Идите лесом…Инквизитор!

Ближе к обеду мы наконец-то поехали обратно. Староста с дочкой довольно болтали меж собой, пока я пыталась составить список зелий, что смогу изготовить из полученных трав. Вообще, лично для меня ярмарка прошла весьма удачно. Впрочем, для остальных тоже. Мы ехали с большими баулами, набитыми самыми разнообразными вещами для всей деревни.

Я попросила остановиться на развилке. До дома отсюда не более получаса ходьбы, мне хотелось проветрить голову. Покупки не настолько оттягивали руки, и я могла позволить себе добраться до дома самостоятельно. Тут никто напасть не решится. Кстати, перед самым отъездом увидела у одного из оборотней очень красивый ошейник из мягкой кожи с вышитым орнаментом. Он чем-то привлек меня, и я купила его для Баламута. Тот ошейники не носил, но вдруг понравится, либо потом кому-то передарю. Еще купила ему вяленой рыбы. Он у меня вообще обожает все соленое, даже огурцы. Пару раз пришлось с ним едва ли не драться за последние огурчики, я и сама их безумно люблю.

Иду себе спокойно, никого не трогаю – солнце светит, птички поют, жизнь хороша. Из-за поворота показывается крыша домика… а следом и он сам. Настроение резко падает вниз, как камень в колодец.

– Родная, это снова я! – Матиас бросается вперёд, раскинув руки для объятий.

«Какого лешего?!» – мысленно воплю, а вслух рявкаю:

– Стоп!

Даже руку вскидываю, будто регулировщик на перекрёстке, – и вовремя: парень уже в полуметре от меня.

– Что тут происходит?!

– Ты меня не любишь? – бормочет Матиас, останавливаясь. Взгляд – точь-в-точь побитый щенок, которому не дали косточку.

– Любит, любит, – раздаётся за спиной голос Элая.

Я мысленно застонала: «Ну почему именно сегодня?!»

– Что вы тут делаете? – спрашиваю, стараясь сохранить остатки самообладания.

– Я вам уже объяснял, – Элайджа говорит спокойно, с той самой интонацией, от которой хочется зарыться в землю, – что мой племянник не может долго находиться без вашего общества. И раз вы не захотели переехать к нам, то мы решили пожить у вас.

– НЕТ! – отрезаю я. – В моём доме нет места для такого количества народа.

– Я знал, что вы так скажете, поэтому подготовился, – Элайджа указывает чуть в сторону. На полянке лежат какие-то мешки, палатки и даже походный котелок. – Не переживайте, там уже не ваша территория, и мы можем расположиться.

Я сжала кулаки, стараясь сохранить самообладание. «Подготовился» значит? Вот уж действительно – инквизитор всегда на шаг впереди.

– Элайджа, – произнесла я медленно, глядя ему прямо в глаза, – вы всерьёз думаете, что я позволю вам разбить лагерь у моего порога?

Он лишь улыбнулся – спокойно, почти доброжелательно:

– Велена, мы не претендуем на ваше пространство. Это нейтральная территория. Мы не будем мешать, не будем входить в дом без приглашения. Но Матиас должен быть поблизости – это условие магов, и вы сами это знаете.

Матиас, всё ещё стоявший с несчастным выражением лица, тихо добавил:

– Я не хочу быть обузой. Просто… так надо.

Я перевела взгляд с одного на другого. Элайджа – невозмутим, Матиас – на грани отчаяния. И оба смотрят на меня так, будто от моего решения зависит судьба мира.

Баламут, до этого молча наблюдавший за диалогом, наконец подал голос:

– Ну что, хозяйка, будем их гнать или пусть остаются? Лично я голосую за «гнать».

– Пока воздержусь от голосования, – буркнула я, размышляя.

И ведь гад в чем-то прав, он имеет полное право расположиться там, и я ему ничего не сделаю. Хотя…

Сделав глубокий вдох, направилась в дом. Баламут наблюдал за мной из окна и скалился. Похоже, рыбу оставлю себе. Обойдется.

– Давно они тут?

– Меньше суток. Знаешь, мне даже жаль паренька. Он когда из портала вышел, бледный был. Кинулся сюда, тебя звал, плакал. Потом дядя его успокоил – влил какую-то настойку и тот отрубился. Может, стоит все же согласиться на их предложение? Он тебе по гроб жизни обязан будет.

