Повелители Стихий: Восстание Тифона
– Ваше творение едва не убило нас, – сказал Лео. Его голос был ровным, без дрожи. – Несколько раз.
Гефест прищурил единственный глаз.
– Агон не убивает. Он испытывает. Тех, кто заслужил.
– А она? – Лео кивнул на Яну. – Она заслужила? Она пришла сюда не по приговору. Она пришла спасти меня. И её чуть не убили ваши бессмертные стражи.
Взгляд Гефеста переместился на Яну. Девушка, всё ещё слабая, смотрела на него без страха. Только с вызовом, за которым пряталась боль.
– Нарушительница, – констатировал Повелитель. – Её накажут.
– Нет.
Это слово прозвучало тихо, но в нём было столько стали, что даже Гефест на мгновение замер. Лео шагнул вперёд, загораживая Яну собой.
– Никто её не тронет. Слышите? Никто.
– Ты смеешь мне перечить, мальчишка? – голос Гефеста стал ниже, опаснее. Жар вокруг усилился.
– Я смею требовать, – ответил Лео, и в его глазах снова мелькнула та тьма, что недавно разверзла землю. – Вы и ваши Повелители отправили меня сюда, не выяснив всей правды. Вы не спросили, что на самом деле произошло с Маркусом. Вы не захотели слушать, что мной манипулировал потомок Диониса. Вы просто засунули меня в эту яму и забыли. А она, – он указал на Яну, не оборачиваясь, – рискнула всем, чтобы вытащить меня. И теперь вы хотите наказать её за то, что ваша система дала сбой?
Тишина в гроте стала абсолютной. Адам и Лиза затаили дыхание. Яна смотрела на спину Лео, и в её глазах стояли слёзы.
Гефест молчал долго. А потом вдоль его губ скользнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.
– Ты либо безумец, либо храбрец, – сказал он. – Потомок Аида значит, ты похож на него.
– Я не знаю, кто я и мне плевать, – честно ответил Лео. – Но я знаю, что она для меня важна. И что я не позволю вам или кому бы то ни было её обидеть.
Гефест перевёл взгляд на Яну. На её бледное лицо, на дрожащие руки, на катану, валяющуюся в стороне.
– Она жива, – сказал он. – Ты спас её жизнь. Какой ценой?
Лео промолчал. Он и сам не знал ответа.
– Ладно, – вдруг сказал Гефест, и жар вокруг него спал. – Я не палач. И не судья. Моё дело – создавать, а не разрушать. Но это, – он обвёл рукой руины, – ты будешь мне должен. Агон был уникален. Его больше нет.
– Создайте новый, – пожал плечами Лео, и в его голосе скользнул знакомый сарказм. – Вы же Бог. У вас наверняка есть запасной план.
Гефест фыркнул. Но в этом фырканье не было злости.
– Дерзкий щенок. – Он сделал шаг назад, в светящийся проём. – Я передам Пантеону, что испытание пройдено. Не по правилам, но пройдено. Вас выведут отсюда. Но запомни, Лео Андерсон, потомок Аида, – его единственный глаз сверкнул, – твой долг передо мной остаётся. И однажды я его потребую.
Лео кивнул. – Договорились. Но сначала спасите её. – Он кивнул в сторону Яны. – И выпустите моих товарищей. Всех, кто выжил в этом аду.
Гефест приподнял бровь.
– Ты торгуешься с богом?
– А вы ожидали, что я буду молиться? – Лео усмехнулся. – Созывайте совет. В этот раз я готов ответить. На все вопросы. На любой суд. Но сначала – спасите её. Иначе, – он сделал паузу, и в его голосе зазвучала та самая древняя, пугающая сила, – я разрушу не только это место. А всю Цитадель.
На мгновение показалось, что Гефест сейчас взорвётся гневом. Но вместо этого бог-кузнец расхохотался. Гулко, раскатисто, так, что стены снова задрожали.
