ЭПОХА СУМЕРЕЧНОЙ ЭНЕРГИИ
«Идемте. У нас есть свой путь.»
«Как мы сойдем? Охранники пересчитают всех.»
«Есть один способ. Старый, как мир.»
Он подвел ее к запасному выходу с мостика, который вел не вниз, а на узкий технический балкон, тянувшийся вдоль надстройки. В конце балкона висела спасательная шлюпка старого образца – не герметичная капсула, а открытая баркас на талях. Противопожарный стандарт прошлой эпохи.
«В ней, – сказал Маркас. – Они не будут ее проверять. Когда корабль даст ход и начнет крениться, мы отдадим тали и спустимся на воду. Рискованно, но шанс есть.»
Лайза кивнула. Альтернативы не было.
Они спустились на палубу вместе с последними членами экипажа. Маркас крепко жал руки, хлопал по плечам. С Дедом они обнялись, не говоря ни слова. Старик что-то понял. В его глазах стояла не печаль, а гордость.
Колонна тронулась по трапу на причал. Охранники пересчитывали. Лайза и Маркас замедлились, отстали от группы, будто что-то ища на палубе. Когда основная масса людей сошла, а охранники увлеклись их перекличкой, они метнулись в тень надстройки и юркнули в дверь.
Через пять минут они уже сидели в холодной, пропахшей плесенью шлюпке, затаив дыхание. Через иллюминатор мостика они видели, как Фогель что-то кричит Маркасу, не найдя его среди сошедших. Начиналась суматоха.
«Пора, – сказал Маркас. – Держись крепче.»
Он потянул рычаг аварийного запуска дизеля. Где-то внизу, в машинном, содрогнувшись, заработал последний, крошечный генератор. На экране навигационного терминала Лайзы отсчет таймера достиг нуля.
«Титан Прогресса» вдруг вздрогнул всем корпусом. Глухой, мощный гул, исходящий из самых его недр, прошел по металлу. Это была не песня былой мощи, а последний, предсмертный вздох.
Корабль медленно, очень медленно, начал двигаться вперед. Отходя от причала. Сам. Без буксиров. На причале поднялась паника. Завыли сирены, забегали люди. С катеров береговой охраны полетели осветительные ракеты.
«Титан» набирал ход, направляясь в проход из гавани. Его нос начал клониться влево. Крен усиливался. Уже в десять градусов. Пятнадцать.
«Сейчас!» – крикнул Маркас и перерубил топором тросы талей.
Шлюпка с грохотом полетела вниз, ударилась о воду, отскочила. Маркас заработал веслами, отгребая от гигантского, кренящегося борта. Они были в тени, в хаосе, их никто не видел.
Лайза, держась за борт, обернулась.
Она увидела то, что запомнила на всю жизнь.
«Титан Прогресса», последний великан, уходил в море. Его корпус, освещенный снизу прожекторами катеров и багровым заревом пожаров с берега, был похож на древнего кита, уходящего в глубину. Он лег на борт почти под тридцать градусов, его палуба ушла под воду. И тогда, на самой вершине кормовой надстройки, где реял флаг, вспыхнул яркий, чистый луч прожектора. Последний резерв энергии. Он бил в небо, как прощальный салют.
А потом луч начал гаснуть. Медленно. Словно затухающее дыхание.
И корабль, тихо, почти нежно, скрылся в темных водах Северного моря. Не было взрыва. Не было катастрофы. Было достоинство. Было прощание.
В наступившей тишине, нарушаемой лишь криками с берега и плеском волн об их шлюпку, Лайза выдохнула. Она посмотрела на Маркаса. Он сидел, обернувшись к месту, где исчез его корабль, и по его щеке, огрубевшей от морских ветров, катилась одна-единственная слеза. Но на лице его не было горя. Было спокойствие. Дело было сделано.
Он повернулся к ней, достал из внутреннего кармана ту самую, мокрую, но уцелевшую карту.
