Аромат лимона

Её решимость и непреклонность позабавила Аролана. Он улыбнулся, являя взору ямочки на щеках, и потрепал Юмэлию по спутанным волосам.

– У вас, простолюдинов, такая интересная жизнь, оказывается. Хочешь, я прикажу твоему отцу не отдавать тебя против воли? Прикажу найти другой способ позаботиться о вашем пропитании.

– Как? – глаза Юмэлии округлились, как у дикой кошки. – Ты же в бегах?

Улыбка Аролана померкла.

– Верно.

Их разговор, начатый по ошибке, переросший в откровенность, сошёл на нет. Юмэлия прислонилась к стволу осины и искоса посмотрела на Аролана, избегавшего близости деревьев. Он разглядывал полукруглые отметины на своих предплечьях так, будто смотрел на произведение искусства.

– Болит? – сочувствующе вопросила Юмэлия.

– Да, – Аролан поднял взгляд и кивнул на правую руку Юмэлии, перевязанную грязным бинтом. – А у тебя?

Эльфийка посмотрела на уже затянувшийся порез на своей ладони и повела плечами.

– Иногда.

Кроны деревьев всколыхнулись от порыва свежего ветра, принесшего на своих волнах соль бушующего моря и багряные искры занимающегося рассвета.

***

В лунном свете, пробивающемся сквозь решетчатое круглое окошко, шрам на ладони Юмэлии переливался серебром. Эльфийка задумчиво покрутила рукой, приложила её к струящейся ткани платья, лежащего у неё на коленях, и подивилась схожести цветов. Серебряный шёлк свадебного одеяния Юмэлии блестел звёздными искрами, отражая лунные блики. Перламутровые жемчужины украшали наряд пенистыми морскими брызгами. Такое платье больше подходило речной эльфийке, потому что напоминало о морских просторах и свободе, и Юмэлия гадала, почему Жюли подобрала ей именно этот наряд в лавке своего отца.

Несколько дней назад Жюли заскочила в дом Юмэлии и передала платье Сиолану, чтобы у подруги не осталось выбора, кроме как принять дар. Денег у Сиолана на столь роскошное одеяние не было, так как королевский двор поумерил пыл с заказами из-за набегов троллей, мешающих на тракте торговым караванам. Однако Жюли и без того не собиралась брать ни единой монеты, посчитав платье, как свадебный подарок от её семьи семье кузнеца.

Юмэлия провела ладонью по искрящейся ткани, обвела пальцами дорожку из россыпи жемчужин и глубоко вздохнула. Через две ночи на закате она станет женой Сагара. Совсем скоро её мнимой свободе придёт конец. И пусть Сагар и говорил, что жизнь её нисколько не изменится, также Сиолан говорил и Мелении, однако это не помешало эльфийке сбежать из дома, бросив мужа и двоих детей.

Впервые за многие годы Юмэлии посетовала на то, что рядом нет матери. Не у кого было спросить, правильный ли она сделала выбор, согласившись на брак без любви, или существовали другие пути, которые Юмэлия не заметила в силу своей молодости.

«Нечего пенять на решенное, – эльфийка отложила платье в сторону и, потянувшись, встала с простенькой деревянной кровати, застеленной одеялом из овечьей шерсти. – Раз уж приняла решение, то теперь идти до конца, не оглядываясь».

Но хоть мыслями Юмэлия и примирилась со своей участью, сердце её в надежде стучало о ребра, прося о помощи, моля о спасении.

Приблизившись к столу, заваленному сушеными травами и баночками с лекарственными мазями, Юмэлия открыла ящик и достала из него подушечку из черного бархата, на которой покоились два обручальных кольца – заказ принца Аролана. В витиеватом рисунке золота угадывались скрученные ивовые ветви, символ королевской семьи. Венчали же кольца светло-зеленые редкие в Квелендиле алмазы, выбранные самим принцем.

«И кто же, интересно, эта «счастливица»? – Юмэлия не без гордости оглядела своё почти готовое творение. Осталось дождаться, когда Сиолан наложит на кольца чары, а затем передать их гвардейцам принца. – А наши с Сагаром обручальные кольца будут столь же прекрасны?»

Покачав головой, Юмэлия положила подушечку с украшениями на стол. Семья Сагара не отличалась богатством, как и семья Сиолана, так что ожидать от свадебного торжества и обручальных колец красоты не приходилось. Юмэлия не сомневалась, что единственной красивой вещью на свадьбе станет её платье, подаренное Жюли.

