Тайны Судьбы

Глава 4. Свадебный подарок

Черное платье с темно-малиновым кантом на рукавах и подоле сидело неплохо. По сравнению с тем ужасом, в который ее обрядили служанки – и вовсе невероятный наряд. Эда заплела волосы в сложную косу, с неожиданной болью вспоминая о своих оставленных в Байокре бусах – безделушках, которые так красиво смотрелись средь почти черных локонов.

Утро было странным – или она так себя чувствовала? Страх немного притупился, вчера она даже смогла поесть, а ночью неплохо поспала, хоть поначалу долго не получалось заснуть. Доброжелательность Элиэн перебила холодность Велона и ее собственный испуг. Эда смогла заставить себя думать о чем-нибудь, не связанном с той страшной ночью, когда муж лишит ее невинности и дара. Свадьба только через месяц – повторяла она себе. В слова Элиэн о том, что Велон не причинит ей вреда, она не верила, но уже радовалась тому, что ей позволяют такие нужные мелочи, как поесть, выспаться или красиво одеться. Вдруг оказалось, что на все на это она должна спрашивать чужого разрешения. До этого жизнь ее была полна свободы, брату она не нужна, отцу – тоже, а теперь она принадлежит мужу и его семье. Что он скажет? Как будет обходиться с нею? Что ей придется делать? Кроме, конечно, очевидного. Смешно! Она так долго боролась за свою независимость – первая красавица Шарэта, недоступная ни одному мужчине, – а теперь вынуждена лечь под того, кто ей совершенно не нравился, более того – пугал.

– Я… нужна… вами.. ваш… вам? – с трудом выговаривая слова, поинтересовалась милая девушка-оборотень.

– Нет, благодарю, – отпустила ее Эда, раздумывая сейчас над серьезной проблемой – и это была не прическа или платье! Последнее ей прислала Элиэн, а первую она заплела сама, благо из-за ограничений Байокра привыкла жить без многочисленных служанок вокруг. Нет, внешний вид ее не волновал: девушки, принеся завтрак, рассказали про совместные обеды, которые устраивала императорская семья. После этого перед Эдой встал вопрос: что делать? Она относится к членам семьи? Ее никто не приглашал, так что причины идти не было, но вдруг этим она нарушит приличия? Такая мелочь, но она совершенно извела Эду. Ей было так страшно сделать что-нибудь не то и заслужить наказание от мужа! Она стала зависима – всего в один миг лишилась силы и власти – и теперь вынуждена вечно оглядываться, стелиться перед мужчиной, которого видела всего раз в жизни! Он мог все…

Когда в дверь, ближе к обеду, постучались, Эда понадеялась, что это служанка с приглашением для нее, но нет: на пороге стоял принц Велон собственной персоной. Она невольно отступила – не ожидала лицом к лицу столкнуться с ним.

– Темной ночи, – бросил он холодно.

– Темной ночи, – ответила Эда, все силы которой уходили на то, чтобы не дать голосу задрожать, а ногам – подкоситься. Вчера она не успела – или не смогла? – разглядеть будущего мужа, зато сейчас у нее появилась такая возможность – он ворвался в ее жизнь, словно ураган. Он давил – властью и силой, исходящей от него, – она ощущала его присутствие слишком явно. Их разделяло не больше метра, но он словно касался ее. Холодный взгляд голубых глаз скрывал многое, однако ничего из этого не сулило ей радости. Лицо его обладало весьма грубыми чертами, которые еще больше портили старые раны. Белоснежные и необычайно короткие волосы – кажется, они даже не касались плеч – тоже не красили его, эльфа: в их общество было не принято носить такие прически. Костюм, конечно, добротный – материал пусть и незнакомый, но Эда легко определила его цену и качество, – однако черный цвет добавлял еще большей мрачности Велону. Он хмурился, кривил губы и смотрел на нее так, словно она была первой и единственной проблемой в его жизни. Он нависал над нею, высокий и широкоплечий мужчина, источающий силу и недовольство. Будь ее воля, она бы ринулась бежать от такого, но долг перед другом и ученикам, жизнями которых Эран так легко шантажировал ее, заставил Эду изобразить на лице вежливость, как и подобало воспитанной невесте. Только взгляд она не отвела – заставила себя, несмотря на то, что полностью зависела от жениха и уже мысленно представляла, что он будет творить с нею.