«Ну что, инженер Чжан, – сказал он. Голос его снова был тверд. – Теперь наш курс – на север. К «Приливу». Грести будешь?»
Лайза посмотрела на темный горизонт, где только что погас последний луч. Где был похоронен старый мир. Потом на карту в его руках. На схему нового солнца.
Она взяла второе весло.
«Грести буду, капитан.»
ГЛАВА 2: «ЗОЛОТО ПУСТЫНИ»
СЦЕНА 1: ПЕСЧАНЫЕ ПИРАТЫ
Пустыня Руб-эль-Хали дышала зноем, как огромный раскаленный зверь. Воздух над дюнами колыхался, искажая линию горизонта, превращая мир в бледное, дрожащее марево. Здесь не было ни птиц, ни насекомых. Только ветер, скульптор безмолвия, пересыпавший песок с гребня на гребень.
Рев разрезал эту древнюю тишину.
Три электробагги, похожие на скорпионов-мутантов, неслись по бархану. Их каркасы были сварены из обрезков труб и старых солнечных панелей, колеса – широкие, с агрессивным протектором, снятым с брошенной сельхозтехники. На крыше каждого – треснувшая фотоэлектрическая пленка, питающая жадные батареи. Это были машины-падальщики, идеальные для нового мира.
За рулем головной машины сидел Тарик аль-Джассим. Запачканный песчаной пылью шемаг скрывал нижнюю часть лица, оставляя на виду лишь темные, жесткие глаза, прищуренные от солнца и концентрации. Его пальцы в потрескавшихся перчатках уверенно лежали на штурвале. В такт подскокам на кочках покачивалась самодельная ЭМП-пушка, приваренная к стойке лобового стекла – клубок проводов, конденсаторов и медной спирали.
«Левее, на пять градусов! – крикнул он в микрофон, встроенный в шлем. – Вижу антенну!»
Впереди, в ложбине между двумя гигантскими дюнами, проступали контуры. Сначала похожие на мираж, затем все более четкие. Каркасы. Десятки, сотни стальных стоек, уходящих вдаль. Между ними – пустые прямоугольники, будто выбитые зубы. Это была солнечная ферма «Аль-Нур-7», некогда гордость эмира, снабжавшая энергией пол-эмирата. Теперь – брошенный скелет, памятник умершему изобилию. Большинство панелей были демонтированы законными властями еще год назад и отправлены на «архипелаги стабильности». Но кое-что осталось. То, что считали браком, не подлежащим транспортировке. Или просто не успели снять.
«Черт. Уже обгрызено, – проворчал в наушники голос Амины, его второго пилота и механика. Она вела второй багги. – Похоже, «Черные Пауки» уже были здесь.»
«Или местные шакалы, – отозвался Тарик. – Неважно. Мы берем то, что они не смогли унести. Включай сканер.»
Багги, сбавив скорость, поползли между рядами. Сканер на приборной панели Тарика пищал, выискивая редкие, не разбитые кристаллические панели под слоем песка. Солнце било в спину. Температура в тени машины за шестьдесят. Он вытер пот со лба. Мысли, как всегда, крутились вокруг цифр. Одна целая панель старого образца – пятьдесят энергокредитов на черном рынке Дубая. Десять панелей – уже билет на грузовое судно в Восточную Африку, где, говорят, еще можно дышать без фильтра. Двадцать – может, даже взятку пограничнику в австралийской зоне. Мечта.
«Тарик! Дрон!» – крик Амины был резким, как щелчок бича.
Из-за груды искореженного металла в небо взмыл небольшой квадрокоптер. Не рыночная игрушка, а военная модель с матовым корпусом и узкой камерой-глазом. Он завис на секунду, словно оценивая угрозу, затем с шипящим звуком развернул в их сторону ствол компактного шокера.
«Рассыпаться!» – скомандовал Тарик, бросая багги в сторону.
Выстрел. Синяя молния ударила в песок в метре от его колеса, оставив оплавленное стеклянное пятно. Дрон, жужжа, пошел в атаку.