– О, мне определённо стоит понаблюдать за тобой, мальчик. – Он перевёл взгляд на Яну, и его голос стал чуть мягче. – Она будет в порядке. Я лично прослежу. Остальных выведут. А ты, – он ткнул в Лео пальцем, размером с добрый молот, – готовься к разговору. Он будет интересным.
Свет в проёме вспыхнул ярче, и когда он погас, Гефеста уже не было. Только пустой проём, ведущий в никуда, да тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием выживших.
Яна слабо коснулась руки Лео.
– Ты… ты сошёл с ума, – прошептала она. – Торговаться с Гефестом. Грозить разрушить Цитадель.
– Сработало же, – улыбнулся Лео, и в этой улыбке было столько усталости, боли и облегчения, что у Яны перехватило дыхание.
Она смотрела на него – на парня, который всего несколько циклов назад не умел держать меч, который боялся своей тени, который был просто «потерянным» в чужом мире. А теперь стоял перед богом и требовал справедливости. Для неё.
– Ты идиот, – сказала она тем же сарказмом что и раньше.
– Знаю, – ответил Лео, сжимая её руку.
Адам и Лиза отвернулись, давая им этот момент. А где-то далеко, в Зале Совета Пантеона, уже зажигались огни, готовясь к новому разговору. Разговору, который определит судьбу не только Лео и Яны, но и всего мира потомков. Тьма лабиринта отступала. Но впереди главная битва только начиналась.
Глава 13 «Крылья над бездной»
Воздух над перевалом был разреженным и холодным, как дыхание самой смерти. Дирижабль «Цербер», грузопассажирское судно с трудом преодолевал воздушные ямы, возникающие между пиками Зэлийских гор. Его три газовых баллона, напоминающие головы мифического пса, то и дело вздрагивали от порывов шквалистого ветра, а деревянный корпус жалобно скрипел, словно предупреждая пассажиров о том, что путешествие в это время года – чистое безумие.
Шаан стоял у иллюминатора в тесной общей каюте, вцепившись пальцами в холодный металлический обод. Внизу, насколько хватало глаз, простирались заснеженные вершины, острые, как клыки, и глубокие ущелья, на дне которых даже днём царил полумрак. Красиво. Смертельно красиво. Он перевёл взгляд на своё отражение в мутном стекле – рыжие кудри растрепались, под глазами залегли тени от нескольких бессонных ночей, проведённых в тесном трюме среди мешков с зерном и ящиков с каким-то тряпьём. Но в карих глазах горел огонь, который не могли погасить ни усталость, ни опасность. Где-то там, в глубине Агона, Яна сражалась за свою жизнь и за жизнь Лео. А Шаан, должен был найти правду. Ради своих друзей.
– Ты опять застыл столбом, – раздался за спиной раздражённый голос. – Нервно кусаешь губу и делаешь вид, что любуешься пейзажами. Это начинает раздражать.
Шаан не обернулся. Он уже привык к тону Эллы Блайт за эти дни. Он был всё тем же – смесь высокомерия, раздражения и скрытой, тщательно маскируемой тревоги.
– Я думаю, – спокойно ответил он. – В отличие от некоторых, кто всё это время только и делает, что полирует своё оружие и перебирает наряды в надежде, что в Зэлии устроят бал в её честь.
– Моё оружие, – ледяным тоном парировала Элла, – это единственное, что спасёт твою рыжую задницу, если мы вляпаемся в неприятности. А насчёт нарядов – в этом чемодане всё необходимое для маскировки и документов. И да, там есть одно платье. На случай, если придётся изображать светскую львицу, чтобы пробраться в особняк. Тебе такое даже не снилось, Фокс.
