе и твоей семье.

«Как же это странно звучит, когда ты сознательно взрослый, но в теле ребенка,» -подумал я и понимающе, но максимально по-детски кивнул в ответ.

Проверяющий улыбнулся, потрепал мою голову, похвалил за смышленость и сразу после обратился к родителям, повторив, что не будет разглашать эту информацию без их согласия, затем он посмотрел на меня и добавил:

- Ибо я не хочу портить жизнь пацану…

Наконец, глубоко вдохнув, он сказал, что даст знать, когда прибудут результаты и когда можно будет прийти за ними. Родители поблагодарили его и начали собираться, подозвав меня. Пока мы выходили из здания больницы, я подслушал разговор родителей:

- Слушай, может у тебя в роду все же был какой-либо пропавший родственник с способностью контроля возд… - недоговорила мама, как отец сразу опроверг такой вариант.

Он также понял, что и у матери нет никого со способностями контроля, поэтому еще больше нахмурил брови, глубже погружаясь в размышления.

- Слушай, а ты сама мне не хочешь признаться кое в чем? - вдруг спрашивает он.

Мама, кажется, возмутилась и наехала на отца из-за этих слов:

- Ты на что это намекаешь?! Думаешь, что я загуляла?

Он осматривает ее сканирующим взглядом, каким всегда смотрит на меня, когда из моего рта проскальзывает ложь. Чтобы разрядить обстановку, я спрашиваю у них:

- Пап, а что, гулять плохо, что ли?

Он улыбается и треплет мои волосы:

- Гулять не плохо, но есть у взрослых другое значение этого слова, о котором тебе еще рано знать.

«Ну да, конечно,» -мысленно усмехаюсь я.

- Ладно, что-то я и вправду перегнул, золотце. Всё-таки и у меня, и у тебя были в роду темноволосые, да и не известно, как влияют гены контроля этих видов энергии и материи...

Мама сразу потеплела и с юмором ответила:

- Я подумаю над вашим поведением, молодой человек.

Отец усмехается. Я в этот момент совершенно забыл про слова проверяющего, но, как понял, что ситуация устаканилась, вспомнил, что могу контролировать энергию и материю воздуха, и подумал: «О, здорово! Значит, я смогу летать!.. По логике… Или это не так работает? Получается, я могу контролировать потоки воздуха? Но насколько сильный этот поток? Хотя, что за вопрос?! Я смог нейтрализовать падение на асфальт! Значит, смогу и летать! Стоп… А как это я контролирую потоки?.. Значит ли это, что я контролирую газы в составе воздуха?..» Мои размышления прервала мама окликом меня и отца, который, как оказалось, тоже резко призадумался. Мы синхронно вопросительно оглянулись по сторонам, и только потом в сторону мамы.

- Яблоко от яблони недалеко падает… -сказала она, глядя на нас, слегка усмехнувшись. Мы пошли за ней.

Выйдя из помещения, мама предложила сходить куда-нибудь прогуляться, пока они не получат результаты, предварительно взяв с собой малого.

- Что ж… идея неплохая! -согласился отец. -Предлагаю пойти куда дети захотят. Пусть порезвятся! – а после что-то нашептал ей на ухо, отчего она ехидно улыбнулась и кивнула головой.

По дороге домой мы обсуждали, кем я хочу стать в будущем, что буду делать с моими способностями. Я же ответил (вернее сымпровизировал):

- Супергероем! Буду воздухом сбивать врагов с ног и помогать нуждающимся перетаскивать тяжелые вещи…

Родители умилились моим амбициям, а также умилились с моего ответа, однако я в конце зачем-то добавил:

- Но, естественно, не за бесплатно! -а после посмеялся с этого.

По всей видимости, моих родителей сразило мое чувство юмора и то, что я вообще мог его набраться. Они тоже рассмеялись. В таком веселом расположении духа мы добрались до дома, позабыв обо всем плохом. Взяли с собой малого, позвали папину сестру, но она отказалась. Подождали, пока она соберется, попрощались и тоже вышли.

По дороге в парк все веселились: мы с братом и отцом дурачились, мама смеялась. В общем, забыли обо всем - и о плохом, и обо всех предостережениях. На улице стояла теплая погода с легким и прохладным ветерком. Некоторые листья уже опали, другие только начали менять цвет - от желтого к красному. Бабье лето.

Добравшись до парка с аттракционами, мы с братом ринулись к ним. Порезвились на качелях, каруселях, «орбите» и на многих других аттракционах. Но вскоре малой захотел к родителям. Я отвел его и пошел дальше веселиться. Вернее, дальше размышлять о своем. Но счастье длилось недолго.

