Бастард рода Неллеров. Книга 8
– Это мы с вашим командиром обговорим. Главное, не вздумай здесь заняться подзуживанием нашего отребья на бунт. Ты, я слышал, в этом большая мастерица.
– Как вы могли такое подумать, милорд, – не поняла она шутки и вдруг бухнулась передо мной на колени и расплакалась, целуя полу моего кафтана.
Вот тебе и злобная революционерка. Впрочем, понять её можно, я совершил настоящее чудо. Осталось доделать только по мелочи.
Знаю, что кого попало Джек Мститель в сопровождение Вики бы не послал. Переживать, что Пётр и Павел, получив добро на свободный выход в город, пустятся во все тяжкие, точно не стоит. Договорились, что завтра я приду примерно в это же время.
К нашему возвращению замок уже проснулся. Меня хватились все кто ни попадя. Мачеха, брат, дяди Рональд и Андрей Торский, сестрёнки, само собой, графы Реймсский и Тибо-Ластский. От всех в моё отсутствие приходили приглашения на совместный завтрак.
Хотя я предпочёл бы компанию маркизы Агнии или виконтов Андрэ и Юлианы Дитонских, понимание субординации направило меня в покои нового неллерского правителя, где, помимо самого Джея и герцогини Ольги, застал Марию и Конрада Ормайского.
В Малом трапезном зале, помпезном помещении в готическом, мрачноватом стиле, они уже завтракали вчетвером, но на огромном столе был приготовлен пятый комплект посуды и столовых приборов рядом с мачехой, которая сидела с гостем напротив сына и невестки.
В зале бесшумно скользили или стояли несколько лакеев и служанок, а у двери замерли двое гвардейцев.
Похоже, моё приглашение не являлось простым проявлением вежливости, действительно что-то хотят обсудить, раз уж подготовили мне место. Молодцы, чего. А если бы я вернулся только к вечеру? Вчера, что ли, не могли сказать, что у нас тут утренний разговор намечается? Эх, Джей. Или решение позвать младшего в семье возникло спонтанно? Может, нашему гостю захотелось со мной поближе познакомиться и он попросил?
Меня приветствовали кивками, а брат ещё и проявил осведомлённость, поинтересовавшись, куда я так рано выходил из замка.
Ответила за меня его жена:
– Не иначе у нашего Степа есть подруга, о которой он нам не хочет рассказывать.
Герцогиня Ольга мне всё время теперь улыбается. Лишь бы Джей не вздумал ревновать, наблюдал я пару раз облачка, пролетавшие по его лицу, когда он замечал, как молодая герцогиня на меня смотрит.
Ох, женщины, падки вы на подарки и душевные истории. Для своих родственников не жалею ни того, ни другого. Сумочки, зеркальца с пудреницами, книги со сказками, подзорные трубы, ходики, а ещё разложенные в красивые бронзовые коробочки леденцы в ассортименте – малиновые, смородиновые, вишнёвые, клубничные, медовые, даже лимонные, привезли мне в прошлом месяце целый сундук этих цитрусовых, – и это неполный перечень того, чем я их радую.
Да и сам радуюсь так-то. Приятно же, чёрт возьми, видеть восторженную реакцию Юлианы, Агнии или Ольги. Даже Снежной королеве не всегда удаётся сдерживать свои эмоции, хотя обнаружить их могут только те, кто хорошо знает вдовствующую герцогиню, и то с трудом.
– К подругам ходят на ночь, – хохотнул правитель Ормая. – Его преподобие, вижу, уже сыт. Ну, хоть вина с нами выпей, Степ.
С герцогом Конрадом мы перекидывались фразами несколько раз во время празднеств, но близко пока не знакомы. Это крепкий, крупный мужчина. В свои пятьдесят два выглядит на сорок. Сильный маг с круглым добродушным лицом и глазами голодного волка. Такому дай палец, руку по плечо откусит. Хорошо, что он союзник для нашего рода. Не хотелось бы иметь его во врагах.
