Хейтер из рода Стужевых – 2
Она поставила руки в боки и грозно посмотрела на Фёклу. Мы даже сесть не успели. Поразительно, но она до сих пор не додумалась нажать на меня. Возможно, понимала, что ничего не добьётся, в отличие от слуг.
– Гуляш не будете? – фальшиво-сладким тоном спросила повариха. – Или, может, желаете рыбные котлетки? Ещё остались с завтрака.
– Я не об этом. Где Аркадий Петрович? Что он сказал? Он ведь просил что-то нам передать? Отвечай!
– Я не знаю, баронесса, – Фёкла выглядела испуганной, её взгляд метался между Марией и мной. Я же осторожно приложил палец к губам, намекая о молчании. Находился как раз за спиной сестры. – Возможно, Акулина что-то знает, она ведь главная по слугам.
– Ну так зови её!
– Так она, это самое, домой уже уехала.
– Звони ей!
– Хорошо, – кивнула повариха и ушла.
– Нервная ты какая-то, – хмыкнул я, садясь на своё место.
– А вот ты что-то подозрительно спокоен, – посмотрела она на меня с прищуром. – Признавайся, что-то знаешь ведь?
– Откуда, сестрёнка? – засмеялся я. Вышло нервно, но, надеюсь, она этого не заметила.
– Тц, не называй меня так… Кстати… А ты не думал, раз Аркадия Петровича нет… – она многозначительно поиграла бровями.
– Думал, – кивнул ей. – Но давай сначала послушаем, что Фёкла скажет?
Мария быстро проглотила свою порцию и пододвинула чайничек. Он был керамическим, но не совсем обычным – чай там сохранялся определённой температуры, пока не будет выключен. Полезная вещь.
– Ну и где она там? – Мария посмотрела в сторону кухни и начала раздражённо отбивать пальцами ритм по столу.
Я же спокойно доедал свою порцию. Фёкла прекрасно готовила, не наслаждаться её едой было преступлением. Особенно малиновый пирог, мой любимый – сегодня она снова его испекла.
Наконец, повариха пришла забирать грязную посуду, чтобы тут же получить грозное:
– Ну так что там?!
– Акулина сказала, что Аркадий Петрович вернётся около полуночи.
– Точно? – недоверчиво прищурилась сестра.
– Баронесса, а мне откуда знать? Что мне сказали, то и передаю, – пожала она плечами, избегая зрительного контакта.
Когда повариха ушла, Мария пнула меня под столом.
– Спарринг, сейчас же! Хватит жрать! – прошипела она, словно змея.
Я отодвинул пустую тарелку и уставился на неё, как на дуру.
– Куда ты спешишь так? – вздохнул с таким видом, будто глаголю непрописные истины. – Подожди часик, пока все слуги не разойдутся. Или хочешь, чтобы они потом Аркадию Петровичу донесли? А так никто ничего не увидит.
Она сжала губы в тонкую полоску и, ничего не отвечая, ушла из-за стола. Даже чай свой не допила.
Я не спеша насладился малиновым пирогом, а потом вышел во двор, чтобы занять место в беседке. Фёкла и Евдокия прошли мимо меня, мы пожелали друг другу спокойной ночи. А потом появилась и Марфа.
– Вы просили подойти, да? – тихо сказала она, улыбаясь, как дурочка, и заискивающе смотря на меня.
Ну, я и объяснил, что от неё требуется. Ушла девушка заметно погрустневшей.
Что ж, засиживаться смысла нет, эту дрожь предвкушения всё равно не унять.
Я направился к комнате сестры. Сначала хотел просто распахнуть дверь, но в последний момент всё же постучался. Мария открыла сразу же, будто стояла с той стороны и дожидалась меня.
– Переодевайся, – сказал я ей. – Через десять минут встретимся внизу. Один круг пробежки и разминка. Потом начнём.
– Почему не сразу? – хмыкнула она. – Боишься?
– Глупостей не говори. Будто не понимаешь, зачем это.
Наконец, спустя примерно полчаса, мы стояли друг напротив друга. Так как было лето, даже в полдевятого ещё светло. И это продлится до десяти, а то и одиннадцати. Но наш вопрос, скорее всего, будет решён раньше.
– Что, даже меч не возьмёшь, трус? – Мария с ухмылкой вытянула вперёд руку с оружием. Почти настоящее, только затупленное. – Думаешь, я тебя так пожалею?
– Без него справлюсь, – надменно заявил я. – Начинаем?
