Особенно неинтересно стало, когда я заметил в одной из луж труп. Мумифицированный человек лежал неподвижно, полностью погружённый в тухлую воду. Он был почерневший, странно гладкий и почти живой, и это делало его ещё более жутким. Скелеты и те казались приятнее на вид. Мумия тоже уставилась на меня: медленно вытащила один глаз пальцами и подняла над водой.
— Нет, — сказал я.
Мумия продолжала наблюдать. Вторая мумия сделала то же самое в соседней луже.
— Нет, — повторил я, пытаясь их переубедить.
Теперь за нами следили шесть глаз из разных луж.
— Нет-нет-нет.
— Хороший знак, — одобрительно заметил Бальтасар.
— Мне даже по-настоящему интересно, что именно здесь является хорошим знаком, — ответил я, не сводя глаз с глаз.
— Нежить здесь миролюбива.
— Она только что вытащила глаз из головы, чтобы следить за нами!
— И не напала. Просто смотрит. Ей мы любопытны, а любоваться кем-то не запрещено, — Бальтасар отбросил от лица локон. — Иначе бы я стал причиной тюремной катастрофы. Миролюбивая.
Он уверенно зашагал вперед, мы последовали за ним. Вскоре впереди показалась большая хижина, или, скорее, нечто, отдалённо похожее на неё из-за конвергентной эволюции. Сооружение было сделано из ветвей, костей огромного существа и чего-то, что очень хотелось принять за крупные корни. Всё это было покрыто толстым слоем черного торфа с щелями для вентиляции и света.
— Нужно разработать план безопасного подхода к этой штуке, — сказал я, останавливаясь.
— Давайте проголосуем, — предложила Абракта. — Кто за план?
Поднял руку только я.
— А кто за то, чтобы броситься в гущу событий сломя голову и ни о чём не жалея?
Подняла руку только она.
— А кто воздержался от голосования? — спросила Абракта, глядя на Бальтасара.
— Вы всё равно будете мной недовольны, что бы я ни поддержал, — объяснился он.
— Ты, Абра, вообще-то ранена, — напомнил я. — Так что бросаться сломя голову я тебе не дам.
— Ну давайте разработаем скучный план, который всё равно пойдёт не по плану, и нам придётся броситься сломя голову, — с обидой сказала деэмоница, села на мох и подперла щёку рукой.
Но скучный план разрабатывать не пришлось. Из хижины, раздвинув высохшую травяную занавеску, вышла Морвенна, босс этой местности. Она была около двух метров ростом, но значительную часть этого впечатляющего объема составляла непомерная тучность. Тело Морвенны состояло из корней, грязи и фартука, который когда-то определённо был какого-то цвета, но определить какого теперь мог только археолог. Вместо головы у неё была горизонтальная цилиндрическая конструкция из корней. Внутри этой конструкции виднелся зелёный газ, и она жужжала, как рой пчёл. Очень, очень, очень, очень сильно не хотелось бы открывать эту корзиночку.
Босс заметила нас, прожужжала что-то, развернулась и, в раскорячку из-за огромной «кормы», вернулась в хижину, оставив за собой шлейф болотного газа.
— Какая же она добрая! — восхищённо произнёс Бальтасар.
— Ты что, совсем с ума сошёл? — не выдержал я.
— Не напала же! В дом пригласила!
Он направился к хижине. Абракта асинхронно пожала плечами и тоже двинулась за ним. Я вздохнул, проверил, на месте ли Хвост Хамелеона, и последовал за ними. В конце концов, я уже привык.
Глава 79. Безумное чаепитие
Внутри хижины всё было сделано из грязи и вони. Нарушение санитарных норм определить здесь было бы проблемой, потому что любой инспектор сошёл бы с ума, а от сумасшедшего инспектора можно ожидать любой оценки. Мы сели на трухлявые пни за трухлявый пень, пока хозяюшка хлопотала посудой. Её массивное бедро мимоходом проделало дыру в стене, но Морвенна даже не обратила на это внимания. Она разорвала грязевой шкафчик, достала несколько чашек из человеческих черепов и налила нам живых пиявок.
Абракта выпила их, сгрызла череп, закусила спрессованным мхом, в котором копошились черви, и проглотила комок паутины с мухами. Я подозреваю, что это была салфетка.
