Зимняя Нимфа, которую все боялись

Глава 1

В лесу Вечной Зимы даже воздух был другим: густым, острым и до одури чистым. Наверное, таким он бывал в мире лишь однажды, в его первый день. Дышать им – все равно что пить ледяное игристое вино, от которого кружится голова, а щеки заливает румянец. Вот только щеки мои ничего не заливало, а голова если и кружилась, то исключительно от дурных предчувствий.

Сквозь толщу снега и камней пробивался родник. Вода в нем была настолько прозрачной, что казалось, зачерпнешь – и в ведре останется одна пустота. Было хорошо. Тихо. Давненько сюда люди не шастали. Видимо, дураки, то есть смельчаки, перевелись. Лес был моим, целиком и полностью. Что не могло не обнадеживать.

Наполненное до краев ведро я дотащила с родника без особых усилий. Дом мой, если его так можно назвать, стоял неподалеку – избушка, припорошенная снегом, будто сахарной пудрой. Ее бывший хозяин, престарелый отшельник, три года назад окончательно преисполнился и съехал в теплые края – нести в туристические массы доброе и вечное. Вот мне его жилище и досталось, больше здесь ни души не было. Ему оно без надобности, а мне – в самый раз.

Избушка была славная, обустроенная. Крепкие бревна, надежная кровля, внушительная печь. Правда, я ее топила редко. В интерьере кое-что переделала, приспособив под себя. Появились занавески на оконцах, половичок и полки для моих склянок. Уют, да и только. Не с медведями же в берлоге валяться, там запах, знаете ли, на любителя. И наряжаться я по-прежнему любила, хоть красоваться и не перед кем.

На мне было длинное платье прекрасного болотного оттенка, расшитое причудливыми узорами, и меховая накидка цвета хвои. Не самой свежей хвои, но смотрелось недурно. Наряды мне перепали от одного незадачливого торговца. В изрядном подпитии он умудрился заехать на самоходных санях в мой лес. Заблудился и впилился в сугроб по самую кабину. Увидал меня, выходящую из чащи, – кожу мертвенно-бледную, волосы смоляные до пояса, глаза алые, как свежая кровь, – да и ломанулся прочь, побросав весь скарб. Ему – страшное видение, а мне – подарок судьбы. Целый сундук с одежками, безделушками и прочей дребеденью. Пришлось, конечно, кое-что перекроить и подогнать: платья были рассчитаны на дамочек попышнее. Но результат того стоил. Торговец ни за сундуком, ни за санями не вернулся. То ли побоялся, то ли в другом сугробе заплутал.

В общем-то, жилось мне нормально. Тишина, покой, никаких незваных гостей. Только одно обстоятельство портило идиллию – приближающийся праздник Долгой Ночи. Годовой цикл подходил к концу, люди готовились встречать новый. Повод для всеобщего ликования, глупых хороводов и поедания вкусностей до колик. Меня от одной мысли о предстоящем веселье тошнило. Но ничего, переживу. Не впервой.

Итак, воды я принесла, теперь пора прогуляться подальше – собрать зимних трав для согревающего зелья. Постоянно палить дрова в печи чревато, дым может привлечь внимание, а мне этого совсем не хотелось.

Лес принимал меня как родную. Снег не хрустел под сапогами, ветви не цеплялись за одежду. Впереди сама вытаптывалась тропинка, позади – тут же заметались следы, словно их и не было. Деревья чуть кренились, давая мне дорогу. Хотя бы эта магия во мне осталась. Не отнял. Наверное, забыл. Или пожалел… Но, вероятнее, решил, что быстро сгинуть для меня – слишком легко и просто.

Елки стояли, никем не тронутые, пушистые и нарядные под шапками снега. В предыдущие года люди любили заявиться и утащить какую-нибудь красавицу, чтобы обвешивать у себя нелепыми игрушками да складывать под ней подарки. Фу.