– Начинаем.
Стоило ей сказать своё последнее слово, как я с силой оттолкнулся и почти в один шаг сократил расстояние до девушки. Аж ветер в ушах засвистел.
Её глаза округлились от неожиданности. Она тут же отклонилась назад, чтобы отступить спиной.
Но я был быстрее. Пальцы впились в её запястье – то самое, в котором она держала свой меч, – и сдавили.
Не помогло. Мария попыталась выдернуть руку, второй оттолкнув меня в грудь.
Тогда я использовал жар, и девушка инстинктивно разжала пальцы и прижала пострадавшее запястье к груди. Я старался не переусердствовать и не сделать ожог.
Мечу упасть на землю не дал – тут же подхватил и отшвырнул в ближайшие кусты, где он с треском веток и исчез.
Обезоруженная, Мария быстро пришла в себя. Пока я избавлялся от железки, она успела разорвать дистанцию, попутно создав два ледяных клинка сантиметров восемьдесят в длину. Один из них полетел в меня, словно копьё. Я увернулся буквально в последний момент, иначе плечо было бы проткнуто.
Ледяной клинок вошёл в землю, я же взмахнул рукой, отправляя в девушку файербол.
Увидел, что она усмехнулась на это действие и, почти вторя моим действиям, быстро, но плавно подняла свободную левую руку. Из ниоткуда в воздухе начала формироваться ледяная преграда, похожая на щит.
Но стоило огню соприкоснуться с полупрозрачной поверхностью, как он треснул с характерным звуком и разлетелся на мелкие осколки, а мой огонь потух. Ничья, значит. Я улыбнулся этой мысли.
Спустя пару секунд рванул в сторону Марии. Она так же начала действовать – между нами моментально появились снежинки, снижая видимость. Они ещё и двигались, словно метель. Видимо, по мнению сестры, это должно было ещё больше усложнить мне жизнь.
Но кое-чего она всё ещё не знала – я чувствовал в ней злость по отношению ко мне. Даже если закрою глаза, всё равно буду знать, где она. В данный момент, например, обходит меня справа.
Я вновь рванул к ней. Внезапно мимо меня пронеслись семь тонких ледяных копий. Благо, они шли по сходящейся траектории в то место, где я недавно находился, так что у меня вышло, чуть отклонившись вбок, остаться невредимым.
Это было близко. Ещё немного, и мог бы пострадать.
Метель начала сходить на нет. Я понял, что нет смысла стоять на месте, и вновь направился в ту сторону, откуда чувствовал исход энергии.
Мария увидела меня и тут же усилила метель, отскочив назад и скрывшись в ней. Она начала перемещаться хаотично, мне не удавалось угнаться за ней, как и выйти из зоны действия навыка. А ещё не менее хаотично в меня летели ледяные дротики длиной около десяти сантиметров. Видимо, сестра лелеяла надежду хоть так меня зацепить. И это ей даже удалось – на плече порвалась ткань. Я приложил ладонь и увидел свою кровь.
Нет, так не пойдёт! Вот ведь дрянь такая! Видимо, в академиях и правда учат чему-то полезному. Вон как старается, не жалея источника своего. Мне бы тоже стоило так поступить.
Со всей силы я врезал кулаком в землю – под ногами образовалась небольшая воронка. Во все стороны разлетелось пламя, испаряя снег, а заодно опаляя траву. Переполняющая меня энергия тут же оскудела наполовину. Я даже покачнулся от неожиданности.
Мария находилась прямо передо мной, нас разделяли десять метров. Мой перфоманс её изрядно разозлил, так что потери маны начали восполняться быстрее.
Я кинулся к ней, но она заскользила назад спиной, стремительно удаляясь. И мне это скольжение не померещилось – она создавала под ногами тонкий слой льда и тут же его разрушала. Хитрая какая!
А потом лёд появился прямо под моими ногами. Находясь в ускорении, я ожидаемо поскользнулся и принялся ловить потерянное равновесие, после чего направил в неё последовательно два файербола.
От одного она отклонилась, а от второго защитилась уже видимым мной ранее тонким щитом. Как и прошлый, он тут же рассыпался.
Я снова бросился к ней, сойдя со скользкой поверхности, – но в этот раз она изменила тактику: просто вморозила мои ноги в лёд. Я дёрнулся, но сил разбить его не хватало. Даже открытый огонь применил, но это ни к чему не привело. Хорошо же она вложилась в эту формацию, нечего сказать.
