Заполярье. Мир двух солнц
– Не знал. – Феликс попытался активировать внутренний интерфейс чипа, вшитого каждому гражданину с рождения и носивший в себе все данные о его личности, но не смог. Даже его хакерские навороты молчали, показывая лишь имя, год рождения и красную надпись «преступник».
– Вот-вот – подтвердил Гримм, понявший вся по вытянувшемуся лицу Феликса, и сострадательно похлопав его по плечу пошел дальше.
Так обсуждая всякую ерунду и иногда беззлобно переругиваясь, они и шли.
Дорога петляла между унылыми домиками и палатками, которые цеплялись за самые стены Нексус Прайма, как репей. Ноги Феликса гудели от усталости. Непривычная тяжесть ботинок, натиравшая пятку мозоль, и вечная пыль, забивавшаяся в горло, делали этот путь настоящей пыткой. Он с завистью смотрел на Гримма, который, казалось, не обращал на это никакого внимания.
— Я вот не понимаю. Ладно, в городе вам тесно, — задал мучавший его сразу после выхода за ворота Секторного квартала вопрос Феликс, сплевывая уже задолбавшую пыль. — Но почему бы не встать табором прямо у ворот? Вон оно, свободное место. И торговля сразу на входе. Все под рукой.
Гримм коротко хмыкнул.
— А ты думаешь, не пробовали? Говорят, раньше так и ютились. Пока не начались будни. То у легионеров во дворе всё белье с веревок пропадет, то у наших в котел крысу подбросят. То кто-то технику испортит, то в бочку с самогоном соли насыплют. Драки каждый день, поножовщина по субботам. Надоело всем. Вот и развели фракции подальше друг от друга. Чтобы для пакости нужно было специально идти, а не плюнуть из окна в соседний двор. Если ты помнишь слова девчушки, и легионеры в городе не живут. Нечего вооруженным людям делать за стенами в мироне время. От этого одни беды.
Он снова посмотрел вдаль, на пустую дорогу, и лицо его потемнело. — Никого. Ни каравана, ни Вергилия. Где этот подлец?
За это время они не встретили ни одной машины или жителя Заполярья и этот факт как заметил Феликс немного напрягал Гримма, уже не так сильно уверенного в своем решении. Но землянина больше интересовали возможные опасности от прошлого Гримма.
— Пока идем может расскажешь за что родственники тебя преследовали? Кто ты вообще такой, Гримм?
— Думаешь сейчас самое время предаваться воспоминаниям? – нирин вопросительно поднял бровь.
— Ты обещал рассказать.
— Ладно-ладно. Слушай. С чего бы начать… – Гримм задумался. – Я охотник. И охочусь я… на разную добычу. На последней охоте мне не повезло. Я убил серара — торговца драгоценностями, экзотическими товарами… Может контрабандой. Не буду оправдываться, у комерса были деньги, а мне они были нужны. Прокормить и приодеть покрасивши жену да себя не забыть и не обидеть в наше время дело довольно тяжёлое. Но, к сожалению, я не учел коммерсантскую крышу. Он был дружен с не последними людьми моего уль-тара, как это по-вашему… – селения. Год я скрывался по разным городам, странам и планетам… Но как видишь меня нашли. И повезло еще что это были власти республики. Но кажется теперь, и собратья знают о моем местоположении. Как-то так.
– Тяжелая жизнь, – сочувственно заметил Феликс, – А что с твоей женой?
– А что с ней? – переспросил Гримм, – живет себе уль-таре и надеюсь не жалуется. Зная о заначке Арнуа может безбедно жить в течении нескольких лет. А за это время я попытаюсь выбраться с этой неприветливой планетки.
– А ты знаешь как? – удивился Феликс
– Конечно знаю. Надо найти правильных людей. – А теперь ты землянин делись. Откуда ты Феликс? Где делают таких киборгов?
– Земля. Пять лет института сети... и в дополнение отец офицер Легиона в отставке.
— Вот оно как... — Гримм замолчал, потом рассмеялся, — а говоришь, что у меня жизнь тяжёлая. Но я хотя бы могу чувствовать. Ладно не боись хакер, прорвёмся!