– Пора на обед, – произнес он равнодушно и протянул руку. Она осторожно взяла его под локоть, стараясь свести касание к минимуму, и они направились… в столовую? Эда молила Забытых Богов, чтобы там была именно столовая, а не его спальня. По законам Шарэта жених не имел права на невесту, пока их не сочетали браком, но здесь не ее родина – здесь Темная Империя, и принц мог творить все, что вздумается. Поэтому весь их путь Эда мысленно повторяла: нет, нет, нет! Она еще не готова!

Молитвы ее были услышаны, и совсем скоро они вошли в просторную залу – тоже черную, но не выглядящую мрачно. Всего пара картин, гобелен, резные подсвечники да темно-малиновая скатерть с причудливым узором – и комната наполнилась своей особенной красотой.

За столом сидели самые разные нелюди: шестеро мужчин-дроу и одна женщина, одна светлая эльфийка с гнездом косичек на голове, брюнетка с хищными чертами лица и повязкой на глазу, а также Элиэн. Подавляя в себе любопытство, Эда присела на выдвинутый Велоном стул. Принц опустился рядом – по левую руку от нее, как раз напротив матери.

Если до их прихода в зале царил тихий гул голосов, то сейчас все молчали, кто явно, а кто исподволь разглядывая Эду. Элиэн одобрительно ей улыбнулась и на человеческом произнесла

– Эда, позволь тебе представить присутствующих. Это мой муж, Вадерион, – она чуть отвела ладонь в сторону, указывая на мужчину во главе стола. Он больше всех походил на Велона, и, казалось, только длина волос да шрамы позволяют различить двух мрачных дроу. – Это мои младшие сыновья: Велиот, Веррсон и Винетт. Их супруга – Лисари. По правую руку от тебя Вэйзар, наш второй сын, дальше его супруга Шильэт, наша дочь Велия и ее супруг Риэл Вал'Акэш.

Не успела Эда отреагировать, как тут же к ней влезла с вопросом Лисари – та самая светлая с косичками.

– У вас правда там гаремы есть?

Сидящие по обе стороны от нее близнецы – а мужчины действительно были настолько одинаковые, что не отличить – одновременно вздохнули.

В это же время Темный Император тихо обратился к своей супруге:

– Мой муж?

Элиэн ответила ему выразительным взглядом.

– А как тебя называть на семейном обеде?

– Есть еще вариант. К примеру…

– Папа.

– Папа.

– Папа.

– Папа.

– Папа.

Все повернули головы к промолчавшему Велону.

– Отец, – процедил тот.

Вэйзар, сидевший совсем рядом, тихо то ли подавился смешком, то ли хрюкнул:

– Кто-то успел поругаться с папой.

Сам же Император явно был недоволен.

– Что вы тут блеете? – процедил он и глянул на жену.

– Вариант "муж" был неплох?

– Он был неплох до того, как на свет появилось это стадо жеребцов.

– Пап, твое ворчание никому неинтересно, – скучающим тоном заметил один из близнецов. – Дай Лисари узнать про гаремы.

За столом раздались смешки. Эда встретилась взглядом с веселыми серыми глазами Лисари и ответила более дружелюбно, чем собиралась:

– Да, есть.

– Большие? Сколько девушек? Многие мужчины имеют гаремы? А правда, что…

На Эду обрушился буквально вал вопросов, на которые приходилось подробно отвечать. Частенько в разговор встревали мужья Лисари, Шильэт и Вэйзар. Император с Императрицей молча наблюдали за детьми, а Велия с мужем и Велон посвятили себя обеду. Поначалу Эде не очень нравились такие вопросы, но постепенно она втянулась в разговор. Ее собеседникам было интересно узнать про дальнюю страну и чужие обычаи – связанные не только с гаремами.

– Жаль, мужских нет, да, Лиси? – усмехнулась одноглазая брюнетка.

Эльфийка с косичками демонстративно задрала нос и высокомерно ответила:

– У меня есть свой, – после чего обе женщины рассмеялись. Мужчины покосились на них с претензией. Обед продолжился.