«Амина, отвлекай! Юсеф, готовь «гром»!»
Второй багги с ревом рванул навстречу дрону, поднимая за собой плотную завесу песка. Автономный охранник на секунду потерял цель. Этого было достаточно. Из люка третьего багги высунулся Юсеф, самый молодой в банде, и навел на дрон увесистый цилиндр с раструбом – акустическую пушку. Глухой, сокрушительный БА-ДУММ, не слышимый ухом, но ощущаемый всем телом, как удар в грудь, прошел по воздуху. Дрон дернулся, камера потухла, и он камнем рухнул в песок.
«Молодец! – крикнул Тарик. – Теперь быстро! У них тут целая сеть, другие уже летят!»
Они работали слаженно, как хищная стая. Багги Тарика и Амины сближались с рядами панелей, а Юсеф, выполняя роль стрелка и наблюдателя, кружил вокруг. Гидравлические клещи, сваренные из частей экскаватора, хватали полузасыпанные панели, с треском отрывая их от ржавых креплений. Грузили на прицепы. Песок, искры, лязг металла. Работа длилась минуты. Каждая секунда на счету.
«Тарик! В небе!» – Юсеф снова указал вверх.
На этот раз их было три. И летели они не с фермы, а с юга, со стороны черной полосы старого шоссе. И не простые дроны-охранники. Это были ударные «Стрекозы» – длинные, злые машины с поворотными турелями под стволы калибра 5.6 мм. На корпусе – стилизованная черная паутина.
«Черные Пауки», – выдохнул Тарик. Конкуренты. Хуже того – хитрые твари, которые, видимо, специально оставили дрона-приманку, чтобы вычислить, кто посмеет рыскать на их территории.
«Бросай груз! Уходим!» – приказал он.
«Но мы почти…»
«Бросай! Или мы станем грузом!»
Он рванул с места, его багги, сбросив прицеп с двумя драгоценными панелями, прыгнул через низкую насыпь. Сзади загрохотали выстрелы. Пули вздымали фонтанчики песка у самых колес Амины. Юсеф открыл ответный огонь из своей акустической пушки, но против скорострельных турелей это было бесполезно.
«В каньон! К «Сухому руслу»! – крикнул Тарик, сворачивая в сторону темной расселины между скалами. – Там они не пролетят!»
Погоня превратилась в безумные гонки по смерти. Багги, прыгая по камням и осыпям, ныряли в узкое ущелье. Дроны, жужжа, неслись следом, осыпая их свинцом. Одна пуля пробила крышу багги Юсефа с шипением – сквозное. К счастью, не задела никого.
«Тарик, они слишком быстрые!» – голос Амины срывался.
Тарик оглянулся. «Стрекозы» уже настигали. Он увидел на скале впереди знакомый выступ – остатки древней, еще до-нефтяной ирригационной системы. Рывком руля он бросил машину в почти вертикальный поворот, задев каркасом о скалу. Искры. Но он оказался прямо под выступом. Дрон, преследовавший его, не успел среагировать и врезался в каменную глыбу, разлетевшись на куски.
«Так! Еще двоих!»
Но выступ был только один. Две другие «Стрекозы», наученные гибелью сородича, зависли на входе в каньон, блокируя выход. Их турели медленно поворачивались, выцеливая.
«Засада, – прошептал Тарик. – Сидим в ловушке.»
Он заглушил двигатель. Тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием дронов и собственным стуком сердца. Песок медленно оседал на лобовое стекло. Он был в капкане. И его «золото» – те жалкие панели, что они успели погрузить, – лежало там, на песке у фермы. Бесполезно.
«Что будем делать, шеф?» – тихо спросил Юсеф по рации.
Тарик сжал штурвал. В его глазах, отражавших раскаленные скалы, горел не страх, а холодная, знакомая ярость. Ярость загнанного зверя. Ярость того, кому нечего терять, кроме призрачного шанса на спасение.
«Будем ждать, – сказал он. – Ночь близко. У них, наверное, садятся батареи. А у нас… у нас есть терпение. И ненависть.»