Вино оказалось сильно разбавленным. И правильно. Ещё полдень не наступил, а бодрствовать опять предстоит допоздна.
Я пока помалкивал, говорили в основном оба герцога, хвастались своими охотничьими подвигами на зверей и беглых. Мачеха погружена в свои мысли, Ольга всё посматривала на меня и улыбалась, а меня вдруг пробил аппетит, и я решил отведать цыплёнка в остром соусе.
– Степ, ты же оба урожая придержал? – спросил вдруг Джей.
– Да, как и договаривались, – ответил не сразу, сначала проглотил еду. – Цены уже поднялись на треть относительно прошлогодних, торговцы из портовых городов скупают любое зерно и бобовые. Правда, перед отъездом услышал, что война в царствах пошла на спад. Вроде до конца осени там будет перемирие или даже мир.
У меня в монастыре, куда стекаются паломники отовсюду, отличная точка сбора информации о происходящем в мире. Надо только уметь её выуживать. Мой лейтенант сыска Николас умеет.
– Это только слухи, – произнесла мачеха.
О чём она всё время думает? Какая-то рассеянная. Впрочем, судя по реплике, нить беседы Мария не пропускает.
– Может, и так, – согласился я. – Только третий урожай мне уже хранить негде. Думаю, через пару-тройку недель начать всё-таки продавать. В первую очередь рожь и сою.
– Не спеши с этим, Степ, – посоветовал герцог Конрад, как-то понимающе переглянувшись с Джеем. – Сейчас ходят упорные слухи, что в портах Альбии собираются большие флоты и туда стягивается множество войск. Куда краснокожие огнепоклонники направятся, как не в очередной раз на наш материк? В империю или западные королевства – неважно. Будет по-настоящему большая война.
Названный правителем Ормая материк находился строго на юг от нашего, всего в двух неделях плавания, если плыть по кратчайшему маршруту от Юстиниана до Раппаро, северного порта Альбии.
– Вопрос с хранилищами решим, – уверенно сказал братец. – Только к графу Олегу везти не стоит. Здесь в Неллере освободим под продовольствие часть складских территорий с менее нужной продукцией.
На слуг внимания не обращают, к тому же сюда допущены самые доверенные, но уши и языки есть у всех, поэтому на самые чувствительные темы никто в трапезном зале говорить не будет. Я же и так понимаю недосказанное. Информация о скором нашествии краснокожих не столько о войне с огнепоклонниками и скором взлёте цен на еду и корма, сколько о планируемом захвате власти в Кранце принцем Филиппом.
При чём здесь альбийцы и дядя нашего короля? Так всё элементарно. Мне даже не потребовалось и пары секунд размышлений, чтобы, сложив два и два, получить четыре. Ведь Эдгар Первый – это креатура Флавия Неустрашимого. Именно Юстиниан стоял за убийством Петра Третьего. Честно, до сих пор так и не понял, на кой чёрт империи это потребовалось, однако все те, к кому я отношусь с доверием, в таком положении дел уверены.
В общем, нашествие краснокожих лишит нашего законного монарха поддержки юстинианских полков. Когда Флавию действительно нужно, его войска умеют быстро возникать в странах континента, что тот ёжик из тумана, внезапно и организованно. Но тут империи будет не до варварского королька. Кстати, говорят, они нас всех, кто за их границами, считают варварами.
– Тогда я сразу же, как только вернусь в обитель, начну отправлять сюда обозы. Получится их принять? Герцог, у меня реально складировать третий урожай будет некуда.
– Отправляй, – ответила мачеха, заметив, как замешкался её ненаглядный сынуля.
