След абрикосовой косточки

– Здесь нас никто не подслушивает, – сказал Тэхо. – Признавайся, ты в этом замешан?

– В чем? – приподнял одну бровь Кёнхо. – Почему сразу вопросы ко мне? Может, ты сам в этом замешан?

– Сдурел? На кону вывод на рынок нового продукта, у нас всё на мази, и внезапно этот финт с Джэхо!

– Если бы ты не торопился с продуктом, ничего бы этого не случилось…

– Заткнись! Если не ты, то кто, по-твоему, приложил к этому руку?

Они прожигали друг друга взглядами и выглядели так, словно абсолютно друг другу не доверяли. Джэхо, наблюдающий за ними, впал в небольшой ступор.

«Продукт?.. Какой продукт? – подумал он и почувствовал, будто у него неприятно свело что-то внутри. – И кто к чему руку приложил?!»

– Так, ладно, – первым пошел на уступку Тэхо, раздраженно зачесывая пятерней волосы назад. – Мы сказали полиции всё честно, к нам больше не должно быть вопросов… Но если Джэхо не выйдет из комы в ближайшее время, это точно отразится на котировках. Ты же можешь проконтролировать этот вопрос?

– Почему ты всё скидываешь на меня одного? – недовольно спросил Кёнхо. – Я отвечаю за лекарства, почему я должен нести ответственность за состояние Джэхо? Иди спроси его лечащего врача!

– Ты ответственен за медицинскую сферу, ты и отвечай! – огрызнулся Тэхо. – Что мы скажем отцу, когда он вернется, а Джэхо до сих пор не проснется? Что корейский алкоголь сильнее фармацевтики Тэкан Био?

Оба тяжело дышали, сдерживая внутренний гнев. Наконец, Кёнхо, поправив очки, сдался:

– Ладно, я уточню в клинике.

Они вышли из помещения и разошлись как незнакомые люди. Джэхо, проводивший их взглядом, чувствовал себя растерянно.

«Они что-то знают… но что?» – задумался он, подумав о том, что нужно было рассказать об этом Пак Юнджуну. Точно, Юнджун! Нужно успеть его догнать, пока они со старшим следователем не успели уехать без него!

Джэхо успел юркнуть в машину до того, как полицейские начали отъезжать от дома. Заметив парня-призрака на заднем сидении через зеркало дальнего вида, Юнджун непроизвольно дернулся на своем месте. Ким Джэхо не захотел оставаться в доме, а снова увязался следом…

– Ты чего? – заметил боковым зрением Ли Мансок. – Нервишки шалят после встречи с семьей Ким?

– Ага, немного… – не стал спорить Пак Юнджун.

– Мда уж, таких родственничков и врагу не пожелаешь! Всем абсолютно начхать на младшего.

– Думаете, кто-то из членов семьи… мог оказаться причастен к состоянию Джэхо?

Ким Джэхо с заднего сидения вытянулся вперед, чтобы послушать, что скажет старший следователь.

– Пока мы в машине и обговариваем между собой, это позволительно строить догадки, но как только мы вернемся в участок, давай больше эту тему не поднимать, договорились? – ушел от ответа Мансок. – Никто не хочет лишних проблем, не надо в этом копать – ты сам должен был понять это на опросе. Только уточним для протокола состояние парня в больнице и разъедемся по домам.

– А что насчет прислуги? – не отставал Юнджун, не зная, почему продолжает доставать коллегу: из-за давления, которое ощущал затылком от призрака сзади, или он сам чувствовал после опроса семьи, что дело не совсем чистое, и ему хотелось докопаться до сути?..

– Да забудь ты пока о прислуге, – вздохнул Ли Мансок. – Понимаю, хочется выслужиться, раскрыть громкое дело, но велика вероятность, что за этим ничего не кроется. Малец перепил, только и всего. Что насчет его семьи… каждый из нас хочет сохранить свою работу, лучше не лезть к ним.

Больше Пак Юнджун вопросов не задавал, а вот Ким Джэхо начал рядом с его ухом докладывать:

– Скажи своему старшему, что дело точно не просто в алкоголе! Я успел кое-что подслушать в доме. Старшие братья спорили между собой, обсуждали какой-то новый продукт. Как думаешь, хён, может ли это быть связано с моим делом?

Юнджун пытался сидеть спокойно, чтобы у Мансока снова не возникло вопросов на его жестикуляцию, но Джэхо не отставал до самой больницы.

– Почему ты молчишь? – не понимал он, хмуря брови. – Скажи ему, скажи!