— Спасибо, — процедил я, делая вид, что пью, но выливая жидкость на пол. Хуже этому месту уже не будет.
Бальтасар, напротив, был в абсолютном восторге.
— Какая удивительная хозяйственность! — воскликнул он, поднимая череп, как кубок на пиру. — Всё используется с пользой! А какая необычная эстетика! Вам, сударыня, нужно срочно в Империю, оформлять приёмы.
Морвенна подпёрла свою голову-улей ладонями, жужжание изменило тональность, а газ порозовел. Она подлила Бальтасару ещё пиявочек, затем, развернувшись, случайно снесла пару шкафов, макнула меня лицом в чашу, покорежила опорную балку, но всё же достала из грязевого сундука гнилую лосиную ногу и кинула на стол. Мухи (которые здесь, конечно, были) почему-то разлетелись от неё.
— Настоящая богиня плодородия! — провозгласил Бальтасар. — Все женщины прекрасны, и чем их больше, тем больше в них прекрасного.
— Жжжжж-у-у-у, — подтвердила Морвенна.
— Гостить, конечно, хорошо, но мы ведь пришли сюда с целями... — напомнил я, стараясь не смотреть на гнилую ногу.
— Чур мне масол, — Абракта прошла двумя пальцами по столу, подбираясь к мясу.
Голова Морвенны повернулась к нам. Жужжание стало низким, как у трансформатора под напряжением. Из пола выстрелили толстые корни, схватили меня и Абракту, сдёрнули со стульев и потащили по липкой грязи к выходу. Последнее, что я увидел, — Морвенна нежно поправляет воротник Бальтасара грязной лапой.
Мы приземлились прямо в трясину. Это было бы странно, если бы здесь во что-то другое можно было приземлиться. Я встал по пояс в холодной жиже и поднял Абракту, выплёвывавшую грязь, которую не планировала есть. Корни начали быстро возводиться в высокие стены вокруг нас.
— Опять лабиринт! — возмутилась деэмоница, отряхиваясь, как собака. — Это что, Бальтасарово проклятие какое-то?
— Он остался с Морвенной. Как ни прискорбно, но наша единственная надежда — на него.
— Тогда начинаем паниковать? — спросила Абракта с предвкушением.
— Лучше передай ему свою Харизму, — посоветовал я, оценивая быстроту стен. — Пусть уболтает Морвенну. Они нашли общий язык.
— Я уже передала. Для смеха. Когда он начал с ней флиртовать.
В этот момент ветви швырнули в лабиринт несколько мумий.
— И сейчас не время паниковать? — съязвила Абракта.
Я попытался схватить корень из стены, но тот вырвался и хлестко ударил меня по руке. Мумии поднялись и медленно двинулись к нам, разгребая болотную жижу руками.
— Попаникуем, когда выберемся, — сказал я. — А сейчас ты мне нужна.
— Лекс, наконец-то ты признал, что я... — Абракта не договорила, потому что я крепко перехватил её за талию и с размаху ударил ею по ближайшей нежити.
Она успела выпустить горловое щупальце, обхватить им шею мумии и дёрнуть за собой, так что шея хрустнула, а тело отлетело к другой стене. Я прижал Абракту к себе одной рукой, а другой начал лихорадочно вываливать из инвентаря пустые стяги. Их я вдавил в жижу под водой и вскочил на горизонтальные планки, держащие пустое полотно. Стяги начали проседать, но достаточно медленно.
— Тёмный поток, тебя спасают палки! — возликовал Валтар. — Не зря ты посвятил им всю свою жизнь, приматик. Хотя я думал, что ты используешь их для чего-то более... конструктивного.
К нам подошли ещё несколько мертвецов. Я снова развернул на себе Абракту, и она полетела к ним ногами вперёд, раздвинула их и с силой вонзила заострённые каблуки в два черепа. Я перевернул спутницу, и её щупальце отбросило третью мумию назад. Если бы я разбирался в танцах, описал бы бой в красивых терминах.
Вбил ещё пару стягов и подошёл к стене. Корень попытался не допустить меня к себе, но я отбил его своей живой дубинкой, схватился за неподвижную часть стены, закинул Абракту себе на спину и ухватился всеми паучьими перчатками. Слегка оглушённая деэмоница обхватила меня рукой за шею, а другой, сжимая своё ребро, отбила очередные ветки, лезущие к нам.