Шаан наконец обернулся. Элла сидела на мешке с шерстью, скрестив ноги, и методично протирала тонким платком уже и без того безупречно чистый стилет из слоновой кости. Её светлые волосы были стянуты в хвост, ни одной выбившейся пряди – даже в бегах она оставалась ледяной принцессой. Рядом с ней, съёжившись в комок и пытаясь задремать, сидел Винсо. Его лицо, измазанное чем-то, что он называл «защитным кремом для кожи в условиях высокогорья», было бледным и осунувшимся. Художник тяжело переносил полёт – его укачивало, и он мужественно боролся с приступами тошноты, закусывая губу и вцепляясь в свой потрёпанный рюкзак с красками.
– Винсо, ты как? – Шаан подошёл и присел рядом, протягивая флягу с водой.
– Держусь, – прохрипел тот, делая жадный глоток. – Никогда не думал, что скажу это, но… я мечтаю снова оказаться в своей душной, пропахшей скипидаром мастерской. Там, по крайней мере, пол не проваливается под ногами каждые пять минут.
– Не ной, – бросила Элла, не поднимая глаз от стилета. – Мы все в одинаковых условиях. И если ты сейчас вырубишься, тащить тебя на себе я не собираюсь.
Винсо обиженно насупился, но промолчал. Шаан вздохнул. Этот союз был шатким, как карточный домик. Элла ненавидела их за дружбу с Лео и Яной, а они презирали её за высокомерие, но общая цель – правда о Маркусе и, как следствие, спасение Яны и Лео – пока удерживала их вместе. Пока.
– Эй, – Шаан решил сменить тему, – что ты знаешь о Зэлии? Кроме того, что там всё цветёт и пахнет? Где именно нам искать твоего брата?
Элла на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень боли, которую она тут же подавила.
– Отец никогда не говорил прямо, но у него есть несколько резиденций на Зэлии. Основная – в столице, Дельтрие. Скорее всего Маркус, в загородной лечебнице в горах. Там есть одна из таких, которую мой отец курирует лично. Специализируется на… ментальных травмах и магическом истощении.
– Ментальные травмы, – тихо повторил Шаан. – Разве у него не просто кома?
– Я не знаю! – огрызнулась Элла, и в её голосе впервые прозвучала настоящая, живая боль. – Отец ничего не говорит! Только общие фразы! «Он в безопасности», «он поправляется», «не лезь не в своё дело»! – Она с силой воткнула стилет в мешок рядом с собой. – Я должна увидеть его сама. Понять, что с ним на самом деле.
В этот момент дирижабль сильно тряхнуло. Все трое вцепились в мешки, пытаясь удержать равновесие. Где-то внизу, в грузовом отсеке, жалобно зазвенела разбившаяся посуда. Винсо побледнел ещё сильнее и зажал рот рукой.
– Это просто воздушная яма, – попытался успокоить всех Шаан, но его собственный голос предательски дрогнул.
– Нет, – тихо сказала Элла. Она поднялась на ноги, с трудом удерживаясь на качающемся полу, и подошла к другому иллюминатору. – Посмотрите туда.
Шаан и Винсо подошли к ней. То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах.
С северо-востока, со стороны самых высоких и мрачных пиков, к дирижаблю приближались птицы. Это были большие стаи птиц, движущиеся в хаотичном порядке, как бешенные. А главное – стаи двигались прямо на них.
– Что это? – прошептал Винсо.
– Птицы, – ответил Шаан, и его голос прозвучал как приговор. – Бешенные. Злые. Они летят за нами.
– Не может быть, – Элла покачала головой, но в её глазах уже читался страх. – С чего бы птицам резко становится бешенными и хотеть убить нас?
– Я похож на эксперта в области летающих животных? – Мрачно пошутил Шаан, разводя руками.
Стая приближалась с ужасающей скоростью. Теперь уже было видно, что это не просто птицы – в стае копошились крылатые твари, похожие на гигантских нетопырей, но с длинными, изогнутыми клювами, полными игольчатых зубов. Стимфалийские птицы, но обезумевшие и злые. Их крики, долетавшие даже сквозь вой ветра и шум двигателей, резали слух, как ржавое железо по стеклу.
– Они атакуют! – закричал Винсо, тыча пальцем в иллюминатор.