«Вот же приставучий… – посетовал Пак Юнджун про себя. – И как я должен объяснять старшему, откуда у меня эта информация, если мы вышли из дома одновременно?! Ну да, от призрака семьи, так мне и поверят…»

Юнджун не любил больницы. В них всегда пахло стерильностью, антисептиком и чем-то таким холодным, словно воздух здесь специально делали безжизненным. Ким Джэхо, будучи призраком, ощутил это наиболее остро: атмосфера клиники отдавалась странным эхом, будто проходила сквозь него, не задерживаясь.

Ли Мансок и Пак Юнджун шли по коридору быстрым, привычным шагом. Для Мансока это было просто очередное дело, очередная палата, очередной пациент без имени – в коме, не первый и не последний, с которым хотелось поскорее закончить. Юнджун с удовольствием отнесся бы к этому делу столь же скептически, если бы не мельтешащий Джэхо, напоминающий о своем присутствии.

Они уточнили дорогу, и один из медработников указал им путь:

– Палата интенсивной терапии туда.

Когда следователи подошли к нужной палате, то увидели, что рядом с дверью стоял один охранник.

– Это меня охраняют? – спросил Ким Джэхо и слегка сдвинул брови. – Зачем? Разве я такая важная пташка по словам семьи?

Пак Юнджуну это тоже показалось странным, но он промолчал. Ли Мансок показал удостоверение, и охранник неохотно пропустил их внутрь.

– Только недолго, – сказал он. – Он стабилен.

Слово «стабилен» прозвучало так, будто означало «больше знать вам не полагается». Когда Джэхо прошмыгнул в палату следом за полицейскими, то увидел свое тело.

Он знал, что должен был быть готов, но… всё равно замер.

Бледное лицо, закрытые глаза и дыхание через кислородную маску. Трубки, провода, мониторы с ровными зелеными линиями и пищалками в определенные временные интервалы, оповещающие, что состояние стабильно. Его грудь медленно поднималась и опускалась, механически, без участия воли.

– Это… я? – выдохнул Ким Джэхо, сам не зная, кому адресует вопрос.

«Я выгляжу как-то паршиво… – промелькнуло у него в мыслях. – Интересно, меня хоть кто-тот тут навещал?..»

Юнджун с первого взгляда тоже не признал бы в лежащем на койке молодом человеке бойкого призрака, который жужжал у него над ухом целый день. Такой энергичный в виде духа и такой… безжизненный, прикованный к аппарату жизнеобеспечения.

– Это постоянные гулянки по клубам заставили его так серьезно загреметь под трубки? – недоверчиво спросил Ли Мансок, больше задаваясь риторическим вопросом, чем обращаясь к младшему коллеге.

Тем временем Джэхо сделал шаг ближе к койке. Потом еще один, пока не подошел вплотную. Протянул руку, и она прошла сквозь плечо тела, не встретив сопротивления.

Ким Джэхо нахмурился и постарался сосредоточиться, как будто собирался нырнуть в холодную воду. Он закрыл глаза и попытался войти – так, как подсказывала интуиция, словно тело было дверью, которую он просто забыл открыть раньше.

Ничего.

Только странное ощущение отдачи, будто его мягко, но настойчиво оттолкнули назад.

– Айщ… – процедил он. – Я даже в свое живое тело вернуться не могу?!

Монитор продолжал ровно пикать, без тревоги. Тело Джэхо ни на что не реагировало. Пак Юнджун, видя попытки призрака запихнуться обратно, и отчаяние на его лице из-за того, что не получалось, даже пожалел его. В этот момент в комнату вошел лечащий врач.

– Мне доложили, что пришла полиция.

Следователи отвели взгляд от пациента и повернулся к врачу – мужчине лет сорока с уставшими глазами и привычно нейтральным выражением лица.

– Мы здесь для стандартного оформления протокола, – сказал Мансок. – Что у него?

– Острая интоксикация, – ответил врач без паузы, словно повторял заученную формулировку. – Но стандартные токсины не выявлены. Алкоголь – в пределах допустимого, наркотических веществ нет. Печёночные показатели повышены, но не критично.

– Правильно ли я понимаю, – уточнил Юнджун, – вы не можете точно сказать, что это было алкогольное отравление?

Врач посмотрел на него внимательно, но без раздражения.

– Я точно могу сказать, что это очень похоже на стандартное отравление. Официальный диагноз, который я поставил пациенту: патологическая реакция на алкоголь, плюс возможная аллергия.