– Нет, я не хочу возвращаться в столицу.

– Почему? – кот окинул меня весьма удивленным взглядом. – Каждая уважающая себя ведьма просто мечтает жить в столице.

– Не важно.

Мне даже вспоминать об этом не хочется. Если инквизитор хочет войну, он ее получит.

Пока разбирала сумки и раскладывала покупки, за окном что-то шумело. Кот с интересом наблюдал за бесплатным представлением, периодически комментируя и вызывая у меня жгучий интерес, но к окну я так и не подошла до самого вечера, пока так называемые соседи не попросили водички.

Выйдя на крыльцо – обомлела. В стороне от моего дома стояла вместительная палатка с навесом. Под ним стол с парой стульев, место для готовки еды и даже импровизированный душ.

Да чтоб его кикиморы сожрали!

– Вы издеваетесь? – у меня просто слов не находилось.

– Нет, – совершенно искренне ответил Элай.

– Велена, не желаете отужинать с нами? – рядом возник Матиас.

– Я смотрю – вам лучше, – скрыть ехидство даже не пыталась.

– Да, вы рядом, и мне стало легче. Мозги снова со мной, – по-мальчишески улыбнулся говоривший. – Приятно осознавать свои действия, а не пытаться бежать к вам со всех ног.

– Извиняться не буду.

– Вам и не за что. И я понимаю, что ситуация вам не слишком приятна, но боюсь, иного выхода у нас пока нет. Я лишь надеюсь, что рядом с вами быстрее приду в норму.

Я сцепила зубы и, развернувшись, скрылась в доме.

– Огурчики, – простонал Баламут, заметив банку. – Моя прелесть.

– Обойдешься! Я тебе рыбу принесла.

– Ну хоть од-и-и-н-н… Обещаю не гадить в тапки.

– Что?

– Или буду гадить им, – взгляд в сторону окна.

– Этот вариант мне больше нравится, – протянула ему угощение и приступила к ужину.

Присутствие посторонних особо не ощущалось, они вели себя относительно тихо. Ложась спать, видела отблески костра и слышала разговор, для меня сливавшийся в единый шепот. Кот же не стал ничего рассказывать, хоть я и уверена, что он слышал, о чем те переговаривались. Уж слишком хитрым был его взгляд, направленный в мою сторону.

Утро началось для меня очень рано. Солнце едва взошло, а за окном начался какой-то переполох. Выглянув в окно, едва не упала с лавки. Элайджа тренировался в одних штанах. Оголенный торс с кубиками пресса и стекающими по нему капельками пота заставили меня сглотнуть слюну. Он махал мечом и наносил удары. Матиаса рядом не заметила. Может еще спит?

Не успела отойти от окна, как открылся портал, из него вышел какой-то служащий в экипировке инквизиции и передал Элаю стопку бумаги. Тот расписался, поблагодарил и ушел в палатку. Курьер исчез. И именно с этого момента начался мой личный ад.

Я резко отпрянула от окна, пытаясь унять внезапное волнение. «Это просто тренировка, – твердила себе. – Ничего особенного. И вообще, мне нет дела до того, чем занимается инквизитор на моём участке!»

Но взгляд то и дело возвращался к окну. Элайджа продолжал упражняться – движения чёткие, выверенные, каждое словно часть сложного танца. Меч в его руках казался продолжением тела.

«Хватит!» – одёрнула я себя, с силой задергивая занавеску.

– Баламут! – рявкнула я. – Просыпайся! У нас дел полно, а ты дрыхнешь!

Кот лениво приоткрыл один глаз, потянулся и недовольно пробурчал:

– Чего шумишь с утра пораньше? Люди ещё спят…

– Люди – может быть. А ведьмы – работают. В отличие от некоторых инквизиторов, которые решили устроить показ мод под моими окнами!

Баламут сел, навострил уши:

– А что, инквизитор уже проснулся? И чем занимается?

– Тренируется, – буркнула я, начиная раскладывать травы на столе. – В полуобнажённом виде.

Кот фыркнул:

– Ну и что? Ты же не деревенская девица, чтобы падать в обморок от мужского торса.

– Я и не падаю! – огрызнулась я, но тут же осеклась. – Просто… это отвлекает.

– Отвлекает от чего? От работы? Или от мыслей о том, что он довольно симпатичный?

