Нагие пески – 2. Пленница Великого Змея
Эбин приблизилась к дочери. Та отступила, вскинув голову.
– Ну, что ты, дочка? Я – Рина, любимая наложница твоего отца. Единственная, кто смогла подарить ему ребенка.
– Доказательства? – Нагайна прошипела сквозь зубы.
– Мои синие глаза – я из племени эбин. Только мои сестры могут быть парами для магов-Полозов. Моя магия – я чувствую воду, что живет в этом источнике, – она махнула рукой на бассейн. – Но этот источник болен. Ему нужна забота и уход. Ты не знаешь, что с ним делать. Ведь не знаешь же? – Рина изобразила на лице выражение покровительственного понимания. – А я знаю.
– Я тебе не верю, – Нагайна была не так легковерна, как я, и насупилась.
– Ну и зря, – Рина улыбнулась и протянула руку в сторону своей свиты. – Вот Харписс, целитель оазиса. Он первым взял тебя на руки, когда ты появилась на свет. Он может подтвердить мои слова.
По ее жесту двое пустынников приволокли на плац знахаря. Харписс не сопротивлялся, позволяя вести себя. Ноги его заплетались, голова была опущена, на лицо была наложена темная повязка, от вида которой у меня гадко засосало под ложечкой. Повязка была пропитана кровью.
– Правда, Харписс? – Рина обратилась к нему, не поворачивая головы. – Ты ведь можешь подтвердить моей дочери, что я ее мать?
Старик молча кивнул, а Нагайна недоверчиво прищурилась.
– Вот и славно, – с лица Рины не сходила дружелюбная улыбка. – Уведите целителя, пусть отдохнет. Он сегодня очень устал, а нам еще пригодятся его познания и руки.
Не обращая более внимания на колючие взгляды Нагайны, Рина приблизилась к бассейну с водой. Она чувствовала себя здесь хозяйкой, и я даже испытала некое мстительное удовольствие: хоть кто-то смог, наконец, поставить на место зарвавшуюся дочь Нага. Мать и дочь определенно стоили друг друга.
Рина заглянула внутрь резервуара, присела и протянула руку, чтобы коснуться воды рукой, но не достала до поверхности.
– Как быстро уходит вода? – в ее голосе больше не было вкрадчивости.
– Быстро, – Нагайна скривилась, сложила руки на груди и ссутулилась. Ни дать, ни взять, обиженная испуганная девочка. Интересно, местный чинар – это сколько по-нашему? Сколько же на самом деле лет этой капризной девчонке? Восемнадцать? – Сегодня утром бассейн был полон, сейчас в нем меньше половины.
– Ясно, – Рина выпрямилась. – Нужно возвращать воду.
– Я пыталась… – казалось, под натиском матери Нагайна окончательно растеряла все свое высокомерие и самоуверенность. Она опустила голову и плечи, – Я собрала всех саске, кого удалось отбить у гарнизона. Мистрисс обработала их афродизиями, но у меня не выходит…
– Значит, теперь попытаюсь я, – эбин резко отвернулась от бассейна, взгляд ее вцепился в мое лицо. – Приготовьте мне эту, – она кивнула на меня, и пара пустынников тут же подхватили меня под руки.
Я рванулась, Алрик с решительным видом шагнул ко мне на помощь, но был остановлен словами Рины:
– Не торопись, малыш. Твоя помощь мне тоже пригодится. Могу поспорить, тебе понравится твоя роль в предстоящем мероприятии.
***Меня вели куда-то вниз, и поначалу я решила, что в темницу, где Алрик держал Шиассу. Но оказалось, что в ту самую камеру со столом и ремнями, где надо мной проводили стыдный ритуал с атараксом.
– Отпустите меня! Там в источнике течь! Трещина! Из нее вода и уходит. Заделайте трещину! – я выворачивалась из рук державших меня пустынников, но они не обращали внимания на мое слабое сопротивление.