Они шли еще с полчаса, и пейзаж вокруг начал меняться. Жалкие лачуги и брошенные трейлеры сменились аккуратными, хоть и потрепанными временем, двухэтажными зданиями из серого строительного блока. Грунт под ногами стал ровнее, словно его недавно укатывали, а по обочинам, словно часовые, замерли покосившиеся, но все еще грозные столбы с обрывками колючей проволоки. Чуть поодаль ржавел на постаменте каркас старого бронетранспортера, с которого давно сняли всё ценное. Он был немым напоминанием того, что эта территория кому-то принадлежит и охраняется. По обочинам, скрестив лапы, спали несколько тощих псов. Но главное — появились признаки жизни: в одном из окон виделась занавеска, а перед другим стояла пустая цветочная кадка.
— Видишь, как я говорил. Цивилизация! — с облегчением выдохнул Гримм. — Сейчас зайдем в первый же попавшейся дом и спросим, где тут у них олимпийцы обитают. Может, даже в столовую какую-нибудь попадем.
Они направились к ближайшему зданию, самому представительному на улице. Оно было чуть выше других и украшено парой выцветших флагов с нечитаемой символикой. Над дверью висела массивная, когда-то начищенная, а ныне покрытая рыжими подтеками бронзовая табличка.
— «Секторная комендатура Легиона. Приемные часы...» — Феликс с трудом разбирал полустертые цифры. Он отступил на шаг, окидывая здание критическим взглядом. — По-моему, это не гостиница. И уж тем более не ресторан. И решетки на окнах, и никакой вывески.
— И что? — фыркнул нирин, уже толкая дверь. — Видишь какое все потертое. В наше лихолетье любое здание — это не то, чем оно является, пока не доказано обратное. Видно, что тут солдат лет десять не было. Раньше, до их ухода, здесь могло быть что угодно. А теперь это лишь фактурная жилплощадь. Может, внутри уже давно бар, с диджеем и светомузыкой?
Дверь с скрипом поддалась, и они вошли внутрь. Внутри не было ни бара, ни диджея. Был тяжелый запах машинного масла, табака и пыли, висящий в воздухе мертвой, официальной тишиной. Войдя внутрь, они на секунду ослепли. После яркого дневного света помещение тонуло в полумраке, и лишь пыльный луч из-за решетки на окне выхватывал из тьмы частицы пыли, танцующие в воздухе. За массивным прилавком, больше напоминающим баррикаду, сидели трое легионеров. Один, молодой и щекастый, что-то увлеченно жевал, второй, старший по виду, с холодными глазами и идеально начищенной нашивкой на рукаве, медленно поднял на вошедших безразличный взгляд. Третий, не глядя, достал из-под стола разобранный на части пистолет и начал неспеша протирать ствол тряпкой. Тишина в комнате стала звенящей и враждебной
— Здрасте. Здесь комитет по встрече новоприбывших? — поздоровался Гримм, оскалившись в самой безобидной своей улыбке. Старший легионер лениво потянулся к стопке бумаг, не отводя от них взгляда.
— Само собой. Ваши документы.
— Документы как раз в процессе оформления. Мы к вам, можно сказать, по личному приглашению Вергилия. Где тут у вас олимпийцы останавливаются?
Легионер перевел взгляд на Феликса, который невольно поежился, потом обратно на Гримма.
— Олимп, — он произнес слово так, будто съел гнилое яблоко. — Это в нескольких сотнях километрах отсюда. По другой дороге. – в помещении повисла пауза, которую можно было резать ножом.
— По... какой другой? — уточнил Гримм, и его улыбка наконец поползла вниз.
— По той, на которую вы не свернули, — ответил легионер, с ехидной улыбкой оглядываясь на своих таких же весёлых коллег и ткнул пальцем в висевшую на стене потрескавшуюся карту. — Вы на территорию закрытого гарнизона Легиона прибыли. За блуждание в запретной зоне полагается штраф. Или тюремный срок. Вы агенты или шпионы? Как вас записать в рапорт? – щекастый легионер перестал жевать и с интересом смотрел на разворачивающееся представление.
— Понимаете, какая незадача... — начал было Гримм, но старший легионер грубо его перебил.
— А! Понимаю. Вы из этих… Долбанутых. Разумных слов не понимаете. Валите отсюда нищеброды по-добру по-здорову. Мы с утра добрые и болезных не трогаем. И не задерживайтесь. А то и вправду решим, что вы занимаетесь шпионажем в пользу бандитских формирований. С этими словами он мотнул головой своему напарникам. Те лениво встали, обошел и стойку и, не говоря ни слова, взяли Гримма и Феликса под локти. Их хватка была как тиски.
