Размен адмирала Бабуева

Глава 3. Знатный кегельбан

Начштаба, сверившись глазами с адмиралом, отдаёт очередную команду по эскадре. Корабли ордера начинают принимать «все вдруг» вправо три румба. Теперь строй кораблей представляет собой пеленг с уступом влево. О том, какие мысли приходят в головы наблюдавшему за всем этим экипажу «Хокая», адмирал старается не думать. Любой возможностью, как говорят англичане, «уменьшить счёт от мясника», надо пользоваться, и он пользуется. «Фортовцы» ссаживают ещё два «северных» «Гарпуна», идущих к кораблям прикрытия.

– У нас ноль тридцать до Хэ и две до Гэ! – идёт доклад с головного.

Означает это, что до момента контакта с «южными» HARМами кораблям эскорта осталось тридцать секунд, а до попадания «Гарпунов» – две минуты. Адмирал ждал именно такого доклада, поэтому моментально среагировал.

– Десять секунд! – заорал он в эскадренную связь.

– Есть десять секунд! – орут ему в ответ.

К десятой секунде вся эскадра выключает антенны радаров, замолкают все радиопереговоры. Только поднятые над эскадрой вертолёты, наблюдая за разворачивающейся драмой с безопасной галереи, шуршат о чём-то в эфире на своей частоте.

Бабуеву нет нужды включать секундомер, он считает их мысленно, благо ждать недолго. Если написать «потянулись тягостные секунды бездействия», то это тоже будет неправдой. На «Кирове» в это время спешно разворачивали антенны радаров на юг, уточняли боезапас, готовились к обстрелу «Гарпунов» из зенитных автоматов. Непрерывно запускались облака дипольных отражателей[15], а расчёты ПЗРК[16] спешно выстраивались на согласованных с боевым расписанием местах. Но все взоры свободных от этих суетливых движений членов экипажа были прикованы к кораблям ордера, на которые и приходился основной удар.

Вот уже видны стремительно приближающиеся точки. Это HARMы (век бы вас не видеть!), которые сейчас совершенно утратили ориентиры. Целей нет. Особая гордость американских инженеров – способность запоминать место, откуда последний раз приходил сигнал, для стрельбы по несущемуся на 32 узлах эсминцу – фича так себе. Большую пользу принёс бы алгоритм расчёта упреждения с учётом смещения цели, он буквально просится в ПРР морского применения. И сейчас те на эскадре, кто понимают в этом толк, молятся, чтобы доклады разведки и выводы аналитиков, изучавших открытые и не очень материалы зарубежной печати, оказались истинными. Молятся о том, что нет у HARМов такого алгоритма и их тупые боеголовки нацелились на ту точку водной поверхности, где уже пустота.

Первый взрыв водяным столбом только встаёт за кормой головного корабля близким недолётом, как уже звучит команда на включение радаров. Операторы готовы, и спустя пять секунд антенны уже опять излучают радиоволны, начиная ловить «Гарпуны», которые подходят к рубежу открытия огня. Это происходит практически одновременно с разрывами остальных противоракет, которые не успели перенацелиться. Слишком уж торопились американские пилоты, нервничая под лучами радаров, дали практически одновременный залп.

Следующему концевым «Безупречному» не повезло, хотя что такое везение под атакой американской авианосной группировки? Понятие совершенным образом относительное… Два слишком близких разрыва рядом с левой скулой корабля кидают его вправо. Видимо, погрешность наведения (у HARM она в районе семи-девяти метров) сыграла не в пользу миноносца. Тем обиднее, что наводились они, скорее всего, на идущего перед ним «Адмирала Исаченкова», но после потери сигнала полёт выровнялся, и… Имеем, что имеем… Легко отделался, скорее всего, хотя возможно подводные повреждения немного замедлят ход корабля. На оставшуюся минуту боя, очень важную для всего соединения, его хватило бы и при прямых попаданиях. Тем более что самая востребованная часть «Безупречного» сейчас – ЗРК М-22 «Ураган» – рассчитывался на работу при таких ударах.