Вся подготовка к ритуалу заключалась в том, что с меня сорвали одежду и сунули под нос бурдюк с какой-то резко пахнувшей жижей. Я скривилась и попыталась отвернуться.
– Пей! – один из конвоиров жестко сжал мою нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот, и грубо сунул в него горлышко.
И мне пришлось пить. В бурдюке оказалось терпкое крепкое вино. Я сделала несколько больших глотков и закашлялась. Пустынники позволили мне отдышаться, но тут же влили в меня еще одну порцию крепкого пойла. Я сразу почувствовала, как в голове моей сгущается туман, а злость и страх сменяются ватным безразличием.
Откуда-то сбоку раздался голос Рины:
– Не переживай, трещину в источнике мы тоже заделаем. Но для начала добавим несколько новых в твоем источнике – магическом. Не брыкайся, ничего страшного с тобой не сделают.
Она дала отмашку своим людям, и меня подтащили к ритуальному ложу. Я не сопротивлялась, когда мои заведенные за голову руки привязывали к столу крепкими ремнями. А Рина продолжала говорить:
– Ты родом из закрытого мира, твоя магия запрятана очень глубоко, скорлупа на ней толстая. Ее с одного раза не расколешь. Я лишь хочу, чтобы ты помогла мне вылечить больной источник оазиса Тишь.
– Значит, мне теперь не придется рожать детей для племени эбин? – я проговорила заплетающимся языком и приподняла голову, глядя, как конвоиры затягивают ремни на моих щиколотках, закрепив ноги в положении, как раз очень подходящем для производства детей – чуть согнутыми и разведенными в стороны.
– Одно другому не мешает, – Рина чуть усмехнулась, а я попыталась вырваться, но ремни были прикручены на совесть. – Не брыкайся, и тебе будет приятно, – эбин встала над моей головой так, что я не могла ее видеть. – Ты же уже проходила через эту церемонию, должна помнить.
– В прошлый раз Харписс проверял нашу с Шиассу истинность, – я прошипела сквозь зубы. – Чью истинность мне нужно доказывать теперь, когда Ши погиб из-за твоего обмана?!!
– Жив твой Ши, – Рина обронила так небрежно, словно говорила о дворовой собаке, сбитой машиной. – Покамест.
– Что? – казалось, с меня разом слетел весь хмель, и я все-таки извернулась, попытавшись заглянуть в лицо разлучницы. – Шиассу жив?
– Хватит болтать, время дорого. Где атаракс? – Рина не сочла нужным отвечать.
– Ответь мне! Шиассу жив?!! – я должна была услышать ответ. Ведь если повелитель змей действительно был жив, то его срочно нужно было спасать. Он же остался в пустыне – один, без воды…
Однако Рина демонстративно игнорировала мои потуги:
– Мой дорогой целитель, – она обратилась к кому-то, кто оставался за пределами моего поля зрения. – Как твое самочувствие? Сможешь сегодня провести для меня ритуал?
Я не услышала ответа Харписса, только увидела, как полумрак камеры залило мягкое мерцающее свечение атаракса.
– Камень чувствует силу эбин, он уже готов, – Рина снова встала над моим изголовьем, вытянув на руках магический атаракс так, чтобы я его видела. – Видишь, Риша, как бьется сердце атаракса, он хочет тебя, хочет напиться из твоего источника. А ты готова поделиться с ним своей живительной магией?
Рина вскинула голову и спросила, повысив голос:
– А готов ли тот, кто поможет тебе в этом?
На короткое мгновение в камере повисла тишина. Ничего не происходило. А потом из темного проема показалась плечистая мужская фигура.
***– Шиассу! – я рванулась из ремней, но привязавшие меня конвоиры знали свое дело. Да и поза была не удобная.
– Не дергайся! – Рина довольно грубо хлестнула меня по щеке. – Дайте ей еще тиктока.