Настроение мое, и без того не самое солнечное, портилось с каждой минутой. Не успела я отойти и на сто шагов, как из-за сугроба выскочил мой верный спутник – саблезубый заяц по кличке Клык. Размером с некрупную собаку, серый, в пятнах. Вместо глаз – две угольные бусины. Он затрусил рядом, тычась холодным носом в ладонь.

– Чего приуныл? – Я почесала ему за ухом. – Скучно одному?

Заяц что-то хрипло пробасил в ответ. Я сняла с шеи ожерелье из мерзлых ягод – темно-синих, почти черных. Нанизала их для красоты.

– На, кушай на здоровье.

Клык хватанул угощение и жадно вгрызся. Тем временем с могучей сосны спустилась моя приятельница – летающая белка Шишимра. Не та мелкая рыжая пакость, что по городам шныряет, а полноценная зверюга с перепонками между лап, пушистым хвостом-рулем и глазами как у совы. Она приземлилась мне на плечо и потерлась бочком о щеку. Очевидно, ей тоже захотелось чем-нибудь угоститься.

Я вынула из волос заколку, сделанную из заиндевевшей шишки, и протянула ей. Шишимра сцапала ее обеими лапками, с довольным стрекотом взмыла на ближайшую ветку и принялась упоенно глодать.

– Приятного аппетита, – пожелала я.

Им радость, мне повод для обновления образа. Ожерелье все равно уже надоело, а заколка постоянно путалась в волосах.

Я продолжила путь, заяц семенил следом, чавкая ягодами. Травы мне нужны были особые – те, что набирают силу в самый холод, под толстым слоем снега. Протиснешься между елей, откопаешь у корней – а там, глядишь, листик серебристый или корешок, от которого пахнет мятой и сталью. Попадались и редкие травинки, пробивающиеся сквозь наст: серебристый плакун, морозный зверобой, побеги ледяного папоротника. Собирала их в поясную сумку под накидкой. Дело шло споро, мысли витали где-то в прошлом, которое лучше бы не трогать.

И вдруг… В ноздри ударил едва уловимый, но узнаваемый запах. Дым. Я выпрямилась во весь рост, задрала голову. Небо над лесом было чистым, сине-белым. А на юге, за верхушками елей, поднимались струи серого дыма.

Та-а-ак… Кто пожаловал в мой лес?!

Студенты, наверное. Возле леса, на границе с вечной зимой, стояла Академия, где обучали магов. Эдакий замок, высокий, мрачный. Порой оттуда на практику выезжали недоучки. То травы собирать, то ритуалы для зачетов проводить. Уж не пожар ли устроили эти балбесы? Не похоже… Пожар пах бы иначе, и дым был бы гуще.

Но от этого не легче. В преддверии праздника ничего хорошего со мной случиться по определению не может.

Бросив панический взгляд на зайца, который тоже насторожился и судорожно втянул воздух, я двинулась на юг. Сначала быстро, практически бегом, потом, по мере приближения, перешла на крадущийся шаг. Лес помогал, прикрывая меня ветвями. Я сливалась с тенями, становилась частью пейзажа – беззвучной, невидимой.

Шум долетел до меня раньше, чем я что-либо увидела. Не шелест веток, не скрип снега. Гул голосов, смех, скрежет, лязг! И запах – теперь явственный – жареного мяса, сладкой выпечки и… людей.

Крадучись, как хищница, я подобралась ближе. Спряталась за мощным стволом сосны, покрытым изморозью, выглянула.

И обомлела.

Поляна, что еще вчера была нетронутым уединенным уголком, походила на муравейник, по которому проехался каток. Всюду сновали люди – молодые, шумные, в разноцветных мантиях, накинутых поверх зимних одежд. Они таскали бревна, разгружали повозки, развешивали гирлянды. Это не лагерь. Целая деревенька! Меховые палатки, пестрые и безвкусные. Домики на колесах, размалеванные снежинками. Яркие шатры, от которых слезились глаза. Воздух дрожал от гвалта и насвистываемых мелодий. А над всем этим безобразием, между двумя самыми высокими соснами, натягивали огромную вывеску. На ней веселыми, кричащими буквами было выведено:

«Праздничная ярмарка “Полярная сова”».