– Аллергия на что-то конкретное или чем-то вызванная? – снова спросил Пак Юнджун.

Врач выдержал короткую паузу, будто оценивал, насколько он мог поделиться дополнительной информацией, потом устало вздохнул и сказал:

– Вы уже говорили с семьей Ким? Они очень настаивали, чтобы данные о пациенте не выходила за пределы больницы, и согласились с тем, что пациент просто переборщил с алкоголем.

Юнджун уловил это «настаивали».

– Почему тогда он не выходит из комы? – продолжал он задавать вопросы. – И можно ли будет пересдать анализы?

– Если появятся новые симптомы или если семья даст на это разрешение, – ровно ответил врач. – Насчет комы… Не могу сказать точные сроки, мы следим за его состоянием.

– Ладно, отравление алкоголем – так отравление алкоголем, – пожал плечами Ли Мансок, мысленно уже закрывая дело.

А вот Пак Юнджун отчего-то сомневался. Как бы он ни хотел побыстрее избавиться от призрака, несостыковки не давали ему покоя.

– Но разве это не подозрительно, старший следователь Ли? – обратился он к коллеге.

– Ты слышал врача, – сказал Мансок. – Если начнем углубляться, семья Ким постучит по голове начальству. Оно тебе надо? Мне лично нет. Пойдем, кофе из автомата хоть выпьем?

Юнджун тихо вздохнул, но не стал возражать, лишь кивнул. Перед выходом из палаты он кинул мимолетный взгляд на тело Ким Джэхо. Призрак всё еще был у койки и пытался разными способами «запрыгнуть» в тело, но у него так ничего и не вышло.

Когда следователи и врач вышли, Джэхо остался один.

– Новенький? – послышался чей-то голос сзади.

Ким Джэхо резко обернулся и увидел у окна мужчину лет пятидесяти, в больничной пижаме и с руками, сложенными за спиной. Он был полупрозрачный, почти как Джэхо.

– Вы тоже призрак? – уточнил Ким Джэхо. – Почему у меня не получается вернуться в свое тело?

– Я тоже пытался… – вздохнул мужчина. – А потом аппарат продолжительно запищал, и стало поздно. Тело не стало, а мой дух остался тут. Застрял между мирами.

– Как это работает? Я ничего не понимаю, – посетовал Джэхо.

– Признаться честно, я тоже. Возможно потому, что твой дух слишком слаб и не может самостоятельно найти связь с телом, тело его как будто «не видит» или «не чувствует». Местные призраки говорят, что надо закалять дух, делать его сильнее.

«Что-то мне уже про это говорили…» – мимолетно подумал Ким Джэхо.

– Я, кстати, видел, как тебя сюда привозили, – добавил мужчина-призрак.

– Когда? – насторожился Джэхо. – И кто привез?

– Под утро, когда еще было очень темно. Сбежалось много народу: врачи, охрана, люди в дорогих пальто. Они все спорили между собой, кто-то повторял «это не должно было случиться», «как не вовремя» и «от него куча проблем».

Ким Джэхо нахмурился. Судя по встрече с семьей, это было очень в их стиле…

– А кто был в дорогом пальто? – решил уточнить он.

– Мужчина… и женщина, – чуть погодя ответил призрак. Потом о чем-то задумался и добавил: – И еще… когда твое тело везли, я уловил странный запах. Горький.

– Горький? – переспросил Джэхо.

– Ага, – кивнул призрак. – Знаешь, как будто разжевал что-то, что нельзя. Горечь такая, что аж язык сводит.

Ким Джэхо задумался об этом, в голове как будто что-то вспыхивало и гасло, и он никак не мог ухватиться за это. Видя его растерянность, мужчина сказал:

– Но твое тело пока что живое, это уже плюс. Может, у тебя есть еще шанс проснуться.

– Спасибо… – рассеянно поблагодарил Джэхо. Потом вдруг вспомнил о Юнджуне. Снова он ушел без него, теперь ищи его по всей больнице!

Тем временем оба следователя выпили кофе из автомата, и Ли Мансок подытожил:

– Ну что ж, на сегодня сворачиваемся. Встретимся завтра в участке. Соберешь все данные, собранные за сегодня, и закроем дело, как того требует начальство.

Пак Юнджуну казалось это неправильным, но он не осмелился снова спорить с коллегой. Все-таки он был полицейским и привык подходить к своей работе ответственно, а закрывать дело, над которым не провели должное расследование, заставляло его внутреннего перфекциониста чувствовать неудовлетворение и напряжение.