В дверь спальни постучали. Юмэлия отворила замок – на пороге стоял Сиолан в ночной длинной рубашке с магическим фонарем в руке. Усталое лицо кузнеца освещали бирюзовые блики, прячась в его потухших светло-зелёных глазах.

– Могу я войти? – тихо промолвил Сиолан.

– Конечно, – Юмэлия распахнула дверь пошире, пропуская отца. Кузнец нерешительно замялся у порога, прежде чем пройти в комнату. Он застыл у кровати дочери, на которой небрежно лежало свадебное платье, невесомо провёл над ним рукой, поглаживая без прикосновения, а затем, отставив фонарь на прикроватную тумбу, взглянул на Юмэлию.

– Красиво. Жюли постаралась на славу.

Юмэлия кивнула и придвинула стул отцу. Сиолан с кряхтением опустился на него, потирая левое колено, ушибленное в одном из неудачных путешествий в поисках Мелении.

– Она не должна была так щедро одаривать меня, – нахмурилась Юмэлия. – Это всего лишь свадьба, зачем придавать ей такое значение.

Горечь и мрак поселились в складках губ Сиолана, когда он перевёл тему, заметив золотой блеск колец на черном бархате.

– Прости, что перевесил на тебя заказ принца.

Юмэлия отмахнулась, распаляясь с каждым сказанным словом:

– Ничего, твоей вины в этом нет. Принцу следовало сделать заказ ювелиру, а не кузнецу. Чем он думал?

– Лучше тебя никто во всем Алтерхэйле не выполнил бы эту работу.

– Но принц же об этом не знал, – развела руками Юмэлия. – Никто, кроме самых близких, не знает о моём увлечении. Ты же ему не рассказывал, что я занимаюсь ювелирным делом?

Сиолан покачал головой. Юмэлия умолкла и оперлась поясницей о столешницу. Эльфийка гадала, перебирала в мыслях причины столь странного поведения принца, но не могла найти ни одной, которая оправдывала бы Аролана, кроме его привычки из прихоти требовать от окружающих невозможного.

– Дай погляжу, что получилось, – Сиолан протянул руку и Юмэлия положила на его ладонь бархатную подушечку. Неосознанно эльфийка взяла кольцо поменьше, предназначавшееся невесте Аролана, и надела украшение на свой безымянный палец. Металл податливо принял его форму и уютно устроился на пальце Юмэлии. Залюбовавшись блеском алмаза, эльфийка не сразу заметила, с каким любопытством смотрит на неё отец. Увидев в глазах Сиолана озорные искры, так часто блиставшие в глазах Юрдзанга, Юмэлия поспешно сняла кольцо и положила его на бархат, никак не прокомментировав свой безотчетный порыв.

– Славно, что до свадьбы принца ещё осталось время, – Сиолан прокашлялся и передал украшения дочери. – Если ему что не понравится, успеет найти себе другого мастера.

– А когда она? – скрывая жгучее любопытство, Юмэлия небрежно заправила за ухо прядь волос.

– В полнолуние.

– Как и наша с Сагаром? – ахнула эльфийка, на что Сиолан неопределённо пожал плечами.

Юмэлия задумчиво приблизилась к окну. Её комната находилась в мезонине, так что из окна можно было разглядеть небольшой фруктовый сад с лимонными деревьями, которые когда-то давным-давно Сиолан посадил для своей невесты. Белые цветы почти увяли, даруя жизнь сочным плодам. Юмэлия вздохнула с облегчением: скоро этот аромат лимонных цветов исчезнет, как и воспоминания о тёмных днях её детства.

«Эти совпадения, – Юмэлия коснулась деревянной рамы, стирая с неё слой пыли. – Если бы могла уехать из Алтерхэйла, чтобы не видеть Аролана, давно бы это сделала».

Не давая себе погрязнуть в унынии, Юмэлия с излишне широкой улыбкой повернулась к молчаливому Сиолану.

– А что ты, отец, подготовился к дороге?

Сиолан хмуро поджал губы и отвёл взгляд.

– Знаешь… Я много думал и, кажется, мне не стоит торопиться.

Кровь Юмэлии закипела от едва сдерживаемого гнева. Они так часто обсуждали с отцом, что случится после свадьбы, что эльфийка принимала эти беседы как должное, уже давно решенное.