В рот мне тут же сунули треклятую бутыль, и мне снова пришлось глотать хмельное питье. В голове зашумело с новой силой.
– Шиассу, подонок, ты живой! Предатель! Я так рада! – мои выкрики становились все более бессвязными.
В ритуальную камеру вошел Алрик. На нем был надет плащ с широкими наплечниками. Другой одежды на пустыннике не было и, судя по тому, как вызывающе торчал из-за полы плаща его член, он был полностью готов мне «помогать».
На миг я замерла, опьяневшим разумом пытаясь осознать, что именно сейчас будет, и тут же принялась вырываться с новой силой:
– Не смей ко мне приближаться! Ты!
Пустынник подошел вплотную и с интересом посмотрел мне между ног. Мой таз находился на самом краю ритуального стола – очень удобно для соития. Я попыталась отодвинуться от «помощника», но мои ноги были намертво прикручены к закрепленным на столе стойкам, и все, что я могла, это вилять бедрами, вызывая этим только лишь новый прилив возбуждения у Алрика.
– Только аккуратнее, ей должно быть приятно, – видя, как заблестели глаза у мужчины, Рина поспешила остудить его пыл. – Когда я дам сигнал, вытащишь свое достоинство и закончишь вот этим, – она протянула ему продолговатый камень.
Пустынник недовольно скривился, но атаракс из рук эбин принял. Повертел его с выражением явной брезгливости на лице:
– И все-таки тебе достался каменный член, тощая эфа.
– Да, пошел ты! – я попыталась плюнуть в Алрика, и хоть поза была неудобная, плевок мой попал в цель.
Он зарычал с досады, утирая лицо, и вцепился пальцами в мои бедра, больно, до синяков сжимая нежное место.
– Ай, больно! – я выгнулась под его руками.
– Аккуратнее! – Рина прикрикнула на пустынника. – Или я найду другого мужика тебе на замену. У меня их теперь целый гарнизон, а здесь особой сноровки не нужно, знай, гоняй член туда-обратно.
Алрик скрипнул зубами, но хватку ослабил. И сразу же всадил в меня член на всю длину.
– Ой! – я снова болезненно пискнула.
– Я сказала, чтоб ей было приятно, – Рина снова зашипела на мужчину. – Ей, а не тебе. Поласкай ее, погладь. Или ты не умеешь обходиться с женщиной, бродяга?
– Не тебе меня учить, – пустынник процедил сквозь зубы, но резких движений больше не делал.
Он легонько потянул пальцами за чувствительные лепестки в моей промежности. Я снова рванулась из ремней, но уже не так яростно. Прикосновение рук пустынника приносило мучительное удовольствие.
– Я покажу тебе, что тоже умею быть ласковым, – Алрик покосился на меня исподлобья. И было в его глазах что-то новое, непривычное.
Он снова ухватил меня за нежные губки и начал тереть их друг о друга. Я еще раз вильнула бедрами, пытаясь вырваться из его рук – уже совсем неуверенно.
– Так лучше, – Рина одобрительно прокомментировала его действия.
А мужчина так и стоял, погрузив в меня фаллос, но не двигая им. Я чувствовала, как ему хотелось движения, как сводило судорогой нетерпения его член в моем лоне, но он терпел и продолжал ласкать меня. Раздвинув в стороны складочки, он осторожно провел кончиком указательного пальца между ними, по самым нежным трепетным местам. Я задержала дыхание, чтобы шальным стоном не выдать своего удовольствия. Любовник повторил это движение, затем еще и еще, и каждый раз его палец двигался все быстрее. Нащупав в лепестках набухший бутончик, он сосредоточил свое внимание на нем. Гладил его, сдавливал подушечками пальцев, массировал, потом снова гладил.
– Дыши, тощая эфа, дыши, – он прошептал, чуть склонившись надо мной, и наконец-то двинул тазом.