Эде все же удалось расслабиться и поесть – после продолжительных расспросов ее оставили в покое и принялись рассказывать уже о своей жизни. К концу обеда она знала полный состав семьи и истории знакомства всех присутствующих, ей поведали о привычках каждого и успели пожаловаться друг на друга. Больше всего с нею общалась Лисари и близнецы, после них – Шильэт и Вэйзар. Велия мало участвовала в застольной беседе, зато ее муж – кажется, наполовину орк, наполовину дроу – смог обсудить с Эдой тему магии. Он оказался чародеем (так называли магов в Темной Империи), и их разговор вышел бы весьма интересным, если бы Риэл лучше знал человеческий. Да, за столом все говорили на этом языке. Как поведала Эде непосредственная Лисари – мама рассказала, что она не знает темноэльфийский, поэтому из уважения к ней все пока говорят на понятном ей языке. Ей одновременно было неловко и приятно от того, что ради нее они изменили своим привычкам. Элиэн действительно обсуждала с ней проблему языка, и они даже договорились, что Императрица будет обучать ее темноэльфийскому, но Эда не ожидала, что под нее будут подстраиваться. Вообще, этот семейный обед всё расставил по своим местам: не осталось больше сомнений и подозрений. Между Шелар'рис существовали крепкие и искренние отношения без лжи и интриг. Семья их буквально была пронизана любовью, и Эде оставалось лишь удивляться, как такое могло получиться. Даже Темный Император, казавшийся мужчиной властным, мрачным и крайне неприятным, хоть и вел себя иногда довольно жестко, но многое прощал детям и позволял им издеваться над собою сколько душе угодно. Эда быстро привыкла к язвительным пикировкам между принцами и их отцом и поняла, сколько любви и тепла скрывается за кривыми усмешками и саркастическими шутками.

В общем, худшие опасения пустынной принцессы не сбылись, и ее новая семья оказалась не клубком змей, а вполне обычными нелюдями, связанными родственными узами. Большинство из них были явно расположены к ней, остальные хотя бы не высказывали неприязни. Эде удалось почти невозможное – отвлечься настолько, чтобы забыть о присутствии Велона. Ее жених весь обед молчал, только раз перекинувший парой фраз с отцом. Однако как только трапеза подошла к концу, Велон, нацепив на лицо маску холодной вежливости, предложил Эде проводить ее. Она мысленно вздрогнула, внезапно вспомнив о мужчине, который был для нее важнее всех присутствующих, и ответила что-то нейтральное, позволив ему довести ее до покоев. Как только дверь за ним закрылась, она устало опустилась на ближайшее сиденье, с болью осознавая, что какой бы замечательной не оказалась его семья, сам Велон продолжал быть мрачным и холодным – от такого не стоило ждать сострадания. Темный принц.

***

Велон буравил взглядом очередной документ очередного лорда, который пытался украсть у короны золото, и думал о том, что он, кажется, совершил ошибку.

– Я долго буду ждать? – недовольно поинтересовался отец.

– Как получится, – откровенно нахамил Велон, но законный подзатыльник ее получил. Папа глянул на него многозначительно и спросил:

– Вот что тебе не нравится?

– Его объяснения насчет бедственного положения. Врет…

– Велон, я не об этом дуралее, которого ты завтра казнишь.

Велон усмехнулся.

– Вот уж не думал, что ты опустишься до сплетен.

– Меня не устраивает твоя недовольная рожа в моем кабинете, – огрызнулся отец. – Мы с Элиэн приложили немало усилий, чтобы устроить этот брак, а ты воротишь нос, как капризная девка.

– Капризная девка здесь только одна, – оскорблено процедил Велон. – Ты видел, как она на меня смотрит? Как на ничтожество! С нее же так и льется заносчивость и надменность!

Принц встал и принялся расхаживать по кабинету.

– Ты видел? Как она смотрит!

– Красивая знатная девушка королевских кровей, – спокойно перечислил отец, только в глазах его появились алые искорки. – Что тебе еще нужно, Велон? Мы и так подобрали тебе более чем достойную партию. Хватит истерить!

– Я сам разберусь, что мне делать! – огрызнулся Велон. – И я не жалуюсь! Я готов терпеть эту южную выскочку, но не жди от меня радости! И так приходится угождать вам с мамой… – Здесь принц немного притормозил и пробормотал: – Мама попросила сопровождать Эду на обед… Я сделал… Но мне есть, чем заняться помимо беготни за невестой, – громче произнес он, возвращая себе уверенность. – Я не собираюсь угождать женщине, которая смотрит на меня со снисхождением. Ее спесь я терпеть не собираюсь.