— А ты умеешь обращаться с дамами, маг, — шепнула она мне на ухо.
— Держись крепче, — ответил я и полез вверх, уклоняясь от разбушевавшейся стены.
С высоты я заметил хижину и побежал к ней по вершинам стен, перепрыгивая через корни и проходы. Лабиринт понял, что я слишком быстр для него, и начал ставить мне на пути нежить, которую я сносил [Кинетической волной]. На высоте она была идеальным оружием.
Я вошёл в поток боя, и всё стало практически автоматическим перетеканием инерций, пока лабиринт внезапно не рухнул, и мы полетели в грязь. И долетели, покрывшись болотом с ног до головы.
— Ненавижу болота, — пробормотал я, выдирая липкую тину из глаз.
— Я тоже, — поддержала меня Абракта. — Но хотя бы кормят тут неплохо.
Перед собой я увидел протянутую чёрную руку. Мумии собрались вокруг, но вели себя миролюбиво, как любит наш наставник. Конечно, почему бы и нет? Я схватил руку, и мертвец помог мне подняться. Другой мертвец помог подняться Абракте и даже попытался отряхнуть её от грязи, но критически провалил это занятие и лишь размазал грязь по её кожаной жилетке.
Из хижины вышла Морвенна, неся Бальтасара на руках, как принцессу. Хотя, по соотношению их габаритов, уместнее было бы написать, что она несла его, как котёнка.
— Мне всё это снится, — сказал я.
— Такое я бы тебе не послала, — ответила Абракта. — Это реальность.
— Это мои друзья, — сказал Бальтасар, свисая с её ветвистых лап. — Я хотел попросить для них подарок. Лексу очень нужна магическая сердцевина.
— Жжжж, — загудела Морвенна, и её газ стал ярко-оранжевым.
Она порылась в складках своего тела (это заняло некоторое время, и я слышал, как внутри что-то хлюпает и перекатывается) и кинула мне небольшой кусок янтаря. Я поймал его на лету, он был тёплым.
— Квест «Магическая сердцевина» выполнен, — отметил Валтар.
— Я задержусь здесь немного, — сказал Бальтасар. — Вы идите, собирайте добычу, сдавайте квесты. Квест с Морвенной, конечно, формально не выполнен, но ладно, не все квесты удачные.
— Эй! — возмутился Валтар. — В этом, смею заметить, большая часть вашей вины!
— Ты остаёшься? — спросил я, наверное, глядя на него как на сумасшедшего. — Бальтасар, у неё вместо лица корзинка с газом и пчёлами! Она весит три тонны! Она питается болотными трупами!
— Лекс, ты не понимаешь. В ней столько... неизрасходованной нежности. Я чувствую, что могу исцелить её душу и разобраться с её комплексами. К тому же она показала мне карту к полузатонувшему склепу, в котором полно золота. Я не могу упустить такую возможность, ведь я избалован роскошной жизнью.
Абракта толкнула меня локтём в почку.
— Оставь их в покое. Сам не занимаешься романтикой, так дай другим.
Морвенна одобрительно загудела, протянула Абракте огромную ладонь, и та пожала её мизинец. Затем ведьма нежно положила свою руку на Бальтасара, а он галантно попытался накрыть её своей. Они развернулись и ушли в хижину, оставив нас стоять в грязи. Нежить начала разбредаться по своим лужам.
— Надеюсь, это не станет... — начал я, но тут же оборвал себя. — Да кого я обманываю? Уже не надеюсь. Это станет проблемой.
Я поднял янтарь к свету. Внутри гипнотически медленно шевельнулось что-то похожее на крошечный огонёк. Инвентарь лаконично обозначил это как эпический артефакт «Первое пламя». Что-то огненное для Огнерождённого. Логично.
— Пойдём, — предложила Абракта, вытаскивая меня из оцепенения. — У нас есть сердцевина. А у него — Морвенна.