Первая волна тварей обрушилась на дирижабль. Они впивались когтями в деревянную обшивку, долбили клювами по иллюминаторам, пытаясь пробить хрупкое стекло. Одно из чудовищ вцепилось в гондолу прямо напротив них, и его жуткая, безглазая морда с разинутой пастью оказалась в нескольких сантиметрах от лица Винсо. Художник с криком отшатнулся, но Шаан уже действовал.
– Всем пригнуться! – рявкнул он.
Серебряная монета мелькнула в его пальцах, и металл послушно потек, собираясь в тонкие, но прочные пластины. Они одна за другой накрывали иллюминаторы, защищая их от ударов. Но дирижабль уже получил повреждения. Где-то внизу раздался оглушительный треск, и судно резко наклонилось на правый борт.
– Нас подбили! – заорал кто-то из членов экипажа в соседнем отсеке. – Газовый баллон пробит! Падаем!
– Держитесь! – крикнул Шаан, вцепившись в металлическую балку.
Дирижабль вошёл в крутой пик. Мешки, ящики, люди – всё полетело в хаотичном водовороте. Винсо, не удержавшись, покатился к стене и больно ударился головой. Элла, несмотря на панику, успела вцепиться в ремень на стене и повисла на нём, как акробатка. Её лицо было белым, но глаза горели яростью.
А Шаан… Шаан закрыл глаза. Он сосредоточился. Вспомнил всё, чему его учили. Вспомнил монету в кармане – подарок отца, ставший его силой. И он приказал металлу.
По всему дирижаблю, в его недрах, в механизмах, в каркасе, в креплениях, ржавый и старый металл вдруг ожил. Он не подчинялся Шаану полностью – расстояние было слишком велико, а конструкция слишком сложна. Но он чувствовал его зов. И откликался. Тонкие, почти незаметные усиления поползли по самым слабым местам каркаса, стягивая трещины, укрепляя разрывы. Это не могло остановить падение. Но это могло сделать его мягче. Могло дать им шанс.
– Шаан! – крикнула Элла, заметив, как побелели его пальцы, вцепившиеся в балку, и как по его вискам струится пот. – Что ты делаешь?!
– Спасаю… наши задницы… – прохрипел он, не открывая глаз.
Удар о землю был чудовищным. Дирижабль пропахал борозду в заснеженном лесу, ломая вековые сосны, как спички, вздымая тучи снега и обломков. Шаана отбросило в сторону, и он потерял сознание на несколько секунд. Когда он очнулся, в ушах стоял оглушительный звон, а перед глазами всё плыло. Он лежал на спине, придавленный каким-то ящиком. Рядом кто-то кашлял и стонал.
– Винс… Элла… – прохрипел он, пытаясь сбросить с себя груз.
– Я… я здесь, – раздался слабый голос Винсо. Художник выползал из-под обломков перегородки, его лицо было в крови, но, кажется, он был цел. – Элла! Где Элла?!
Шаан, наконец, освободился и огляделся. Дирижабль лежал на боку, разломанный пополам. Вокруг – хаос из дерева, металла и снега. Кое-где уже начинался пожар – горело масло, вытекающее из двигателей. И сквозь этот ад, спотыкаясь и кашляя, к ним пробиралась фигура в разорванном плаще. Элла. Живая.
– Я здесь, – её голос дрожал, но она держалась. – Вы целы?
– Вроде да, – Шаан поднялся, потирая ушибленный бок. – Нужно убираться отсюда. Твари могут вернуться. И пожар привлечёт не только их.
– Там… – Винсо вдруг замер, глядя куда-то в сторону обломков носовой части. – Там кто-то есть. Я слышал крик. Ребёнок!
– Винс, стой! – крикнул Шаан, но художник уже рванул в сторону обломков, спотыкаясь и падая в снег.
– Чёртов идиот, – выдохнула Элла, но в её голосе не было злости – только усталое изумление.