– Тебя подвезти? – спросил напоследок Мансок.

– Нет, спасибо, я доеду на метро, – вежливо отказался Юнджун. – До завтра.

Ли Мансок помахал ему. Пак Юнджун остался на месте, будто его что-то тормозило. Он осмотрелся по сторонам, но нигде назойливого призрака не видел. Неужели тот решил остаться со своим телом?..

«А зачем мне его ждать? – подумал Юнджун. – Я свою работу выполнил…»

Он уже собирался покинуть больницу, как при выходе услышал за спиной знакомый голос:

– Хён! Я кое-что узнал!

Пак Юнджун остановился и обернулся.

«Ну вот… потерял возможность улизнуть, – вздохнул полицейский про себя. – Если он спросит про дальнейшее расследование, как мне ему объяснить?..»

– Когда меня привезли, кто-то с кем-то спорил, – быстро заговорил Ким Джэхо. – И еще: был горький вкус, не от алкоголя или таблеток. В общем, один призрак сказал, что от меня прям разило, что даже он почувствовал. Не знаю, преувеличивал или нет. Это как-то поможет делу?

Юнджун поразмыслил над этой информацией, мимолетно отметив про себя, что иметь информатора-призрака, в целом, удобная штука, проблема только в том, что не над всеми делами, которые можно было должным образом расследовать…

– Горький… – повторил он тихо. – Ладно, предположим, но на сегодня мой рабочий день окончен.

Пак Юнджун вышел из больницы уже в сумерках. Город гудел, как обычно, но после стерильного запаха коридоров и равномерного писка аппаратуры этот шум казался даже более успокаивающим.

– Ты что, просто уйдешь? – спросил его Джэхо.

– Ну а что мне делать? – ответил вопросом на вопрос Юнджун. – Ночевать в больнице?

– Значит, ты придешь завтра? – снова завалил вопросами Ким Джэхо. – Может, еще у кого-нибудь получится что-то уточнить или покопаться в данных больницы?

«Это будет уже превышением моих рабочих полномочий…» – вздохнул полицейский.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Твоя семья не хочет, чтобы мы расследовали это дело глубже…

– И ты просто так возьмешь и всё бросишь? – округлил глаза от удивления Джэхо. – Ты же полицейский! На что уходят налоги законопослушных граждан?! Совесть мучить не будет, если она у вас, госслужащих, еще существует?

«Вот именно. Я всего лишь рядовой полицейский, а не член могущественной семьи Ким…» – с грустной иронией подумал про себя Пак Юнджун.

– Ты… – неловко начал он, чувствуя себя пристыженным после слов Ким Джэхо. – Тебе есть куда пойти?

– Ты что, сейчас прикалываешься? – фыркнул Джэхо. – В тело у меня не получается вернуться – я попробовал и так, и эдак. Призрак ачжосси* сказал, что духам надо как-то прокачиваться… а я даже без понятия как!

*ачжосси – обращение к мужчине средних лет

Он старался говорить в своем привычном экспрессивном тоне, но голос все-таки дрогнул на последних словах, выдав его внутреннее отчаяние. Юнджун пару секунд рассматривал призрака перед собой, испытывая перед ним вину. Он на мгновение задумался: жил себе богатый парень и не тужил, пока не загремел в больничку… по очень мутным обстоятельствам. Ничего не помнит и ходит как неприкаянный дух. И только он, Пак Юнжун, видит его… Его единственная спасительная соломинка. Должен ли был Юнджун помочь ему? Наверное, и по своей должности, и по моральным принципам должен… но его мучили противоречивые чувства.

– Хочешь… поехать со мной? – какое-то время спустя просил Пак Юнджун, долго взвешивая все «за» и «против».

– К тебе домой? – приподнял одну бровь Ким Джэхо. – Зачем?

– Сделаю тебе подношение. В качестве… утешения, – почесав затылок, сказал Юнджун, не зная, прозвучало ли это так, что могло обидеть призрака.

– Подношение? – переспросил Джэхо, не скрывая своего удивления.

– Ну, ты сказал, что призракам надо как-то прокачиваться. Еда для духов может помочь.

– А ты откуда шаришь?

– От бабушки слышал.

Ким Джэхо задумался над его словами, а потом на его лице появилась робкая улыбка.

– Ну, раз сам предлагаешь… с чего бы мне отказываться?

Они поехали на метро. Джэхо, судя по всему, никогда особо не следил за тем, что говорит, поэтому без смущения прокомментировал:

– У тебя что, своей машины нет?