Он посмотрел на заходящее солнце, окрашивающее мир в кроваво-красные тона. Золото пустыни. Оно всегда было обманчивым. Манило блеском, а на поверку оказывалось холодным, беспощадным песком. Но другого золота у него не было. И он будет грызть эту пустыню, пока не отыщет свой шанс. Или не умрет.
СЦЕНА 2: ТЕНЬ ЭМИРА
Дворец эмира Халида ибн Рашида аль-Касими стоял на окраине мертвого города, как надгробие на заброшенном кладбище. Когда-то его белоснежные стены и купола из голубого стекла сияли под солнцем, видные за десятки километров. Теперь стекла были выбиты, затянуты пыльной пленкой, а стены покрылись темными подтеками от редких, но яростных песчаных бурь. От великолепных садов остались лишь остовы засохших пальм и мраморные вазы, наполненные песком.
Внутри царила прохлада – последняя привилегия угасающей власти. Геотермальный насос, питавшийся от глубокой скважины, еще работал, но его гул был прерывистым, болезненным. Вместо кристальных люстр горели масляные лампы, отбрасывавшие дрожащие тени на стены, увешанные коврами и портретами предков в пышных одеждах.
Эмир Халид, завернутый в простой, но тончайший шерстяной бурнус, сидел в своем тронном зале на обычном кресле. Трон, массивный, золотой, давно лежал в подвале – слишком тяжелый, чтобы его можно было вывезти, и слишком яркий, чтобы не привлекать мародеров. Старик казался высохшей мумией. Кожа, похожая на пергамент, обтягивала острые скулы, а глаза, темные и не по-старчески живые, горели холодным, аналитическим огнем. Он не смотрел на пустой зал. Он смотрел на голограмму, плясавшую перед ним на низком столе. Это была карта. Не географическая. Энергетическая. Мир был раскрашен в три цвета: яркие точки и линии «архипелагов стабильности», серые зоны «контролируемого упадка» и огромные черные пятна «зоны бедствия». Его эмират был большим серым пятном с черными краями.
«Они все ушли, шейх, – тихий голос раздался из темноты. Это был Надим, его визирь, секретарь и, по сути, последний верный слуга. – Совет племен… они приняли «покровительство» южного энергокартеля. Говорят, нам дадут квоту на синтетическое горючее для генераторов и… защиту.»
«Защиту от кого? От таких же, как они? – голос эмира был сухим шелестом, но в нем чувствовалась стальная жила. – Они продали тень за обещание тени. Глупцы. Будущее не в синтетике. И не в солнечных панелях, которые через год засыплет песком.»
Он ткнул иссохшим пальцем в голограмму. В точку в Северной Европе.
«Будущее там. В синтезе. В укрощении звезды. И тот, кто получит его первым… станет новым султаном. Новым халифом. Не над кучкой бедуинов у колодца. Над миром.»
Надим склонил голову.
«Но «Проект «Прилив»… это слухи, шейх. Сказки для отчаявшихся.»
«Слухи, подтвержденные перехватом данных с низкоорбитального спутника, который я… приобрел у одного русского офицера за три бочки лучшего оманского ладана, – эмир усмехнулся, и это было похоже на скрип старого дерева. – Они близки. Им не хватает одного – стабильных сверхпроводников для магнитных ловушек. Без этого их реактор – просто дорогая игрушка.»
Он сделал жест, и голограмма сменилась. Теперь это было лицо. Не арабское. Европейское. Неряшливое, испуганное, с умными, бегающими глазами.
«Элиас Финкель. Главный материаловед Европейского термоядерного консорциума. Бежал три месяца назад, прихватив с собой не данные, а… ключ. Криптографический ключ от сервера, где данные хранятся. Он считает, что его открытие слишком опасно, чтобы принадлежать кому-то одному. Романтик. Идиот.»
«Где он?»