В моем лесу. На моей поляне. Какого, простите, хрена?!

Я стояла, не в силах пошевелиться, впиваясь в кору длинными, похожими на когти ногтями. Глядя, как вторженцы обустраиваются, как зажигают фонарики, хотя до вечера еще далеко, как расставляют прилавки.

У меня похолодело внутри, по спине бежали мурашки – не от страха, нет. От ярости. Ледяной, обжигающей, как сосульки.

Изо рта вырвалось тихое шипение. Эти непуганые дураки хотят уничтожить мой покой! Готовятся петь, плясать, развлекаться. Отмечать ненавистный праздник прямо у меня под носом.

Так дело не пойдет. Этого я не потерплю…

Глава 2

В голове созрел коварный план. Я их живо отсюда спроважу. Будет тут не «Полярная сова», а «Песцовая лиса»!

Даже ветви елей склонились под тяжестью моего гнева, я сосредоточилась – на той магии, что осталась в жилах. Вызвала не метель (на нее бы и не хватило сил), а нечто точечное, мерзкое и густое. Поземку. Она должна была налететь ровнохонько на поляну, не трогая окрестности. Задуть костер, засыпать все припасы, забить снегом уши и носы, стереть дурацкие улыбки.

Облака над ярмаркой заклубились, побелели. Яростно повалил снег, ветер завыл пронзительно. Пламя костра затрепетало, норовя потухнуть. Да… Да. Да! Потирая руки, я позволила себе злорадную ухмылку. Ну что, ребята, по домам?

Раздался всеобщий визг. Но не испуганный, а самый что ни на есть восторженный.

– Ого, какой снежок пошел! – пронеслось над поляной.

– И ведь только над нами! Удачно мы место выбрали, атмосферное…

Я досадливо закусила губу. Мое творение, мою мерзостную метель, они восприняли как подарок судьбы. Декорацию. Бесплатный аттракцион…

– Эй, Агнесса, – крикнул какой-то мускулистый красавчик в синей мантии, – прикрой костер, задует же!

Из толпы выбежала миниатюрная блондинка в желтой накидке и небрежным жестом очертила вокруг кострища круг. Воздух перед ней задрожал, сгустился в невидимый купол. Снежная круговерть бушевала вокруг, но внутрь не проникала ни единой снежинкой. Потом подошел высокий рыжий парень, облаченный в красную мантию. Я бы назвала его огненным, но это слишком пафосно, а он был просто… наглым. Смугловатое лицо, веснушки, ухмылка до ушей. Парень щелкнул пальцами у затухающего костра, и пламя вспыхнуло с таким яростным треском, будто его десятилетиями томили в заточении. Оно стало еще выше и жарче, отплясывая тенями на радостных физиономиях.

Затем дело приняло и вовсе возмутительный оборот. Студенты бросились лепить из моего снега снеговиков! Уродливых, кривых, с угольками вместо глаз и морковками, тыкающимися в небо с неуместным оптимизмом. Народ смеялся, играл в снежки. А долговязый тип в очках и зеленой мантии принялся составлять на вощеной табличке правила будущего конкурса на лучшую снежную скульптуру.

– Устроим, когда больше народа подъедет! – объявил он, и студенты одобрительно загудели.

У меня в ушах зазвенело. Еще не все? Эта толпа – лишь авангард будущего нашествия?

Я скрипнула зубами с таким чувством, будто перемалывала стекло. Ладно. Не страшно. Подготовлюсь получше и вернусь. Война только начинается!