— Эй, полегче, мы же цивилизованные люди! — попытался протестовать Гримм, но его уже решительно поволокли к выходу.
— Цивилизованные не путают военную комендатуру с придорожным кабаком, — прозвучал у него за спиной сухой, комментарий.
Следующие несколько секунд представляли собой стремительный и унизительный полет через дверной проем, завершившийся мягким, но безоговорочным приземлением в придорожную пыль. Феликс откашлялся, пытаясь выплюнуть набившийся в рот песок. Гримм, сидя на земле, с яростью смотрел на захлопнувшуюся дверь.
— Ну что, — сказал Феликс, счищая грязь с куртки. — Пойдем назад к тому камню? Или будешь искать другой гостеприимный отель «У щедрых легионеров»?
— Да, щедрых, по-другому и не скажешь — пробурчал потрёпанный Гримм, но подняться не успел. Из-за поворота, того самого, что вел куда-то вглубь этой запретной зоны, донесся нарастающий рокот мотора. Оба замерли, глядя на дорогу. Над ней клубилось облако пыли.
— Машина… — протянул все-так же сидевший на дороге Феликс.
— Ну вот, — обрадованно произнес Гримм, поднимаясь. — А ты говорил — не гостиница. Люди так и шныряют. Сами вот приехали. Сейчас договоримся и поедем с ветерком.
— Откуда тебе знать, что это опять не легионеры?
А ты смотри какая машина стремная. Такую люди на государственной службе использовать не будут. За километр видно, что это ребенок кустарных мастерских. – с вновь обретенной уверенностью закончил он и хлопнув Феликса по плечу устремился на встречу неизвестному крича и размахивая руками.
По мере приближения и вправду оказалась что это автомобиль. Только ни каравана, ни каких-то других людей с ним не было. По дороге катился, подпрыгивая на изгибах грунта одинокий тарантас без толковых опознавательных знаков и без видимого желания останавливаться.
— Я же говорю – это наши. Эге-гей! Тормози! — крикнул водителю Гримм, но безрезультатно. Не сбрасывая скорости и даже не пытаясь повернуть, он мчал на них опасно мигая фарами. Последний шанс, и тот не собирался даваться в руки.
– Он так нас задавит, — крикнул Феликс, спрыгивая на обочину, не желая рисковать здоровьем.
–Сумасшедший… — заметил Гримм, как казалось принявший какое-то решение. Перекрестившись, он раскинул руки, встав прямо на пути бешеной машины, уже практически поравнявшейся с ними. Раздался визг тормозов, скрип колес о гравий и звук падения тела. Машина остановилась, виновато тарахтя. Из-под бампера медленно выполз помятый, но живой Гримм. Он отряхнулся от пыли и шагнув к передней части машины постучал в водительское окно. Стекло опустилось и на него взглянул молодой человек. Лицо его, от природы красноватое, сейчас же напоминало неспелый помидор, а зубы выбивали чечётку.
По-хозяйски облокотившись на дверь машины Гримм спросил у испуганного автолюбителя:
— Мил человек, до Олимпа не подбросишь?
Глава 5
— …Маршем по снегу — ступаешь по льду,
Так не знаешь, река это или дорога.
Лошади падают, а бросать их нельзя,
И куда ни глянь, везде вражья сторона…
— А ну заткнись, я сказала! — из-за спины водителя раздался оглушительный стук по перегородке, едва не заглушивший дребезжащий мотор. — Хватит эту похоронную вопить! И так уже пол дня трясемся в этом катафалке. Еще и тебя слушать! — голос был женский, хриплый не то от злости, не то от недосыпа.
— Кто это, мастер Такэши? – спросил сидящий рядом с певцом человек. Он говорил с легким островным акцентом, впрочем, как и большинство караванщиков, выдававшем в них выходцев из восточных областей Великой Европейской Империи, спустя многие десятки лет разросшейся до МТФ.