«Где-то здесь, – эмир обвел рукой серую зону на карте. – Блуждает. Прячется. Его ищут все: и старый консорциум, и новые корпорации. Но он боится больших игроков. Ищет… непохожих на них. Диких. Независимых. Таких, которым можно предложить не деньги, которых нет, а шанс.»
Эмир посмотрел на Надима.
«Найди мне «Солнечных гиен». Ту банду, что грабит мои старые фермы. Их главаря.»
«Тарик аль-Джассим? Но он… мусор, шейх. Вор.»
«Он – хищник, выживающий в пустыне. У него нет хозяина, кроме собственного голода. Такому можно предложить сделку, которую он поймет. Найди его. И передай: я дам ему не энергию. Я дам ему будущее. Место под новым солнцем. В обмен на одного запуганного ученого.»
Надим заколебался.
«А если он откажется? Или предаст?»
Темные глаза эмира сузились.
«Тогда мы напомним ему, что пустыня принадлежит не гиенам. Она принадлежит тому, кто знает, где спрятаны колодцы. И кто может их отравить. Иди. Ищи. У нас мало времени. Пока он не попал в лапы к «Черным Паукам» или, что хуже, к людям Фогеля из Европы.»
Надим поклонился и растворился в темноте.
Эмир Халид остался один. Он снова посмотрел на голограмму мира, на чернеющие пятна. Его рука дрогнула и потянулась к массивному перстню на безымянном пальце – фамильной реликвии, печати власти. Он сжал его так, что костяшки побелели.
Он был тенью. Тенью империи, построенной на нефти. Но тени долговечнее тел. И если нельзя владеть источником силы, можно владеть ключом к нему. А ключом сейчас был не ресурс, не технология. Информация. И один перепуганный гений, бредущий по его пустыне.
Он погасил голограмму. В зале остались лишь прыгающие тени от масляных ламп. И тихий, непрекращающийся скрежет песка за стенами, который рано или поздно поглотит и этот дворец, и его самого. Но до этого он успеет бросить свою последнюю, отчаянную ставку на доске нового мира.
СЦЕНА 3: КОДЕКС ПУСТЫНИ
Тарик ненавидел ждать. Ожидание разъедало нервы, позволяло страху и сомнениям проникать в сознание. Но он умел ждать. Этому научила пустыня. Она была величайшим мастером терпения.
Они просидели в каньоне до глубокой ночи. Дроны «Черных Пауков», исчерпав заряд, улетели на базу, оставив на скалах одного наблюдателя с пассивными сенсорами. Тарик и его люди использовали это время, чтобы залатать пробоины, зарядить батареи от портативных гибких панелей и высушить промокший от пота песок в одежде.
Они молча жевали пресные питательные батончики – пайки из гуманитарной помощи десятилетней давности. Вода была на счету – по несколько глотков на каждого.
«Шеф, – тихо сказала Амина, сидя рядом с ним на камне и глядя на звезды, такие яркие в отсутствии городской засветки. – Мы не можем так дальше. «Пауки» теперь знают наши методы. Они будут ставить ловушки.»
«Знаю, – буркнул Тарик. – Нужно уходить дальше на север. К Красному морю. Там, говорят, еще ходят контрабандисты.»
«На чем? На этих панелях? Мы сегодня чуть не легли костьми за две штуки.»
«А что предлагаешь? Сдаться «Паукам»? Работать на них за миску синтетической каши?»
Амина промолчала. Ответа не было.
Внезапно на периферии зрения Тарик заметил движение. Не в небе. На земле. Тень отделилась от скалы и бесшумно двинулась к ним. Его рука мгновенно схватила пистолет, снятый с того самого сбитого дрона.
«Не стреляйте, – тихий, спокойный голос раздался из темноты. – Я один. И пришел с предложением.»
Из тени вышел высокий, худощавый мужчина в темном бедуинском одеянии. Это был Надим. В руках у него не было оружия, только посох.
«Кто ты?» – рыкнул Тарик, не опуская пистолет.
«Глаза и уши того, кто еще помнит ваше имя, Тарик аль-Джассим. И кто ценит смелость «Солнечных гиен».»
