Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!
– Расскажите нам, что произошло? – кажется, только со второго раза я поняла, что помимо доброты и нежности в голосе охранника угадывалось что-то ещё. Что-то фальшивое, неправдоподобное, он будто бы… Точно! Будто бы пытался загипнотизировать бедняжку! Нет, мне не доводилось испытывать гипноз на собственной шкуре, но я почему-то была уверена, что это какое-то странное воздействие. Вот только добиться ничего с его помощью у Саймона не вышло.
Служанка отрицательно замотала головой в разные стороны и вновь зачастила:
– Я не хотела. Сама не знаю. Не помню! – потом вскинула взгляд и посмотрела на меня с мольбой: – Госпожа, прошу вас, пощадите!
И столько страха было в её голосе, что я не смогла отказать. Я женщина из другого мира, где равенство всех людей перед законом вовсе не пустой звук, во всяком случае, для меня, и какое я имела право истязать бедняжку только из-за того, что оказалась её хозяйкой? Но и отпустить просто так не могла! Какая ужасная дилемма!
– Берта, – начала, покачав головой. – Ты же понимаешь, что твой поступок требует наказания?
Служанка шумно выдохнула и, как мне показалось, с облегчением кивнула. То есть, её вовсе не страшит наказание, а вот необходимость рассказать правду пугает до дрожи? Кажется, логическую нить происходящего я уже потеряла.
– Всё, что прикажете, госпожа! Я готова ответить за содеянное!
Перевела мрачный взгляд на Саймона, мужчина тоже отнюдь не выглядел довольным. Эх, всё было бы куда проще, сдай Берта управляющего, но, видимо, лёгких путей у меня не будет. Всё запуталось ещё больше.
Разговора, как такового, не случилось. Я отпустила служанку, пообещав ей озвучить наказание чуть позже. Алекса отправила за Лили, чтобы она принесла обед в мою комнату, сама же выпроводила всех из кабинета, отговорившись тем, что мне нужно хотя бы десять минут, чтобы подумать.
Мыслей было много. Первое – управляющий безбожно ворует. И это, в общем-то, логично и даже привычно, вот только меня беспокоили размеры этого воровства. Ведь если человек ворует по мелочи, то и, желая замести следы, не будет сильно усердствовать. Всяко есть вариант упасть на колени и отговориться тем, что какой-нибудь самахи попутал. А вот если воровать по-крупному, то отказаться от кормушки будет сложно. И тут уже не угадаешь, как может себе повести нечистый на руку Ониэр. Второе – он имеет огромное влияние на прислугу. Может быть, не на всю, если вспомнить ту же Кетти с её смелыми речами, но что-то мне подсказывает, что и она пошла на открытое противостояние из-за огромной нужды. В любом другом случае, тоже молчала бы.
И третье, пожалуй, самое важное, до чего же мой муженёк глуп и недальновиден, раз отдал поместье и близлежащие земли в руки такого ненадёжного управляющего?
Я уронила голову на стол и с силой зажмурилась. Боль выматывала и мешала складывать разрозненные кусочки картины. Надо бы махнуть на всё рукой и отправиться в комнату, где можно будет пообедать и, наконец-то, просто лечь в кровать, но стоило представить, что мне ещё до этой комнаты нужно дойти, как становилось совсем тошно.
Дверь тихонько скрипнула. Я подняла голову и посмотрела на вошедшего Саймона. Он был чем-то недоволен.
– Госпожа, – заговорил он тихо. – Я уже понял, что вы жутко самостоятельная, но можно мне уже отнести вас в спальню?
Каждое слово было сказано без почтения. Складывалось такое ощущение, что мужчина разговаривает с глупым, неразумным ребёнком и я, на мгновение, именно такой себя и почувствовала. И, как бы ни прискорбно было это признавать, Саймон прав.
– Что за намёки? – попыталась пошутить, но видя, что моё «игривое» настроение разделять никто не собирается, покорно кивнула: – Несите, иначе я позорно разревусь от своей самостоятельности.
Последнее признание было лишним, но я так устала казаться сильной. В конце концов, я старая женщина, пусть и в молодом теле, могу я себе позволить некоторую слабость?