— Белые люди не понимают истинной красоты настоящей поэзии, — караванщик поморщился словно от скрипа стекла над ухом и недовольно покосился на заднюю стенку их с Исао кабины, невольно ища за глухим пластиком нарушительницу его хорошего настроения. – Еще говорят, что раньше мы были одной страной. Какой нонсенс! Ну ничего, приедем в Куройоми и пусть Дракон с ними разбирается. Караванщик старой закалки, Такэши не любил всё не похожее на него и чем между ним и объектом его ненависти было меньше различий, тем антипатия его лишь усиливалась. Шум в кузове не прекращался и, кажется, к женщине присоединился кто-то еще. Отдав на время управление машиной подчиненному Такэши повернулся к назад и, взяв усиленный металлом посох, караван-баши стукнув им несколько раз по перегородке повысил голос:
— Послушайте, — он пощелкал пальцами вспоминая мельком слышаное имя, — Эрризабет, не создавайте лишнего шуму. Вы и ваш брат нужны нам также как ронин Сёгуну. Если бы Олимпийцы и Викинги не забрали самых лучших людей, Дракон и не посмотрел бы в вашу сторону. Так что сидите тихо иначе вылетите из каравана как пробка из бутылки. Это всех касается! Была бы моя воля вся ваша банда бы бежала пешком, а не грелась в теплом кузове! – к удивлению Исао вопли и грохот стихли и в наступившем гробовом молчании, удовлетворенный Такэши снова подключился к управлению, вновь начав напевать так любимую им песню.
Абсолютная тишина длилась недолго. Вскоре внутри грузовика опять зашелестели разговоры, зазвучали песни и анекдоты, застучали полученные у старожилов переносные шахматы. Единственным отличием от прошлых часов пути стали лишь недовольные взгляды, бросаемые всеми присутствующими на наглую девушку, занявшую переднюю часть салона и устроившую весь этот кавардак. Однако ни девушку, ни её спутника такое внимание к их персонам нисколько не смущало.
— И чего ты добиваешься? — Максим задумчиво посмотрел на девушку единственным глазом. Через его левую часть лица проходили, задевая нос, рот и потерянный глаз три свежих аккуратно зашитых шрама, превращая его когда-то не лишенное красоты лицо в страшную маску.
— Мне скучно! — Элизабет резко повернулась к нему, легкомысленно разведя руками. — Не могу видеть твое лицо и не хочу сидеть тут, как послушные овечки, трясясь по этим камням! — она нервно провела рукой по лицу, смазывая грязь и пот.
Всё пошло под откос. Пошло с той самой секунды, когда их, почти триумфаторов, поймали на взлёте с нагруженным деньгами межпланетным катером. Один особенно честный дурак за компьютером и рухнули все их планы на собственный дом, безбедную жизнь и уважение в глазах простых людей. И если бы их только схватили… Попасть на Заполярье было бы ещё не самой плохой участью — многие мечтали о таком шансе начать всё с чистого листа. Сделать достойную их занятия карьеру… Если бы не он…. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и она снова ощутила ту свинцовую ярость, что пожирала её изнутри. Нирин! Грим! Именно его лицо, спокойное и уверенное, всплывало перед ней каждый раз, стоило ей взглянуть на брата. Он был олицетворением всего, что с ними случилось: предательства, боли, падения. И за это он заплатит. Не Феликс, не система, не слепая судьба. А он.
— Если я пугаю тебя, то напугаю и других. А с нирина этого я живьем кожу его черную сдеру и на сапоги пущу! Я.… – увлекшись проклятьями, брат вновь повысил голос, опять привлекая к себе внимание. Один из шахматистов, пожилой старичок, непонятного возраста, до этого мирно состязавшийся в стратегии в окружении немаленькой кучки людей, отодвинул доску и движением руки призывая соратников к молчанию, обратился к Максиму и его сестре. Его тихий и мягкий голос, совершенно не подходил ни месту, ни окружению, но именно такая манера заставляла замолчать и безропотно внимать его словам даже не вовлеченных в беседу постояльцев задних рядов.
— Вы знаете, что такое Эгоцентризм? Это неспособность увидеть других за туманом ваших желаний. Это глупость и неуважение, а в вашем случае это еще и фатальная слабость. Твоя красавица сестра, парень, может еще и избежит следующего удара, но твоя голова не долго продержится на плечах.
— Дед, что за странные игры? – Элизабет прищурившись взглянула на неожиданного собеседника, уже собираясь послать его куда подальше.
— Поверь мне девочка, — усмехнулся старичок. — Сенька Скоба никогда не ошибается. Съест вас Заполярье и косточек не оставит.
Эх, если я своими руками смогу себя в гроб положить,
Это значит очко в мою пользу!
— почесав лысую голову и еще раз усмехнувшись он вернулся к игре, хитро смотря на обескураженных налетчиков.