Тем временем Мария подняла руки вверх, создавая над своей головой просто гигантскую сосульку-копьё. Опасно, однако!
Я сосредоточился и направил жар в область ног. Энергия стала стремительно утекать, но спустя три долгих секунды пласт льда треснул и начал таять, а я смог выбраться.
Как раз вовремя. Точно там, где я находился мгновение назад, почти на треть в землю вошла сосулька.
По спине пробежал табун мурашек. Она что, вознамерилась убить меня?! Совсем с ума сбрендила?!
Наша битва длилась недолго, но все применённые техники были довольно затратными. Я заметил, что мои руки начали дрожать – то ли от пережитого осознания возможной смерти, то ли от объёмов магии, прошедшей через меня.
Мария тоже тяжело дышала. Её грудь часто вздымалась, а мокрая ткань футболки прилипла к телу, очерчивая контуры белья. Собственно, ее волосы тоже выглядели влажными. Всё это из-за того льда, что я успел распарить рядом с ней. Красиво, как и туманная дымка вокруг нас в лучах закатного солнца, но нет времени любоваться.
В руках девушки начали формироваться ледяные клинки – чуть короче тех, что она создавала прежде, и заметно тоньше. Между нами опять появились снежинки, затрудняя обзор. Но «метель» оказалась уже совсем не та, что раньше. Её количества явно было недостаточно, чтобы скрыть хоть что-то.
Чтобы Мария не убежала, я так же извернулся и, вскинув руки, сосредоточился: дальние техники давались мне тяжелее всего.
Позади девушки возникла огненная стена. То ли почувствовав жар, то ли заметив свет, она обернулась. А я качнулся от потери маны: из меня будто резко вытянули все силы.
Эта стена потребляла мою энергию, чтобы не потухнуть, но мне удалось отделить маленький ручеек маны и направить к запястьям, окутав их пламенем.
С рук сорвались файерболы вправо и влево, чтобы сестра не думала отступать туда. Небольшие совсем, но по три штуки. Вряд ли бы они смогли причинить какой-то вред, скорее визуальный эффект создавали.
Как хорошо, что Мария всё ещё злилась на меня, причём очень сильно. Иначе всё это огненное шоу потухло бы в течение пары секунд, а то и раньше.
Я рванул к сестре, намереваясь произвести лобовую атаку. Просто побежал, не было сил тратиться на рывок.
И вот мы сблизились. Сестра отбила мои удары своими клинками. А эти куски льда неожиданно крепкими оказались!
Тогда я приложил чуть больше маны в свой огонь на руках. И да, после каждого удара по ее клинкам шли трещины.
Но Мария сама взорвала их, отчего меня окатило острой ледяной крошкой.
Глаза я прикрыл скрещенными руками. А когда поднял взгляд на сестру… Она стояла напротив меня с поднятыми вверх ладонями.
У меня в груди похолодело от внезапно нахлынувшего ужаса. Я тут же поднял голову.
Толстый искрящийся в последних лучах солнца шип находился максимум в двадцати сантиметрах от моего лица.
Я попытался отскочить, но ноги оказались вморожены в землю.
Она точно хочет убить меня! Сумасшедшая!
Собрался с силами и выпустил волну жара вверх. Это был самый эффективный метод против льда, как показал наш короткий поединок. И меня не проткнуло остриём. Вместо этого окатило холодной водой, от чего перехватило дыхание. Я оступился, чуть не упав, так как ледяные кандалы на ногах тоже исчезли.
Мне было капец как плохо. Давно так не ломило всё тело. А ещё – ныло в центре груди. У меня там что, сердечный приступ?
Мария лежала прямо передо мной. От неё не исходило ни капли энергии, а это значит, что она потеряла сознание от истощения.
Я опустился на колени, сам находясь на грани того, чтобы не упасть в обморок.
Рука легла по центру груди. Не сдерживаясь, я застонал от боли, раздирающей изнутри. Огонёк дара ещё теплился – слабый, но не потухший. С ним было что-то не так. Впервые за всё то время, что я ощущал его, он тянулся в противоположную сторону. Его будто что-то засасывало.
Глава 6
Собственно, на мое удивление, болела та самая свеча. Она была будто скоплением нервов, которое пытались растягивать. Я хотел успокоить её, ограничить от поглощающего нечто, но, несмотря на все старания, ничего не получалось.