Я метнула в кота сердитый взгляд:

– Не болтай глупости. Нам нужно приготовить три зелья до полудня, а потом проверить ловушки на границе леса. И если ты собираешься весь день валяться…

– Ладно-ладно, – он спрыгнул со скамьи. – Я готов. Только скажи, куда нести ингредиенты.

Пока мы возились с котлом и ступкой, снаружи послышались шаги. Я невольно покосилась в сторону окна – Матиас наконец-то проснулся и теперь неловко топтался у своей постели, пытаясь привести себя в порядок.

«Хоть один нормальный человек в этом безумном лагере», – подумала я с облегчением.

Но тут дверь в палатку Элайджи распахнулась, и он вышел – уже в рубашке, но всё ещё с влажными после тренировки волосами. В руках он держал те самые бумаги, что принёс курьер. За первые сутки около моего дома побывало человек двадцать. Постоянно открывались порталы, раздавались голоса, споры и даже ругань. Ну и как в такой обстановке готовить зелья? К тому же, когда я только собралась делать первый эликсир, один наглый гад тут же сунул нос в котел, дабы удостовериться, что ничего запретного не варю. Руки чесались ударить его половником.

Матиас вел себя более сдержанно. Он старался быть рядом, но так, чтобы не мешать. Пару раз мы перекинулись словами, а в остальном он помогал дяде разбираться с делами. Каюсь, под вечер я настолько морально устала, что была готова поубивать всех и вся. Шум и гам утомляли. Но похоже, инквизитору до этого не было никакого дела. Ладно, сам напросился.

Вечером, когда за окном стало темно, осторожно сплела заклинание призыва и гадко улыбнулась.

– Какого черта?! – послышался возмущенный крик Элая среди ночи, разбудив меня. – Ведьма!

О да…получи, гад.

Доказать, что это сделала именно я, невозможно. Подумаешь, к ним в палатку забрались грызуны и несколько лесных обитателей. Сами виноваты, нечего еду там хранить. И вообще, пусть скажут спасибо, что медведь или волк не заглянули. Хотя мишку жалко, Элай и убить его может. А тут попробуй поймай.

– Велена! – рычал мужик, но я даже бровью не повела.

Следующими на очереди были мелкие букашки. Сложно спать, когда по твоему телу кто-то ползет. Неправда ли?

Утро может быть прекрасным, особенно, когда не выспавшийся инквизитор морозит тебя взглядом, но ничего не может сделать.

– Вы… вы… – начал он и замолчал.

– Что – я? – склонила голову. – Разве я звала вас сюда или сделала что-то противозаконное?

– Это ведь вы призвали этих гадов?

Я сохраняла абсолютно невинное выражение лица, лишь слегка приподняв бровь в ответ на его возмущение.

– Каких «гадов», Элайджа? – спросила я мягко. – Если вы о лесных зверьках, то они тут живут испокон веков. И имеют полное право заходить, куда захотят.

Он сжал кулаки, явно пытаясь сдержать гнев:

– В моей палатке не должно быть ни мышей, ни жуков, ни прочей нечисти!

– А кто сказал, что это нечисть? – я развела руками. – Это часть природы. Вы же в лесу, а не в городской канцелярии. Здесь свои правила.

Матиас, стоявший неподалёку, переводил взгляд с меня на Элайджу, явно не зная, как реагировать. Он выглядел одновременно испуганным и заинтригованным.

Баламут, до этого притворявшийся спящим, приоткрыл один глаз и едва слышно фыркнул:

– Ну и спектакль. А главное – всё по закону. Никто ничего не докажет.

Я едва заметно улыбнулась коту, затем снова посмотрела на Элайджу:

– Если вам так мешают лесные обитатели, может стоит переехать? В деревне есть свободные дома. Или вернитесь в город – там точно нет мышей.

Его лицо потемнело:

– Вы прекрасно понимаете, о чём я. Это была магия. Ваша магия.

– Докажите, – я скрестила руки на груди. – У вас есть свидетели? Показания? Зафиксированные следы заклинания? Или вы просто обвиняете меня на основании… чего? Вашего плохого сна?

Элайджа замолчал, явно осознавая, что прямых улик у него нет. Он знал: я слишком опытна, чтобы оставлять следы.

– Это не закончится просто так, – процедил он наконец.