– И что ты намерен делать? – с нехорошим намеком в голосе поинтересовался отец.

– Я помню о клятве, – огрызнулся Велон. – Хотя эта ледяная стерва не заслуживает выбора…

Стук в дверь прервал принца: в кабинет заглянула Алеса.

– Темной ночи, ваше величество, ваше высочество, – бесстрастно произнесла эльфийка. – Вам нужно это увидеть.

Заинтригованные – Алеса была помешана на своей работе и никогда бы столь грубо не нарушила покой Императора – Велон с отцом проследовали за ней в одну из смежных с кабинетом казначея комнат. Здесь не было окон, а дверь представляла из себя несколько дюймов прочного сплава железа. Велон знал, что в этой комнате Алеса работала с крупными суммами золота и драгоценностей. Сейчас большой деревянный стол был занят аккуратным ларчиком из малахита и золота. Даже далекий от искусства эльф сразу бы понял, что это вещь работы южан.

– Приданное Эды? – нахмурился Велон, предчувствуя очередную порцию нотаций от папы. У старшего принца была не очень хорошая привычка скидывать все свои личные хозяйственные дела на Алесу. Так, в принципе, делал и Вэйзар – у папы была мама, близнецы как-то сами выплывали в этом море цифр, а вот бравому темному военачальнику было сложно сладить с колонками прихода и расхода. Что же до Велона, то ему просто-напросто некогда было вести дела своих земель, которые так-то приносили неплохой доход. Поэтому он скидывал все на Алесу, пока отец не видел. Казначей папы хоть и отличалась непримиримым и даже вздорным характером, но работу свою любила и частенько выполняла дополнительные (и бесплатные, естественно) поручения принцев. Недавно с нее снял свою нагрузку Вэйзар – Шильэт договорилась с Лисари, и теперь жена близнецов вела не только их дела, но второго принца. А Велон, как всегда, продолжал быть один. Вот и в этот раз он банально спихнул вопрос с приданым невесты на Алесу: не ему же его пересчитывать! А сейчас вдруг возникла какая-то проблема, еще, не дай Тьма, папа начнется орать…

– Я решила пересчитать, но когда количество не совпало, решила сообщить вам, – совершенно непонятно ответила Алеса. У нее была такая манера говорить – никто не мог разобраться, о чем она вещала полчаса, – но раньше Велон списывал это на сложность экономики как таковой. А нет, это все же личная "заслуга" Алесы.

– Не совпало с чем? – уточнил привыкший ко всему отец и обошел стол. Велон последовал за ним. Ларец был совсем небольшим и нетяжелым (принцу довелось проверить это лично) – король Шарэта явно решил сэкономить на замужестве сестры. Впрочем, он же не Темный Император. Вот папа за Велию дал такое приданное, что впору было называть младшую сестренку бесценной: северная часть центральных земель, которые принадлежали Шелар'рис. В результате женитьбы Риэла территории Вал'Акэш увеличились, расширившись на юг.

– Не совпало с размерами ларца, – пояснила Алеса. – Видимо, он является артефактом, потому что вмещает намного больше, чем кажется.

– Больше? – усмехнулся принц и подошел к столу. Легким движением откинув крышку, он секунду полюбовался переливами редких драгоценных камней, составляющих все приданное его невесты, после чего перевернул ларец, высыпая содержимое. На стол хлынул блестящий поток, который все никак не кончался. Камни сыпались на пол, звенели о черный мрамор. Когда последняя драгоценность выпала из ларца, Велон молча поставил его на груду, скопившуюся на столе. На полу лежало в разы больше. Говорит было нечего – камней здесь насчитывалось столько, сколько поместилось бы в огромный дорожный сундук. О цене лучше было промолчать.

– Хоть какая-то от нее польза, – цинично произнес на древнешесском Велон. – Будет на что строить северный город, Империи не придется тратиться.

– Опять говоришь глупость, – поморщился отец, тоже переходя на язык, который не понимала ни Алеса, ни Роун, ни стражники. – Это приданное Эды, и если ты не хочешь испортить с ней отношения, то не трать ее камни. Лучше оставь на приданое дочерям.

– У меня нет дочерей, – процедил Велон, мысленно добавив: «А клятва может и вовсе лишить меня подобного удовольствия. Вряд ли я смогу терпеть эту ледышку в постели дольше одного ребенка».