Издалека донеслись крики. Я оглянулся. Люди бежали с противоположной стороны парка. Паника. И почти сразу я увидел их. Группа людей в одинаковой тёмной спецодежде стреляла по мирным. Всё стало ясно. Они явно не с добрыми намерениями. Черные костюмы с переливами синего и красного полностью скрывали лица. У одних глаза светились синим, у других - красным. Крики, мольбы о помощи, хаос. Я судорожно пытался найти глазами свою семью, но в толпе это было почти невозможно.

И тут внутри меня стало пробуждаться что-то неприятное. Страх. Паника. Я понимал: если сейчас ошибусь - все закончится плохо. Пытался собраться, думать хладнокровно. Не получилось. Слишком много всего сразу: крики, люди, тела на земле, застывшие лица… Всё это выбило меня из равновесия. Я сорвался. Понимал, что нужно действовать, иначе сам окажусь одним из них - высушенным трупом. Но мысли путались. И вдруг один из них бросил взгляд на меня. Красные глаза. Оружие в руках - то самое, что высушивает жизнь. Он резко направился в мою сторону. И тут у меня в голове словно щелкнуло. Я чувствую у себя в животе те же ощущения, что и в день, когда впервые обнаружил возможность контролировать энергию и материю, одновременно с тяжестью в руках.

Не успел я оглянуться, как этот красноглазый уже лежит весь копченый, покрытый черной коркой, расплющенный огромными глыбами земли. Я не понимаю, как так случилось. Тут боковым зрением замечаю всполох огня в правой руке и кусочки земли с чувством тяжести в левой. До меня доходит, что это моих рук дело. В панике я пытаюсь разобраться с тем, как и почему так вышло. «Однако сейчас ситуация чрезвычайная, поэтому нет времени на размышления, нужно разобраться с этим здесь и сейчас! -думаю я и начинаю скоро рассуждать. -Если я испытываю сильный всплеск эмоций, а после те же ощущения в животе имитируются, значит нужна подпитка для сил. В моем случае это страх... Почему-то… Но, впрочем, об этом потом! Раз уж я его раздавил и поджарил, значит я могу контролировать еще и огонь с землей! Воздух, огонь и земля! Отлично!»

Мои размышления прерывает крик. Знакомый.

«Мама!»

Я срываюсь с места и бегу на звук. И сразу вижу это: мама лежит на земле. Иссушенная. Безжизненная. Ее тело осыпается прахом. Рядом - Муслим. Он плачет, умоляет ее встать. Отец прикрывает его собой. В него направлено оружие. Меня накрывает. Ярость. Растерянность. Всё сразу. Мысли мутнеют. Мир расплывается.

Я перестаю чувствовать тело. Не понимаю, как стою, как двигаюсь. В животе - жжение. По телу разливается жар. В глазах легкий туман. Мир окрашивается в красный. Эти… люди - больше не люди для меня. Передо мной монстры. Без лиц. Только сверкающие глаза и пульсирующие линии на черных телах. И в этот момент мне становится все равно, что с ними будет.

«Как странно…» -мелькает мысль. Я решительно иду вперед. Сначала шаг. Потом быстрее.

- Что с тобой?! Куда ты прешь?! Уходи отсюда! Быстро! - кричит отец.

Я его не слышу. У меня есть цель. Убить их. Я представляю, как раздавливаю всех - и тут же ощущаю тяжесть в руках. Поднимаю их. И передо мной в воздух взмывают глыбы земли, асфальта, камня.

«Не раздавлю всех… но тоже неплохо».

Я складываю пальцы, как пистолет. Навожу. И «стреляю». Две глыбы полетели вперед - прямо в того, кто целится в отца. Шесть зависают вокруг семьи для их защиты от снарядов. Остальные монстры переключаются на меня. Выстрелы. Сразу со всех сторон. Но я успеваю. Потоки воздуха меняют траекторию - и пули уходят вверх, в небо, в одну точку. Повезло… Не успел бы - и все. Теперь моя очередь. Я делаю из воздуха плотные сгустки. Разогреваю их до безумной температуры. И запускаю вперед. Удар. Их сносит. Костюмы вспыхивают. Крики. Они падают. Я прихожу в себя. Мир медленно возвращается в норму. Цвета - обычные. Звуки - четкие. Мысли снова проясняются. Где-то вдалеке слышны сирены. И только сейчас я понимаю, что всё закончилось. Тело сразу сдается. Ноги подкашиваются. Меня трясет. Я падаю, но не на землю. Меня ловят чьи-то руки. Родные, крепкие. И я отключаюсь.

- Ну как тебе, мой юный и неопытный наследник, живется в этом мире?.. - слышится чей-то голос отовсюду. Он исходит эхом, довольно спокойно, даже немного опечалено. - Что ж, жаль, что ты лишился биологической матери... Но, надеюсь, ты из-за этого не сойдешь с верного пути... Зато это будет тебе уроком.