Зато будет знатный кегельбан.

И старший в ответ: «Есть, капитан!»

Двухракетные залпы «Ураганов», конечно, приносили свои плоды не так эффектно и эффективно, как С-300, но приносили. «Стреляйте, стреляйте, и может последний выстрел принесет вам победу!», – и они стреляли. Через три двухракетных залпа, сделанные каждым эсминцем, четыре американские ПКР зарылись в волнах. Еще двух «южных» сняли вынырнувшие из недр «Кирова» 5В55РМ.

«Неплохо отъели своё», – флегматично отметил Фомин, командир возглавлявшего колонну «Окрылённого», услышав первые раскаты зенитных автоматов. Это означало, что «Гарпуны» уже выходят из ближней зоны поражения ЗРК. «На на этом, пожалуй, все. Аллес. Поцелуй в диафрагму», – съёжился он, отдавая расчетам борьбы за живучесть команду на высшую степень готовности.

– Держите пюнсне, Киса, сейчас начнется, – прогнусил старпом, надевая каску. Влажные фантазии на тему красиво погибнуть в парадной форме, на кораблях Бабуева истреблялись с цинизмом и жестоко, весь личный состав находился в спасжилетах, а палубные команды еще и в надетых поверх бронежилетах. Последнее, что делают офицеры под раскаты очередей, – как и все корабли эскадры, кроме «Кирова», отключают все радары, кроме радаров наведения зенитных автоматов. Их адмирал уверял, что это пригодится…

Прорывающиеся сквозь огонь артиллерии «Гарпуны» стремятся сделать свою работу. Два из них, только подумав своими электронными мозгами, что всё сделали как надо, влетают в облака отражателей. Чтобы вынырнув из них, улететь блуждать в просторах Мирового океана. Ещё одна ракета, заблудившаяся было в помехах, неожиданно выходит на «Киров», выйдя из облаков диполей практически одновременно с двумя «северными» ракетами. На постах офицеры ПВО скрипят зубами, их же инструктировали, что в туче из отражателей ракета непременно взорвётся. Хрена вам!

Если «северные» ПКР, по которым смогли работать три плутонга, буквально разрывает очередями на безопасном расстоянии, то этот нежданчик зенитная артиллерия блокировать не успевает. Прямых попаданий нет (слишком близко подобралась ракета), а разрывы зенитных снарядов почему-то не приводят к детонации БЧ (эта проблема отмечалась специалистами и раньше, но они пришли к выводу, что такова уж устойчивость взрывчатого вещества в американских боеголовках, они всегда этим славились), но все-таки выводят из строя двигатель и ГСН. Изувеченная ракета плюхается в воду, в считанных (хотя кто их считал?) метрах от корабля, где и срабатывает её взрыватель.

С кораблями эскорта дело и страшнее, и веселее одновременно. Веселее – потому что они в любом случае разменные пешки, задача которых – уберечь атомный крейсер. И похоже, крейсер они все-таки уберегли. А страшнее….

Два «южных» «Гарпуна» уничтожаются зенитным огнём. Один красиво взрывается сдетонировавшей боевой частью. Но последний влетает в БПК «Адмирал Нахимов» и попадает аккурат в контейнер с «Раструбами», чем вызывает детонацию этих ракет. Корабль кидает сначала на правый борт, потом он валится влево, и всем понятно, что это конец, потому что нос его начинает подниматься вверх. «Нахимов» разломан пополам, и хорошо, если продержится на воде хотя бы пару минут.