– Пересчитай и отправь в Императорскую сокровищницу, – приказал принц Алесы, все же решив повременить с транжирством приданого невесты: может так случиться, что ему или Империи пригодится такой запас.

Этот вопрос стал единственным, который хоть как-то смог порадовать Велона. За неделю со дня приезда Эды братья с сестрой успели довести принца до бешенства. Опять. Только на этот раз не тем, что доставали его вопросами о его намерениях (чего это вдруг он решил жениться?!), а рассказами о его невесте. Из-за мамы Эда оказалась в каком-то особенном положении, и все вокруг вынуждены были подстраиваться под нее. Вроде бы мелочи, однако они злили Велона. Он не считал нужным так напрягаться ради невесты, с который у них планировался чисто династический брак. Но мама была иного мнения, а на дорогую родительницу Велон злиться не мог, поэтому мысленно срывался на Эду. Он надеялся, что его поддержат хотя бы братья – в конце концов, они же темные принцы, а не добрые милые светлые! – но что Вэйзар, что близнецы хорошо отнеслись к пустынной стерве – потянулись вслед за женами. Тут все было понятно: Лисари не хватало ума рассмотреть в Эде ледяную тварь, а Шильэт не отличалась чувствительностью. Ей и Велии Эда, наверняка, казалась своей. Ну и что, что она будет использовать их брата! Велона бесило, как Эда на него смотрела – с хорошо скрытым презрением и отвращением. Стоило ему оказаться рядом, как она напрягалась и всем своим видом показывала, как он ей мешает. Высокомерная сучка! Ее нужно было наказать, но самый желанный способ был под запретом, поэтому Велону оставалось лишь мысленно ругать ее, слушая рассуждения родни о ней. Однажды он не выдержал и даже ввязался в спор с братьями.

Они собрались в гостиной близнецов – у них она была самой большой – и обсуждали всякую ерунду. Пришли даже женщины: Лисари и Шильэт о чем-то шептались в углу, а потом к ним – удивительное дело! – присоединилась Велия. Риэл же участия в разговоре не принимал, хотя по его укоризненному взгляду было понятно, что его мораль не совпадает с моралью принца, который мысленно жаждал поиметь и как следует взгреть ледяную стерву.

– Что ты такой мрачный? – хохотнул идиот Вэйзар. – Скоро женишься на южной красавице – тебе все мужики Мелады обзавидуются.

После этой лишенной смысла фразы принц воровато оглянулся, проверяя, слышала ли Шильэт. Но ликанша была занята беседой с подружкой и пока не собиралась бить неверного муженька. А вот Велон вспылил не на шутку.

– Красота – единственное ее достоинство. Для женщины естественно быть красивой и послушной, а вот со вторым у нее явные проблемы. Она, видимо, считает, что ей здесь будут кланяться так же, как в Шарэте? – выплюнул Велон, шатаясь между креслами.

Вэйзар, присевший на край подлокотника, пропустил брата, позволяя тому продолжить нарезать круги по гостиной, и ответил:

– Не заметил за ней чванливости. Милая девица.

– Как бы у нее яд с клыков не начал капать, – зловеще предрек Велон. Его уже все это достало: клятва отцу, просьбы матери, нападки братьев и сестры, холодность Эды. Но самая главная причина недовольства принца заключалась в том, что он понимал: из-за слова, данного папе, ему придется уговаривать жену разделить с ним постель. Демоны Глубин, он, наследник Темного Императора, за ночь с которым все женщины Мелады готовы были отдать что угодно, должен бегать за какой-то вздорной южанкой, которая даже слова лишнего ему сказать не может. Уговаривать ее на секс! Никогда еще Велону не приходилось ни перед кем так унижаться, тем более перед женщиной, которую он ко всему прочему не любил, не уважал и не стремился к общению. Ее задача была проста, вот только теперь принцу предстояло поползать на брюхе перед нею, чтобы она великодушно согласилась. Змея, которая успела подластиться к матери и заслужить ее покровительство. Не будь этого и клятвы отцу – Велон бы быстро поставил гордячку на место.

– Что ты так злишься? – удивились близнецы, которых больше занимала их драгоценная Лисари, чем разговор старших братьев.

– А нет поводов? – ядовито поинтересовался Велон, останавливаясь напротив. – Не вам приходится исполнять дурацкие требования мамы с папой.