Уходя, я заметила у тропы их навигационные таблички – деревянные, с нарисованными стрелками и надписью «Ярмарка туда». Я соскоблила краску и выцарапала новые стрелки, ведущие вглубь самого дикого и скалистого участка леса. Пусть поищут там свою сову!

Дорога к избушке показалась бесконечно длинной. В голову, словно назойливые мухи, лезли воспоминания. Яркие, как вчерашний день, но бесконечно далекие. Когда я в роскошных голубых одеждах готовила подарки. Не какие-то безделушки, а настоящие – вобравшие в себя морозные узоры, дыхание вьюги, обещание снежного утра. Как танцевала вокруг елки, украшенной игрушками изо льда, что переливались в свете звезд и собственного сияния.

Это было будто в другой жизни. Хотя почему будто? В другой! Конкретно в другой. А эти юные дарования… совсем страх потеряли. Видимо, это мое упущение, что люди перестали бояться ходить в лес. Но я это обязательно исправлю.

В избушке я наскоро набрала травок и семян из своих запасов. Особенно не выбирала – хватала то, что колется и горчит. Накинула поверх платья балахон до пят, натянула капюшон по самую переносицу. Чувствуя себя этаким мстительным призраком, отправилась обратно. Теперь я не «злая лесная ведьма», а всего лишь невзрачная фигура, одна из многих.

Ярмарка за время моего отсутствия разрослась, как ядовитый гриб после дождя. Палатки стояли рядами, между ними растянули гирлянды из разноцветных огоньков. Украшенные соломой прилавки пахли медом и чем-то жареным. В центре поляны возвышалась громадная, умело пересаженная магией ель. Главный символ праздника. Пока не наряженный…

Я подкралась, сливаясь с тенями, и незаметно сыпанула в охапки соломы по горсти колючих семян-репейников. Пусть дорогие посетители обчешутся! После пробралась на походную кухню – шатер с котлами и жаровнями. Улучив момент, пока повар-студент с азартом помешивал дымящийся состав, я добавила в берестяную коробочку с этикеткой «Приправа праздничная для сбитня» свою смесь – щепотку сушеного чертополоха и корень молчальника. Это сочетание вызывает дивное онемение языка, вплоть до ощущения, будто его заменили на ватный.

Повар щедро бухнул мою смесь в котел, довел до кипения и, улыбаясь во все лицо, передал в палатку с напитками. Там варево разлили по кружкам, которые быстро стали разбирать. Я затаилась у кустов, предвкушая развязку.

Первый же дегустатор, тот самый рыжий наглец, сделал большой глоток и широко раскрыл глаза. Я замерла. Вот оно! Сейчас парень завоет, выплюнет, затопает ногами!

– Ничего себе… – выдохнул он, покашливая. – Оригинально… Язык, кажется, отнимается.

К моему неописуемому ужасу, его приятель-качок тут же хлебнул из своей кружки.

– И правда, Миран, – пробормотал он, с трудом шевеля языком. – Похоже на удар током… Но в конце чувствуется легкая сладость. Смелый вкус!

– Это не сбитень, а «Огненный эликсир»! – объявила блондинка Агнесса. – Какой креатив! Кто готовил?

Слава о новом «авангардном» напитке разнеслась по ярмарке мгновенно. Очередь к палатке выстроилась огромная. Все хотели испытать эти «неповторимые ощущения» и с нетерпением ждали, когда язык снова онемеет.

Дураки? Дураки!

Тем временем мои репейники дали всходы. Из соломы полезли серебристые ростки с мелкими колючими цветами, напоминающими заиндевевшие звездочки. Я ожидала паники, воплей. Вместо этого послышались возгласы восторга.

– Смотрите, это же ледяной репейник! – завопила какая-то умного вида девица в белой мантии. – Они цветут только в самые лютые морозы и приносят удачу.

Их начали срывать, вплетать в венки, украшать ими платья и прически. Я сидела в кустах и едва сдерживалась, чтобы не начать стучать головой о ствол сосны.