Автоматы правых бортов остальных кораблей уже успели взять на сопровождение идущие на них четыре «северных» «Гарпуна», но буквально за пять секунд до открытия огня начинают работать станции помех недобитого «Проулера», добравшегося наконец до безопасного расстояния. Помехи идут издалека и не особо критичны на такой дистанции. Но времени на перестройку частоты радаров наведения ЗАК уже не остаётся… Одну из летящих на них ПКР эсминцы уничтожают. С отражением второй ракеты, идущей на «Безупречный», его комплекс не справляется. Ракета бьёт эсминец в правую скулу. Вполне неплохо, надо сказать, бьёт. Обшивка разрывается и выворачивается практически до ватерлинии, запуская верхушки волн в корпус корабля. Последняя (теперь уж действительно последняя) ракета настигает ещё держащийся на воде «Нахимов», правда без особых последствий (а какие у практически уничтоженного корабля могут быть ещё последствия?), разбивая уже ненужное румпельное отделение и вырывая с корнем пустую пусковую установку РБУ.

На дно корабль теперь отправится быстрее. На судьбах, пожалуй, ещё полусотни членов его экипажа это скажется самым фатальным образом. Но каждому, кто видит обстановку с другого корабля, становится понятно, что этот раунд боя они выстояли… «Стопорим ход! „Окрылённому“ – трёхузловая циркуляция вокруг отряда!» – Бабуев отдал последнюю команду перед тем, как перевести дух.

Адмиралу хотелось… Да ничего не хотелось, все желания, на фоне исполнения ЭТОГО, становились бессмысленными. Он ЭТО сделал! Он первый, кто смог устоять под ударом полноценной американской АУГ. Пока выстоять, сейчас надо было срочно провести учёт всех потерь и расхода боекомплекта, посмотреть, что можно сделать для выживших. Где же эта «Легенда»[17], твою мать, которая обещала вот-вот целеуказание авианосца…

Со всех сторон стекались доклады о повреждениях. У «Кирова» и у «Окрылённого» небольшие течи в отсеках. На «Адмирале Исаченкове» – отказ носовой установки «Шторм». Меняют пришедшие в негодность от стрельбы «на расплав» стволы зенитных автоматов на «Кирове» и «Окрылённом».

На «Безупречном», судя по докладам, ситуация терпимая. Ход дать может в ближайшие три часа не больше 18 узлов. Потом клянутся выдать и полный, хотя Бабуев сомневается: всё-таки 225-килограммовая БЧ «Гарпуна» – это не шутки. С носовой установкой «Ураган» можно попрощаться, артустановку попробуют вернуть к жизни.

Сейчас у команд начался бой по борьбе за живучесть, корабли должны дать ход, всё, что возможно, должно работать и стрелять. Вертолёт ДРЛО остаётся висеть над ордером, остальные Ка-27 кидаются к завалившемуся на борт «Адмиралу Нахимову», пытаясь спасти барахтающихся в воде людей. Адмирал, дежурным взглядом следя за взявшими в свои руки бразды правления начштаба и капитаном «Кирова», решает непростую задачу. Может он после такого закурить в рубке – на правах триумфатора, – или всё-таки выйти на крыло мостика? Побеждает второе, и адмирал выходит на морской воздух…

– Обнаружена групповая цель, азимут 260, дистанция 50, идут с набором высоты курсом на нас! – раздается внезапный доклад.

Бабуев, в три затяжки прикончивший сигарету и только вернувшийся на мостик, недоумённо смотрит на планшет с воздушной обстановкой. Повисает тишина, и боевая рубка начинает напоминать сцену из «Ревизора». Наконец, адмирал выдыхает вместе с остатками дыма:

– Это кто же там, вашу мать, такой у вас умный? Кто мне, такому хорошему, подарочек принес?