– Я же рядовой госслужащий, – усмехнулся Пак Юнджун. – Лучше откладывать деньги на свое жилье, а машина подождет.

– У тебя и жилья своего нет?! – ужаснулся Ким Джэхо.

«Ему точно двадцать пять, а не пятнадцать?» – скептически подумал Юнджун.

– Я снимаю надстройку на крыше, очень бюджетно по нынешним ценам, – решил пояснить он, смутно догадываясь, что для сына чеболя это мало что будет значить.

– Надстройку на крыше?.. – переспросил Джэхо так, будто для него это было каким-то запредельным знанием. – Все госслужащие так живут?..

– Ну, не все, конечно. Я пока только младший следователь. Со временем заработаю побольше и смогу позволить себе квартиру попросторнее. Надеюсь…

– А твои родители? Они с тобой живут или отдельно?

– Они умерли, когда мне было пятнадцать. С тех пор я жил с бабушкой, но она тоже умерла… незадолго после того, как я сдал экзамен на полицейского.

– Ой…

Ким Джэхо почувствовал себя неловко. Пак Юнджун, наоборот, говорил спокойно, как будто для него это не являлось болезненной темой, лишь запоздало он подумал: «Зачем я загрузил информацией о себе первого попавшегося призрака?..»

– Не знаю, что полагается говорить в таких случаях, – пробормотал Джэхо, почесав затылок.

– Можешь ничего не говорить, – сказал Юнджун.

По дороге они зарулили в продуктовый магазин, чтобы Пак Юнджун купил еды для подношения. Его дом располагался в одном из спальных районов, и чтобы добраться до него, нужно было преодолеть высокую лестницу и подниматься в горку, так как многие районы в Сеуле были построены на возвышении. Ким Джэхо было несложно преодолевать расстояние, так как он всё равно не чувствовал дискомфорта, но будь он в человеческом теле, точно бы давно заработал отдышку. Юнджун справлялся лучше, все-таки, он был полицейским в хорошей физической форме.

Надстройка на крыше оказалась небольшой, но комфортной для проживания одного человека. Внутри было чисто и аккуратно, без лишних вещей. Трудно было сказать, были ли у полицейского какие-то увлечения или нет, только стопка книг, названия которых Джэхо не стал рассматривать. Казалось, Юнджун приходит сюда только для того, чтобы переночевать.

Хозяин дома разулся, помыл руки и разложил купленные продукты.

– А ты знаешь, как делать еду для призраков? – на всякий случай поинтересовался Ким Джэхо.

– Знаю, – кивнул Пак Юнджун, промывая рис. – Я каждый год делаю для родителей и бабушки.

– А они… не приходили к тебе призраками?

– Нет.

Юнджун методично занимался готовкой как знающий человек, отметил про себя Джэхо. Сам призрак не помнил, чтобы умел или любил готовить, просто с любопытством и какой-то детской непосредственностью наблюдал за полицейским. Тот закинул рис в рисоварку, в кастрюльке сварил овощи: какой-то белый корень, похожий на редьку, папоротник и шпинат, пожарил нарезанные кабачки в яичном кляре на сковороде и промыл три груши, срезав с них макушку. Когда рис сварился, положил его с горкой в плошку и вместе с остальными блюдами разложил на небольшой низкий столик. Вместо соджу налил в стакан простой воды.

– Не алкоголь? – уточнил Ким Джэхо.

– Хватит с тебя алкоголя, – заметил Пак Юнджун. – Много пить вредно, ты знаешь об этом?

– А что, полицейские разве не бухают с начальством? – подколол Джэхо. – Я думал, что алкоголь – часть нашего менталитета.

– Корпоративный этикет действительно никуда не деть, – согласился Юнджун. – Но всё равно по мере возможности лучше ограничивать себя в дозах…

– А ты веришь, что я действительно просто перепил?

Пак Юнджун не стал отвечать на этот вопрос, просто положил палочки рядом с тарелками и сказал:

– Ешь.

– А как?!

– Насколько я знаю, духи «вкушают» аромат еды. Попробуй.

Ким Джэхо выглядел недоверчиво, но всё равно склонился над столиком с подношением. Он вдохнул полной грудью настолько, насколько вообще мог в виде призрака, и запах еды попал в его ноздри, разливаясь где-то внутри. Джэхо вдруг почувствовал нечто странное, что точно не смог бы описать словами, но это было похоже на ощущение насыщения, словно он действительно поглощал настоящую еду. В контрасте с тем, каким «голодным» новоиспеченный призрак был до этого, он сразу испытал разницу.

