Хозяйка дракона

— Я приношу искренние извинения вам за обидные и пустые слова! — сказал Дима, передавая стрелу. — Никогда еще я не видел такого ловкого и умелого война!

Фортис перевел слова девушке, хотя она и так поняла практически все из сказанного.

— Ха! — гаркнул бык, посматривая в их сторону.

Это заставило незнакомку нахмуриться, она поехала к школе, не оборачиваясь в сторону гостей. Дима смотрел ей вслед, как и множество других мужчин на площадке. Он думал о том, что этой девочке есть, что сказать этому миру! Только мир не готов был принять ее речи!

— Ведите нас дальше! На улице не жарко! — сказала Дарья.

— Действительно! — согласился Костя, отвлекшись от созерцания прекрасного.

Их повели дальше, и через полчаса они оказались в небольшой деревушке с узкими улицами, запертыми между невысоких белых фасадов зданий. Фортис зашел в один из таких домов, там его уже ждала горничная. Она приняла его плащ, забрала у гостей верхнюю одежду.

— Джилли, покажи нашим гостям их комнаты, они пробудут у нас долго.

Джилли чисто автоматически присела и, показав рукой на винтовую лестницу, пошла вперед.

«С модой и архитектурой у них полный провал! Одеваются одинаково, лестницы обязательно витые, а помещения все серые!» — думала Дарья, идя за Димой по очередному темному коридору.

Горничная открыла дверь и пропустила их в просторную комнату. Тут было тепло! Огонь горел в большом камине справа от входа, красивые поленья в нем весело потрескивали. Напротив камина стояли два кресла с высокими спинками, они были обиты темной бордовой тканью. Их цвет сочетался с бордовыми оттенками цветастых тяжелых штор.

Служанка жестом попросила Дашу остаться, а остальных позвала с собой.

— Возвращайтесь сюда! – предупредила их Дарья.

Пока друзья по несчастью занимали комнаты, Даша знакомилась со своими апартаментами. Тут было все: ванная, туалетная комната, встроенный в стену платяной шкаф. Но самым лучшим подарком для нее была библиотека.

Через несколько минут в комнату вернулись ее друзья и учитель.

Константин Павлович сел у камина в кресло. Молодежь расположилась за овальным столом.

— Столько каминов у них в доме, да и в других зданиях они, наверное, тоже есть, а воздух тут такой чистый! — заметил Константин Павлович.

Дима поднялся со стула, подошел к окну, посмотрел на полоску темнеющего неба, виднеющуюся над крышей соседнего дома.

Облака разошлись, открыв небольшое окошко синевы. На небесном холсте бледными месяцами обозначились две луны. Одна была примерно такая же, как привычный земной спутник, другая чуть меньше.

— Две луны! — сказал тоскливо Дима.

Константин Павлович повернул голову в сторону окна, поднялся и тоже подошел к окну.

— М-да! — сказал он, смотря на луны. — Влипли мы, однако! Ну, ничего не поделаешь! Расскажите мне хотя бы, когда вы впервые заметили этого Фортиса.

— Я увидела его на вашем первом уроке истории в нашем классе! — сказала Женя, смотря на свои руки, лежащие на столе. — Сначала я думала, что это проверяющий из РОНО, а потом... потом в Фортиса пролетела бумажка, и она изменила свою траекторию. Это заметил и Дима.

— Это могла быть галлюцинация! Обычно такое скрывают!

— Скрывают! — согласилась Женя. — Но друзьям я довериться могу! Мы решили посмотреть, куда приведет нас эта галлюцинация. И вот мы здесь!

Константин Павлович задумался, смотря на огонь.

— Судя по тому, как нас встретили, мы будем жить этот год на птичьих правах. Вам девушки будет особенно трудно!

— Это мы уж поняли! — вяло произнесла Дарья.

Она положила руку на стол и легла на нее. Каждый погрузился в свои нелегкие мысли. Когда стало темнеть, в комнату вошла служанка. Она положила на кровать стопку одежды, поставила на стол большие свечи, зажгла их.

— У них еще и электричества нет! — с тоской произнесла Даша.

На ужин им принесли нечто, напоминающее салат и рис с рыбой. И рыба, конечно, даже отдаленно не напоминала ту, к которой они привыкли. Десерт немного порадовал. Поверх корзиночки наполненной кремом лежали кусочки необычных фруктов.

— Надеюсь, мы ими не отравимся! — сказал ко всему подозрительный Константин Павлович.