– Конечно не закончится, – согласилась я спокойно. – Потому что мы здесь для того, чтобы бороться с настоящей угрозой, а не устраивать склоки из-за мышей. Если вы готовы забыть об этом мелком недоразумении и вернуться к делу – я только за. Если же нет… – я сделала паузу, – то мне придётся задуматься, насколько вы способны сосредоточиться на главном.

Элай хотел сказать что-то еще, но тут открылся портал и вновь началась работа.

У-у-у… мало ему значит.

Продумать месть не успела, к домику подкатила телега, это староста деревни приехал за помощью.

– Госпожа ведьма, – воскликнул он, спрыгивая. – Вы мне очень нужны. У нас дети заболели.

– Сейчас соберу вещи и едем.

Он кивнул и уставился на мужчин.

– А что это у вас тут посторонние делают? – спросили меня, помогая залезть в телегу.

– Лечатся. Болезнь у них случилась интимная да сильно неприятная, – тихим шепотом ответила ему так, чтобы инквизитор услышал. – В столице лечить не хотят, тут же слухи поползут.

– Это правда. Надо ж, мужик вроде приличный, а с такой болячкой приехал. Столица, рассадник порока. Тьфу!

Я едва сдержала улыбку, видя, как Элайджа мгновенно напрягся, а его лицо чуть покраснело. Отлично. Пусть теперь гадает, что именно я наговорила деревенскому мужику.

Матиас, стоявший рядом, явно пытался не рассмеяться – он отвернулся, делая вид, что поправляет лямку сумки, но плечи его подрагивали.

– Ну что ж, – бодро сказала я, устраиваясь в телеге. – Поехали. Чем быстрее прибудем, тем быстрее детям поможем.

Мужик кивнул, взялся за вожжи, и мы тронулись. Баламут, уютно устроившийся у меня на коленях, тихо промурлыкал:

– Ты жестока. Но остроумно. Инквизитор теперь неделю будет оглядываться – не шепчутся ли за спиной.

– Пусть привыкает, – ответила я едва слышно. – Нечего было совать нос куда не просят.

Дорога до деревни заняла около часа. Когда мы въехали в деревню, нас уже ждали. Несколько женщин с заплаканными глазами, стайка ребятишек и староста у колодца.

– Госпожа Велена, – поклонился староста. – Спасибо, что приехали. Дети с утра мучаются – живот болит, тошнит, температура.

Я тут же соскочила с телеги:

– Показывайте.

Нас провели в избу, где на лавках лежали трое ребятишек – бледные, с испариной на лбу. Я присела рядом с каждым, проверила пульс, осмотрела язык, кожу.

– Когда началось? – спросила я у матери.

– Вчера вечером. Сначала один пожаловался, потом второй, к ночи и третий слег.

Я достала из сумки пузырёк с настойкой полыни, несколько сушёных трав и начала готовить отвар.

– Это не зараза, – сказала я, мешая ингредиенты. – Скорее всего, съели что-то не то. Может ягоды несвежие или грибы.

– Да мы ничего такого не давали! – всплеснула руками женщина.

– Значит, сами нашли, – мягко ответила я. – Дети есть дети.

Пока отвар настаивался, я дала каждому ребёнку по ложке активированного угля (благо, всегда ношу с собой на такие случаи), затем напоила их тёплым отваром.

– Через час должно стать легче. Пусть лежат, пьют воду. Если к вечеру не пройдёт – я вернусь.

Женщины закивали, благодарили и с интересом посматривали на меня в затаенном ожидании. Конечно же, слухи о том, что у меня гостят мужчины, разлетелись в мгновение ока. И новость о том, что они тут лечатся, распалила всех еще больше. Незамужние кумушки навострили ушки. Староста не преминул сказать, что мужики-то столичные, да еще и на лицо ничего так. Говорить о том, что они из инквизиции, не стала. Потом сюрприз будет.

Одна и девиц между прочим поинтересовалась, как долго они собираются гостить у меня, и услышав про минимум месяц, сильно обрадовалась. Хм… есть вариант, что я избавлюсь от них гораздо быстрее. И никого не пугало, что лечили они болезнь интимную. Я ж вылечу, а потом девушки проследят, чтоб не подхватил.

Возвращаться обратно было немного страшно, но меня встретили совершенно спокойно, не сказав ни слова. Удивительно. Неужели он не будет мстить за мои слова? Или это просто затишье перед бурей?