– Кхм, – многозначительно кашлянул Вэйзар.

Велон поморщился и с холодом, способным убить любое живое существо, пояснил:

– Я уважаю наших родителей, поэтому делаю, как они хотят, но одобрять их просьбы я не намерен. Тем более меня не устраивает ситуация, когда я вынужден терпеть Эду.

– Не терпи, – хмыкнул один из близнецов, а двое остальных покатились со смеху.

Велон зло сверкнул в из сторону алеющими глазами.

– Смешно? – процедил он. – Мы ведем себя не как темные. Что это за попустительство? Мама уделяет ей слишком много времени… Ах, да, мы ведь все должны говорить на человеческом! – бросил Велон, переходя с темноэльфийского на язык людей. – И все ради этой пустынной шлюхи!

Если бы принц говорил чуть тише, он бы услышал робкий стук, а потом и звук открываемой двери да шелест юбок. Только многозначительное молчание братьев и их взгляды за спину Велону, подсказали тому, что что-то не так. Он резко обернулся, чтобы тут же встретиться взглядом с темными, почти черными глазами собственной невесты. Ее лицо – действительно очень красивое – застыло ледяной маской. Не оставалось сомнений, что она слышала последние слова Велона.

«Только бы не начала истерить», – мысленно поморщился Велон. Женщины слишком любили играть на нервах, а он терпеть не мог все эти визги, крики и претензии.

Однако Эда не опустилась до банальной истерики.

– Прошу простить меня, что я прервала интереснейшее обсуждение ваших любовниц, – холодно произнесла она, только глаза оскорблено сверкали. – Ее величество просила вас, ваше высочество, зайти к ней. Темной ночи.

И не говоря больше ни слова, Эда удалилась, гордо вскинув голову. Высокомерная сука! Как она посмела язвить!

***

Эда дрожала, как лист на ветру, но не от холода, хотя она до сих пор не могла привыкнуть к здешней суровой погоде, а от страха за свою судьбу. Зачем она это сказала? Но в тот момент промолчать было невозможно! Гордость не позволила спустить жениху оскорбление, а теперь она спать не может от страха! Как он отомстит? В том, что отомстит, Эда не сомневалась.

За прошедшую неделю она слишком расслабилась – в замке ее приняли хорошо, ей понравилась семья Велона, особенно Элиэн. Эту женщину невозможно было не любить, они понимали друг друга с полуслова. Остальные тоже относились к Эде весьма терпимо, даже слуги почти не глазели и не шептались за спиной. Она ожидала, что ее, южанку, сразу невзлюбят, ведь Темную Империю и Шарэт связывает много мрачных воспоминаний – чего стоит война, прогремевшая двести лет назад! Но нет, ее никто не оскорблял, не унижал и не травил. У нее появились красивые наряды и украшения, с ней общались на равных, женщины не плели интриги друг против друга – в общем, жизнь перестала представать перед Эдой исключительно в сером цвете, и она даже стала надеяться на то, что все будет не так плохо. И тут этот случайно подслушанный разговор – всего пара слов, но они вернули ее в реальность. Вот как на самом деле к ней относятся! Пустынная шлюха!

«Ты не спал со мною, Велон, так как ты смеешь так оскорблять меня?!» – ярилась Эда, чувствуя, как перестает контролировать себя. Она не запустила в него сгустком магического воздуха, как хотела, всего лишь осекла словами, но взгляд жениха – злой и оскорбленный – ясно давал понять, что он отомстить ей за то, что она посмела сказать ему подобное. А ведь еще была остальная его семья, которая спокойно выслушивала все оскорбления, которые принц наверняка вываливал на ее голову за Эды спиной. Так неужели она ошиблась, и благожелательность принцев и их жен обманчива? А Элиэн?

Всю ночь Эда не спала, а наутро у нее жутко разболелась голова от постоянных переживаний. К обеду она пребывала в таком взведенном состоянии, что сама удивлялась, как она еще держит себя в руках, а не носится по покоям с воплем ужаса. Но когда за ней не зашел Велон, волнение ее достигло пика. Только выдержка принцессы позволила ей окончательно не потерять себя и продолжить размышлять здраво: к примеру, самостоятельно добраться до столовой, дабы не нарушать обычаи семьи. Стоило проявить послушание и соблюсти правила.