Всё же, смотрю, есть смысл в такой поэтапной передаче власти, на которую пошли мои родственники. Брат ещё не скоро сможет обойтись без подсказок вдовствующей герцогини. И хорошо, что Снежная королева будет рядом. Не знаю, правда, как ко всему этому начнёт со временем относиться Ольга. В моём прошлом считалось, что две хозяйки на одной кухне не уживутся. Как тут будет, в замке и дворце, посмотрим. Так-то невестка у меня вполне вменяемая, сильная магиня, хотя, чувствуется, не шибко умная. Ладно, жизнь покажет.
Из трапезного зала, где наши голоса летали эхом под сводами, будто летучие мыши, мы впятером переместились в небольшой кабинет, даже не знаю, для каких целей эта комната служит в обычные дни. У нас в армии офицерская курилка так была оборудована, только здесь по периметру помещения вместо четырёх жёстких скамей мягкие диваны, а вместо большой урны в центре ажурный столик, на котором уже приготовлено пять золотых кубков – мы богатый род, – кувшин лаборского и серебряное блюдо фруктов.
Старый слуга Джея, бывший раб, давно получивший вольную, разлил вино и удалился за дверь, с той стороны заняли места два гвардейских сержанта.
Вот тут всё стало окончательно ясно. Неллеры поддержат притязания принца Филиппа на престол. Деньги нашему будущему королю ссудят верцийцы и дармигцы, а армию он уже начал формировать из числа неприкаянных кранцевских и не только дворян, а также того нашего сброда, который отправился наниматься в республику в составы абордажных команд и морской пехоты.
Лорды сейма ловко придумали. Сам ведь Эдгар организовывал рекрутинг солдат для Верции по своему королевству, чтобы погасить хотя бы часть долгов, а теперь, получается, эти же вояки заполнят собою костяк войска претендента.
Нашлось объяснение и тому, зачем я сегодня на этом совещании понадобился герцогу Конраду.
– Виконт Ульян Ормайский, прецептор Наказующих, мой троюродный кузен, – сказал он, глядя на меня. Так получилось, что в кабинете я сидел напротив него. С правой стороны, также одна на диване, Мария, а слева, вдвоём, Джей и Ольга. – Его возможности вместе с влиянием милорда Курта Неллерского не настолько велики, чтобы уравновесить авторитет кардинала. У меня есть сведения, что Николай Гиверский кое-чем тебе обязан, Степ. Сможешь ли ты добиться от него поддержки Филиппа? У вашего прецептора весьма напряжённые отношения с Эдгаром, но вот с Марком Праведником они почти приятели. Если и орден Молящихся поддержит принца, это сильно поможет делу.
Вот ты загадку задал, герцог. Понятно, прецептор очень многим мне обязан. Пусть не спас его род, но дал возможность не зачахнуть, как маги и владетельные графы, так это точно. Только вот обязан-то он именно мне, а не моей семье, или роду Неллеров, или уж тем более не принцу Филиппу. Виконт Гиверский очень умён, опытен и в искусстве интриг, что называется, собаку съел. Станет он влезать в авантюру с неизвестным результатом?
Надо что-то отвечать Конраду. Не только он смотрит на меня выжидающе, а и мои родные. Ну, в таких случаях лучше всего говорить правду.
– Я не знаю. – Я поставил кубок на стол и сделал неопределенное движение кистью. – Да, он обещал поддержку, вот только согласится ли пойти против кардинала? Так-то у его высокопреосвященства друзей нет. И нет, мой прецептор с ним не связан какими-то особыми приятельскими узами. Они уважают друг друга, и только. Мне нужно будет разговаривать с ним. Письмом в таком деле не отделаешься.
– Само собой, – согласилась мачеха. – Смотри, Степ, нападение огнепоклонников ожидается не позже конца наступающей осени. Значит, Филипп выступит зимой. Тебе надо будет в ближайшие месяц-два навестить Рансбур. Ты ведь и так туда хотел в первый зимний? Съездишь чуть раньше. Джей охрану тебе в пути обеспечит.
– Да не нужно, – мотнул головой, отказываясь. – У меня теперь и своя рота имеется, вы же знаете. И да, я не против поездки. Только у себя со сбором урожая и кое-какими делами разберусь и отправлюсь. Но результат не гарантирую.