Пламя вытянулось в тонкую ленту, почти нитку в конце, норовя погаснуть в любой момент. Не было ни малейшего понимания, что происходит. Боль скручивала внутренности, не давая вздохнуть. Я ощущал себя покалеченным.
Внезапно огонь коснулся нечто. Это была словно микроскопическая чёрная дыра. Холодная, зияющая пустота. Маленькие кусочки огня срывались и падали в эту яму.
Меня охватил ужас – даже сильнее, чем когда Мария создала надо мной гигантскую сосульку, намереваясь пришибить одним махом. Уже не просто табун мурашек, а холодный пот выступил по всему телу.
Это что же получается? Я могу… лишиться своего дара? Лишиться… всего?!
Я был полностью погружён в свои ощущения. Сидел, прижимая ладони к груди, и пытался хоть как-то разобраться в происходящем, а заодно спасти свой дар. Ну, и дышать, хоть чуть-чуть, чтобы не задохнуться.
Боль прожигала насквозь, сводя сознание к узкой точке! Зачем я вообще решил сделать всё это? А что, если… Нет, не надо и думать об этом. Нужно что-то предпринять.
Вот только – а что? Я мог быть лишь бесправным наблюдателем. Маны во мне не осталось от слова совсем. Наверное, поэтому все мои мыслеобразы таковыми и оставались.
– Алексей Платонович!
Голос Марфы прорвался сквозь туман боли. Я открыл глаза и увидел её лицо, искажённое тревогой. Она стояла передо мной на коленях, тряся за плечо.
Она тут же убрала руку, показывая содержимое своего фартука. Я начал копаться в склянках, которые подготовил для неё и попросил забрать как раз для такого случая.
Найдя нужный, тут же выпил его. Содержимое начало всасываться уже в пищеводе. Дыхание совсем оборвалось из-за резкого спазма, что вызвало испуганный вскрик служанки. Да я бы и сам закричал, если бы в лёгких оставался воздух.
Но мне было совсем не до волнений глупой служанки. Я перехватил жалкий объём энергии, который был в этом дорогущем зелье, пока его не успела поглотить пустота во мне. Этого хватило, чтобы стабилизировать дар, ограничив его от источника прозрачной сферой.
Пламя свечи вернулось на прежнее место и засветилось будто ярче и теплее, чем прежде, хоть и оставалось таким же маленьким. Я осторожно «притронулся» к «дыре». К моему ужасу, она поглотила оставшиеся крохи маны, но дальше этого не потянулась. С огромным облегчением я понял, что дар оставался в стабильном состоянии внутри своей сферы, в которой я его ограничил.
М-да, Холодов меня прибьёт, если увидит, что я израсходовал такой ценный ресурс. Но стоило подумать об этом, как на губах расползлась улыбка: а мне не пофиг? Совершенно не волновало, что старик может разозлиться. Это ведь мне даже в плюс будет!
Захотелось рассмеяться, но вместо этого я лишь улыбнулся.
Я открыл глаза и посмотрел на девушку, которая всё это время взволнованно звала меня по имени.
– Всё хорошо, – тихо сказал я ей.
Потому что банально сил не было, тело продолжало ломить. Но хотя бы боль в груди прошла, пусть и оставалось еще неприятное ощущение. По крайней мере, я снова мог свободно дышать.
Мария всё также лежала без сознания на пожухлой, слегка потемневшей траве. Я огляделся.
М-да. Знатно мы подпортили площадку. Но из окон первого этажа особняка этого не должно быть видно. Особенно слугам, у которых своих забот полно с утра.
– Но вы весь в крови!
Я удивлённо посмотрел на Марфу, а потом на себя. Хм, а состояние берсерка знатно так мешает адекватной оценке своего состояния. Форма висела лохмотьями, а под ней зияли десятки кровавых штрихов – будто меня пропустили через облако ледяной дроби. Одежду уже не восстановить.
Сняв ветровку, я заметил множество царапин и на руках, и под лонгсливом. Некоторые были достаточно глубокими, чтобы кровоточить. Скорее всего, это дело той ледяной крошки, которой сестра меня несколько раз осыпала. Но не только в ней была причина, некоторые раны были явно нанесены шипами-сосульками.
Уже смеркалось, но я смог увидеть, что форма сестры тоже не в лучшем состоянии из-за моего огня. Как и её правая кисть – на ней уже образовались волдыри от моих пальцев. А ведь хотел этого избежать.
Взяв ещё одну бутылочку, я выпил её – зелье регенерации. Попытался встать – не без помощи Марфы.