Элизабет хотела огрызнуться, но что-то в его взгляде заставило ее замереть. Это был не взгляд сумасшедшего старика, а холодный, оценивающий взгляд хищника. Он смотрел на них не как на людей, а как на шахматные фигуры, чья партия уже проиграна.
— А тебя самого Заполярье не съело только потому, что ты старый козел, и мясо у тебя, как подошва? — бросила она, оскалившись. «Давай дед. Либо нападай, либо оскорбись и отвали»
Старик не обиделся. Он тихо усмехнулся, и звук этот был похож на скрип старого дерева.
— Меня? Я ему косточек не оставляю. Я-то так, пустой звук, призрак. Он меня боится, не я его — старик прищурился. — А ты громкая. Те, кто кричит о мести, доходят до финиша реже тех, кто молча точит нож. Вы слишком много шумите. А в тумане шум — это маяк. Для всех. — Он ткнул костяным пальцем в стену фургона, за которой клубилась мгла. — Они уже слышат вас.
Он отвернулся, словно потеряв к ним всякий интерес. Элизабет почувствовала ледяные мурашки, пробежавшие по спине. Это была не просто угроза, это было предупреждение. И, как выяснилось через несколько минут, пророческое.
— Мы тебя услышали дед, больше мешать не будем. – Максим медленно покачал головой, недовольно скрипя свежими шрамами, но спорить не стал. толи соглашаясь с умудренным советчиком, толи не желая вступать в конфронтацию с целой бандой, затем повернувшись к сестре он тихо добавил, — И за потерянный мой глаз, мы взыщем цену в десять раз… А пока заткнись, дай мне отдохнуть – убедившись, что нейтралитет в кузове снова налажен он замолчал, откинувшись назад, прислушиваясь к переплетениям чужой речи. Элизабет что-то пробормотала себе под нос, но замолкла, уставившись в маленькое окошко в одной из стенок. Ландшафт здесь был иным, нежели унылые пустоши вокруг Нексус Прайма. Воздух стал заметно прохладнее и влажнее, чем при высадке. В нем чувствовались запах влажной земли, прелой хвои и далекого дождя. Редкие, корявые сосны и низкорослые, прочные кустарники цеплялись за склоны поросших мхом холмов. Бескрайние поля бурой травы сменились холмистой местностью, где из-под темной, почти черной земли проглядывали острые серые камни. Небо здесь было низким и тяжелым, затянутым сплошной пеленой серых, налитых влагой туч, из которых то и дело накрапывал холодный, назойливый дождь. Он не лил стеной, а моросил часами, превращая грунтовые дороги в вязкое, скользкое месиво, стекая по обочинам небольшими ручьями. Туман, не густой, а сырой и легкий, висел в низменностях между холмами, скрывая очертания дальних скал. Здесь было не по-осеннему холодно и вселенски тихо. Тишину не нарушали ни ветер, ни монотонный стук капель по крыше кабины и хлюпающий колес ни даже разговоры караванщиков. Все эти звуки хоть и присутствовали, но не нарушали сон природы, а растворялись в нем.
Наступившая тишина была обманчивой. Элизабет чувствовала, как по спине бегут мурашки — не от холода, а от ожидания. Так бывает, когда не знаешь, что будет дальше, не знаешь, что делать и только чувствуешь, как уходит время. Она украдкой взглянула на Максима. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, но его единственный глаз был открыт и пристально смотрел в потолок. Его пальцы медленно сжимались и разжимались на коленях, будто он мысленно снова и снова проигрывал тот роковой бой.
— Помнишь, как мы хотели купить тот старый маяк на Титане? — вдруг тихо, почти шепотом, спросил он, не поворачивая головы.
Элизабет вздрогнула от неожиданности. Они месяцами не вспоминали о тех планах. Это было табу.
— Помню, — выдавила она. — Говорил, будешь ловить радиационных кальмаров, глушить рыбу…
— А ты — закаты смотреть. Говорила, они там зеленые. Уголок его изуродованного рта дрогнул в подобии улыбки. — Кажется дождь стих. — он снова откинулся и закрыл глаз. — Спи. Похоже, затишье ненадолго.
Начала засыпать и Элизабет. Стучал дождь, неловко покачивался грузовик, Максим кажется тоже задремал. Даже их невольные соседи что спереди машины, что сзади ещё недавно раззадоренные её выходкой умолкли, погрузившись в апатию, часто сопровождающую попавших в непогоду путников.