«Эмир? – фыркнул Тарик. – Он послал тебя, чтобы отобрать последнее? Скажи ему, пусть сам придет. Посмотрим, как он будет драться.»
«Шейх не собирается с вами драться. Он предлагает союз. Работу. Плату, о которой вы не смели мечтать.»
Тарик рассмеялся, коротко и зло.
«Плату? В энергокредитах? У него, у того, чей дворец разваливается?»
«Не в кредитах, – Надим сделал шаг ближе, и в его глазах отразился свет звезд. – В будущем. Месте. Гарантии. Вы ведь хотите выбраться отсюда? В место, где есть чистая вода, еда, свет и воздух, который не нужно фильтровать?»
Тарик насторожился. Это попадало в цель.
«Что нужно сделать?»
«Найти человека. И доставить его шейху. Живым и невредимым.»
«Какого человека?»
«Ученого. Европейца. Он прячется где-то в пустыне к западу от Рувайса. Он… ценный.»
«Ценный для кого?»
«Для того, кто даст вам пропуск в новый мир.»
Тарик обменялся взглядами с Аминой. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но и слишком заманчиво, чтобы отказаться сразу.
«А если он не захочет идти?»
«Убедите его. Шейх предоставит вам все необходимое: координаты последнего известного места, информацию, топливо для багги, даже оружие, если понадобится. И… аванс.»
Надим вынул из складок одежды небольшой, тяжелый мешочек и бросил его к ногам Тарика. Тот, не спуская с гостя глаз, наклонился, развязал шнурок. Внутри лежали не монеты. Десять небольших, но идеально чистых литиевых аккумуляторных ячеек. Цена каждой на черном рынке – год жизни в относительном комфорте.
«Это всего лишь знак доброй воли, – сказал Надим. – Остальное – когда доставите товар.»
«Почему мы? – спросила вдруг Амина. – У эмира, даже такого, наверняка есть люди получше нас.»
«Потому что вы не его люди. Вы – дикие. Независимые. Ученый боится больших организаций. К вам, возможно, он отнесется с меньшим подозрением. И потому что… вы знаете пустыню. Как никто другой.»
Тарик перекладывал в руке тяжелые ячейки. Искушение было огромным. Но и опасность – тоже. Ученый, за которым охотятся… это не просто добыча. Это мина.
«А если за ним охотятся другие? «Черные Пауки», например?»
«Тем больше причин спешить, – холодно заметил Надим. – «Пауки» работают на южный картель. Если он достанется им… ваш шанс на будущее испарится навсегда. Думайте. Но думайте быстро. Пустыня не ждет. И ученый – тоже.»
Он повернулся, чтобы уйти.
«Жди! – крикнул ему вслед Тарик. – Как мы найдем этого… европейца?»
«Он будет там, где есть тень и хоть какая-то защита от солнца. И, возможно, где есть признаки старых технологий. Он ищет способ передать свои данные в безопасное место. Ищите аномалии. Радиопомехи. Слабые сигналы. Удачи, «гиены». Шейх ждет.»
Надим растворился в ночи так же бесшумно, как и появился.
Тарик посмотрел на аккумуляторы в своей руке, затем на своих людей.
«Что скажете?»
«Пахнет большими неприятностями, – сказал Юсеф. – Но и большими деньгами.»
«Это не деньги, – поправила Амина. – Это билет.»
«Билет в один конец, если ошибешься, – мрачно заметил Тарик. Но в его глазах уже горел азарт охотника. Новый вызов. Не грабить брошенные фермы, а выследить живую, ценную добычу. Это была игра высшей лиги. – Ладно. Решаем. Берёмся.»
Они сели в багги и на малой скорости, без огней, выбрались из каньона. Теперь у них была цель. И «аванс». Этого хватило бы, чтобы добраться до указанного района и развернуть поиск.
Двигаясь на запад, они наткнулись на следы еще до рассвета. Не человеческие. Следы багги. Не их модели. Более тяжелые, с широкой колеей. И свежие. Не старше суток.