– Помоги занести её в дом, – я кивнул в сторону сестры.
– Но вам самому нужна помощь…
– Не спорь, – прошипел я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.
Она взяла Марию под ноги, я – подмышки. Это было тяжело. Очень. Вряд ли она такая толстая, скорее, тут в моей слабости все дело.
Не знаю, сколько занял времени наш подъём, но в комнате уже было совсем темно.
Сестру я оставил на полу, сбросив, словно мешок картошки. Она даже звука не издала – полный отруб. Я присмотрелся, но ее грудь вздымалась и опускалась – значит, пока ещё жива. Да и с чего бы ей умирать?
Я протянул свои руки и разорвал ее футболку под испуганный вскрик Марфы. На самом деле та была так испорчена, что особых усилий не потребовалось.
– Что стоишь? Брюки стягивай, – приказал я служанке.
Раздев Марию до нижнего белья, мы переложили ее с пола на кровать. Я забрал все склянки из фартука Марфы, выдав одну-единственную и велев:
– Размажь это по её ранам. Я к себе.
– Вам… помочь?
Девушка была взволнованна и испугана. Я отрицательно покачал головой.
– Сам справлюсь. Избавься потом от испорченной одежды. Пожалуйста.
Не в первый раз мне было так тяжело физически. Так что я нашел в себе силы помыться и увалился в постель. Только коснулся подушки, как тут же провалился в сон. Прям ностальгия по былым денькам.
* * *
Будильник противно трезвонил, вырывая меня из сна. Причём, не один, а все будильники. На телефоне и тот самый механический.
Отдираться от мягкой постели совершенно не хотелось. Казалось, моё тело весило целую тонну. А если «уронить» ногу на пол, то доски разлетятся в щепки.
Разумеется, ничего подобного не произошло. И я, превозмогая боль и усталость, всё же поднялся и направился в сторону ванной комнаты. Душ ненамного облегчил мое состояние.
Заниматься пробежкой этим утром я и не думал, вместо этого сразу направился к сестре. Та всё ещё спала, что неудивительно – я даже заходить не стал в комнату, лишь глянул на нее с порога.
Площадка выглядела не лучшим образом. Воронка, которую я вчера оставил, была лишена травы – та сгорела дотла. Остальная растительность заметно пожухла и, казалось, скоро совсем высохнет. Как хорошо, что у меня есть знакомые друиды.
Время раннее, вряд ли Татьяна быстро ответит на сообщение. Я пока отправился за лопатой, чтобы сравнять воронку.
Надеюсь, у сестры есть вторая похожая форма, у меня ведь их три. Но вчера дрался я в обычной спортивке, купленной в дешёвом магазине.
Полез в кусты, чтобы достать меч и вернуть его на место. Мало ли, садовник Архип мог найти его случайно. Кстати, о нём.
Я вернулся в дом и постучался в комнату прислуги. Дверь мне открыла заспанная Марфа. Она вчера убирала грязные следы, что мы оставили на лестнице и в коридоре.
– Садовник каждый день работает? – мой голос прозвучал устало.
– Нет, раз в три дня приходит. Сегодня… – она зевнула, но тут же прикрыла рот и поправила халат, понимая, перед кем стоит, – выходной.
– Ладно, отдыхай.
– Через полчаса уже приедут остальные, – она покачала головой.
Мне даже стало немного совестно, что не дал ей выспаться. Сам-то сейчас спокойно поднимусь наверх и упаду на постель: что хотел, уже сделал.
– Позовёшь на завтрак, я буду у себя. И как Мария проснётся, тоже сообщишь.
– Да, господин барон, – тихо ответила она.
Ого, впервые так меня назвала, раньше по имени только. Но пока я не стал об этом думать.
Вернувшись в комнату, постарался помедитировать, но ничего не вышло – я был выжат досуха. Ни капли маны. Поскорей бы Мария проснулась, что ли.
Завтракал я один. Пришло сообщение от Татьяны: «зовёшь одинокую девушку к себе домой? Я ведь знаю, что остальным не писал».
«Пожалуйста, приезжай поскорее. Мне правда нужна твоя помощь».
«Что-то случилось?».
«Вроде того».
«Ладно, жди в течении часа. Надеюсь, это хоть ненадолго?».
«Вот сама приедешь и скажешь».
Я распорядился, чтобы Марфа подготовила складной столик с двумя стульями рядом с площадкой. Ну, и чай с плюшками.