Мужчина едва заметно выдохнул, будто опасался, что придётся со мной спорить, а ещё, что страшнее, силой взваливать непокорную госпожу на собственную спину. Обошлось. Госпожа оказалась разумнее, чем охранник обо мне думал.
Не знаю зачем, но я всюду носила с собой дорогую трость, на которую управляющий уже прекратил обращать внимание. Мужчина будто бы смирился с тем, что глупая девчонка из столицы нашла для себя новую игрушку, и однажды всё же наиграется с ней и вернёт законному хозяину. Хотя, о его законности я могла бы поспорить, но не сейчас. Для начала мне нужно поднабраться знаний и, что куда важнее, распутать паутину, сплетённую мистером Саташи. Вот и теперь, я схватила трость, прижав её к груди, и всё это под насмешливым взглядом Саймона.
Весь этот безумно долгий день, да и предыдущие тоже, я лишь пыталась казаться умудрённой опытом женщиной. На деле же оказывалось, что я глупа, как пробка и неспособна плести интриги так, как это выходит у местного люда. Признаваться в этом самой себе было прискорбно, но лучше уж быть честной, чем обманываться собственным могуществом. Впрочем, я тут же находила себе оправдание – одно дело читать книги и восторгаться искусной игрой слов, а другое самой принимать участие в этом лицедействе.
Обо всём этом я думала, пока Саймон с невозмутимым выражением лица, нёс меня в комнату, где уже ждала встревоженная Лили. А что главное – на низеньком столике стоял поднос с несколькими тарелками. Наконец-то, я смогу поесть и отдохнуть. Но охранник так просто уходить не спешил, он подошёл к моей служанке и строго произнёс:
– Иди на кухню и попроси сделать настой из шаншасы, ещё принеси несколько мягких тряпок.
Девушка если и не понимала, для чего всё это нужно, то совершенно беспрекословно бросилась исполнять его приказ.
– И зачем? – пытаясь лучше устроить на кровати многострадальную ногу, спросила мужчину.
Он окинул меня равнодушным взглядом. Всё возвращалось на круги своя, и прежних, непонятных для меня эмоций, Саймон старался больше не проявлять.
– Затем, что растирка из настоя немного снимет боль.
Я была благодарна мужчине, даже больше, чем он мог себе вообразить, но на его скупое пояснение, так же скупо кивнула, принимая ответ. Пока мы были одни, мне хотелось задать ему куда более важный вопрос:
– Что вы думаете обо всём этом? – о чём именно я его спрашивала, пояснять не было необходимости. Саймон и так всё понимал. Он спешно оглянулся на запертую дверь, сделал замысловатый взмах рукой, и когда в воздухе вспыхнули неизвестные и непонятные для меня знаки, со вздохом признался:
– Думаю, что управляющий куда опаснее, чем я думал о нём изначально. Вам стоит быть осторожней, госпожа Аннэт, – последнее он добавил совсем тихо.
Я кивнула, признавая его правоту.
– А Берта?
Тут Саймон нахмурился, отчего глубокая складка образовалась между его густых бровей, а губы скривились в какой-то презрительной улыбке:
– Поначалу я думал, что девушка находится под внушением, но нет. Ониэр нашёл какие-то другие точки воздействия.
Значит, про гипноз мне не показалось. Только вот мысли, что девушке попросту внушили всё то, чем она пыталась передо мной оправдаться, оказались ошибочными. Что же, теперь ещё придётся выяснять, какие именно рычаги давления на неё имеет мистер Саташи и насколько это опасно для меня и окружающих.
Мы помолчали. Была ещё одна тема, которую мне стоило бы затронуть, но, несмотря на её логичность и оправданность, мне вдруг стало неудобно говорить об этом. С другой стороны, препираться по этому поводу при свидетелях было бы ещё глупее:
– Саймон, я хотела попросить вас, – начала, переходя на официальный тон. Мне было неловко смотреть ему в глаза, но я себя пересилила. Вскинула голову и поймала чуть настороженный взгляд.
– Я вас слушаю, госпожа, – так и не дождавшись от меня продолжения, произнёс он.