«Верного пути?.. Уроком?.. Что?.. Где я?.. Кто ты?.. – задаюсь вопросами я у этого голоса. Он ничего не говорит. Вспомнив недавнее происшествие, я агрессивно спрашиваю:

- Это из-за тебя погибла мама?!

В ответ получаю лишь грустный легкий смешок, а после долгой паузы тяжелый вздох. Но слов я так и не дождался. Меня взбесило это, так что я потребовал объяснений. Он лишь сказал:

- Рано еще… Не готов ты… Да и история не закончена.

Я уже собираюсь выругаться на него, но в этот самый миг пробуждаюсь на своей койке. Первая моя мысль: «Кто же это был?..» Изучив палату, я успокаиваюсь. Рядом лежит отец с Муслимом. Вот только... Одного важного для нас человека не хватает. Я сразу же впадаю в уныние, осознав происходящее: «Только они… Значит, всё, что я помню, не было сном…» Как только я зашевелился, пытаясь подняться, отец моментально отходит ото сна и встречает меня счастливым выражением лица, со слезами на глазах.

- Живой!.. - полушепотом сказал он. - Напугал ты нас, однако…

- А что с Муслимом? -спрашиваю у него.

- Спит, с ним всё в порядке… Н-наверное, -многообещающе проговаривает отец. Однако понятно, в чём он сомневается – психическое состояние брата. Хотя ему всего-то скоро второй год будет, поэтому он не должен запомнить этот момент… Опять-таки, надеюсь.

Я не стал отцу что-либо говорить, а вместо этого откинулся назад и всматривался в потолок… Вернее - в пустоту. «Черт… Как же это странно. Я чётко помню все: её… то, во что она превратилась. Муслим плакал рядом. Отец пытался нас защитить. А эти люди… нет. Не люди. Монстры». Но сейчас я словно выгорел. Ни слез. Ни истерики. Пусто. «Почему я сейчас спокоен? Может, потому что я взрослый?.. Сознательно взрослый. Бред какой-то! Даже взрослые плачут и сомневаются! Ещё и этот голос во сне. Кто это был? И что всё это значит?» В палате повисла тишина. Не абсолютная - были слышны приборы, дыхание. Но тяжелая. Гнетущая. Никто не говорил.

Наконец отец всё же нарушил молчание.

- Спасибо… что спас нас… - благодарит он сначала.

Я в ответ говорю:

- Ага, обращайся...

Он помолчал, затем всё-таки задал этот вопрос:

- Как ты это сделал?

Я отвечаю как есть:

- Не знаю… Просто поддался эмоциям. А дальше - как во сне.

- Ясно… Но всё равно спасибо.

Снова пауза.

- Тебя, кстати, на камерах видели. Ты теперь знаменитость. Настоящий супергерой - спас кучу людей, выиграл время для солдат! Молодец!

- Пап… спасибо, что стараешься. Правда. Но не надо, - я отвернулся, - я не хотел такой популярности. Уж точно не такой ценой.

Он ничего не ответил. Мы снова молчали. Время тянулось медленно. Я почти провалился в сон… как в палату вошёл врач.

В руке у него бумажка с каким-то содержимым. Он осматривает меня широкими глазами, а после глядит на бумагу. Отец спросил у него, чего надобно, на что проверяющий в свою очередь попросил подождать немного, пока усядется. Усевшись, тяжело выдохнув, он говорит:

- Я проверить состояние вашего сына и заодно вам передать результаты анализов.

Он собирался уже протянуть их, но отец, опередив его, отвечает:

- Нет необходимости, я сам всё видел тогда, -на что нарушитель нашей траурной тишины отвечает, что папа видел только четыре вида энергии и материи. Это сильно удивило нас, ведь проявились всего три, так что отец всё же берет в руки то, что ему протянул мужчина. Бегло зачитав содержимое, ища самое главное, и спустя несколько секунд чтения найдя, восклицает:

- Вот!

После обращается ко мне:

- Что ж, давай-ка узнаем, кому же мне придется платить за обучение контроля твоих способностей…

Я слегка усмехаюсь, но, заметив его уставший взгляд, полный тоски и скорби, проникаюсь этим настроем, и шутка уже моментально забылась.

- Так-с, значит, энергия и материя четырех стихий, энергия негатив, светлая и темная…

Он немного помолчал и прокомментировал:

- Знать бы еще, что это всё такое…

Врач сразу объяснил:

- Что ж, энергия и материя негатив усиливает другие виды энергии и материи, подпитываясь от негативных эмоций, а темная и светлая… Если честно, они плохо изучены.

Отец лишь задумчиво благодарит его, глядя на листок.

- Кстати, как поживает наш герой? - интересуется гость нашей палаты.

- Живой, целый, только уставший и… Впрочем, не важно, - отвечаю я.