И я выдохнула, почувствовав движение члена внутри себя. И застонала. И выгнулась навстречу мужчине, раскрываясь для ласки.
– А ты неплох, бродяга, – откуда-то издалека прозвучал голос Рины.
Я попыталась подмахнуть тазом, насколько мне позволяли ремни, и в какой-то момент поняла, что горячий мужской член сменился холодным камнем. И я снова почувствовала, как внутри меня рождается свет – нестерпимо яркий, горячий, но не обжигающий. Он рос из того места, куда погрузился магический атаракс. Я чувствовала скольжение внутри, но уже не оно приносило мне наслаждение. Это было нечто другое, нечто из другого пласта реальности, связанное с чувственными ощущениями, но лишь отчасти.
Тело мое распалось на тысячу ярчайших вспышек. Я рванулась прочь, на миг словно зависнув над ритуальным столом, и тут же обмякла в ремнях. И почувствовала, как мне на живот пролилось что-то теплое. С трудом переводя дыхание, я скосила глаза, чтобы посмотреть на Алрика. Он стоял, одной рукой придерживая атаракс в моем лоне, а другой схватившись за свой фаллос. И с кончика члена на мою кожу капало его семя.
Глава 3. Новая жизнь
После церемонии Рина отправилась устанавливать свои порядки в оазисе, а мне было позволено отдохнуть. Меня привели в ту самую комнату, где я жила до злополучного побега с Алриком. У дверей выставили двойную охрану: здоровенного баруха с рогатым ящером на поводке у входа оставил Алрик, а пустынного воина с самым мелким из тарлов – Рина. Вероятно, они должны были охранять драгоценную эбин не только от внешних опасностей, но и друг от друга.
Еду мне принесли прямо в комнату. К моему удивлению, среди фруктов и печеных овощей оказалось несколько булочек-пупуль. Неужели повар сделал их специально для меня? Румяные, еще теплые, с хрустящей корочкой. Самая вкусная вещь, которую мне приходилось пробовать в жизни.
Мне вспомнился первый раз, когда Шиассу угощал меня этими булочками. Оставшись один на один со своими воспоминаниями, я раскисла. Из груди словно высосали весь воздух, заменив его ледяной глыбой. Я сидела на полу, жевала булочку и тихо всхлипывала. А слезы бежали по моему лицу двумя полноводными ручейками.
Я полюбила его, а он меня предал. Спокойно, цинично. Даже во время церемонии призыва воды в источник, трахая десяток своих наложниц, Шиассу был более взволнован. Но в объятия Рины он бросился, не раздумывая. И поплатился за это жизнью. При воспоминании о каменной статуе Повелителя Наг меня пробрал озноб, хоть в комнате было душно, и слезы полились с удвоенной силой.
Или нет? Рина сказала, что Шиассу жив. Снова соврала? Зачем? Я ведь и так в полной ее власти. Какую очередную пакость задумала эта страшная женщина? Свести меня с ума? Чтобы я изводилась, думая, что мой возлюбленный предатель может быть жив и прямо сейчас нуждается в моей помощи? Какой в этом прок, если по ее словам, я должна теперь хранить источник оазиса Тишь? Снова от меня ждали, что я буду искать воду. Вот только я по-прежнему не понимала, как это делается, несмотря на уже две гадкие церемонии с атараксом.
– Если бы наш источник давал столько воды, сколько ты сейчас, то у нас и проблем бы не было, – Жеймисс вошел в мою комнату, нагло растолкав обоих охранников, и принялся деловито накрывать на стол. – Я, вот, чайку тебе принес. На травах.
– Опять твой чаек? – спросила не очень дружелюбно и шмыгнула носом.
В прошлый раз чаепитие с Жеймиссом закончилось для меня сомнительным удовольствием.
– Хороший чаек, – толстяк расплылся в улыбке. – Успокоительный.
– Ну, раз успокоительный, то давай, – я еще разок всхлипнула и потянулась за чашкой.