Пришлось глубоко вдохнуть, потом выдохнуть и только после сказать:
– Я ценю вашу заботу обо мне, – начала, осторожно подбирая каждую фразу. – Честное слово, – добавила поспешно, видя, как иронично скривились его губы. – Но могли бы вы соблюдать правила приличия?
Сказав это, почувствовала, как горячая волна поднимается к кончикам волос, а потом резко падает вниз, замирая где-то в области дрожащих коленок.
Мужчина вздёрнул одну бровь и вкрадчиво произнёс:
– Правила приличия? – и так… неприлично это прозвучало из его уст, что я невольно вспыхнула. А потом разозлилась.
– Да, именно правила приличия, – произнесла с горячностью. – Видите ли, мне не хочется, чтобы ушлый мистер Саташи написал моему драгоценному мужу, что я тут вздумала закрутить роман.
Высказав это, я будто бы растеряла все силы. Злость утихла, оставив вместо себя только досаду на собственную несдержанность. Хотела же сказать ему всё это деликатно, без лишних эмоций, но нет…
Спустя минуту тишина, во время которой я усердно рассматривала мелкие цветы на покрывале, Саймон ответил ровным, ничего не выражающим голосом:
– Я вас услышал госпожа, буду держать себя… в рамках приличия, – перед последней фразой он сделал довольно многозначительную паузу. – Прикажете что-то ещё?
Я тяжело вздохнула, покачала головой, а потом спохватилась:
– Пожалуйста, присмотрите за Алексом и Лили, я сегодня хочу остаться в комнате и уделить время учётным книгам, – нашла в себе силы посмотреть на него, и придать голосу деловой тон.
В глубине мужских глаз мелькнули непонятные для меня эмоции, но возражать охранник не стал, кивнул и, отдав рекомендации трусившей девушке, скрылся за дверью.
Моим планам не удалось сбыться. Лили сделала мне компресс из тёплого настоя, дёргающая боль понемногу затихла. А после сытного обеда я попросту уснула. И не слышала ни того, как служанка оставила меня одну, ни того, как ближе к вечеру ко мне заглядывал Алекс, о чём он сам признался мне поутру. Я, наконец-то, смогла отдохнуть, набираясь сил для нового противостояния. Пожалуй, самого сложного за всю свою долгую жизнь.
Глава 13
Следующие два дня прошли без особых происшествий. Я не покидала свою комнату, виделась только с Алексом, который сидел со мной, почти безвылазно, или вот с Лили, да Кетти. Обе служанки попеременно то приносили мне еду, то помогали искупаться, то сделать очередной компресс. Мистер Саташи тоже пытался прорвать оборону, но охранники знали своё дело, а потому мой покой не был нарушен.
К исходу вторых суток боли почти не чувствовалось. И я уже смогла по чуть-чуть ходить. Сначала от кровати до окна, и до простенькой купальни, где обстановка была вовсе не вычурной, и в то же время там имелось всё необходимое.
Деревянная лохань, заменявшая привычную чугунную ванну, которая стояла в моей старенькой квартире из той, прошлой жизни. Несколько пустующих полок, где было положено стоять всяким ароматным маслам и прочим милым женскому сердцу флакончикам, но сейчас на них гордо висела лишь губка в виде рукавицы, да лежал одинокий кусочек мыла. Мыло, к слову, абсолютно ничем не пахло, что тоже было довольно непривычным.
Из развлечений у меня были только учётные книги, да ещё одно дело, о котором было известно лишь Саймону. Охранник, после того неприятного разговора, не то чтобы избегал меня, но всё наше вроде бы налаженное общение стало сводиться к скупым и совершенно безликим фразам с его стороны. Как-то – конечно, госпожа, или как прикажете, госпожа. Меня этот официоз раздражал первое время, а потом я махнула на всё рукой. Пусть, так, наверное, правильно, зато у Ониэра не будет повода приписать мне роман с этим мужчиной.
В учётных записях, к огромному сожалению, не было ничего странного и необычного. Совсем. Нет, имелись кое-где недочёты, когда сводились дебет с кредитом, но то были такие ничтожные суммы, что, даже не разбираясь в ценности местных денег, я понимала – это всё пустое. Не мог шиковать мистер Саташи на пятьдесят золотых в год, тем более, если ему ещё и с Флорой приходилось делиться.