Татьяна приехала на такси. Одета была в шорты по колено, футболку-поло и широкополую шляпу, на ногах кеды. Всё кипенно-белое. Впервые видел её не в платье, но и так ей очень даже шло.
– Ну здравствуй, Алексей Платонович, – хмыкнула она, снимая солнечные очки. Тут же положила их в маленькую сумочку на плече. – Зачем позвал?
– Прошу, проходи, Татьяна Григорьевна, – повторил я её полуофициальную манеру общения, указав на приоткрытую калитку.
Сразу же сопроводил её к площадке за домом. По пути она с интересом осматривалась.
– Ого! – удивилась она, увидев сухую траву. – Что у вас тут произошло? Вроде пожар, а вроде и нет.
– Скажи, ты можешь… оживить растения?
Она посмотрела на меня как на идиота:
– Хочешь из графини сделать личного садовника? – язвительно усмехнулась она.
Я вздохнул и потёр переносицу.
– Мы с сестрой… подрались вчера. Если отец узнает, нам обоим влетит. Пожалуйста, помоги. Взамен проси, что хочешь.
Она смотрела на меня задумчиво, наверное, минуты две прежде, чем ответить. Я за это время уже успел прикинуть несколько вариантов, что делать, если она откажет. И что-то ничего дельного в голову не приходило. Разве что разыграть неудачную личную тренировку магии. Но я никогда прежде открыто её не практиковал, Аркадий Петрович мог что-то заподозрить.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Это несложно. Ты пока чай разлей нам по чашкам.
Я кивнул, поблагодарив её, и направился к столику.
Татьяна сделала несколько пассов руками, и сухая трава вновь поднялась, посветлела и позеленела. Ничто больше и не намекало на то, что тут что-то произошло. Даже то место на месте прежней лунки, где была лишь голая земля, сгинуло, слившись с окружением. Красота, да и только.
– А Мария где? – спросила девушка, сев рядом.
– Ещё не пришла в сознание, – с неохотой признался я.
Татьяна посмотрела на меня многозначительно. Наверное, даже с толикой уважения.
– Учитывая, что ты на ногах и заметаешь следы… победил как раз ты.
– Вроде того, – поморщился я.
– Ты о чём? – не поняла она.
– Мою сестру сложно переубедить, если она что-то вбила себе в голову.
Дальнейший разговор был обыденным: о погоде, планах на лето и прочем. Так же была затронута Анна, но ничего сверх того, чего бы я ещё не знал. Мы допили чай, и графиня ушла, сказав напоследок, что теперь я должен ей услугу.
Почти сразу после её отъезда позвонил Аркадий Петрович.
– Слышал, у тебя гостья? – поинтересовался он.
Вот ведь, уже кто-то донёс.
– Да, подруга. Уже ушла.
– Что там с Марией? У вас всё в порядке?
– В полном, Аркадий Петрович. Просто моя сестра в очередной раз на что-то обиделась и пытается показать характер. Вы не переживайте, я за ней приглядываю.
Холодов ненадолго смолк, после чего попрощался и положил трубку. Фух, похоже, никто ничего не заподозрил сверх меры.
Я направился в одну из пустых комнат второго этажа, которая выходила своими окнами на тренировочную площадку. Со всеми этими нервами совершенно забыл, что вчера приспособил там телефон для записи. Он разрядился, и я уже было разочаровался, что записи не будет.
Забрал его и поставил на зарядку, после чего с волнением включил. К моему облегчению, запись сохранилась.
Пересмотрел наш бой от и до – он весь попал в объектив. Разве что качество оставляло желать лучшего из-за того, что всё происходило далеко. Лиц было не разобрать. Как и часть битвы, что прошла внутри метельного облака.
Но как же пафосно и мощно смотрелись мои техники! Я совершенно не уступал Марии, что не могло не радовать. А она неофит первой звезды, на минуточку! Если я ещё годик проучусь в академии, буду и того круче! Сразу подмастерье возьму! С наскока! Как и положено главному герою!
Мария не проснулась даже к ужину, я начал переживать за неё. Зашёл в комнату сестры – выглядела девушка обычно, просто спящей. Я потрогал её – совершенно обычная температура.
– С госпожой баронессой точно всё будет в порядке? – взволнованным голосом поинтересовалась Марфа. Она явилась, чтобы забрать поднос с нетронутой едой.
– Просто истощение. Скоро придёт в себя, не переживай.
– Но… что мне говорить другим?