Командир БЧ-2 понимающе осклабился. Восьмёрка «Интрудеров» неотвратимо (как им казалось, наверное) поднимется из-за радиогоризонта, на дистанции в 40 километров… Ага, три «Проулера» уже заняли места чуть выше и позади них. Да, там какие-то помехи заливают обзорный экран. Вот уже и не видать ничего… До тех пор, пока не включатся две ФАРы[18] трёхсотого… Это же просто подарок ПВОшникам! Это подарок всем, кто погиб сегодня. Это несколько минут такой приятной и полезной для общего дела мести…

Касько, сейчас занимающий должность главного ПВОшника эскадры, был из «горшковских» энтузиастов. Ещё со школьной скамьи, раз выбрав профессию – защищать Родину, так и шёл по ней, не хватая особых звезд. Вроде бы зенитчик – отличная специальность, дающая хорошие возможности для карьерного роста. Постоянно что-то новое придумывается, ставится на вооружение. Только успевай учиться – и всё будет как надо. А если ещё будешь успевать обучать подчиненных – то просто прекрасно.

Но сидел вот четвёртый год с двумя большими звездочками, не успев до войны закончить академию. Подвигов совершить не довелось, и если бы не Бабуев, неожиданно сработавшийся с этим, хорошо знающим свое дело кавторангом, и проталкивающий его по должностям (вот и до, считай, начальника ПВО эскадры дорос), так и сидел бы в должности командира дивизиона, доедаемый поедом недовольной женой и парочкой спиногрызов, требующих только новых шмоток и денег на совсем не карманные расходы.

Отцы родные, ну ведь ещё каких-то двадцать лет назад все мы были совершенно другими! Понятно, что материальная сторона вопроса всегда была актуальной, но чтобы поставить штаны или телевизор выше своих идеалов – это было немыслимо и презираемо.

А ведь для него война поистине стала той самой родной мамой из пословицы. Нет, маршалом эту войну он, конечно, не закончит, но будет что рассказать и показать своим сослуживцам. А если из этого дела выберутся, то и звание поверх положенного получит, Бабуев выгрызет зубами. Предстояло всего ничего – хорошо отстреляться по появившимся целям, а там пусть двигателисты вывозят. А появившиеся цели были ах какими жирными!

Эти придурки американские, видимо, решили по результатам радиоразведки, что в строю остался только один корабль (у остальных наших все радары выключены, да и кто сможет устоять после такого «звёздного» налета при грамотно проведенной РЭБ?). И, с дури, решились на добивающий удар планирующими авиабомбами и ракетами ближнего радиуса действия… Ну что им было не дождаться результатов со спутника (через два-три часа у них были бы детальные снимки всего этого квадрата) или просто не последить, даст ли эскадра ход через час-другой? Помощи ей ждать неоткуда, не выпрыгнет из-за ближайших холмов Красная Армия. Может, и выпрыгнет, но учитывая, что ближайшие холмы находятся в тысяче километров восточнее, делу это мало поможет.

Перекурили бы и повторили по всем правилам. Тогда бы тут точно только бескозырки плавали к вечеру.

– Стёпа, этих обязательно задействуй! – Бабуев махнул рукой в сторону кораблей эскорта.

По короткой команде командира БЧ-2 (а по совместительству, как нетрудно догадаться, командира всей ПВО эскадры), включаются радары на кораблях ордера. У них нет цели непременно поразить кого-либо. У них задача, ёмко сформулированная этой самой… Заранее оговоренной командой: «Трахать мозг». Уводить частоты постановщиков помех от рабочей частоты «Форта».

Через пару минут американские пилоты понимают: что-то пошло не так. Идут множественные сигналы радаров обнаружения и наведения, на разных частотах и с разной интенсивностью. Такое ощущение, что тут весь Краснознамённый Северный флот Советов. Это неудивительно, ведь у ПВОшников кораблей прикрытия нет задачи захватить какую-либо цель. Они упоённо перебивают частоты и режимы, водят лучами радаров подсветки, отвлекая на себя внимание систем РЭБ штатовцев. А «Форт» максимально узкими лучами двух ФАРов начинает разделывать комок неповоротливых штурмовиков. Так же, как инженер Гарин разделывал своим гиперболоидом флот американских дредноутов. Слева направо. Чего на них всех скопом пялиться-то? Клиническая картина ясна, приступаем к лечению пациента, вообразившего о себе бог весть что…