«Кто-то уже здесь, – прошептал Тарик, заглушив двигатель. – И явно не с туристическими целями.»
Они пошли по следам пешком. Следы привели их к низкому, разрушенному куполу – вероятно, остаткам метеостанции или маленькой лаборатории времен Первой нефтяной лихорадки. И там, среди обломков, они нашли его.
Европеец сидел, прислонившись к стене, в тени от купола. Рядом валялся рюкзак, из которого торчали провода и части какого-то устройства. Он был немолод, с всклокоченными седыми волосами и бородой. На лице – маска усталости и паранойи. Но когда он увидел Тарика и Амину, его глаза не выразили страха. Скорее… обреченное любопытство.
«Наконец-то, – хрипло сказал он на ломаном арабском. – Я думал, вы приедете на вертолете. Или на дронах. Вы… из картеля?»
Тарик обменялся взглядом с Аминой. Ученый принял их за кого-то другого. За тех, от кого бежал. Это можно было использовать.
«Мы… гиды, – сказал Тарик, выбирая слова. – Нас прислали, чтобы помочь тебе. Провести в безопасное место.»
Ученый – Элиас Финкель – скептически прищурился.
«Безопасное место? Такое где? В Сирии? Или, может, в подземном бункере Фогеля в Альпах? Нет, спасибо. Я никуда с вами не пойду. Данные уничтожены.»
Он солгал. Тарик видел это по тому, как его пальцы судорожно сжали край рюкзака.
«Нам не нужны твои данные, – сказала Амина мягко, опускаясь на корточки перед ним. – Нам нужен ты. Ты можешь помочь многим.»
«Я уже помог! – голос Элиаса сорвался. – Я создал ключ к синтезу! И все, что из этого вышло – гонка вооружений, шпионаж, попытки украсть! Нет! Лучше я умру здесь, в пустыне, чем отдам свою работу палачам!»
Тарик вздохнул. Романтик. Идеалист. Самый трудный тип для сделки. С ним нельзя говорить на языке силы или денег.
«А если мы предложим тебе не отдавать работу? – сказал Тарик. – А продолжить ее? В месте, где не будет ни картелей, ни Фогелей. Где ты сможешь делать то, что считаешь нужным. Чтобы помочь. По-настоящему.»
Элиас поднял на него глаза.
«Вы… вы знаете о «Приливе»?»
Словно электрический разряд прошел между ними. Тарик не знал подробностей, но это слово он слышал от Надима. Он кивнул, делая вид, что осведомлен.
«Мы можем тебя туда доставить. Это наша цена за твою помощь.»
Элиас колебался. Надежда и подозрение боролись в его взгляде.
В этот момент с востока донесся отдаленный, но знакомый гул. Жужжание. Не одно. Несколько.
«Дроны, – выдохнула Амина, вскакивая. – «Черные Пауки». Они нашли нас.»
Элиас побледнел.
«Это из-за меня…»
«Неважно, – отрезал Тарик. – Теперь ты с нами. Решай. Или идешь с нами и получаешь шанс. Или остаешься здесь, и они заберут тебя, а данные – кто знает, куда они попадут. Может, действительно, к палачам.»
Гул нарастал. В небе уже можно было различить черные точки.
Элиас посмотрел на свой рюкзак, потом на Тарика. В его глазах мелькнуло отчаяние, а затем – решимость.
«Ладно. Но не к эмиру. К «Приливу». Вы обещали.»
«Обещали, – сказал Тарик, хватая его под руку и поднимая. – Амина, грузим его вещи. Юсеф, готовь багги к быстрому старту. Нам нужно теряться. Сейчас!»
Они побежали к своим машинам, спрятанным за скалами. Элиас, неуклюжий и непривычный к бегу по песку, спотыкался, но Тарик почти волок его за собой. Они втиснули ученого в багги, рванули с места как раз в тот момент, когда первые дроны вынырнули из-за гребня дюны и открыли огонь.