После ужина все почувствовали себя спокойнее. Даша поднялась по библиотечной приставной лестнице наверх книжного шкафа. Она старалась выбрать книги с картинками и схемами. Даша передавала избранную литературу Жене, а та складывала книги на обеденный стол. Константин Павлович листал книгу за книгой, однако в них не было ни одного знакомого символа, даже цифр не было.

— Дилинь, дилинь, дон! — вдруг пропел золочёный механизм в виде сферических колец, вращающихся относительно друг друга.

— Дима, сколько времени?

— На моих часах половина одиннадцатого.

— Так, отложим все до завтра. Отбой!

Костя поднялся, Женя пожелала всем спокойной ночи и пошла к двери.

Дима не спеша следовал за учителем, но не для того, чтобы уйти. Он хотел лишь закрыть дверь на защелку.

Когда он уже стал прикрывать дверь, учитель обернулся.

— А ты?

— Я останусь с Дашей.

— Но так нельзя, она же девушка!

— Я в курсе. Мы как бы вместе!

— Свое «как бы вместе» будете обсуждать с родителями!

— Забыли? Мы в другом мире, и по местным законам уже взрослые. Спокойной ночи! — безапелляционно заявил Дима, закрывая перед носом учителя дверь.

Дима вернулся к книжному шкафу. Даша спрыгнула с лестницы на его руки, и он аккуратно поставил ее на пол. Очередная книга была одна из немногих содержащих картинки. Литература, по-видимому, была художественной, детской. На одной странице были изображены юноша и дракон, на другой – показан свет, идущий от волшебной палочки этого мальчика.

— Странно! Что-то тут не так! Все эти хвосты, уши…— сказал Дима, смотря на книгу поверх макушки Дарьи.

— Что именно? Это другой мир, другая реальность, живущая по своим законам! Ты же видел эти две луны! Эти растения!

— Не забывай о летающей доске!

— Ох, да! Именно поэтому я хочу более всего разобраться в их науках!

Дима решил, что стоит напомнить об одном небольшом препятствия на пути к познанию:

— Сначала нам придется освоить их язык! На это уйдет весь год, но нужно больше! За отведенное время мы разберемся в их естественных науках лишь поверхностно!

— Ну и что! Заберем то, что сможем унести в своих головах. Ты видел, как Фортис проявился перед нами?

Дима присел на стол.

— Что ж! Твои мысли имеют здравое звено! Раз уж мы сюда попали, то должны поработать!

Даша победоносно улыбнулась, положила книгу на стол и пошла в ванную комнату.

Ах, как же все в ней было чудесно! Стены были выложены плиткой с золотистым орнаментом, рядами висели многочисленные деревянные полки. Чего на них только ни было: лепестки цветов в больших стеклянных банках с такими же стеклянными крышками, благоухающие смеси в баночках с надписями, крема, горшочки с порошками. Посреди комнаты стоял большой латунный чан. Даша повернула кран, и чаша стала наполняться теплой водой. Открыв несколько баночек среднего размера, она попыталась найти среди них шампунь. По мылкости подходили пять средств, и из всех них она выбрала то, что не пахло вовсе. В воду упали розовые и красные лепестки, горсть мелкой желтой крупы из цветов. Раздевшись и кое-как забравшись в чашу, Дарья закрыла глаза и расслабилась. У нее дома была старая ванная с отбитой эмалью. Они брезговали вставать в нее ногами, и потому ставили под ноги тазик, а мылись под душем. Вода из старого титана текла жесткая, неприятная. Но тут! Разве это был не рай? В ее мире в окружающей обстановке повсеместно были эмоционально серые оттенки. Все, что не попадалось на глаза в ее квартире, было устаревшим. Скрипучие полы из досок, дешевая мебель, стенка — это хотелось просто выбросить! А тут все другое! Такое интересное, необычное!

Вода стала остывать! Дарья чуть не убилась, вылезая из высокого чана. Не понятно было, как местные дамы справляются с этим неудобством. Одежду им выдали под стать местной, а потому на ночь Дарье была уготована длинная ночнушка с завязками, поднимающимися под самое горло.

— Пуговицы не судьба было изобрести? — прошептала Даша. Смотря на себя в зеркало, она провела расчёской по волосам, потом в ход пошли крема. Когда с прихорашиванием было покончено, она прошла в комнату. Дима уже лежал в кровати. Он успел посетить свою комнату, переодеться в свободные штаны, и теперь изучал ту книгу, что Даша достала с полки последней.

Комната была освещена только пламенем камина, свечи погашены. Рыжие всполохи пробегали по корешкам книг, подсвечивали золотую канву на них. Тяжелые шторы на высоких узких окнах приглушали цокот лошадей редких путников. Даше вспомнились их кирпичная пятиэтажка, старая детская площадка, заросшая травой, поле со стороны окна ее комнаты. По вечерам летом она сидела на подоконнике, вслушивалась в стрекотание кузнечиков, смотрела вдаль. А там поезд обходил западную часть города широкой дугой, свистом и стуком железных колес возвещая о приближении к вокзалу.

— Заскучала по дому? — спросил Дима, переведя взгляд на Дарью, стоящую в дверном проеме ванной комнаты.

— Да!

Даша подошла к кровати, села поверх одеяла спиной к камину.

— Мама с ума сошла бы, узнай, что я тут!

— Для нее ты не исчезнешь! – напомнил Дима.

— Да!

Даша опустила взгляд, и ее бровки ушли вверх.

— Эта девушка…

— Какая?

Даша скуксилась.

— Ты знаешь какая! Она настоящая амазонка, ловкая, умная, красивая!

Дима вдруг сел, отбросил книгу и, нырнув вперед, зарылся лицом в живот Даши, а потом заскрежетал, словно испорченный механизм. Теплый воздух прошел через ткань и обжег кожу, Даша боялась щекотки, и потому это был излюбленный способ Димы избавиться от лишней в их отношениях ревности.

— А-а-а!! Ха-ха-ха! Не-е-е-т!

Даша хохотала взахлеб, она с легкостью отбилась от своего противника!

— Как ты смеешь это делать!

Он не слушал ее, повалил в гору одеял. Даша завозилась, схватила подушку, начала бить нападающего по спине.

— Ты! Ты – варвар!

Щеки Дарьи стали розовыми, миндалевидные глаза превратились в щелочки. Вот ноготки прошлись по напряженной груди, руки сжались в кулачки. Улыбка вдруг сошла с лица Димы.

Даша заметила эту перемену. Сердце застучало в ушах, к щекам прилила кровь. Она резко прижала руки к себе, ее ноги ушли под ночнушку, глазки стали настороженными.

Дима улыбнулся, предвидя такую реакцию. Он начал осторожно гладить ладонью рыжие волосы, потом дотронулся губами до лба, его лицо расслабилось, стало спокойным. Спокойствие передалось Даше, она распрямилась, приняла простую ласку, привычно обвив его шею, ища успокоения. Они были впервые одни, впереди вся ночь, никто им не помешает, не упрекнет, не узнает.

— Не бойся меня! Я никогда не сделаю то, что будет тебе неприятно!

Дотронуться до потаенного скрытого, почувствовать стремление, ответ, прикоснуться губами к нежной коже, заставить забыть обо всем! Страсть материализовалась в прикосновениях. Дима старался стереть волнение любимой, смешать ласку с неспешным наступлением. Он ощущал, как трепещет сердце под его губами, как напряженные движения становятся вялыми.

Все, что происходило этой ночью в их общем ложе, приносило Дарье новые сильные ощущения и одновременно с этим поражало до глубины души своей новизной. Ее любимый вдруг стал другим человеком: нежным, настойчивым, он вел ее за собой. Перед взором возникла та ночь, когда Дмитрий с силой тянул ее руку к себе, а потом прикоснулся губами к запястью. Это было отголоском того, что происходило теперь в настоящем. Неуверенность, сильные чувства, любовь, страсть смешались. Она спряталась в его объятиях, ощущая, что ее одежда не в порядке, ощущая его нежные руки, желанные прикосновения, страстные поцелуи.

- Я…я боюсь! – вдруг произнесла Даша.

Дмитрий улыбнулся. Он знал, что под словом “боюсь” скрыто больше, чем “боюсь заняться сексом”. Для Даши все было намного сложнее. Чувства для нее были тонкой струной, до которой она дотрагивалась пока очень осторожно.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