Дождавшись, когда я сделала несколько осторожных глотков, Жеймисс спросил:
– А теперь давай рассказывай, что у вас там случилось? Где Шиассу? Что это за дама такая? Это действительно Рина?
Только-только высохшие слезы снова закапали с новой силой, стоило мне вспомнить про Шиассу.
– Ну-ну, перестань, девочка, – толстяк протянул мне тоненький платочек, и я без зазрения совести в него высморкалась.
Обреченно кивнула:
– Действительно, Рина. Ши сам это сказал, – решила ответить только на последний вопрос.
– А где он сам? – Жеймисс протягивал мне следующий платок, потому что первый мгновенно промок насквозь.
– Нет его больше! – я уткнулась в мокрую ткань, зажимая нос и пытаясь взять рыдания под контроль. – Он превратился в камень!
– Вот, значит, как, – распорядитель задумчиво погладил губы. – Он колдовал? Один?
– С Риной, – выдавила из себя и задержала дыхание, чтобы не плакать.
– С Риной, значит, – Жеймисс хмурился. – Получилось? То, над чем они колдовали?
Я отрицательно помотала головой.
– Интересно…
– Ничего интересного! – я вспылила, сорвавшись на Жеймисса, хотя его вины тут не было. – Шиассу предал меня. Предатель! И стал каменным истуканом, когда эта стерва выпила из него всю магию.
Я заревела в голос, успокоительный чай Жеймисса мне не помогал.
– Интересно, – толстяк повторил, смирившись с потоком моих слез. – Нужно посоветоваться с Харписсом, он какой-никакой, а магик. Я-то в этих колдовских делах ничего не смыслю. Вот, только чаечек заваривать и умею, – Жеймисс хитро покосился на меня своими умными глазками.
Вздохнул и погладил меня по голове:
– Не убивайся так. Может статься, все еще можно исправить.
– Рина сказала, что Шиассу жив, но я ей не верю. Она всем врет! – я размазывала по щекам слезы тыльной стороной ладони, позабыв, что сжимаю в кулаке платок.
– Рина-Рина, очень интересно, – толстяк снова повторил это слово. – Давай-ка пей чай и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. Эта синеглазая зараза собирается завтра использовать тебя в ритуале призыва воды в источник. Тебе потребуется много сил. – Ложись-ложись, – Жеймисс принудительно закинул мои ноги на кровать и укрыл меня сверху покрывалом, словно заботливый отец. – А я пойду, наведу справки.
Подмигнув мне на прощание, толстяк-распорядитель вышел вон.
***Спала я очень беспокойно. Мне было жарко, тревожно, влажное покрывало противно липло к телу.
Во сне я видела Шиассу. Он был так близко – только руку протянуть. Черные бархатистые глаза смотрели с горечью. Мне стало так жаль повелителя змей. Гордый, сильный – он был жестоко унижен сначала пустынником, отобравшим его власть, потом его бывшей возлюбленной, отобравший его жизнь. И теперь он пытался без слов вымолить мое прощение. Готова ли я была простить его? Я не была готова отвечать…
Но я протянула руку, попытавшись коснуться лица Шиассу. И вдруг он рывком отдалился от меня, а я увидела, что живой на теле Шиассу была только его голова. Все остальное было камнем – холодным и неподвижным. Я снова рванулась к хозяину оазиса, но ноги мои увязли в песке, а какая-то сила неумолимо потащила назад. Я сопротивлялась, но руки и ноги стали ватными, словно онемевшими, и не слушались меня. А повелитель змей отдалялся все больше. Статую заносило песком, у ее ног пустынный ветер намел уже целый бархан. И Шиассу тонул в этом бархане. Еще чуть-чуть, и песок покроет его еще живую голову, и Наг задохнется…
«Шиассу!» – я попыталась позвать Нага, но не услышала своего голоса. Зато в рот и нос мне тут же набился сухой колючий песок. Я закашлялась. А Шиассу все отдалялся от меня. Все дальше и дальше…
Я задыхалась, хватая воздух ртом, пытаясь сбросить с себя липкую помеху, что мешала мне приблизиться к любимому и – проснулась.