– Это понятно, – согласился герцог Ормайский. – Однако попытаться стоит.
– А ничего, что о планах принца могут узнать при дворе? – уточнил я на всякий случай, хотя уверен, что виконт Гиверский доносить о содержании нашего разговора не станет.
– Об этом и так прознают, – отмахнулся Джей. – Чуть раньше или чуть позже, особо никак не повлияет на предстоящие события. Не исключаю, что Эдгар уже осведомлён о планах своего дяди. Степ, я всё смотрел на тебя, и ты как будто бы в чём-то сомневаешься.
Ого. Так заметно? Или ты, братец, у меня, ко всему прочему, ещё и скрытый физиогномист? А стоит ли задавать мой вопрос при госте? Пожалуй, как раз при нём и нужно.
– Прости, Джей, если спрошу глупость, – извиняюще улыбнулся я. – Но я ни вчера, ни сейчас так и не понял, а какие гарантии даёт нам принц Филипп, что, когда и если он займёт трон, то выполнит всё, что пообещал?
Воцарилось молчание, в ходе которого только Ольга не играла в гляделки.
Первым его прервал герцог Конрад, весело рассмеявшийся:
– Мария, он и правда у вас стал настоящим аристократом. Молодец, Степ. Рассуждаешь, как опытный политик. Если позволишь, объясню тебе коротко. Любые договорённости, письменные или устные, соблюдаются ровно до тех пор, пока стороны, заключившие эти договора, не могут безболезненно их изменить в лучшую для себя сторону или отменить сковывающие чем-то обязательства. Нам самим надо будет добиваться, чтобы новый король сделал всё то, что обещал. Уверяю тебя, Филипп тоже будет с нас требовать соблюдения договорённостей. А каких ты хотел гарантий? Чтобы он дал клятву? Он и так её даст. И мы дадим.
– Я всё понял, герцог, – чуть склонил я голову. – Спасибо за разъяснение.
Надо будет эту мысль не забыть в свой трактат включить, там, где раздел о политике. Пусть не моя, но понятная аристократам. Надо иногда быть и капитаном Очевидность.
Дальше я уже помалкивал, вычленяя из разговора родных и гостя всё то, что может пригодиться в дальнейшем, и переглядываясь с Ольгой. Новая молодая герцогиня ждёт от меня на вечернем балу новых интересных историй, что ж, и на танец пригласим, и развлечём. Близкие ведь люди.
Разумеется, не стал ничего говорить о возможности привлечь в наши ряды три сотни опытных бойцов милорда Джека. Этот вопрос я потом пообсуждаю с Джеем, когда сам определюсь с тем, нужно ли мне этими человеческими кадрами делиться с другими или оставить их на личной службе. Прокормить такую ораву пока не в состоянии, а вот дать приют на своих землях – вполне. Непонятно только, согласится ли Мститель, но не думаю, что у него много вариантов.
Через час после нашей беседы в кабинете мы разошлись по своим покоям. У себя я застал Эйты, ту самую рабыню, которую когда-то подарил Юлиане. Чернокожая девушка сидела за столиком в коридоре с моими Юлькой и Ангелиной, играя со второй из них в шашки. Пока кроме Чапаева других правил она не знала, но ей и эта игра нравилась.
При моём появлении вскочили все трое, да так резко, что табурет Юльки упал под ноги идущего с озабоченным видом Сергия, и мой секретарь чуть не упал, споткнувшись о внезапную преграду.
– Ваше преподобие, – склонилась Эйты, говорила она всё ещё с жутким гортанным акцентом, но абсолютно понятно. – Хозяйка сказала, что ждёт вас у себя. Вы должны сопровождать её на турнир, который состоится перед балом.
– Что-то я всем кругом должен, – хмыкнул я. – Но виконтессу Дитонскую сопровождать сочту за честь. Так и передай кузине. Только уточни, пожалуйста, а где твой господин виконт Андрэ? Почему он не будет со своей супругой?
– Так он участвует в турнире, – с укоризной посмотрела на меня своими выпученными глазами девушка. – Вам же хозяйка вчера говорила утром, я слышала.
– Да? Ну, значит, что-то с памятью моей не в порядке. Всё, иди. Скажи, через полтора часа буду у неё.
Послезавтра с раннего утра в Рансбур отправляется со столичной делегацией вице-канцлер Андрей Торский, будущий канцлер, если у нас всё получится, мне надо с ним письма передать. Вчера ещё хотел написать, да, как говорится, конь не валялся.
Глава 6
Залетевший в комнату ветер своим порывом едва не сдул бумаги с моего стола. Это Ангелина открыла дверь, вот и устроила мне тут сквозняк.
– Господин, я насчёт ужина, – ответила она на мой недовольный взгляд.
– Дверь с той стороны закрой, – приказал. – Сказал же, буду занят, не беспокоить. Чего непонятно?
Служанка тут же сильно хлопнула дверью. Не специально, опять ветер. Тут ничего не поделаешь, все окна-бойницы нараспашку. Зато благодаря этому и толстым, более ярда-полутора, стенам дворца, высоким потолкам и коньковой крыше даже на верхнем третьем этаже очень комфортно, не жарко, не душно, никаких кондиционеров не требуется.
Поправил осветительный амулет в серебряном подсвечнике – а что, нормальная подставка, раз уж руки всё не доходят придумать и сделать специальную – и продолжил писать. Точнее, уже завершил.
Завтра вице-канцлер отправляется в Рансбур, вот с ним и передам письма, почти из рук в руки. Понятно, сам лично виконт Андрей Торский моё послание торговцу Ригеру не понесёт, поручит доверенному слуге, а Берта получит весточку через тётушку Нику, но это, можно сказать, безопасный канал передачи информации, лучше-то всяко уж нет пока.
Так что написал более подробно и откровенно, чем в тех бумагах и пергаментах, которые отправлял с караванами.
Вчера или нет, уже позавчера – время летит, дни в один сливаются – на пиру поделился с епископом Рональдом идеей создания почты. Пока только в нашей провинции. И был с иронией опущен с небес на землю.
Действительно, слишком много разбойничьих шаек скрывается в дремучих лесах и безобразничает на дорогах. Почтовым каретам потребуется сильная охрана, а где её столько взять? Вменить это нашему егерскому полку в обязанность или кавалерийским? А кто тогда будет границы защищать и леса прочёсывать? Создавать же отдельное военное подразделение дорого. Стоимость отправки посылок и писем будет такая, что обычным подданным окажется не по карману, а аристократы или богатые торговцы в экстренных случаях в состоянии снаряжать гонцов с надёжным эскортом.
В общем, нет, пока эта идея не проходит. Остаётся всё по-прежнему – оказией с караванами, гонцами и краткие сообщения голубями. Жаль. Ну, может, при новом короле в Кранце наведут порядок, тогда и поговорить про почтовое ведомство. Фантазёр. Чем Филипп в этом плане будет лучше Эдгара? Да ничем.
Впрочем, не мне плакаться о судьбе этого козла, который заказал моё убийство. Гнида. Если кого и было бы жалко, так это Хельгу. Но мачеха, хмыкнув и пожав плечами, уверила, что принцессе ничего не грозит, может, даже с дядей на троне ей будет намного проще, чем с братом, который давно её к королевскому обручу ревнует и опасается её пребывания во дворце. Выдадут Хельгу замуж сообразно интересам Кранца, на этом все её неприятности и закончатся.
Так, я опять отвлёкся. А всё Ангелина виновата. Суёт свой нос, когда не просят. Письма лейтенанту Ригеру, баронете Нике и милорду Джеку у меня уже готовы, вот, свёрнуты лежат. Чёрт, не перепутать бы. Убрал послание вождю мятежников в валяющуюся под ногами сумку, пока не забыл, а то отправил бы в столицу, и завершил последний абзац письма для миледи Берты из Новинок.
Может, ей ещё про вчерашний бал написать? Не, не нужно. Зачем? Тем более не стоит тревожить девчонку рассказом, что я там был звездой, ставшей предметом атак для большинства девиц.
Впрочем, если разобраться, сверкало там от счастья другое светило – виконтесса Юлиана Дитонская. Ещё бы! Супруг выиграл турнир, а известный и прославленный двоюродный брат Степ пренебрегал красотками, всё внимание уделяя только ей – и в танцах, и за столом.
Особенно радовалась кузина, видя напрасные потуги своей давней соперницы и недоброжелательницы виконтессы Моники Реймсской, златокудрой красавицы, безуспешно пытавшейся привлечь к себе моё внимание. Из-за неё я впервые на себе почувствовал, что такое испанский стыд. Когда краснеешь не за себя, а за другого.
В отличие от пира, учитывая, что бал был организован вечером, Джей с Марией решили провести его не на улице, а в трёх больших залах дворца, анфиладой идущих на втором этаже левого крыла здания. В конце одного из залов за колоннами вывесили ширмы, за них время от времени забегали все гости, побывал там и я. А выходя, стал свидетелем безобразной ссоры Моники и её подруги баронеты Глории. Обе на взводе кидались друг в друга словами, которые приличные девушки вовсе не должны бы знать. И предметом их ссоры был я.
Ни разу ещё из-за меня девушки не ругались, да с такой яростью. По идее, я должен бы загордиться, но почувствовал себя крайне неуютно. Ага, тот самый испанский стыд как он есть. Пришлось отступить в тень колонны и бочком-бочком уйти по другую сторону незамеченным, в смысле, двумя высокородными склочницами незамеченным, а прилипалы Карл Осм и Иоанн Ропперт меня там подкараулили, и вчера я даже их компании в кои-то веки оказался рад. Писать об этом всём Берте, понятно, ни к чему.
Сложил письма в бронзовые трубки и вышел с ними из кабинета, направляясь в гостевые апартаменты вице-канцлера.
В коридоре встретил Вальку, идущую ко мне.
– Мы же недавно с виконтессой расстались, – удивился я. – Она опять хочет меня видеть? Эй, ты чего такая грустная? Хозяйка обидела?
– Нет, не обидела, – хлюпнула носом подруга детства. – Я к тебе, к вам. Помоги, помогите, Степ, ваше преподобие.
В коридоре, как джинны из бутылки, из альковов и комнат начали возникать придворные и слуги со зримо напрягшимися ушами. Интересно им, видишь ли, о чём это хорошо одетая и украшенная служанка виконтессы Дитонской станет разговаривать с его преподобием аббатом Готлинским.
Обернулся к сопровождающему меня секретарю.
– Давай сюда, Сергий, – протянул я руку за письмами. – Сам донесу, не растеряю, поди, по дороге. А ты проводи девушку ко мне, я через четверть часа вернусь. Валь, тебя госпожа не потеряет? Ах, отпустила. Ну, тогда замечательно. Жди, я вернусь скоро.
С моим дядей Андреем мы наговорились ещё накануне, сегодня не стал ему мешать собираться в дорогу. Он там ругался с прелатом, прибывшим на коронацию от кардинала Марка. Ну, пусть ругаются. Как я понял, утрясали вопросы с распределением людей по фургонам в их караване. Мне это неинтересно. Тепло попрощался с виконтом, отдал ему письма и вернулся к себе.
Мои служанки приняли Вальку в своей комнате. Еле на ногах удержался, когда увидел, как Юлька сама лично подкладывает подруге детства мёд. Нет, правда мёд. А ещё перед гостьей лежат два лимонных леденца, они у меня размером с советский пятак. Чего мелочиться? Подозреваю, что не опозорься я с приготовлением шоколада, девчонки и его бы не пожалели для Вальки. Всё же они у меня хорошие, хоть и заноситься стали в последнее время. Не передо мной, конечно, а перед другой обслугой да и простыми горожанами. Но тут молодцы, проявили себя настоящими друзьями. Особенно Юлька. Чтобы она да мёд добровольно с леденцами отдала? Похоже, я что-то упускаю.
С шоколадом же у меня никак не получается сделать нормальные плитки. Только питьевой либо вязкая липкая масса, которая прилипает к рукам. Может, до чего-то бы и додумался, как сделать нормальную консистенцию, но пришлось собираться в дорогу. Брат коронуется – это вам не лобио кушать.
– Три девицы под окном пряли поздно вечерком, – обратил на себя их внимание, стоя на пороге их комнаты.
– Господин! – вскочили все трое.
– Оставьте нас с Валькой, нам поговорить нужно, – прогнал я служанок.
У них тут сильно пахнет алхимическими духами. Кстати, сегодняшняя гостья их три дня назад ими и снабдила. Юлиана, когда ей надоедают ароматы приготовленных самой ароматических воды и масел, отдаёт их Вальке или Эйты, а пользоваться при себе не разрешает, только на выход. Вот и скопились запасы.
– Всё плохо, ваше преподобие, – грустно вздохнула Валька. – Только вы можете помочь. К хозяйке с этим боюсь обращаться. Она что-нибудь плохое с моим папой сделает. А вы же помните, он у меня хороший. С вами часто шутил, яблочками с нашего садика угощал. Он добрый.
– Помню, Валька, – согласился я. Мне от Степа досталось всё, что тот знал. Отец Вальки Роберт работал золотарём, и пахло от него соответствующим образом, но мужик он действительно нормальный, если трезвый. – Добрый. Пока не выпьет. И что, сильно мать поколотил?
– Угу, – поникла девушка. – Ребро-то ладно, а вот челюсть ещё сломал. Как маме за прилавок зеленщика вставать? Может, исцелите, а? Я деньги, которые от госпожи получала, почти все маме отдала, но это в день приезда было, она их на лечение младшей сестрёнки потратила. Помогите, а?
Вот что тут прикажешь делать?
С одной стороны, Валька совсем оборзела, обращаясь к прославившемуся целителю, аббату, дворянину, с такой просьбой, мне все эти дни празднеств даже наши неллерские аристократы, кому тоже было нужно лечение или омоложение, лишь скромно намекали, понимая мою занятость и осознавая статус признанного члена семьи высокого рода.
А с другой – ей-то деваться некуда. В отличие от знатных дворян или богатых горожан, у неё других вариантов не имеется.
К тому же в самом деле Степ и с Робертом, и с Ирэн, родителями Вальки, был хорошо знаком. С Ригером её отец вообще приятельствовал, как-то раз они дрались спина к спине, отбиваясь от пьяных подмастерьев из кузнечного квартала.
– Ладно, пусть утром приходит к замку, – согласился я. – Ник её встретит.
– Я сама её приведу, госпожа меня отпустит, – обрадовалась девушка. – Мы с мамой у ворот вас подождём.
– Отец тоже пусть приходит, – кивнул. – Скажу ему пару ласковых слов. Не бойся, я не виконтесса Юлиана, под плети не отправлю.
Надеюсь обойтись изученными простыми плетениями исцеления. Челюсть и ребро – ерунда, тут полного исцеления не требуется. Хотя было бы время, мог бы не пожадничать и на него, Вику-то я уже полностью поставил на ноги. Мало того, она избавилась и от тех хворей, которые имела до попадания в лапы герцогских дознавателей. До сих пор никак не могу привыкнуть оставаться равнодушным к своему могуществу. Стараюсь приглушить в себе, но пока никак не получается не испытывать удовольствия, близкого к наслаждению, от обладания великими способностями.