Они побежали за ним. Винсо уже разгребал обломки у входа в пассажирский отсек, который чудом сохранил относительную целостность. Оттуда действительно доносился тонкий, срывающийся плач.
– Помогите! – крикнул Винсо, пытаясь приподнять тяжёлую балку.
Шаан подскочил, и вдвоём они смогли сдвинуть её. Под обломками, в маленькой нише, сидела девочка лет пяти, сжавшись в комок. Её тёмные волосы были в снегу, а большие карие глаза смотрели с таким ужасом, что у Шаана сжалось сердце. Винсо, не раздумывая, протянул ей руки.
– Иди ко мне, малышка, – тихо сказал он. – Я вытащу тебя. Всё хорошо.
Девочка смотрела на него секунду, потом всхлипнула и бросилась к нему. Винсо подхватил её на руки, прижимая к груди, и отбежал от обломков. И в этот момент балка, которую они только что приподняли, с грохотом рухнула на то место, где секунду назад стоял Винсо.
– Жива? – спросил Шаан, подбегая к ним.
– Кажется, да, – Винсо дрожал, но девочку не выпускал. – Цела. Просто в шоке.
– Нам нужно идти, – твёрдо сказала Элла, оглядываясь на горящий дирижабль. – Сейчас рванут баллоны с газом. Бежим!
Они побежали, увязая в глубоком снегу, подальше от обречённого судна. И вовремя – через минуту раздался оглушительный взрыв, и столб огня взметнулся в небо, освещая мрачный зимний лес.
Они шли ещё час, прежде чем нашли относительно безопасное место – небольшую пещеру в скальном выступе, прикрытую от ветра густыми елями. Винсо, не выпуская девочку из рук, усадил её на камень и укутал своим шарфом. Она перестала плакать, но всё ещё дрожала и молчала, глядя на них огромными испуганными глазами.
– Как тебя зовут? – тихо спросил Винсо, протягивая ей флягу с водой.
Девочка взяла флягу дрожащими руками, сделала глоток и прошептала:
– Кира.
– Кира, – улыбнулся Винсо, хотя его губы тряслись от холода. – Красивое имя. Я Винсо. Это Шаан и Элла. Мы… мы тоже летели на этом корабле. Всё будет хорошо.
– А где моя мама? – вдруг спросила девочка, и в её глазах снова заблестели слёзы.
Винсо замер. Он посмотрел на Шаана, на Эллу. Никто не знал, что ответить. При крушении дирижабля выжили далеко не все.
– Мы найдём твою маму, – твёрдо сказал Шаан, присаживаясь рядом. – Обязательно найдём. А пока ты с нами. Мы тебя в обиду не дадим. Обещаю.
Элла смотрела на эту сцену молча. В её глазах, обычно холодных и насмешливых, сейчас плескалось что-то сложное. Она отвернулась и уставилась на огонь маленького костерка, который Шаан развёл с помощью своих навыков.
– Нужно идти дальше, – сказала она через некоторое время. – До города отсюда километров двадцать. Если повезёт, встретим патруль или фермеров.
– А если не повезёт? – спросил Винсо, баюкая девочку на руках. Она задремала, обессиленная шоком.
– Значит, пойдём пешком, – отрезала Элла.
Шаан кивнул. Он смотрел на Эллу и видел, что за её внешней жёсткостью скрывается страх. За брата. За себя. За то, что они не успеют. Но он молчал. Иногда слова не нужны.
Они добрались до Дельтрии к вечеру следующего дня. Город встретил их моросящим дождём и равнодушием прохожих. Столица Зэлии была прекрасна даже в серых сумерках – белокаменные здания, увитые плющом и цветами, фонтаны, в которых играла радуга, и странное, умиротворяющее спокойствие в воздухе. Но троим беглецам, промокшим до нитки, замёрзшим и голодным, было не до красот.