Здесь было что-то ещё, явно скрытое где-то в другом месте. Или, может быть, Ониэр заменил книги и подсунул мне какую-то подделку? Нет, пожалуй, это слишком сложно. Есть у меня ещё один вариант, где для чёрной кассы имелась отдельная учётная книга, вот её бы и стоило найти. Действовать нужно было осторожно, и для начала не мешало бы прощупать почву. Для этого я написала письмо моему супругу, о котором знал только Саймон. Собственно, именно он и посоветовал мне написать его, чтобы опередить управляющего. А то, что хитрый лис возьмётся очернять меня в глазах Хэмлина Уилбурга, было лишь вопросом времени.
«Дорогой и горячо любимы супруг, – так я начала своё послание. – Только благодаря твоим молитвам я смогла добраться до поместья в целости и сохранности. Дом, куда ты меня отправил, не так плох, как я про него думала, но всё же у меня имеются к тебе несколько вопросов. Самый главный из них, как бы тебе не было противно это читать, касается денежного содержания. Я бы хотела знать, на какую сумму имею право рассчитывать и могу ли получать её наличными средствами? Видишь ли, я не доверяю твоему управляющему, который, по моему скромному суждению, не очень хороший человек. А так же мне бы хотелось знать, насколько сильна моя власть в этом забытом крае? Не будешь ли ты возражать, если я наведу некоторые свои порядки?
В остальном же, я тебе за всё благодарна. За то, что могу наслаждаться прекрасной природой и дышать свежим воздухом, которого мне так не хватало в столице.
С надеждой на нескорую встречу, твоя обожаемая жена».
Я трижды переписывала письмо, дозируя поток сарказма и неприкрытой издёвки, пока не довела до идеала. Чтобы точно быть уверенной, что всё сделала правильно, ещё и дала почитать письмо охраннику. Впервые за последние дни, на его лице отпечаталось что-то, помимо кислого безразличия. Как бы Саймон не силился, скрыть улыбку ему не удалось, а прочитав последнюю фразу, он и вовсе смешливо фыркнул.
– Не дурно, – выдавил, наконец, всё ещё улыбаясь. Мужчина протянул мне письмо и отошёл на пару шагов, чтобы оказаться, как можно дальше.
Было досадно, но… Да, я сама требовала этих границ, так что нечего печалиться из-за того, что охранник неукоснительно выполняет мою просьбу.
– Надеюсь, моего супруга разозлит мой тон и предмет интересов, и он, пылая злостью, даст мне ответ, как можно быстрее, – произнесла, не скрывая торжества в голосе.
Хэмлин, насколько я успела понять, из тех мужчин, которые ждут от женщин определённых поступков. Не просто ждут, а прямо-таки жаждут. Стоит вспомнить, как он растерялся, когда я покорно согласилась ехать в поместье и даже не попыталась уговорить его оставить меня в столице. Тогда приготовленные колкости так и не были произнесены, муженёк попросту растерялся. Сейчас же я добивалась от него злости и слов, которые он будет желать высказать мне в ответном письме.
Ведь напиши я ему слёзное послание, в котором просилась бы обратно, ответа от него можно было и не ждать. Он понял бы, что я завишу от его решения и стал бы тянуть с письмом столько, сколько посчитал нужным.
Саймон мои мысли, озвученные вслух, комментировать не стал. Подождал, пока я неумело запечатаю конверт, и спрятал его под жилеткой. А затем вышел, так больше ничего и не сказав.
К слову о грамоте. Мне несказанно повезло – я понимала и буквы, и могла самостоятельно писать. За это всё же стоило возблагодарить судьбу.
О той, прошлой жизни, я старалась не вспоминать, но иногда, особенно ночью, мне всё ещё снился мой класс, где практически собственноручно был сделан простенький ремонт, или вот цветы, оставленные на попечение Зинаиды Ивановны, нашей технички. Но куда чаще мне снился дом, и не та квартирка, где я жила последние сорок лет, а покосившийся домик на юге нашей огромной страны. Тот, где я выросла и провела вовсе не счастливое детство и ещё более скверную юность.
Всему виной был вид из окна моей спальни. От подножия дома, до самого горизонта, раскинулись просторные поля и реденькие ряды деревьев. Этот простор и ощущение, что весь этот мир принадлежит тебе, будто возвращали меня в те годы, когда я ещё верила, что взрослые могут быть добрыми. Нет, много позже я уверилась, что доброта всё же существует, и, прежде всего, она должна исходить от тебя самой, но там, в маленькой деревушке на краю земли, я ещё ни во что не верила, а просто любила простор, будто бы только он мог понять и пожалеть меня.
Глупые, несвоевременные мысли, но я ничего не могла с ними поделать. Лёжа в ночной тишине и прислушиваясь к стрёкоту насекомых и прочим звукам природы, я не могла избавиться от этих воспоминаний.
Сегодня я засыпала с твёрдой уверенностью, что завтра сверну горы, потому что нога болеть перестала, и, к тому же, ближе к обеду обещался быть лекарь. Он сегодня прислал записку.
Утром же, только открыв глаза, увидела рядом с собой Вистеру. Старушка сидела на краю кровати и что-то беззвучно шептала, неотрывно глядя в одну точку.
Моего пробуждения она будто бы не заметила. Не шелохнулась, когда я приподнялась, облокотившись на локоть. И когда медленно отвела от лица спутанные локоны. Даже когда тихо позвала её, тоже никак не отреагировала. Меня начала беспокоить отрешённость старушки, и я уже хотела позвать кого-нибудь, как Вистера очнулась и посмотрела на меня мутным старческим взглядом.
– О, деточка, ты проснулась? – она тепло улыбнулась. – А я тут пресветлой молилась, чтобы она помогла тебе.
Молилась, значит. Это объясняет её отрешённость, но не до конца.
– Как вы себя чувствуете? – обратилась сразу с вопросом. Тем временем осторожно спустила ноги на пол и поднялась. Нога не болела, и не доставляла никакого дискомфорта, что бесконечно радовало. Значит, сегодня я смогу-таки нормально осмотреть свои владения.
– Я-то? – совершенно искренне удивилась Вистера. – Так хорошо себя лет десять уже не чувствовала! – по губам старушки скользнула хитрая улыбка. – Да и ты, смотрю, уже поправилась, – она показала пальцем на мою ногу, и я тоже кивнула, подтверждая её слова.
– Да, волшебное зелье лекаря сделало своё дело, – пройдя пару шагов в сторону, замерла у окна. Аккуратно отодвинула штору и увидела занимательную картину – Саймон и ещё один охранник, что-то вытаскивали из подъехавшей телеги. Они с трудом взваливали объёмные мешки себе на плечи и несли их к дому.
– Что там такое? – спросила, не оборачиваясь. Почему-то я была уверена, что Вистера в курсе всего, что происходило в этом доме. Может, конечно же, она не всё понимает правильно, но это и не так важно.
– Там-то? – вопросом на вопрос ответила женщина, потом подошла и, привстав на носочки, тоже посмотрела в окно. – Там продукты привезли, старый лис решил задобрить новую хозяйку дорогими кушаньями.
Вот оно как… Раз пытается задобрить – значит, чувствует за собой вину. Жаль только, что я ничего не смогла найти в учётных книгах, так бы, имея на руках неоспоримые доказательства, можно было бы обрети над Ониэром хоть какую-то власть. Ну, ничего, уверена, возможность раскусить этого хитреца мне ещё представится. Главное, самой не оплошать.
Саймон, будто почувствовав мой взгляд, взваливая на спину очередной мешок, поднял голову и пристально посмотрел на меня. Губы дрогнули в полуулыбке и я не сдержалась – махнула рукой в знак приветствия. Мужчина ответил мне, коротко кивнув, а потом спешно скрылся из вида.
– У вас было ко мне какое-то дело? – отойдя от окна и смотря на старушку, решила не ходить вокруг да около.
Вистера склонила голову к плечу, вновь с хитрецой улыбнулась и повторила, будто бы меня совершенно не понимая:
– Дело?