- Слушайте, я знаю, что у вас приключилось, понимаю, что вам сложно будет, а также прекрасно понимаю вас, сам был в таком положении, поэтому вот вам мой совет: постарайтесь как можно быстрее двигаться дальше, а младшему сыну в будущем сказать правду, чтобы потом не было бунтов и прочего в доме. Если соврете, то можете потерять сына... -тяжело вздыхая, врач переводит взгляд в пол, вспоминая. - Как я… - Неожиданно, после такого недолгого приунывания, приободренно восклицает. - Но сейчас не обо мне! Вы главное не повт…

Но отец перебивает его и, сдерживаясь, просит не лезть со своими советами. Врача это не смутило -он напоследок говорит:

- Просто запомните эти слова на будущее… -встает и удаляется со словами на выдохе. - Раз уж сын здоров и только утомлен, то пусть еще денечек или пару у нас отсидится.

Папа его вдруг задеривает у порога вопросом:

- А мне с младшим что делать?

- Можете с ним спокойно навещать его или же здесь остаться ночевать. Мы можем занести койку.

Отец одобрительно и задумчиво кивает ему.

- Есть еще вопросы? - спрашивает врач уже у порога.

- Да, есть: можно ли как-то изменить воспоминания детям? Я слышал, есть люди, которые могут влиять на сознание.

Доктор неодобрительно покачал головой, сказав:

- Я же сказал вам, не стоит врать.

- Я и не собирался! - повышенным тоном и резко отвечает папа, но вскоре так же резко, уже успокоившись, добавляет. - Я ему рано или поздно скажу о смерти матери, но пока хочу, чтобы он забыл вчерашний инцидент, дабы не травмировать его еще не окрепшую психику.

Мужчина задумался немного. Отец продолжает смотреть на него настаивающим взглядом. По итогу проверяющий соглашается на это, сказав, что приведет коллегу, который поможет.

Мы стали ждать. «А стоит ли менять мне воспоминания об этом?..» - задумываюсь я и сразу на повышенных тонах обращаюсь к отцу:

- Я не хочу, чтобы мне меняли воспоминания!

Он удивленно переводит взгляд на меня, но не начинает что-либо говорить. Я воспринимаю это за отказ, так что еще грубее и громче восклицаю:

- Пап, я серьезно не хочу! Если ты беспокоишься о моем состоянии, то не надо! Я не хочу забывать этот день! Не хочу прятаться от реальности!

Снова тишина.

- Если ты думаешь, что от этого мне станет лучше, то нет!

Так же ноль слов, лишь изменения в мимике лица: удивление, насмешка, сдержанная злость, еще что-то, чего мне пока не разобрать. Я уже хотел добавить, но он перебивает меня громким согласием:

- Хорошо! - далее, успокоившись, продолжает. - Я не стану просить у них менять твои воспоминания. Но при одном условии: если тебя будет тревожить это или что-то другое, то не скрывай от меня. Я хочу и должен знать твое состояние, чтобы потом… - запнувшись на полуслове, он промолчал. Я не стал допрашивать, что «потом», и просто согласился на его условие. На удивление Муслим не просыпался от всех этих разговоров и шума. Казалось, он был в коме, но очевидно, что нет, просто его психика претерпела сильный удар, после которого требуется долгое время для восстановления.

Я лежал, смотря в потолок, думая о своем более пятнадцати минут. «Кто бы мог подумать, что обычная прогулка обернется этим?.. - задаюсь вопросом, находясь в потоке мыслей. - Что ж, если рассуждать здраво, то… Хотя какой там «здраво»? Нет, нужно просто смириться и идти дальше… Не слишком ли я быстро мирюсь?»

Я настолько ушел в себя, что даже не заметил, как в палату вошел врач -тот самый, с коллегой,. Они уже разговаривали с отцом. Обсуждали… воспоминания. Я сразу вмешался:

- Давайте просто сотрем момент ее смерти.

Все трое посмотрели на меня. Переглянулись. И покачали головами.

- Это слишком сложно, - объяснил врач. - И рискованно. Может привести к серьезным последствиям для психики.

Тогда отец предложил свой вариант. Честно говоря, звучал он лучше. Хоть и несправедливо по отношению к маме.

Второй врач подошел к Муслиму. Присел рядом, положил ладонь ему на лоб, закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Мы просто стояли и смотрели. Потом появились тонкие темно-синие линии. Они медленно проступали от его руки и тянулись к голове брата. У лба цвет стал глубже - почти фиолетовым. И начал светиться.

- Есть контакт, - полушепотом пояснил врач рядом с нами.

Цвет начал меняться. Фиолетовый - в красно-фиолетовый. Лицо врача напряглось. Свет потемнел… но не ослаб. Наоборот - казалось, вся палата окрасилась в этот цвет. Но лишь на мгновение. Потом все пошло на спад. Оттенок снова сменился - на сине-фиолетовый, индиго. И вскоре исчез совсем. Линии растворились.