Девочку Киру они сдали в городскую лечебницу при храме Деметры. Врачи, потомки богини плодородия, заверили, что с ней всё будет в порядке и они свяжутся с властями, чтобы найти её семью. Винсо долго не хотел оставлять малышку, но Шаан был непреклонен – им нужно было двигаться дальше, и с ребёнком на руках они становились слишком заметными.
Лечебница для богатых и знатных потомков, курируемая лично Виктором Блайтом, находилась в получасе ходьбы от центра, на холме, поросшем оливковыми рощами. Это было трёхэтажное здание из белого мрамора, с колоннами и витражами, больше похожее на дворец, чем на больницу. У входа дежурили двое охранников в сияющих доспехах – не сравнимые с теми, что были в Цитадели. Элита.
– Я пойду первая, – сказала Элла, поправляя плащ и приводя в порядок волосы. Несмотря на все передряги, она умудрялась выглядеть почти презентабельно. – Я его дочь. Меня обязаны пустить.
– А если не пустят? – спросил Винсо.
– Тогда будем импровизировать, – отрезала Элла и решительно зашагала ко входу.
Шаан и Винсо остались ждать в тени старого оливкового дерева, откуда был виден главный вход. Они видели, как Элла подошла к охранникам, как те что-то спросили, как она ответила, достав какой-то документ. Охранник взял его, изучил, покачал головой и… отрицательно махнул рукой. Элла всплеснула руками, её голос, долетавший до них обрывками, стал громче и резче.
– Что-то пошло не так, – прошептал Винсо.
Элла пыталась пройти, но охранник преградил ей путь копьём. Она кричала, требовала, угрожала – всё тщетно. И вдруг Шаан почувствовал это. Воздух вокруг лечебницы стал резко холоднее. Тонкий слой инея пополз по мраморным ступеням. Элла потеряла контроль.
– Чёрт! – выдохнул Шаан. – Если она сейчас заморозит охрану, поднимется тревога! Винс, оставайся здесь!
Он выбежал из укрытия и через несколько секунд был уже у входа. Элла стояла, выставив вперёд руку, и вокруг неё уже закручивались ледяные вихри. Охранники, хоть и были напуганы, держали оружие наготове.
– Элла! – Шаан схватил её за запястье, крепко сжав. – Остановись!
Она дёрнулась, пытаясь вырваться, и её ледяной взгляд упёрся в него. В этом взгляде была такая боль, такое отчаяние, что у него перехватило дыхание.
– Пусти! – закричала она. – Они не пускают меня! Говорят, что отец приказал никого не впускать! Даже меня! Даже меня, Шаан!
– Я знаю, – тихо, но твёрдо сказал он, не отпуская её руки. – Я знаю, Элла. Но сейчас ты не пробьёшься силой. Здесь десятки охранников, барьеры, сигнализация. Ты только навредишь себе.
– Мне плевать! – выкрикнула она, и по её щеке скатилась слеза, которая тут же замёрзла на лету. – Мне плевать на себя! Там мой брат! Он, может быть, умирает, а меня не пускают!
– Значит, будем искать другой путь, – твёрдо сказал Шаан. Он потянул её за руку, уводя от входа. Элла сопротивлялась, но он был сильнее. – Идём. Сейчас. Не здесь.
Он увёл её за угол, в тень оливковой рощи, подальше от охраны. Винсо подбежал к ним, бледный и встревоженный.
– Что случилось? – спросил он.
– Её не пускают, – ответил Шаан, не отпуская руки Эллы. Она уже перестала вырываться, но вся дрожала – то ли от холода, который всё ещё исходил от неё, то ли от беззвучных рыданий. – Виктор предвидел это. Отдал приказ не впускать даже дочь.
– Но как мы тогда… – начал Винсо.
– Успокойся, – перебил его Шаан. – Давай сядем, всё обсудим.
Они устроились под старым деревом, скрытые от посторонних глаз. Элла сидела, обхватив колени руками, и молчала. Лёд под ней уже начал таять, оставляя мокрые пятна на траве. Шаан смотрел на неё и видел не высокомерную принцессу, а сломленную девушку, которая боится потерять последнее, что у неё есть.