И тут, словно специально, чтобы меня добить, заявилась группа запоздавших гостей. Они были усталые, но довольные.

– Мы заблудились, – радостно сообщил их предводитель. – Но наткнулись на живописную ледяную пещеру. Такую глубокую, таинственную…

– Это же сакральное место, – подхватила Агнесса. – Надо организовать туда экскурсию. «Тайны леса Вечной Зимы»!

Меня чуть не вывернуло наизнанку. Эту дыру в земле, куда я сбрасывала отходы от зелий, объявили сакральным местом!

Студенты начали наряжать ель – гирляндами, шарами да игрушками. На самую макушку должны были водрузить специальный кристалл, сияющий, как сердце зимы. Пока все суетились, я прошмыгнула к ящикам с елочными украшениями, прикрываясь спинами зевак. Он лежал в крайнем ящике, на бархатной подушке – крупный, идеально ограненный, переливающийся всеми цветами радуги. Проворно сцапав кристалл, я сунула его в карман балахона. Зажала в кулаке, чувствуя, как старая боль отзывается где-то под ребрами. Одновременно я шепотом сотворила заклинание, и веселые теплые огоньки погасли, сменившись тусклыми сине-белыми всполохами. Теперь поляна освещалась как подвал в морге. Мрачно и уныло. Ощутите, дорогие, что такое настоящая зима!

И что же? Толпа ахнула. Но не от разочарования.

– Аутентично… – пронесся восхищенный шепот.

– Какая глубина! Какая холодная красота!

– Это же стиль Инея! Эстетика Владыки Стужи.

От упоминания его имени сердце судорожно екнуло. А казалось, что меня уже ничем не проймешь… Они продолжили наряжать ель, славя властелина зимы, повелителя вьюг, хозяина Долгой Ночи – могущественного Инея.

Я стиснула похищенный кристалл так, что он едва не треснул. Сейчас. Сейчас они обломаются. Без главного символа их праздник будет испорчен!

Накачанный маг вызвался установить кристалл, тут-то пропажа и обнаружилась. Но тут Миран – рыжий огневик – хлопнул себя по лбу и сказал приятелю:

– Влас, не беда! У нас есть запасные. В телеге целый ящик.

Сердце окончательно упало, превратившись в кусок колотого льда. Очкастый ботан метнулся к телеге и притащил целый ящик, полный точно таких же кристаллов. Парни выбрали самый красивый, водрузили его на вершину, и он ярко засиял. Под сине-белым светом гирлянд это выглядело даже эффектнее, чем с разноцветными.

Я отступила прочь от поляны, сжимая в руке украденный кристалл. Он обжигал пальцы. С досады я швырнула его в ближайший сугроб. Оттуда сразу высунулась знакомая заячья морда. Клык с любопытством понюхал кристалл, схватил и уволок. Хоть кому-то пригодится.

Таясь в тени, я смотрела на веселящуюся толпу, на праздничные огни, на венки из моих же репейников. Во мне закипала не злость… А нечто иное! Холодная, упрямая ярость. Они меня разозлили. Сильно! Зря не захотели по-хорошему.

Глава 3

Ночь – мое время. Когда солнце скрывалось, уступая власть синеватым сумеркам и хрустальным звездам, лес становился моим по-настоящему. Днем еще можно было обманываться, думать, что тут кто-то хозяйничает, кроме меня. Ночью – нет. Тишина была моей, тени – моими, и снежинки, витающие между деревьями, – тоже.

Сидя высоко на дереве, я наблюдала, как огни на ярмарке один за другим гаснут, как голоса стихают, уступая место храпу и мерному дыханию спящих. Пора. Если грубые методы не работают, значит, надо брать измором. Устроить психическую атаку!