– Ух ты! – воскликнул Ким Джэхо, когда вдоволь «насытился». – Я как будто по-настоящему поел!

– И… как ощущения? – полюбопытствовал Пак Юнджун.

– Пресновато, – чуть поморщился Джэхо. – Но я был так голоден, что мне это не помешало.

– Может быть, вспомнишь, что тебе нравилось есть, пока ты был, ээ… в сознании? – спросил Юнджун. – Тогда, в следующий раз, подготовлю то, что тебе нравится. Если, конечно, ты не очнешься раньше…

Ким Джэхо задумался об этом, а потом его осенило:

– Жареная хрустящая курочка! Пицца! Но только из итальянского ресторана, где работают настоящие итальянцы. То же самое насчет суши – обожаю одно место, где работают шеф-повара из Японии. И, конечно же, обожаю говядинку хану*!

*хану – корейская премиальная мраморная говядина

«Кто ж ее не любит, – промелькнуло в голове Пак Юнджуна. – Только она стоит, как половина моей зарплаты…»

Потом он вдруг о чем-то подумал и поинтересовался:

– Ты только что вспомнил, что тебе нравилось из еды? Память частично возвращается?

Стоило ему это сказать, как до Джэхо тоже это дошло.

– Точно… откуда-то я это вспомнил. Неужели… твое подношение помогло?

Оба уставились на столик с едой.

– Значит, призраки действительно могут прокачиваться через еду? – задумчиво протянул Ким Джэхо. – А как мне научиться влиять на что-то, ну, как в дорамах показывают? Не знаешь? Мне что-то говорили про духовные практики, но я, если честно, не понял ни черта…

Пак Юнджун помолчал какое-то время, раздумывая над его вопросами.

– Попробуй помедитировать? – предложил он.

– Да как это делать? – вздохнул Джэхо.

«Я правда должен подрабатывать личным коучем у призрака?» – с иронией подумал Юнджун.

– Сядь, закрой глаза, постарайся «очистить разум», – посоветовал он. – Не зацикливайся на определенных мыслях, дай им спокойно приходить и уходить. Потом попробуй зацепиться за что-то одно и сосредоточиться на этом… Может, со временем получится как-то повлиять на предметы вокруг.

Ким Джэхо кивнул и постарался следовать инструкции от Пак Юнджуна, мимолетно подумав, откуда он столько всего знает… Джэхо не знал, сколько прошло времени: мысли то накатывали подобно приливу, то откатывались подобно отливу, казалось, что он погружается куда-то всё глубже и глубже, в какие-то потаенные уголки своей души… и там, среди темноты, вдруг мелькнули какие-то вспышки, из силуэтов наконец-то приобретая очертания и форму. Сначала женщина, в которой он признал свою родную мать, она быстро сменилась членами семьи Ким, Джэхо вскользь вспомнил о каждом из них небольшие подробности, не полные воспоминания, а отрывки. Потом громкие биты в клубе, всполохи света, смех и алкоголь, сменяющийся резким горьким привкусом во рту. На моменте, когда Ким Джэхо попытался вспомнить ту ночь, она словно рыбка юрко ускользнула от него в пучину сознания.

– Айщ, у меня не получается! – выругался он себе под нос.

Стоило ему разозлиться, как свет в комнате начал мигать.

– О, – послышался голос Юнджуна. – Это ты сделал? Или у меня проблема с электричеством?

Джэхо резко открыл глаза, и в этот момент свет перестал мигать.

– Не знаю, – неуверенно произнес он. – Думаешь, сработало?

– Не мало вероятно… – протянул Пак Юнджун, выглядя очень сонным.

Ким Джэхо тоже почувствовал усталость: странную, глубокую, будто он пробежал марафон без тела.

– Мне кажется, я израсходовал всю энергию, которую получил после твоего подношения… – посетовал он.

– Ну, по крайней мере, мы убедились, что это, вроде бы, работает, – зевая, констатировал Юнджун.

Пока Джэхо медитировал, полицейский съел еду для подношения, остатки спрятал в холодильник, помыл посуду и даже успел сходить в душ.

– Я сейчас чувствую себя хуже, чем после трех дней запоя, – усмехнулся Ким Джэхо.

– Скорее всего это потому, что ты еще, ээ… учишься? – предположил Пак Юнджун. – Управлять своим новым состоянием и накапливать энергию. Тебе нужно научиться фокусироваться на вещах.