– О чём ты? – тяжело вздохнув, Юмэлия сжала ладони в кулаки. – Так долго ждать, когда я вырасту и смогу взять на себя управление кузней, чтобы запросто сдаться в один миг? Нет, ты уедешь, а мы с Сагаром позаботимся и о кузне, и о Юрдзанге. Он уже не ребенок, всё поймёт.

Сиолан потёр колено с застарелой раной.

– Тебе нужно думать о своей новой семье, – глухо произнёс он. – Мои заботы подождут.

Юмэлия, разозлившись, нависла над отцом, уперев руки в бока.

– Не для этого я замуж выхожу, чтобы о себе думать. Нет, и не спорь со мной. Чтобы духу твоего тут не было, когда я стану женой Сагара.

Сиолан скривил губы в подобии улыбки. Протянув руку к дочери, он неловко прикоснулся к её предплечью.

– Давай поговорим об этом после свадьбы. Лучше расскажи, получилось ли у тебя чего с чарами?

План Сиолана сработал. Юмэлия быстро заморгала, недоумевая, как отец мог узнать о её тренировках с серьгой, которую она так и не успела закончить. Поначалу эльфийка хотела противиться, но понимающий взгляд отца отринул любую попытку Юмэлии скрыть «преступление».

– Ничего не вышло, – всплеснула руками она. – Только зря золото попортила.

Юмэлия не раз пыталась наложить чары на основу серьги, но металл не слушался, капризничал и растекался по столу, вызывая у эльфийки головную боль.

Сиолан уже увереннее сжал руку дочери.

– Ничего не бывает зря. Испортила – почини. Только в очень редких случаях нельзя ничего исправить.

– Ты про маму? – хмыкнула Юмэлия, уловив подтекст в словах отца. – Ты простил бы её, если б она вернулась сама? Возникла бы на пороге, молила бы о прощении?

Сиолан на миг задумался и с твердостью в голосе ответил:

– Я – да. Она бы себя не простила.

Юмэлия представила лицо матери, черты его давно стерлись из памяти. Эльфийка помнила лишь о светлых, почти белых волосах и раскосых голубых глазах, которые так часто бывали холодны, когда Меления смотрела на дочь. Она не помнила ни её голоса, ни её запаха, но дух Мелении витал в доме, как зловредный призрак, портивший жизнь его обитателям.

Сиолан, поморщившись, поднялся со стула и направился к двери.

– Не сиди до утра, – кузнец похлопал дочь по плечу. – Завтра на рассвете нас ждут в Роще.

Юмэлия скривилась от напоминания.

– Да, конечно.

Когда за Сиоланом затворилась дверь, Юмэлия сбросила свадебное платье на пол и завалилась на кровать, так её и не расправив.

Глава VII

“Развеять чтоб тьму Пустоши, пожертвовал инеистый дракон Таброн свой правый глаз — родилось из него Солнце, и возникла жизнь на землях Квелендиля. Пожертвовал он и левый глаз, породив Луну, и зародилась магия в лесах, горах и реках”.

– “Книга Жизни”.

Несколько раз в одну полную луну Сиолан брал Юмэлию в Священную Рощу на уроки магии к верховным дриадам – Асфарии и Исфарии. Юмэлия всегда с нетерпением ждала каждого дня обучения, но сегодняшний стал исключением, ведь дриады должны были провести ритуал отречения. Эльфийке придётся попрощаться с духами-хранителями леса, иначе речные духи, покровители Сагара, не примут Юмэлию в их семью. Да, конечно, она и впредь сможет использовать лесную магию, но стражами-хранителями отныне для эльфийки станут речные духи, и слышать более голоса обитателей Священной Рощи она не сможет.

Юмэлия бродила вместе с отцом по тенистым дорожкам меж высоких деревьев, приветственно кивающих кронами, и в который раз посетовала на традиции лесных эльфов: мужчины навсегда оставались в лоне духов-предков, тогда как женщины, выходящие замуж за представителей других народов, утрачивали связь с родом навсегда.