Я послала мысленный призыв. Из темноты выскользнул Клык, его зубищи поблескивали в лунном свете. С верхушки сосны спустилась Шишимра, бесшумно взмахнув перепончатыми крыльями.

– Ну, мои пушистые диверсанты, – прошептала я, – план прост. Шумим, скребем, рычим.

Пусть думают, что лес кишит неведомой хтонью.

Они умчались в темноту. Клык испустил низкое, похожее на скрежет камня рычание. Шишимра ответила пронзительным многосоставным стрекотом, от которого кровь стыла в жилах. Идеально.

Первая палатка вздрогнула. Послышался испуганный шепот. Я устроилась поудобнее на ветке, предвкушая, что вот-вот раздастся визг и студенты бросятся врассыпную.

Вместо этого из палаток послышались сонные голоса:

– О, начинается! Слышите?

– Ага. Квест от организаторов. Чтобы привыкали не спать половину ночи, иначе как потом гулять праздничную!

– Охота на призраков «Полярной совы»! Давайте, быстрее!

Я едва не свалилась с дерева. Квест?! Они приняли атаку моих приспешников за развлекательную программу?

По лагерю пронесся возбужденный гул. Из палаток посыпались студенты, вооруженные магическими светильниками.

– Вау, а тут прям жутко, – восхитился Влас.

Мои «призраки», надо отдать им должное, старались. Клык выл и скрежетал зубами из-за каждого второго сугроба. Шишимра пикировала на головы незадачливых «охотников», роняя на них шишки и издавая леденящие душу трели. Одна такая шишка угодила прямиком в роскошные светлые волосы Агнессы.

– Смотрите, летающая белка! – завизжала Агнесса, но не от страха, а от восторга. – Какая прелесть…

Она достала из кармана мантии кекс и протянула его Шишимре. Та, недолго думая, схватила угощение и унесла на дерево, радостно стрекоча.

– А здесь саблезубый заяц! – заголосил Миран. – Невероятно!

Обнаруженного Клыка начали заманивать капустно-морковным салатом.

– Пушистые предатели, – прошипела я, сжимая ветку до хруста.

Мои верные спутники с радостью перешли на сторону врага за скромную плату в виде кондитерских изделий и овощных обрезков. Клык позабыл о миссии и принялся уплетать угощение, а Шишимра, смущенно похрюкивая, позволила Агнессе почесать себя за ухом.

Вскоре «охота» выдохлась. Студенты, наигравшись, попрятались по палаткам, оставив снаружи лишь миски с едой для «новых питомцев ярмарки». Я осталась одна. Снова.

Ладно. Раз не вышло напугать – выморозим. Основательно. Встречайте истинную мощь стужи!

Я спустилась с дерева, нашла уединенное место меж кустов и несколько часов кряду, до седьмого пота (если бы он у меня был), колдовала. Не поземку, как днем, а нечто более основательное. Вызывала изморозь. Густую, пронизывающую, цепкую. Она ложилась на брезент мертвыми хлопьями, сползала вниз сосульками, похожими на слезы. Морозные узоры расползались по тканям, как паутина, вырисовывая жутковатые острые орнаменты. Я упоенно представляла, как вторженцы проснутся утром, продрогшие до костей, с синими носами и одним желанием – сбежать отсюда.

Надеюсь, что палатки не с подогревом. С них станется…

Ворожба отняла несколько часов и изрядную долю сил. К утру я чувствовала себя выжатой, как та тряпка, которой я вытирала пыль в избушке отшельника.

Первым из палаток выбрался ботан в добротной шапке-ушанке, закутанный в толстый шарф, из-за которого торчали только очки. Второй – Агнесса, щеголяющая в меховых наушниках и такой же пелерине.

– Бр-р-р, прохладно! – воскликнула она, оглядывая палатки, покрытые толстым слоем изморози. Узоры были и правда красивы – сложные, ажурные, как морозные цветы. – Наконец нормальная зима, не то что в Академии. Здесь можно наконец принарядиться в меха! Душан, тебе идет…

– Спасибо, – буркнул тот, поправляя запотевшие очки. – Влажность, впрочем, повышена. Надо будет проверить защитные чары на палатках на предмет обледенения.