Но Заполярье не спало. Где-то среди холмов, за сгустившимся туманом зарокотало эхо. Сначала настолько слабое что Элизабет приняла его за далекий гром. «Сейчас как польет и мы тут встанем на всю ночь» — недовольно подумала она, осторожно выглянув в окно. Поднявшийся туман и не думал рассеиваться. Увидеть что-то дальше нескольких метров было практически невозможно. Прищурившись, она увидела на расстоянии от грузовика два белых круглых огонька. Они, не мерцая плыли над неразличимой дорогой и казалось медленно приближались к машине. Завороженная, она смотрела на это невиданное раньше явление пока не заметила, как позади первой пары огней из тумана выныривает вторая, а затем и третья.
— Максим… — позвала она, наконец, начав понимать, что происходит, но было уже поздно. Над головой раздались первые выстрелы. Из кабины грузовика вывалился убитый или раненый напарник Такеши, оставшись бесформенной кучей на дороге, а караван-баши, и не думая останавливаться, резко нажал на газ. Машина взревела и бросилась вперёд. Его примеру последовали и другие караванщики, так же пытаясь уйти от неожиданного преследования. Но времени уже не было. Из тумана вылетали все новые и новые тени. Нападавших было много: несколько внедорожников, пара десятков мотоциклов и байков. Где-то позади прозвучала пара взрывов — у грабителей было и тяжелое оружие. Один из грузовиков каравана резко клюнул носом и покачнувшись замер, окутанный дымом. Их фургон тоже недолго оставался в целости. Первый джип, набирая скорость и лениво уворачиваясь от беспорядочных выстрелов караванщиков, сблизился с машиной Такеши и, поравнявшись, резко рванул в сторону. Из открытого заднего окна с металлическим шелестом вылетела цепь с тяжелым якорем-кошкой на конце. Элизабет увидела, как всего в паре метров от нее стальные зубья с оглушительным треском пробивают тонкую обшивку фургона, будто консервную банку. Острые щепки и клочья утеплителя полетели ей в лицо. Мир дернулся, зазвенел, и ее швырнуло вперед — джип уже давал по газам, натягивая трос. Грузовик, словно раненый зверь, рыкнул, его заднюю ось сорвало с земли. Элизабет вжалась в сиденье, увидев, как через гигантскую дыру в стене стремительно приближается земля. Не успев даже вскрикнуть, она почувствовала невесомость — фургон с грохотом опрокидывался на бок.
Следующее, что она ощутила — хрупкость разбивающегося стекла и шок от падения в ледяную грязь. Она лежала на спине, оглушенная, не понимая, где верх, а где низ, в то время как сквозь звон в ушах пробивался треск огня и крики нападавших.
— Вставай, надо уходить! – кто-то знакомый дернул ее за руку, одним рывком ставя на ноги. Контуженая, она кое-как поднялась, ошарашено оглядываясь по сторонам. Караванщики Зеленого Дракона не собирались сдаваться без боя и скрипя зубами, теряя людей медленно отступали в холмы, уводя за собой большую часть нападавших. Максим, непонятно как уцелевший и даже раздобывший где-то автомат, схватив ее за руку побежал в противоположную от драки сторон. Укрываясь за машинами, они пробежали вдоль искорёженного борта одного из грузовиков, вынырнув на относительно чистый участок. Казалось, ещё несколько секунд — и они растворятся в спасительном тумане, висевшем над болотами.
— Жалко пострелять не успел. — хвастливо сказал Максим, грозно поднимая оружие вверх — Уж я бы им…
— Да-да, дорогой братец, — усмехнулась Элизабет, — Всецело верю в твою воинственность. Интересно, как мы далеко от цивилизации?
Сзади раздался глухой звук падающего тела и ноги Лизы что-то коснулось. Медленно она обернулась, и с ужасом посмотрев под ноги осела на мокрую землю. К ее ногам подкатилась голова Максима. Она повернулась и увидела его, лежащим в мутной красной луже, в которой смешивалась кровь и дождевая вода. Где-то в другой жизни раздался незнакомый голос:
— Смотри, друг Йонван, от тебя пленники уже пешком уходят. Стареешь! Заберите оружие и оттащите тело с дороги. А девчонку ко мне в машину. Такие красавицы где попало не валяются. И давайте побыстрее. Хотелось бы успеть добраться до убежища засветло, пока ещё тепло.