И пока Юмэлия гадала, как эти изменения повлияют на её магию, они с Сиоланом подошли к Могучему древу. На его ветвистом толстом корне сидела Асфария со своей сестрой Исфарией. Обе дриады были похожи друг на друга, как лист березы на лист осины: на первый взгляд не отличить, но в сути своей сестры были различны для каждого, кто осмелился бы познакомиться с ними поближе. Головы дриад венчали оленьи рога, обвитые лозами, в них кружились золотистые феи, играя в догонялки. Глаза сестер чернели бездонными омутами, из-под зеленоватых верхних губ выглядывали острые белесые клыки. Длинные землистого цвета волосы дриад были заплетены в одинаковые объёмные косы, но у Асфарии лента была темно-зеленая, а у Исфарии – цвета багряной осени. Обнаженные тела сестер прикрывали листья дуба, по их коричневой коже разбегались черные вены. Они олицетворяли собой дух леса – непокорный, живой и древний, как сама земля.

Поклонившись в пояс, Сиолан и Юмэлия выпрямились, ожидая, когда дриады обратятся к ним. Асфария, поглаживая по голове прикорнувшего на её коленях олененка, оглядела Юмэлию и слегка сощурила глаза.

– Ты стала крепче, эльфийское дитя.

Голос дриады походил на шелест листьев и пение птиц, едва слышный для эльфийского уха, но Юмэлия, выросшая под покровительством хранителей леса, с легкостью его расслышала.

– Спасибо, – эльфийка склонила голову, – но ещё столькому нужно научиться.

– У тебя долгая жизнь впереди для этого, пусть и не под сенью Могучего древа, – прошелестела Асфария. – Но мы обещаем, что ты всегда будешь желанной гостьей в нашей Роще. Сегодня мы передадим тебе нашу мудрость и оборвем ту пуповину, что связывает тебя с лесными предками. Оставь нас на время, кузнец. Ни к чему отцу видеть, как его дитя отлучается от родного гнезда.

Асфария кивнула Сиолану, тот, вновь поклонившись, скрылся в гуще леса, следуя за хихикающими дриадами, которые выскользнули из своих деревьев, завидев гостей. Едва кузнец скрылся, Исфария умильно улыбнулась и ладошкой пригласила Юмэлию присесть рядом. Эльфийка, подобрав подол платья из крапивы, заняла место подле дриады.

– Мы тосковали по тебе, дитя, – Исфария принялась заплетать Юмэлии косу. – Душа твоя мечется, как огонёк пламени. Что тебя тревожит? О чём твои мысли?

Юмэлия, наслаждаясь лаской, прикрыла глаза.

– Ни о чём и одновременно о многом, – прошептала она на языке дриад. – Меня пугает неизвестность. Пугают сомнения отца. Пугает ответственность. Я не готова к семейной жизни, не готова к роли жены, как не готова была к роли матери для Юрдзанга. Меня влечет магия, руны и чары. Мне хочется создавать произведения искусства из камней и металла, но никак не заниматься бытом и обустройством в новом, чужом для меня доме.

Истина неудержимым потоком лилась из уст Юмэлии, оставляя на её щеках соленые дорожки слёз. Эльфийка не утирала их, давала грусти волю, ведь только здесь, рядом с верховными дриадами, она могла почувствовать себя собой. Им было больше лет, чем могла сосчитать Юмэлия, и мирские трудности казались дриадам набухшей на ветке почкой, которой либо суждено распуститься прекрасным цветком, либо засохнуть, чтобы дать возможность зацвести другим.

– Не горюй о том, чего изменить не можешь, – Асфария погладила Юмэлию по щеке. – Думай о том, на что ты способна влиять.

– Разве есть нечто подобное? – с горечью промолвила эльфийка.

– Магия, – Асфария взмахнула рукой и Могучее древо закачалось от невидимого ветра. Напуганные феи с писком упорхнули прочь, гонимые мощным потоком. Исфария рассмеялась, но Юмэлия сникла ещё сильнее.

– Не получается у меня с магией, – буркнула она. – Стоит только произнести заклинание, так тело противится.

Исфария, закончив заплетать волосы Юмэлии, дернула её за косу.

– Твой отец в твои годы с трудом понимал язык чар, а сейчас он лучший кузнец во всём королевстве, которому подвластны сложные руны. А мать твоя смогла пробудить дар речной магии, когда родила тебя. Никогда не знаешь, когда магия заявит о себе.

Напоминание о матери подействовало отрезвляюще. Юмэлия, скривив губы, хмыкнула.

– Но мой дар может так никогда и не проснуться. Я могу до скончания веков перебиваться легкой магией. Но раз уж вы вспомнили о маме, то, может, и не стоит ждать, когда сила позовёт меня. Если цена ей – семья, то этот путь мне не подходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.