После второго уничтоженного «Проулера» интенсивность помех ослабевает настолько, что два «Интрудера» записывают на свой счёт корабли эскорта. ПВОшники «Кирова», с уже полупустыми погребами, им были только благодарны за это. Один «Проулер» (Бабуев был готов побожиться, что это тот самый опытный гад с северной группы прикрытия) и пара штурмовиков, успев уйти со снижением за горизонт, улетели в сторону авианосца…

Если охарактеризовать первые впечатления участников боевых действий, развернувшихся по всей Европе, а местами выплеснувшихся за её пределы, заложивших весь последующий ход событий, то можно обойтись одним словом: шок. Обе противоборствующие группировки готовились совершенно не к этому.

Да, готовились и иногда применяли свои вооружённые силы, так сказать, в конвенциональном порядке. Лупили каких-то слабаков. И там всё работало, пусть и с небольшими оговорками, но согласно расчётам. Танковые батальоны захватывали позиции, эскадрильи самолётов наносили удары, корабли осуществляли пуски ракет и так далее. Всех всё устраивало, потому что подразумевалось, что в глобальном замесе всё это будет вторично. Когда у каждого из военных блоков на вооружении по семнадцать тысяч ядерных боеголовок, четверть из которых можно доставить к противнику через полчаса после принятия решения о конце света, – все остальные вооружённые силы будут выполнять роль второго плана. Вряд ли в Брюсселе всерьёз предполагали, что русским обязательно надо будет заехать в радиоактивную пустыню, в которую превратится Западная Европа. Как и НАТОвским дивизиям совершенно нечего будет делать на таком же радиоактивном Урале. И все эти «воздушно-наземные наступательно-оборонительные операции», дружно придумываемые штабами по обе стороны океана, просто не будут иметь никакого смысла.

Засекреченные исследования специальной комиссии в Вооружённых Силах США… Хотя, конечно, «засекреченные» – не тот термин. Правильно сказать, что исследования попытались проводить тайно, но не получилось. Вездесущие газетчики умудрились раскопать, и в 1985 году разразился знатный скандал. Оказалось, что в условиях постъядерного апокалипсиса 64 процента американских военнослужащих и 82 процента служащих Национальной Гвардии собирались максимально срочно покинуть места несения службы и, будем называть вещи своими именами, дезертировать с целью оказать поддержку своим родным и близким (34 и 56 процентов соответственно), с целью кардинально улучшить своё положение в жизни (29 и 21 процент, выражаясь другими словами, они собирались мародёрствовать, собравшись в банды), наказать политиков, приведших мир к концу (42 и 36 процентов соответственно). Некоторые респонденты выбрали два и более вариантов ответа. При самом оптимистичном раскладе, изобразить с такой мотивацией личного состава успешные боевые действия не представлялось возможным.

Очевидно, что подсознательно Министерство обороны США чувствовало это и раньше, поэтому (кроме своего уникального географического положения, что тоже серьёзный фактор) и делало ставку на хорошо мотивированные и обученные – ВВС и ВМС. Там иметь высокий процент лояльных любому режиму военнослужащих было проще, чем в сухопутных войсках.

Подробно об этом исследовании см. журнал «Зарубежное Военное Обозрение» за февраль 1986 года. Нам же необходимо только отметить, что в ответ на скандал военные США развернули… массированную кампанию убеждения широких слоёв общественности, что у СССР и их союзников дела обстоят не лучше! В ход пошли клеветнические рассуждения о якобы колониальном характере советской экспансии, об имеющихся противоречиях между братскими народами СССР и ширящемся недовольстве граждан нашей страны коммунистической идеологией. С продажными аналитиками и так называемыми экспертами Запада дискуссировать можно было бы долго и без толку, но конец этим спорам положила Война… Очень странная война.