Глава 80. Точно магический артефакт
В пути я наконец-то добрался до распределения характеристик. После болот стало окончательно ясно, что лучший способ победить врага — избежать удара, поэтому я вложил очко в Ловкость. В «Воинских умениях» выбрал пассивку, усиливающую рубящие удары. Вторым умением я взял [Притяжение] из «Квантового мага» за 20 МЭ. Оно позволяет сцеплять предметы и существа на три секунды. К нему — пассивку «Запутанное сцепление», которая перенаправляет атаки сцепленных врагов друг на друга. Полезно, особенно если они не знают, что теперь являются частью одной большой и крайне нездоровой дружбы. Теперь я могу устроить врагам настоящий хаос. Научный хаос.
В Руинию мы вернулись к вечеру. Валтар клонился к горизонту, окрашивая скалы в оранжевый. У входа нас поджидала Ньи, подозрительно крутившаяся вокруг нас. Так просто женщины так себя не ведут. Я присмотрелся. Ба, она сбрила усы! Так это бритву ей отец передал.
— Что ты меня разглядываешь, Лекс? — с вызовом спросила гномка.
Я перехватил локоть Абракты, нацеленный в меня, и предположил:
— Ты причёску сменила?
Ньи помрачнела:
— Это единственное, что я не изменила. Усы сбрила, одежду поменяла.
Действительно, вместо привычного практичного одеяния на ней было кожаное платье со шнуровкой и юбкой. Удерживаемый мной локоть Абракты отрастил свой локоть и впился им мне в рёбра.
— Ай!
— Не обращай внимания, Ньи. Он вообще не отличает женскую одежду от мужской, — сказала Абракта и показала на свой оторванный рукав. — Вот как это называется?
— Оторванный рукав, — ответил я.
— Вот видишь.
— А что это, если не оторванный рукав? — спросила Ньи.
— Вы оба невозможны.
— Кстати, Ньи, запиши заказ, — решил я сменить текущую ужасающую тему. — Противоядие от змеиного яда.
Ньи сразу перестала хмуриться, записывая будущую продажу. Вот и хорошо.
На ближайшие дни я решил осесть в Шпиле. Да, я проведу их не в геройствах, как хотел Лис, но после болот мне нужен отдых. Вместо этого я займусь созданием артефактного верстака. Тот, кто собирал мебель, поймёт, что это в каком-то роде тоже героизм. Удивительно, но процесс оказался проще, чем я ожидал. Верстак получился многоярусным столом на одной массивной ножке, на котором срезом стадиона разместились десятки маленьких ящиков. По краям торчали кристаллы, трубки и гибкие металлические стержни, похожие на большие паучьи лапки. Эти элементы нужно было использовать для фиксации деталей над столом. В центр я поместил Первое пламя в качестве источника энергии, и по кристаллам побежали тонкие полоски света. Верстак ожил.
Первый артефакт, который я задумал, оказался сложнее. Некоторые детали я мог изготовить сам, но другие пришлось заказать у Абракты. Я передал ей чертежи и железную руду в качестве сырья. Зачем изобретать токарный станок, если у меня есть знакомый био-3D-принтер?
Пока я возился со своим Хобби, ко мне пришла Эйрин.
— Лекс, у меня пропала одна вещь, — сказала она, постукивая копытцем. — И у других тоже. Инструменты, еда, даже одна шляпа.
— Страже пожаловалась?
— Нет, Лекс. Я не стала жаловаться детям, которые притворяются стражами. И не буду.
— Проверь гоблина, — посоветовал я. — Того, кто раньше воровал. Бо, кажется.
Глаштиг кивнула и ушла. И почти сразу после этого пришла дриада Крапива.
Сейчас есть время описать представителя этой расы: зелёный гуманоид без носа и с широко расставленными глазами, которые словно находились на слой ниже поверхности лица. В отличие от жизнерадостной Клубнички, Крапива двигалась медленно, говорила низким шёпотом, и казалось, ещё немного, и она завоет по-призрачному. Её тёмно-зелёное тело поросло шипастыми листьями, которые скрывали ноги, как подол пышного платья, а на голове они закручивались в неаккуратный рожок.
— Лекс, — прошептала она. — Нам нужен учебник по некромантии.
— Это довольно странная просьба.
— Растения, которые любят трупы и разложение, кажутся тебе странными? — её голос стал ещё ниже и холоднее. — Ты настолько не разбираешься в нас?
— Спроси Ньи, — посоветовал я. — Она всё организует.
Затем снова появилась Эйрин.
— Это не Бо.
— Проверила?
Она посмотрела на меня совершенно невинно.
— Да, и я немного разорвала его во время обыска.
— Что?!
— Шучу.
— Эйрин!
— Я просто потрясла его вверх ногами, затем обыскала всё его жильё. Видишь, это намного лучше, чем разрыв его на части. Помни об этом, когда он придёт жаловаться на меня.
— Это очень сомнительный критерий.
Через десять минут он ворвался, весь трясясь. Его лицо покраснело до коричневости.
— Так, спокойно.
— Козлоногая перевернула меня и мой дом!
— Это преувеличение.
— Переворошила мой любимый мусор!
— Мусор и нужно ворошить хотя бы раз в месяц, чтобы проветрить.
— Но эта коллекция была расставлена по силе запаха! Как я восстановлю этот порядок?
— Я поговорю с ней, — пообещал я, а сам уже жалел, что вмешался.
Ещё одно отвлечение пришло в виде Гоба, который сообщил, что его кузены-разведчики нашли в глубинах Руинии какое-то закрытое помещение, а големы молчат о его содержимом. Он выглядел взволнованным, его тыква на голове была сбита набок.
— Не надо его трогать! — попросил я эмоционально.
После этого я целых полчаса работал спокойно, но пришли Абракта с Ночной Пастью.
— Я тренировалась распутывать преступления, — гордо объявила деэмоница. — Мы с Ночной Пастью провели тонкое расследование и нашли загадочного вора мелких вещичек.
— Ого, отличная работа! — похвалил я. — Результат почти гарантирован, когда подходишь к делу с умом. Не зря у тебя четыре Интеллекта.
— Вы просто увидели лодку на крыше и решили проверить эту странность? — сказал я, стоя перед почти готовой таверной.
— Да, — подтвердила Абракта и повела меня в подвал.
— Я за метлой, — бросила Эйрин, встретившаяся нам по пути, и убежала.
В подвале пахло вином, хотя не должно было успеть пропахнуть от новых закрытых бочек. Это потому что одна бочка была грубо вскрыта. На дне оставалось совсем немного вина, и какой-то коротышка решил, что это достаточная причина обосноваться там. Ростом он был около девяноста сантиметров, коренастый, с рыжими волосами. На поясе висела миниатюрная сумка, а одет он был в зелёный камзол с медными пуговицами, красную жилетку и шляпу, напоминающую головной убор Робин Гуда. Лицо было совершенно нечеловеческим: слишком большие хищные глаза, маленький нос, острые зубы, серая кожа с пятнами по краям, как у старого человека, ну или как раскраска гепарда.
Я провёл [Анализ]. Это был «клурикон Дубган 13 уровня с доминирующим атрибутом — Удачей и самым слабым — Харизмой. Сейчас он пьян».
— Какой милый пьяный мальчуган, — умилилась Абракта. — Давай оставим его.
— Это не мальчуган, — возразил я. — Это Малый народец.
— Я не маленький... Ик! Это вы большущий народище! — пьяным голосом возразил Дубган, пытаясь выбраться из бочки, но проваливаясь во всех смыслах. — Негодяи! Какими же могущественными заклинаниями вы меня здесь заперли! Ик!
В подвал влетела Эйрин с метлой наперевес и козлиной свитой.
— Уж я его сейчас! — закричала она. Её козы просто закричали.
— Подожди! — крикнул я, вставая между ней и бочкой. — Он просто пьян!
Клурикон высунул голову из укрытия, потеряв шапку, которая, как оказалось, идеально скрывала отсутствие волос, при этом не пряча ни волосинки.
— Вытерпела гоблинов, но уж леприконов — увольте! — козлопаска угрожающе замахнулась метлой.
— Я клурикон, эльфийка!
— Зачем я жила среди людей, чтобы снова оказаться окружённой Малым народцем? Ты мою шкатулку украл?
— Да, я! — гордо признался Дубган, слегка покачиваясь. — Но не ради... Ик! Своей выгоды! А ради проказы! Я сложил всё в лодку и поставил её на крышу!
— Зачем? — одновременно спросили мы с Эйрин.
— Я дал вашему питейному заведению историю! Ик! К чему будущие поколения выпихов привяжутся. Поэтому рекомендую назвать таверну «Лодка на крыше»!
Эйрин наконец нанесла удар метлой по клуриконской голове, но у того удачно подкосились ноги, и он рухнул в бочку, не получив повреждений.
— Давайте подождём, когда он протрезвеет, — предложил я. — И тогда он расскажет свою историю.
— Получено пять очков репутации к фракции «Малый народец», — сообщил Валтар.
Эйрин демонстративно рассмеялась и ушла, специально цокая копытцами. Из бочки тоже донёсся смех. Абракта посмеялась за компанию. Мы с котом лишь переглянулись.
На следующий день Абракта выдала мне детали для артефакта. Они были выполнены быстро и искусно, что свидетельствовало о её возросшем контроле над [Метаморфозой]. И, конечно, она добавила демонические украшения, особенно заметную рожу на важной части. Первый вариант моего творения разорвало. Второй заклинил. Третий тоже разорвало. Но через пару часов я держал готовое изделие в руках.
— Лекс, это что такое? — с подозрением спросил Валтар. — Пистолет?
— Нет, — ответил я. — Это магический артефакт. Сделан магией и стреляет магией.
Наступила пауза.
— Это магия, — добавил я.
— Да?
— Да.
— Ну смотри, чтобы он таким и оставался. Не заменяй нормальную магию своими физическими принципами.
— Разумеется.
Я зарядил маленькую гальку в камеру и нажал на курок, что теперь активировало [Кинетическую волну] самого маленького радиуса и практически бесплатную. Заклинание влетело в трубку, захватило гальку и выстрелило ею в стену. Камешек влетел в неё на всю свою длину. Я посмотрел на дуло, которое было выполнено в виде рта демонической морды. Она будто стала улыбаться ещё шире.
— Определённо настоящая магическая вещь.
— Лекс, это пневматический пистолет, — неуверенно проговорил Валтар.
— Нет воздушного насоса и поршня, — возразил я. — Я назову его «Магический камнемёт».
— Ты издеваешься?
— Я называю вещи своими именами.
— Достижение «Что-тотворец» получено, — вздохнул Валтар. — И Хобби «Создание артефактов» повышено до первого уровня.
Будни Руинии продолжались своим чередом.
Глава 81. Магистр Торвальд
За остаток дня я изготовил кобуру для своего пистолета, то есть магического артефакта. Это было несложно: кусок кожи, несколько металлических креплений и немного магии. В подсумок на поясе я насыпал каменных патронов, чтобы не тратить время на инвентарь.
На следующее утро я вышел из Шпиля и двинулся по Руинии, наслаждаясь утренним Валтаром. Нет, так я больше писать не буду. Краем глаза я заметил рыжую лису, которая махнула хвостом и скрылась за углом дома. Ночная Пасть ломанулся за ней. Когда я тоже подошёл, они сидели, глядя друг на друга. Лисьи глаза и пасть широко раскрылись, из них хлынул свет и повалил пар. Знакомый голос произнёс:
— Лекс, это я, Лис.
— С лисой всё будет хорошо?
— Будет менее хорошо с каждой секундой, так что не трать время на глупые вопросы. Магистр Торвальд вышел с одним Молотом в небольшой лес на западе от Крестхейвена. Что странно, ведь Торвальд — домосед. Для нас это удачный момент. Перехвати его. В это время Абракта может прогуляться с Рейчел.
Лис, который животное, перестал светиться, упал на бок, тяжело дыша. Затем быстро вскочил, встряхнулся и рысью скрылся между домами.
Торвальда в лесу найти было нетрудно — его трёхметровый рыцарь прокладывал дорогу своим телом, от чего шум стоял, как от целой стаи дровосеков. Сам магистр спешил, но двигался с трудом, часто кашляя. Ему явно нужны были ежедневные прогулки, хотя я сомневался, что причина его хождения заключалась в новом образе жизни.
Я с котом догнал их.
— Магистр.
Торвальд бросил на меня недовольный взгляд, не останавливаясь.
— Нет.
— Я ещё ничего не спросил.
— На весь радиус твоих возможных вопросов ответ подходит.
— То есть мне не надо предотвращать разграбление вашего дома?
— Некоторые аристократы ценят молодых и дерзких острословов. Думают... — сказал Торвальд, прервавшись на кашель. — ...Это признак лихости. Я не из их числа. Такие меня раздражают. А когда я раздражён, добиться от меня милости ещё сложнее, чем от меня в сугубо теоретически добром настроении.