– Ладно, – сказал он, когда её дрожь немного утихла. – Давай подумаем. Это место – оно больше похоже на психбольницу, чем на тюрьму строго режима, так?
Элла кивнула, не поднимая головы.
– Значит, туда просто так не войти. Нужны документы, разрешения, скорее всего, кодовые слова или особые пропуска. Виктор не дурак, он подготовился. Но значит, есть и другие входы. Служебные, для персонала, для доставки. Чёрный ход.
– Я не знаю… – прошептала Элла. – Я никогда не была здесь. Отец не брал меня.
– А Маркус? Он был здесь?
– Должен был. На обследовании, после того случая… в прошлом году. Он говорил, что здесь скучно и пахнет лекарствами.
– Значит, он знает планировку, – подхватил Винсо. – Если бы мы могли с ним поговорить…
– Но он там, – горько усмехнулась Элла. – Он в коме. И мы не можем к нему попасть. Замкнутый круг.
– Нет, – Шаан покачал головой. – Не замкнутый. У нас есть ты, есть я, есть Винсо и его талант втираться в доверие к кому угодно. Мы придумаем, как проникнуть внутрь. Нам просто нужно время и информация.
– Времени может не быть, – тихо сказала Элла. Она подняла голову, и в её глазах, красных от слёз, горела решимость. – Но ты прав. Силовой прорыв – глупость. Нам нужен план. И нужен кто-то внутри.
– У меня есть пара идей, – осторожно сказал Винсо. – Я могу… нарисовать пропуск. Если узнаю, как они выглядят. У меня есть связи с одной торговкой красками в городе, она иногда работает с подделками для художников, которые хотят изобразить «настоящие документы»…
– Это незаконно, – автоматически сказала Элла.
– Всё, что мы делаем сейчас, незаконно, – резонно заметил Шаан. – Так что забудь про закон. Думай, как спасти брата.
Они замолчали, обдумывая варианты. Где-то вдалеке послышался звон колоколов – городской храм созывал на вечернюю молитву. А в голове Шаана уже созревал план. Рискованный, почти безумный, но это был шанс.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Вот что мы сделаем…
***А в это время, за тысячи километров от Зэлии, в подземельях Агона, происходило то, что должно было стать началом конца одного кошмара и началом другого.
Лео, Яна, Адам и Лиза, измождённые, но живые, наконец вышли из последнего туннеля. Впереди забрезжил свет – не тусклый, искусственный свет Агона, а настоящий, солнечный, пробивающийся сквозь листву деревьев. Они шли к выходу, поддерживая друг друга, и каждый шаг давался с трудом.
Перед ними открылась поляна, залитая тёплым полуденным солнцем. А на поляне их ждали. Несколько фигур в простых, но добротных одеждах, с молотами и кузнечными инструментами на поясах. Потомки Гефеста. Те самые, о которых говорил Адам. Они стояли молча, но в их взглядах не было враждебности – только настороженное любопытство и, кажется, уважение.
Один из них, высокий седой мужчина с руками, покрытыми шрамами от ожогов, шагнул вперёд.
– Лео Андерсон, – сказал он. – Нас послал повелитель огня. Мы проводим вас к потомкам Богов врачевания. Вам нужно лечение.
– Определенно нужно, – хрипло ответил Лео. – Особенно им. – Он кивнул на ребят позади, которые еле держались на ногах.
– Идёмте, – коротко сказал кузнец и развернулся.
Их провели через лес к небольшому поселению, утопающему в зелени. Здесь, в целебных источниках, посвящённых Асклепию и другим богам-целителям, их раны обработали, накормили и уложили спать. Лео провалился в сон без сновидений, впервые за долгое время, не чувствуя запаха смерти рядом.
Яна после лечения, ходила по коридору, рассматривала место, где они оказались. И вдруг услышала знакомый голос: