Пироги, кот и одна маленькая катастрофа
– Бутерброды с красной икрой? Издеваешься? Это же такой моветон! Ты просто не видела Бернара, дочь!
Доедая опороченный бутерброд, Ника уже продумывала пути отступления из маминой квартиры. Ей совсем не хотелось застрять на ужине с великолепным Бернаром, который очаровал Никину маму две недели назад, когда они оба оказались у прилавка с морепродуктами на местном рынке. О том, что новый знакомый был великолепен, свидетельствовали белая кружевная скатерть и сверкающий столовый сервиз, который ранее был доступен только в священную новогоднюю ночь.
Сославшись на мифические дела по работе, Ника быстренько попрощалась с любимой родительницей и с удовольствием нырнула в осенние городские сумерки.
Вечерний город потихоньку зажигал светлячки окон и фонарей, выплёскивал на мокрую мостовую золотое тепло витрин и уютно гудел обычными городскими звуками. Вечер – особенное время, когда очевидность дня уже растворилась, а ночь ещё не успела начинить мрачными секретами каждую более-менее приличную тень. Ника любила гулять по вечерним улицам. В дымчатом сумеречном свете воображению было легче дорисовывать к привычным деталям черты иной реальности.
Заглядевшись на рыжие ворохи листьев под ногами, Ника вдруг обнаружила, что не узнаёт переулка, в котором она очутилась – стиснутый между высокими стенами старых домов, он был пустынен и тих. Она даже не успела удивиться, как увидела в конце переулка зелёную дверь и знакомые очертания дома. «Допрыгалась!» – подумала Ника, одновременно нащупывая маленький серебряный ключик в кармане пальто. Таинственно найденный на кухне ключ она засунула в карман после того странного сна. На всякий случай, который, судя по всему, наступил.
Она оглянулась по сторонам. Никого. «Если что, скажу, что ошиблась адресом», – подумала Ника и направилась к зелёной двери. Ключ вошёл в замок и легко провернулся до мягкого щелчка. Дверь вздрогнула и приоткрылась, будто кто-то потянул её изнутри. За дверью виднелась маленькая площадка, выложенная потёртой шахматной плиткой, и лестница, освещённая тусклым светом. Со стен, обклеенных старыми бумажными обоями, смотрели маленькие жёлтые канарейки.
«Я сошла с ума», – спокойно констатировала Ника, шагнула внутрь и аккуратно затворила за собой зелёную дверь, которая, однако, в ответ на такое вторжение даже не скрипнула.
***
Когда Вера шагнула на вторую ступеньку, жёлтые канарейки истерично заголосили. Скорее от неожиданности, чем от страха, она зажала уши руками и бросилась вверх по лестнице.
Кажется, ступеней было не меньше сотни, потому что, ступив на ровную поверхность следующей лестничной площадки, Вера хрипела, как загнанная лошадь. В груди горело, в глазах кружились мушки, поэтому она не сразу заметила, что канарейки внизу угомонились и слились с узором на стенах. Обычные старенькие обои с птичками.
«Что за чертовщина?» – изумилась Вера и принялась оглядываться.
Она стояла на небольшой, выложенной шахматной плиткой площадке – подобии холла к следующему помещению, вход в которое предваряла высокая полукруглая арка. Арка светилась ярким солнечным светом, который пытался выплеснуться в мягкий сумрак лестничной площадки, но тщетно – он словно упирался в невидимую преграду на пороге. Лестница за спиной вела вверх, но терялась в подозрительной темноте, с которой совсем не хотелось связываться. Поскольку спускаться вниз, мимо непредсказуемых канареек, тоже не хотелось, Вера смело направилась к арке.
Переступив порог, Вера будто нырнула в воздушный бассейн, наполненный дуновениями тёплого ветра и тонким цветочным ароматом. Перед ней открылось огромное пространство оранжереи без купола. Вокруг росли, цвели, вились растения всевозможных сортов. Большая часть из них цвела, превращая стены в роскошный пёстрый ковёр. Воздух был влажным и немного липким, но дышалось на удивление легко. А ещё здесь ощущалось спокойствие, будто плывущее по воздуху вместе с солнечными лучами.
С заморских деревьев, о существовании которых Вера раньше и не догадывалась, на разном расстоянии от пола свисали причудливые светильники, усыпанные блестяшками и осколками зеркал. Часть из них светилась изнутри розовым, другие же будто нежились в лучах света. Повсюду прыгали солнечные зайчики. Откуда-то доносился звон колокольчика. «Как в антикварном магазине!» – мелькнула у Веры мысль. От цветка к цветку порхали голубые и жёлтые бабочки, и кажется, где-то неподалёку журчал ручей.
– Волшебное место! – Вера прикоснулась к абажуру ближайшего светильника, который сиял зеркальной мозаикой. На поверхности абажура дрожала рябь отражений её лица. Только…
– Что за… – Вера не успела закончить фразу, отпрянув от зеркальной поверхности, словно от огня. В отражениях была не она! Совершено точно, определённо не Вера! Восторженный ужас охватил всё её существо, в глазах опять закружились мушки и… она проснулась.
Через несколько мгновений, когда морок сновидения окончательно развеялся, она подскочила с кровати и бросилась в ванную – туда, где висело зеркало.
– Слава Богу! – в зеркале была она, Вера: широко распахнутые голубые глаза, в которых на самом донышке ещё плескался испуг, взлохмаченные тёмно-русые волосы и слегка помятое от подушки лицо.
Что ж, вдох – выдох… Надо же какой реальный сон! Вера умылась ледяной водой и уже бодрым шагом отправилась на кухню. Какими бы возмутительно реальными не казались ночные приключения, настоящую реальность, суровую утренней серостью ранней весны, никто не отменял.
Проголодавшийся за ночь кот, уже сидел на подоконнике, но не требовательно мяукал, а сосредоточенно наблюдал за двумя бабочками – жёлтой и голубой. Бабочки беспечно порхали над цветочными горшками с таким видом, как будто всю свою бабочковую жизнь провели здесь, на тесной кухне, перед усатой мордой шерстяного наблюдателя.
«Интересненько», – подумала Вера и медленно опустилась на стул.
***
Стул оказался на удивление удобным, но ужасно скрипучим. При малейшем движении он стонал с таким трагическим надрывом, что хотелось встать и извиниться. Ника, однако, ещё и демонстративно поёрзала на нём пятой точкой. Наверное, эта странная Мари нарочно предложила ей на него присесть. Видимо, рассчитывала, что в Нике проснётся чувство раскаяния за вторжение в чужой дом. Напрасные старания. Ника была настолько ошеломлена окружающим её пространством, что все остальные, более уместные при сложившихся обстоятельствах чувства, просто напросто отсутствовали.
Ника сидела на страдающем стуле и, стараясь не разевать рот слишком широко, рассматривала комнату, в которой оказалась после партизанского броска по лестнице.
Комната была большой. Вернее сказать, огромной. Этакая оранжерея без внятных границ, зато заполненная доверху сонмищем растений, сладкими ароматами и чудным светом. В одной из стен темнел дверной проём, еле видный за густой зеленью. Очертания оранжереи утопали в мягком полумраке, который мерцал разноцветными бликами от маленьких светильников, усыпанных стеклянными и зеркальными осколками. Светильники свисали с потолка, со стен, с веток деревьев на длинных тонких шнурах и тихонько раскачивались, отчего золотые пятна света медленно кружились, превращая пространство в сверкающую воронку.
В центре оранжереи было небольшое пространство, свободное от зелени. Здесь, кроме привередливого стула, были два его собрата, видимо тоже скрипучих, большая софа, обитая бирюзовым бархатом, круглый деревянный стол, кресло-качалка и пёстрый восточный ковёр на полу. На столе стояла птичья клетка, в которой кружились две бабочки. Голубая и жёлтая. Именно из-за них Ника и не увидела Мари, когда только вошла в комнату. Вид бабочек, порхающих в птичьей клетке, из которой они свободно могли бы вылететь, окончательно сбил её с толку.
Между тем, пока Ника хлопала глазами, Мари преспокойно раскачивалась в кресле и с удовольствием наблюдала. Когда же Ника наконец увидела хозяйку, то Мари наблюдать стало ещё интереснее. Потому что вломиться в чужой дом и найти в нём женщину из сновидения, приключение не для слабонервных. Пока Ника пыталась выдавить из себя членораздельное приветствие, Мари успела вдоволь насмеяться, предложить чай и пододвинуть к гостье стул.
И вот, когда Мари, знакомыми движениями разливала чай и нарезала свежеиспечённый пирог, Ника пыталась понять, что вообще происходит и тихонечко пощипывала себя за руку. На тот случай, если она всё-таки спит.
– Нет, нет, на этот раз ты не спишь, – Мари улыбалась с видом сытой кошки и хитро поглядывала на гостью, – я очень рада, что ты так быстро меня нашла. Как тебе мои бабочки? Нравятся?
– Нравятся, – неуверенно произнесла Ника, потом немного подумала и добавила: – Вы извините, что я не постучала… дверного звонка не было, а у меня ключ… и я подумала, что ключ от вашей двери… в общем, знаете, наверное, я пойду, да?
– Нет, Ника, ты останешься, выпьешь моего фирменного травяного чая и поешь. А пока ты будешь пить чай, я тебе кое-что расскажу. Кое-что интересное, – Мари легонько похлопала Нику по плечу и ободряюще улыбнулась.
«Если я сошла с ума, а всё указывает именно на это, то пока меня не доставят в психушку, я сама со своими видениями ничего сделать не смогу. Поэтому остаётся расслабиться и делать вид, что всё в порядке». С таким мыслями Ника со вздохом пододвинулась поближе к столу и протянула руку к большой чашке с ароматным чаем удивительного розового цвета.
***
Когда вторая чашка розового ароматного чая была опустошена до самого донышка, Вера опустила её на стол и поняла, что решение принято: она во что бы то ни стало купит маленький резной домик из антикварного магазина. Сегодня же!
Домик поможет решить сразу две насущные проблемы: во-первых, бабочкам, которые наотрез отказались рассеяться в воздухе подобно сновидению, будет место, где жить, а, во-вторых, созерцание затейливой игрушки будет успокаивать её расшалившиеся в последнее время нервы не хуже жёлтой коробочки, запропастившейся невесть куда.
Нарядившись в своё самое лучшее платье, сливочно-жёлтое, под стать весеннему солнцу, весело топившему вчерашний снег, Вера достала из сумки кошелёк и торопливо проверила его содержимое. Что ж, если не хватит наличных, оплатит картой. Она бросила взгляд на электронные часы. «09:20» – сообщали время большие зелёные цифры.
– Как раз успею к открытию, – заключила Вера и натянула поверх платья толстовку. Ботинки, пальто, шарф… Она закинула на плечо рюкзак и выскочила из квартиры.
Пожилой сосед стоял на лестничной площадке с мусорным пакетом, как будто раздумывая, то ли вернуться домой, то ли всё-таки отправиться на помойку. Раздалось его привычное: «Здрасьте вам!»
– Здравствуйте, – коротко ответила Вера, поворачивая ключ в дверном замке.
– Ну, и весна нынче, – продолжил мужчина, явно намереваясь затянуть ту саму маловразумительную тягомотину, которой принято обмениваться из вежливости.
– Да, непредсказуемая, – не глядя на соседа, ответила Вера и два раза подёргала ручку входной двери, убеждаясь, что та закрыта.
– Да что ты её постоянно дёргаешь? – недовольно спросил сосед. – Дёргаешь и дёргаешь, покоя не даёшь…
– Привычка, – смутилась Вера, пожала плечами и вприпрыжку спустилась по ступенькам, оставив соседа и дальше размышлять о бренности весны и мусорного пакета.
Солнечный свет и чистое голубое небо в первые мгновения ослепили её, когда она выскочила из тёмного подъезда. Вчерашний снег, облепивший деревья, медленно сползал с ветвей вниз. Асфальт щеголял седыми проплешинами, высохшими под лучами солнца. Птицы радостно щебетали, перекрывая шум утренней городской жизни.
Вера глубоко вдохнула прохладный свежий воздух и улыбнулась. Уж сегодня точно отличный день для прогулки. Похоже, упрямица-зима наконец-то сдала свои позиции и спрятала снежные метели в амбар под замок. Ещё один хороший повод порадовать себя покупкой.
Бернард, удобно устроившись на привычном месте, лениво смотрел сквозь оконное стекло на удаляющуюся фигуру хозяйки, а бабочки на его спине деловито мыли усики. Впрочем, спустя немного времени, они распахнули крылья и бесследно исчезли.
Что так подгоняло Веру, сказать было трудно, но, перешагнув порог магазина, она с облегчением подумала: «Успела!» Под звон колокольчика над входной дверью кукушка на старинных часах закончила своё выступление. Ровно десять утра. Вера решительно подошла к прилавку из тёмного лакированного дерева.
– Здравствуйте, Анна! – обратилась она к хозяйке, перебиравшей что-то на полках позади прилавка и от того стоявшей к ней спиной.
– Добрый де-е-ень! – оборачиваясь, нараспев произнесла женщина, оказавшись вовсе не Анной. Заметив растерянность Веры, женщина сказала: «Анна сейчас принимает гостей. А меня зовут Ольга. Я – помощница Анны. Могу я вам чем-то помочь?»
Ольга, вся неуловимо округлая, с белой гладкой кожей и румяными щеками, смутно напоминала пухлого фарфорового ангелочка, которых полагается хранить рядом с древним сервизом в древнем же серванте. Вот только прядь растрёпанной чёлки, дерзко окрашенная в фиолетовый цвет, выбивалась из пасторального образа.
– Я… я даже не знаю, – неуверенно произнесла Вера, смутно предчувствуя провал своей затеи. Раньше она никогда эту Ольгу в магазине не видела. Скорее всего, эта помощница понятия не имеет, что Вера – старинный посетитель «Баночки». – Я бы хотела приобрести резной домик, там, в глубине зала…
– А! Домик! – с энтузиазмом перебила Ольга, кокетливым жестом смахивая с лица фиолетовую прядь. – Да, одобряю ваш выбор! – она одёрнула изящно расшитый короткий жилет с кармашками и поспешно выбралась из-за прилавка. – Обожаю его! Настоящее сокровище, вы согласны? Уникальная работа! Лично мне больше всего нравится флюгер! Вы видели флюгер? Ну прелесть же! Вы согласны?
Помощница затараторила и стремительно поплыла вглубь зала, увлекая за собой Веру:
– Каждая деталь на своём месте, всё такое аккуратненькое и миниатюрное! Восторг, а не вещица! Странно, что Анна решила выставить его на продажу, но, с другой стороны, такую красоту прятать нельзя! Лично я считаю, каждый дом – это живое существо! Дома любят гостей и взгляды, любят, когда их рассматривают, когда в них живут… Вот и он! Шикарен, правда?
Ольга резко остановилась перед полкой с домиком, чудом не врезавшись в него своим роскошным бюстом.
– Да, он очень красив! – прошептала Вера. Домик по-прежнему манил её, словно старый опытный кудесник.
– О-о-о, – одобрительно закивала Ольга, – вижу, вы – настоящий ценитель!
Пару минут они помолчали, разглядывая дом.
– Я вам его не продам! – вдруг сказала женщина. – Это вправе сделать только Анна. Такое уж правило насчёт него. – Помощница развела руками и, не давая переварить удручающую информацию, продолжала: – Но если у вас есть время, вы можете подождать Анну здесь, а я вам пока кое-что расскажу. Кое-что интересное, – загадочно улыбнулась Ольга.
И Вера осталась. По-другому и быть не могло.
***
– По-другому и быть не могло, – ответила Мари и принялась раскладывать по тарелкам вторую порцию пирога. Бабочки продолжали порхать в птичьей клетке, свет по-прежнему искрился круговертью бликов, а Ника всё ещё пребывала в гостях у таинственной женщины из своего сна.
К этому моменту хозяйка уже успела поведать своей гостье про существование множества параллельных миров, которые могут быть настолько похожи, что эта похожесть притягивает их друг к другу, как магнит. Когда они притягиваются слишком близко, то возникает вероятность пересечения. Вернее сказать, очень опасного пересечения, которое грозит катаклизмами, катастрофами и прочими вредными для здоровья штуками. За предотвращение этих пересечений несут ответственность специальные субъекты, которые, как пояснила Мари, представляют собой что-то вроде консьержей: каждый в своём мире должен поддерживать порядок, заботиться о жильцах своего мира и не допускать вторжения иномирного мусора. Мари, кстати, к тем самым консьержам и относилась.
Ника слушала и кивала. Она была человеком широких взглядов и существование параллельных миров вполне допускала. А в должности консьержа вообще ничего удивительного не видела. Но понять, с какой стати вся эта история касается её лично, не могла.
«Видишь ли, Ника, как и во многих других профессиях, должность моя требует определённого призвания. Но, что ещё более важно, в параллельном мире, который бежит рядышком и гипотетически подвержен пересечению, должна быть вторая я. Живая и здоровая. И тоже с соответствующим призванием. Согласись, не простая совокупность условий? – Мари рассказывала увлечённо и эмоционально. Глаза её мерцали, а голос завораживал. – В нашем мире скептиков и материалистов трудно даже одного подходящего человека найти. А нужен ведь не только один такой уникальный, но ещё и напарник к нему из параллели! Эх, я слышала, в некоторых мирах даже отборочные конкурсы проводят – столько подходящих и желающих! А у нас приходится не конкурсные, а розыскные работы вести… Эх!.. Но я везучая, потому что отыскала тебя – абсолютно подходящего кандидата!»
Поскольку в Нике зародились смутные подозрения, она решилась и спросила: «Кандидата на должность Консьержа? Как же так случилось, что я стала абсолютно подходящим кандидатом?»
– По-другому и быть не могло, – повторила Мари уверенным голосом и рассказала, что Анна, Консьерж из параллельного мира нашла двойника Ники. А если двойники находятся в таких сложных условиях, то тут уж не отвертеться. При таком раскладе предложение о назначении будет из тех самых, от которых не отказываются.
Ника задумчиво смотрела на бабочек и пыталась переварить услышанное.
– Подождите, а как же вы и ваш двойник? Вы на месте и, судя по тому, дело своё знаете. Зачем же нового консьержа искать? – Ника спросила и затаила дыхание. Кто знает, может этих консьержей положено ликвидировать напрочь по истечении положенного срока? На такое она точно не подпишется. Да ни за что на свете!
***
– Тогда я так и заявила милой Анне, что ни за что на свете не поверю во всю эту чушь с существованием параллельных миров! Однако, как ни странно, из магазина не ушла, а, напротив, осталась! – Ольга с упоением рассказывала, как она встретилась с хозяйкой «Баночки».
За целый час Вера узнала много интересного: Ольга с детства обожала вещи с историй, в которых, по её выражению, жила «бессловесная магия». Становиться коллекционером Ольга не захотела, зато нашла другую возможность слушать истории вещей: она начала коллекционировать целые антикварные магазины, путешествуя по разным городам и странам. В её памяти хранились сотни самых разных мест. Какие-то она вспоминала с восторгом, какие-то с изрядной долей презрения. Но в своих путешествиях Ольга нигде надолго не задерживалась. Новые открытия манили её с непреодолимой силой. Ровно до тех пор, пока Ольга не наткнулась на магазин Анны. Она долго не могла поверить, что такое волшебное место существовало прямо у неё под носом, в родном городе, а она и знать о нём не знала. Ольга снова и снова приходила в «Баночку» и слушала истории вещей. И довольно скоро поняла, что её больше не тянет собирать чемодан и отправляться на поиски новых приключений. Как будто она очень долго искала идеальное место и, наконец, нашла. Ольга крепко подружилась с хозяйкой магазина, и однажды Анна рассказала ей, что большинство вещей попали в магазин из параллельного мира.
– Я осталась потому, что в глубине души знала, что всё это правда. Не просто так многие вещи в этом магазине показались мне особенными. Уж у меня-то глаз намётан! – говорила Ольга. – Я знала это, но, как распоследняя трусиха, боялась поверить, представляешь?! – женщина заливисто рассмеялась. – Но Анна…
– Явилась и не дала тебе окончательно запутать милую Веру! – раздался знакомый голос. Хозяйка магазина появилась неслышно, но появление её было сногсшибательным. На Анне было роскошное платье из алого шифона, который струился вокруг её тела, словно цветной дым. Но не платье заворожило Веру, а то, что голову Анны венчало внушительных размеров гнездо.
– Ах… Не обращай внимания на мою… шляпу, – весело сказала Анна и подмигнула Вере. – Только так канарейки не голосят, как потерпевшие! Ольга, душенька, проверь верхнюю полку четырнадцатого сектора.
Когда Ольга ушла, оставив Анну и Веру наедине, девушка, ошеломлённая обилием странной информации, очень похожей на бред сумасшедшего, неуверенно спросила:
– Я сплю?
Анна покачала головой, и гнездо тут же опасно накренилось:
– Скорее наоборот: проснулась! Не каждый посетитель моего магазина может встретить Ольгу и её бесконечные истории… Впрочем, ты пришла посмотреть домик?
– Да! – Вера благодарно закивала головой, радуясь возможности вернуться к понятным вещам. – Я бы хотела его купить. Он мне очень, очень понравился!
– Что ж, – улыбнулась хозяйка магазина, – осталось узнать, понравилась ли ты ему. Пойдем? – женщина протянула Вере руку, и девушка послушно протянула свою, надеясь, что сделка всё-таки состоится.
***
– Это же не просто какая-то пиратская сделка, Ника! Это сознательное соглашение, которое заключается на определённый срок… Как правило, от десяти до ста семидесяти лет. Подписывается договор, заверяется Печатью. Всё очень серьёзно, – Мари даже голос повысила, пытаясь втолковать Нике суть происходящего.
Та несколько минут назад с самым невозмутимым видом поинтересовалась, что будет, если Консьерж передумает выполнять свои обязанности:
– Например, мне наскучит… Ну, или, вдруг, я влюблюсь по уши и захочу остепениться… С малолетними детьми, навряд ли за порядком в мире уследить получится, – девушка задумчиво глядела на бабочку, которая уселась на её палец и смешно шевелила золотыми усиками.
– Консьержем может быть только ответственный и адекватный человек, который осознаёт всю важность поставленной задачи, любит жизнь и не имеет склонности уничтожать всё живое. Если Консьерж забросит свои обязанности, то автоматически увеличится риск гибели мира и, соответственно, самого Консьержа, – Мари удивлённо пожала плечами, – в космонавты, например, тоже не всякого возьмут. Но от этого космонавтов меньше не становится. И что-то не помню я такого случая, чтобы космонавт вдруг в процессе полёта вдруг передумал лететь, открыл люк, вышел в открытый космос и отправился домой пешком, вспомнив внезапно о желании остепениться.
Ника невольно хихикнула, представив шагающего в космосе безответственного космонавта.
– И потом, – загадочным голосом продолжила Мари, – есть одна очень заманчивая деталь. Во время действия соглашения Консьерж не стареет! – Мари торжествующе подняла одну бровь и замолчала, ожидая реакции гостьи.
– Ого! Вот это я понимаю условие! Вот с этого и надо было начинать! – реакция не заставила себя ждать, – С таким-то условием тут очередь на должность должна быть длиною до самой Луны! – Ника уже и думать забыла о своей идее собственного сумасшествия и с увлечением погружалась во всё более интересные детали работы Консьержа.
– Ага! Держи карман шире! – рассмеялась Мари, – Нам кто попало не подойдёт. Но, соглашусь, условие шикарное. Как думаешь, сколько мне лет?
Ника прищурилась, оглядела Мари с самым серьёзным видом и вынесла вердикт: «Не больше сорока!»
– А вот и фигушки! – Мари выглядела очень довольной, – двести девять! Вот я-то как раз и готова остепениться. Хочу попробовать что-то новое. Сколько можно мир спасать в конце-то концов…
Мари улыбнулась загадочно, подошла к окну и посмотрела на пустынную улицу. Город давно уже спал.
– Спрашивай, Ника! Я же знаю, что у тебя ещё тысяча вопросов в голове.
***
– У меня тысяча вопросов в голове, – констатировала Вера.
Параллельные миры… Этим, допустим, мало кого сейчас удивишь… Но то, что эти миры тянет друг к другу, словно магнитом… Да ещё эти Консьержи… Кого ж угораздило такое название придумать? Наверняка какой-то злопыхатель постарался. Вера не очень любила категорию сторожевых людей. Вернее сказать, совсем не любила и всегда ёжилась под их профессионально пристальными взглядами.
По словам Анны, когда-то давным-давно Консьержи звались Хранителями Ключей. Таинственно и благородно. За названием «Хранители Ключей» высились образы древних замков, мерцали силуэты магов и призывно гремели походные трубы. А вот за словом «Консьерж» ничего такого не высилось… Разве что смутно угадывался тот самый профессионально пристальный взгляд.
Род занятий Консьержей однако всегда оставался одни и тем же: обеспечение постояльцев вверенных миров комфортными условиями проживания. Комфортные же условия обеспечивались отсутствием чужеродных вещей и иномирцев. Если за этим не следить, то стремящиеся друг к другу параллельные миры не просто будут тянуться друг к другу, но и вовсе столкнутся, что будет означать конец для обеих реальностей.
– Самое простое в моей работе – это находить чужеродные вещи. Я их сразу чувствую. Хотя они могут выглядеть вполне обычно, – говорила Анна. – Ольга мне в этом тоже помогает. У неё, как ни странно, тоже отличное чутьё на иномирные вещи. Часто мы вместе с ней решаем, что делать с находкой: отправить обратно, уничтожить или оставить на хранение. Знаешь, иногда попадаются вещицы чуждые этому миру, но безопасные. Например, как та деревянная ступа для растирания специй. Видишь? С виду грубо обработанный кусок дерева, а прикоснёшься, и тебя тут же окутывает облако пряных ароматов. А знаешь, что ещё интереснее? В родном мире эта ступа таким свойством не обладает!