Насквозь мокрое покрывало облепило мое тело, сковывая движения. В комнате было жарко и душно, сухой воздух рвал легкие. А в предрассветной тишине я слышала звук, который уже успела позабыть. Мелодичный перезвон колокольчиков, будивший саске по утрам и предупреждавший о приходе служанок.
***Ширма, заменявшая в моей комнате дверь, отодвинулась, и внутрь бесшумно скользнули три служанки. Двое принялись деловито раскладывать свои снадобья, а третья, не поднимая головы, поднесла мне завтрак – зерновую кашу с сухофруктами и чай. Однако я не торопилась принимать угощение.
– Вы кто такие? Вас Рина прислала? – я села на кровати, скинув на пол промокшие простыни и настороженно глядя на девушек.
Лица двоих были мне незнакомы, третья не поднимала головы, протягивая мне завтрак на подносе.
– Нас прислал Алрик. Он велел доставить саске удовольствие утренним ритуалом пробуждения, – голос служанки с подносом показался мне знакомым, хоть она немного шепелявила.
– Покажи лицо! – я прикрикнула на девушку, и она нехотя, очень медленно, подняла голову.
Служанку все еще можно было узнать, но ее лицо перекосило, оно оплыло словно восковая свеча на жаре: уголок рта слева опустился книзу, левое веко было полуопущено, а во время разговора левая половина рта оставалась прикрытой:
– Доброе утро, саске.
От неожиданности я отшатнулась и тут же со всего маху ударила снизу по подносу, выбив его из рук девушки:
– Не приближайся ко мне, стерва! Или ты всерьез думаешь, что я приму пищу из твоих рук?
Ничего не ответив, Лилла принялась покорно собирать остатки испорченного завтрака. Две другие служанки испуганно жались друг к дружке со скляночками в руках.
– Пошли вон отсюда! – я прикрикнула на них, и девушки тут же заторопились прочь. – И передайте своему новому хозяину, что мне от него ничего не нужно. Уж тем более удовольствия!
Лилла задержалась, чтобы соскрести с пола и кровати остатки каши, а я исподлобья наблюдала за ней. Выглядела служанка ужасно. Произошедшая с ней перемена превратила ее миловидное личико в страшную маску. Левая рука плохо слушалась ее, она подволакивала левую ногу и оттого двигалась медленно и неуверенно.
Это выглядело очень жалко, и я все-таки не выдержала:
– Что с тобой случилось?
Она нехотя ответила:
– Это из-за того яда, что был в твоем бокале с соком гуармы. Который Повелитель Наг заставил меня выпить.
– Ну конечно, ты предпочла бы, чтобы его выпила я, – я в сердцах процедила сквозь зубы. – И теперь вместо тебя ходила такая вот красавица.
– Ты должна была отравиться насмерть! – Лилла вскинула голову. Губы ее дрожали, она готова была вот-вот расплакаться. – И я должна была бы, но Харписс спас мою жизнь. Лучше бы я умерла!
Лилла все-таки заплакала, но сквозь слезы продолжила уборку.
– Сама виновата, – мне больше не было жаль коварную отравительницу. – Это твоя плата за подлость.
– У меня не было выбора, – служанка бережно собрала черепки от разбитого чайничка. – Я должна была повиноваться, иначе мне не дали бы воды. Или отправили в пустыню на съедение джантаку.
– Могу тебя обрадовать, мираж больше не закрывает оазис, и скоро здесь и так будут все окрестные джантаки. Вопрос времени.
Лилла подняла на меня испуганный вопросительный взгляд, и я отвернулась от ее изуродованного лица:
– Кто тебя заставил? – у меня было несколько кандидатур на роль главного отравителя.
Ответом было молчание.
– Кто тебя заставил? Отвечай! – я повысила голос. – Я все равно знаю ее имя, но хочу, чтобы его назвала ты, – я решила блефовать до последнего, и моя хитрость удалась.
– Нагайна, – Лилла ответила с обреченным вздохом.
– Так я и думала, – я удовлетворенно кивнула. – Продолжаешь служить ей? Снова решила меня отравить? – я указала подбородком на остатки уничтоженного завтрака.
– Нет, что ты, саске! – в голосе Лиллы была горечь, страх, обида – много всего. – Меня прислал Алрик. И велел мне самой пробовать всю твою пищу перед тем, как дать тебе, – служанка стояла, понуро опустив голову.
– Так что ж ты не попробовала? – я спросила с мстительным ехидством в голосе.
– Я не успела, – Лилла вздохнула. – Но если саске пожелает, я принесу новый завтрак. И попробую его первой.
Лилла выглядела очень жалкой и несчастной. Чуть помедлив, я согласно кивнула:
– Хорошо, неси новый завтрак. Будем есть его вместе.
***Лилла не обманула, и новая порция каши оказалась не только безопасной, но еще и вкусной. Служанка честно попробовала ее первой, а потом с такой жадностью провожала в мой рот каждую ложку, что я не выдержала и разделила с ней трапезу. И теперь мы сидели в пустой спальне, за дверями которой стояли на охране две боевые ящерицы, готовые перегрызть друг другу глотки из-за меня, а я ела кашу с одной ложки со своей неудачливой отравительницей. Воистину, жизнь странная штука.
А потом за мной пришли.
– Пошла вон, тасака, – Рина коротко бросила прислуге, и Лилла, подхватив остатки завтрака, без оглядки убежала прочь. Видимо, Рина уже успела внушить уважение к себе. Или страх.
– Собирайся, – эбин скомандовала мне коротко и властно.
– Куда, позволь спросить? – а я заупрямилась. Кто она вообще такая, чтобы мной помыкать? Любовница Повелителя Наг? Так ведь бывшая любовница – бывшего повелителя.
– Воды в источнике осталось на полдня, если тратить ее на весь оазис. Если снять с довольствия лишних людей, то протянем еще дня три-четыре, – видя, как меняется выражение моего лица с надменно-пренебрежительного, на испуганно-недоверчивое, Рина усмехнулась.
– И кто же в оазисе лишний? – я спросила, проглотив комок в разом пересохшем горле.
– А вот это я теперь решаю. Собирайся! Будем возвращать воду в источник. И не суетись, наряжаться не нужно. Одежда тебе не понадобится…
…Я шла к источнику, словно на заклание. Хотя, по большому счету, это именно оно и было. Рина хотела с помощью какой-то моей внутренней силы, которую я и сама-то толком не чувствовала, наполнить водой резервуар. Что ждало при этом меня, никого не волновало. Впрочем, на предыдущем ритуале, в котором участвовал Шиассу, я побывала. Все его участницы остались, хоть и обессилевшими, но живыми. Интересно, кто на сей раз будет заменять Повелителя Наг? Впрочем, нет, мне это не было интересно. Я уже об этом догадывалась.
На плацу возле источника нас уже ждали. Вот только на сей раз, там не оказалось толпы обезумевших от вожделения саске. Несколько охранников с ящерицами на поводках, трое пустынников. У края опустевшего резервуара стоял Харписс. Лицо его по-прежнему прикрывала повязка, уже чистая. Рядом с ним, держа наготове ароматические палочки-афродизии, топталась Мистрисс. Маман явно чувствовала себя не в своей тарелке, опасливо косилась на пустынников и старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Столь разительная перемена в поведении властной управляющей гарема пугала почище, чем закрывающая глаза Харписса повязка.