Несмотря на все ухищрение и желание казаться совершенно недалёкой, я чувствовала, что старушка не так проста, какой хочет быть для всех окружающих. Да и предостережение её, то самое, которое она обронила перед приступом, я не забыла. В этом доме происходило что-то нехорошее, и Вистера знала, что именно.
– Да, дело, – повторила терпеливо. – Вы же зачем-то пришли ко мне с утра пораньше, значит, у вас ко мне есть дело.
Вывод был совершенно логичным, и спорить с ним не имело смысла. Вот и старушка спорить не стала:
– Ах, дело, – она лихо хлопнула себя по лбу. – Точно! Я хотела показать тебе дом, деточка.
Сказать, что меня расстроили её слова – ничего не сказать. Но я постаралась не показать вида:
– Хорошо, только мне нужно привести себя в порядок.
Сборы не заняли слишком много времени. Выбор нарядов у меня был не очень-то велик, да и, если быть откровенной, я бы ни один из них вовсе не надела. Жёсткие корсеты и тяжёлая ткань удобства не добавляли. Стоило бы заказать что-то более простое, но это дело пока терпит.
Мне помогала Лили, что выбрать платье, что затянуть корсет, что заплести непослушные волосы. Нет, я могла бы сделать всё это и сама, за исключением затягивания корсета, конечно, но девушка так старалась быть полезной и так болезненно воспринимала мою самостоятельность, что я решила сделать ей приятное. Хотя бы сегодня не начинать день с ненужных препирательств.
Вистера всё это время сидела в кресле, погрузившись в свои мысли. Женщина шамкала губами и смотрела на свои руки. То разжимала их, то вновь сжимала. Я старалась к ней приглядываться, но тревожить не спешила.
После всех процедур, мы, все вместе, спустились в столовую, где уже был накрыт завтрак. На одну персону, то есть, только для меня. Флора, находившаяся здесь же, поймав мой недовольный взгляд, растянула губы в холодной усмешке. Думает, я так просто сдамся?
– Лили, – обратилась к своей служанке. – Будь так добра, принеси приборы ещё для двоих человек, и позови Алекса. Где он, кстати?
Последний раз мальчишку я видела вчера вечером, и он обещался заглянуть ко мне утром, но с появлением Вистеры я что-то забыла о своём подопечном.
Служанка побледнела, и хотела было мне ответить, но вмешалась Флора:
– Мальчишкам там, где и должен быть – работает, – холодно обронила она, разглаживая и без того идеальный фартук. – Он несколько дней отлынивал, так что теперь нагоняет.
Нет, я всегда считала себя уравновешенной женщиной, совершенно не вспыльчивой и временами даже доброжелательной, но эта холодность и желание уколоть меня, заставив работать ребёнка, так разозлили, что я не сдержалась. Посмотрела в торжествующие глаза главной служанки и гневно произнесла:
– Если вы ещё раз позволите себе распоряжаться так, будто вы здесь хозяйка, то лишитесь работы.
Я не запугивала, а говорила чистую правду. За те дни, что провела в добровольном заточении, я много думала. Прежде всего, мне нужно было окружить себя преданным, или хотя бы не враждебно настроенными людьми. Флора в их число не входила.
– Боюсь, – ничуть не смутившись моего тона, с нескрываемым удовольствием протянула женщина. – Вы не можете меня уволить.
– Отчего же? – я демонстративно закинула ногу на ногу и положила руки на колени.
– Оттого, – буквально выплюнула служанка. – Что договор о найме истекает лишь через десять лет.
Хм… Договор. Интересно. По моим губам скользнула ядовитая улыбка:
– Скажите, Флора, а в вашем договоре указана должность? – по части бумажной работы учителя, к сожалению, превратились в первостатейных специалистов. Нет, конечно, все юридические тонкости были для меня недоступны, но что-то я всё же понимала. Например, то, что договор найма для прислуги не имеет таких особенностей, как указание должности, а ещё огромное значение играло, на чьё имя был составлен этот самый договор. Наверняка, на бумаге стоит подпись управляющего или же самого герцога Уилбурга. В любом случае, какие бы надежды не питала Флора, я стою выше её в этом мире сильных и властных людей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов