Иной Лес. Проклятый Курган

Глава 1

Глава 1. Река помнит кровь

Холод здесь был не стихией, а владельцем этих земель. Он входил в лёгкие не воздухом, а тысячами ледяных бритв; выстилал гортань стеклянной пылью; звенел в ушах нескончаемым похоронным звоном по теплу. Зоревна стояла на льду Чертоги-реки, и казалось, не ступни, а сама душа её примерзла к этой слепящей, обманчивой тверди, за которой пряталась ненасытная глубина.

Ночь солнцестояния. День без сердца, как звали его старики. Солнце умирало в снегах, и Лековит говорил, что теперь весь мир затаился, застыл в ожидании – родится ли оно вновь или тьма поглотит всё окончательно. Для Зоревны же эта ночь была временем, когда её собственные границы истончались, как лёд над полыньёй. Дар, что она носила в себе, как ношу из острых камней, просыпался, шевелился и требовал выхода.

Она опустилась на колени. Скрип снежного наста под грубым валенком прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Лёд под ней был живым. Не гладким зеркалом, а ликом древнего духа – весь в трещинах, морщинах, вздувшихся пузырях былой воды. Она сняла рукавицу из заячьего меха, и обжигающий холод тут же впился в кожу, словно голодный зверёк. Прикоснулась ладонью к шершавой, мутной поверхности.

«Покажи, – мысленно взмолилась она. – Дай увидеть. Дай понять».

Сначала в синевато-молочной глубине заплясали лишь огоньки далёких звёзд. Потом тени пошли гуще, стали слагаться в очертания. Она видела не отражение неба – она смотрела сквозь. В прошлое. В боль. В память, что река хранила, как старый воин хранит шрамы.

И они явились. Лица.

Расплывчатые, будто проступающие сквозь толщу мутной воды. Воины. Их рты были растянуты в немом крике, глаза – широкие, пустые впадины, выеденные вечным холодом небытия. Она знала – это не те предки, к которым обращались у родового древа. Это были заложники забвения, те, о ком боялись вспоминать. Их шепот был похож на скрежет льда о камень порога – без слов, без смысла, одна лишь первобытная тоска.

«Говорите!»– уже в отчаянии приказала она беззвучно. Боль от ледяного ожога плыла от ладони вверх, к локтю, была ясной и единственно реальной вещью в этом мире призраков.

Видения, не слушаясь, накатывали новой волной. Вот тень в рогатом шлеме, вот другая – с обломком скандинавского топора в плече… А вот и пороги. Не нынешние, скованные в ледяной панцирь, а бушующие, клокочущие пеной, алые от крови. И звук – оглушительный, давящий рёв, в котором сплелись ярость, боль, лязг железа и хрип последнего вздоха. И над всем этим – тяжёлое, как свинец, небо, и чёрные вороны, кружащие так низко, что слышен был мерный взмах их крыльев, словно отсчёт чьих-то последних мгновений.

Зоревна отшатнулась, её сердце заколотилось где-то под самым горлом, пытаясь вырваться наружу. Она узнала. Битва у порогов. Та самая. О которой в стойбище не говорили. Никогда. Запретная память племени, вскрытая её проклятым даром.

Она встала, ноги не слушались, став чужими, деревянными. Река лежала перед ней безмолвной белой дорогой, уводящей в чёрную пасть прибрежного леса. Тишина была зловещей, выморочной. Даже ветер в вершинах сосен замер, притаившись.

Воздух в хижине Лековита был густым, как бульон из кореньев, и казалось, его можно было жевать. Он вбирал в себя тысячи запахов: горькую пыль сушёного зверобоя, сладковатый дух тлеющей на углях смолы, терпкий аромат мха и тяжёлый, погребальный запах чаги. В углу, на почётном месте, поблёскивал в свете лучины череп Волка-Праотца. Лековит вморозил в его глазницы кристаллы чистейшего льда, и теперь они отливали синевой глухих озёр, видящих иные миры.

Сам знахарь, сгорбленный, как старый дуб, изъеденный ветрами, сидел на колоде и растирал в каменной ступе какой-то бурый корень. Его руки, узловатые, с выступившими жилами, двигались медленно, с древней, выверенной точностью. Он не обернулся на скрип двери.

– Река зовёт, а ты идёшь, – произнёс он хрипло. В его голосе не было упрёка, лишь констатация. – Как мотылёк на огонь.

Зоревна, сбив с плеч запорошенный снегом плащ, молча подошла к очагу. Тепло огня обожгло кожу, заставив её содрогнуться.

– Деда, я видела… – голос её сорвался. Как вложить в слова тот ужас? – Воинов. Мёртвых. Они кричали. А река… река была красной. Как тогда.

Ступка в руках Лековита замерла на мгновение, будто внемля её словам, потом вновь застучала, отмеряя неспешные удары.

– В ночь солнцеворота грань тонка, – сказал старик. – Духи говорят. Одни – правду. Другие – то, что ты хочешь услышать. Третьи… третьи сами забыли, кто они, и шепчут лишь отголоски своей боли. Научись различать, дитятко. Лёд – он и зеркало, и дверь, и ложь. Смотришь в него – а он тебе показывает то, что емуугодно.

– Это была не ложь! – выдохнула она, и в её голосе прорвалась давно копившаяся тревога. – Это была память! Наша! Я видела пороги, наши пороги! И битву. Ту самую.

Лековит медленно повернул к ней голову. Его глаза, утопленные в паутине морщин, казались в полумраке всего лишь двумя тёмными провалами. Но в их глубине теплился крошечный, неугасимый огонёк – знание.

– Память земли, дитятко, – опасная штука, – проскрипел он. – Копни – упрёшься в кости. А кости эти могут утянуть за собой. Ты готова пойти за ними?

Он не ждал ответа. Поднялся, с трудом разгибая каждое колено, будто поднимая тяжесть не тела, а лет. Подошёл к полкам, ломящимся от берестяных туесков, глиняных горшков и связок сухих трав.

– На-ка, – он протянул ей маленький узелок из небелёного холста. – Полынь да зверобой. В подушку подшей. И мятный отвар с мёдом испей. Кровь успокоится.

Зоревна взяла узелок. Её пальцы всё ещё мелко дрожали. Она понимала – это всё, что получит. Ни объятий, ни слов утешения. Только траву и старую, как мир, загадку, которую должна была разгадывать сама.

Она уже направилась к своей закути, как снаружи донёсся нарастающий гул. Приглушённые крики, тяжёлый, частый бег по утоптанному снегу. Чей-то голос, сорванный на визг, выкрикнул что-то невнятное.

Лековит замер, его тело напряглось, словно у старого волка, учуявшего опасность. Он метнул быстрый взгляд на дверь, потом на Зоревну.

– Чуешь? – тихо спросил он. – Беда не ходит в обход. Она ломится в ворота.

Дверь с силой распахнулась, впустив вихрь ледяного воздуха и запорошенного снегом стражника в накинутой на плечи волчьей шкуре. Пар от его дыхания вырывался клубами, лицо было перекошено.

– Лековит! К Гостомыслу! Весь совет! Тревога!

– Выдохни, парень, – голос знахаря оставался спокойным, но Зоревна увидела, как сжались его худые пальцы. – С какою вестью?

– Скандинавы… их гонец… – воин перевел дух, опираясь о косяк. – Караваны… два каравана пропали! В низовьях, у… у Чёртова Кургана!

Словно гром грянул под низким потолком хижины. Тишина повисла густая, звенящая, давящая. Даже потрескивание огня в очаге казалось кощунственным.

Лековит медленно, с неохотой кивнул. Его лицо вмиг обрюзгло, стало похоже на высохшую глиняную маску.

– Ступай. Скажи, что иду.

Стражник кивнул и исчез в ночи, словно его и не было.

Зоревна стояла, сжимая в кулаке холщовый узелок. По её спине пробежали ледяные мурашки. Не от холода. От стремительно сбывающегося пророчества.

Лековит накинул свой выцветший, пропахший дымом и сухими травами плащ. На пороге он обернулся. Его взгляд был тяжёлым, полным невысказанной печали.

– Видишь, дитятко? – тихо сказал он. – Случается, что лёд и зеркало – суть одно. И дверь эта открывается.

Он вышел. Зоревна осталась одна в тёплой, насквозь пропитанной тайнами хижине, но тепло это больше не согревало. Оно стало тяжким, как саван. Она снова почувствовала под ногами зыбкий, готовый треснуть лёд, а в ушах стоял тот самый беззвучный крик, что теперь обрёл страшное, конкретное имя.

Чёртов Курган. Место, о котором не говорили. И битва, после которой не осталось ни одного живого свидетеля.

Впервые за десять лет о ней вспомнили вслух. И это был не просто всплеск памяти. Это был стук в ту самую дверь, что только что приоткрыл Лековит. И Зоревна с ужасом понимала, что стоит на самом его пороге.

Глава 2

Глава 2. Шрамы на льду.

Стойбище

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.