Следом повылезали другие студенты, тоже утепленные. Лишь Миран вышел в легкой мантии и с таким видом, будто вокруг жара. Ему, конечно, плевать. Огневик…

Я была неимоверно зла, но держалась. Пока что.

И тут Влас подошел к Агнессе уверенной походкой. Окинул ее меховой наряд оценивающим взглядом и изрек:

– Ты сегодня прекрасна! Прямо как настоящая Зимняя Нимфа.

К вискам прилила кровь, в голове что-то щелкнуло. Последний затвор, сдерживающий то, что копилось внутри все эти годы. Ярость, горькая и черная, как смола, хлынула наружу.

Я не думала, не рассчитывала. Просто выпустила ее.

На поляну налетела вьюга. С воем. С острыми, как бритва, льдинками. С мощью, на которую у меня в обычном состоянии никогда бы не хватило сил. Снег, подхваченный ураганным ветром, бил людей в лица, валил с ног. Слышался треск ломающихся веток.

Но студенты не растерялись. С криками, но скорее боевыми, чем паническими, они сгруппировались.

– Барьер! – скомандовал Миран и повернулся к той умной на вид девице, что распознала репейник. – Веста, координируй.

Та отдала команды, и студенты вскинули руки. Замелькали заклинания. Воздух сгустился в матовую переливающуюся стену. Они сотворили барьер. Магия воздуха, огня, земли и льда сплелась в купол, который затрепетал, но выстоял. Особенно ловко работала Веста: латала прорехи в барьере, перестраивала пространство, не давая вихрю сорвать шатры. Пальцы Власа выписывали сложные ледяные узоры, поглощая и рассеивая ярость моей бури.

Ярмарка не пострадала. Ни одна палатка не сорвалась, ни один фонарь не погас. Они отразили атаку. Сообща.

Я даже обрадовалась. Словно очнулась от кошмара. Потому что если бы они не справились… Если бы сгинули… То остались бы в моем лесу навсегда! А зачем мне их обледеневшие тела? Совершенно ни к чему.

Ноги сами понесли меня прочь от поляны. Я прислонилась спиной к шершавой коре старой сосны, пытаясь отдышаться. А в ушах все звенело: «…как настоящая Зимняя Нимфа».

Издевка. Сплошная издевка.

Я закрыла глаза, и в голову полезли воспоминания, словно тараканы из щели. Я – маленькая, разрываю бумагу на подарке под елкой. Поворачиваюсь к маме и говорю: «Это ведь ты мне подарила!» А мама, улыбаясь, отвечает: «Ох, милая… Если ты будешь хорошей девочкой, Владыка Стужи непременно преподнесет тебе подарок».

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Знай я тогда, чем все кончится… Была бы очень и очень плохой девочкой.

Время еще есть. До праздничной ночи – два дня. Успею выгнать чужаков. Надо придумать новый план. Более изощренный.

Я отлепилась от дерева, собираясь зашагать к избушке, как вдруг услышала приближающиеся голоса. Знакомые. Застыла и прислушалась.

– …куда мы идем-то? – бурчал Душан. – Это глупо…

– Что, испугался злой ведьмы? – подначивал его Влас.

Я навострила уши. Речь обо мне! С одной стороны, напрягало. С другой… Если меня испугаются – разве это не то, чего я хочу?

– Никакой ведьмы не существует. – Душан фыркнул. – Это легенда для запугивания первокурсников. Считай, фольклор. Народная молва, порожденная специфическими климатическими условиями и магнитными бурями. Нет ни одного подтверждения.

– А как же торговец Цветан? – возразила Агнесса. – Он ее видал и еле ноги унес! Говорит, страшенная!