Следующие полчаса Даша говорила без устали, ища покой в словах, скрывала за ними смущение, неловкость, смятение. Ей хотелось видеть их будущее: нет ли там обреченности в отношениях, разногласий во мнениях, непримиримых противоречий. Сегодня ее любимый был другим, и его ласка была другой. Душа Даши была взволнована этим. Слова тоже вызывали неловкость, и потому после долгого монолога Даша несчастно вздохнула, она сама себя вконец расстроила тем, что вместо ночи любви получилась ночь исповеди. Даша выглядела несчастной, измученной чувствами, раздавленной. Она вспомнила маму. Та тоже доверяла отцу, но он ее бросил, нашел другую. Вдруг и ее бросят из-за того, что она такая несуразная и вечно все усложняет. Если человек, потерявший равновесие, не может обрести его самостоятельно, он ищет его в окружающем мире среди слов и действий других людей. Чуткость, понимание, способность видеть за чаяниями судьбу человека — чувства свойственные не всем. В юношестве большое значение имеет соревновательный момент бытия, потом нужен рост, достаток, вложение сил и средств в подрастающее поколение. Испытания жизни одних приводят к озлоблению, другие становятся бесчувственными и сухими, и только часть людей приобретает способность сочувствовать, видеть истинные мотивы и побуждения других.

Дмитрий видел совместную жизнь матери и отца. Они были чужими друг другу. Мама все время переживала и вот так же, как и Даша, все чувства обращала в слова. Отец имел более практичный взгляд на жизнь, он не терпел причитаний. Родители были до того разными, что удивлял даже тот факт, что союз этот свершился и держится до сих пор. Эти наблюдения породили в Диме вопросы и первые искорки того самого искреннего сострадания. Чтобы понять суть, он стал слушать и слышать людей. Эта способность скрывалось за молчаливостью, а ответом было: способность выслушать, помочь по силам. Людей на уровне подсознания тянуло к нему.

— Даш?

Даша подняла взгляд.

— Не бойся ничего! Я тебя люблю, я рядом, все будет у нас хорошо! — спокойно сказал он.

Сердце, заходившееся в огне, от этих слов выдохнуло и обрело покой. Буквально зарывшись в объятья любимого, она доверилась ему.

Утром свет, проникающий в комнату, был холодным белым. Солнца на небе не было, однако первый снег приносил холодные оттенки и внутрь помещения.

Дима спал на боку. Рядом была тепленькая со сна Дарья. Ее голова лежала на его руке, их ноги переплелись. «Как же хорошо!» — подумал Димка, плавно открыв глаза. Ночью он ласкал ее так как хотел, дал волю рукам, дал почувствовать ей себя. Ему было очень хорошо, но без сомнения хотелось большего. Он провел ладонью по ее волосам, спине, осторожно приласкал маленький аккуратный задок.

– Шмыг-шмыг! — Дарья потерлась носом об его грудь, плавно глубоко вдохнула и тихо выдохнула.

В дверь совсем не вовремя постучали и тут же открыли, не дожидаясь их ответа. В комнату вошла полная женщина с подносом. Она что сказала, не смотря в их сторону, поставила поднос с завтраком на четверых на стол и удалилась. Защелка, отпрыгнувшая сама собой при появлении дамы, опять закрылась.

— Скоро придут наши! — сказал Дмитрий, целуя лицо любимой. — Пора вставать!

Даша открыла глаза, медленно села, отвела волосы назад. Подперев щеку, она произнесла:

— Нам надо вести дневники, так мы сможем сберечь полученные знания!

— Хорошая идея! Обсудим это за завтраком. Ты будешь умываться первой?

Даша нехотя слезла с постели, на носках босиком прошла по дощатому полу. В ванной комнате она быстро привела себя в порядок и вышла в гостиную уже одетая в повседневный костюм академии. Уступив место Диме, она потратила время до завтрака на уборку комнаты. Была застелена кровать, разложены красиво подушки и думки, их земные вещи убраны в шкаф. Когда Дима вышел из ванной, она аккуратно села около столика, взяла чашку со странным напитком, начала его пить. Точеные брови ее были приподняты, и это было свидетельством того, что в ее головке идет очередное сражение за правоту. Когда Дима сел в соседнее кресло, Даша подняла взгляд и вдруг в момент раскраснелась. Диме стало интересно, что она придумала на этот раз! Она вдруг резко поднялась, подошла к нему и села на его колени, при этом продолжала пить местный вид кофе. «Забавное начало! — подумал Дима. – Хочет показать, что стала более раскованной после этой ночи?»

— Все, что происходило этой ночью, очень мне понравилось! — начала Дарья, переведя взгляд на стену. — Одно «но»! Семья по паспорту — это замечательно, конечно, партнеры по интересам еще лучше, однако такие союзы нередко распадаются. Мне нужно другое! И об этом я думала прошлой ночью, но не смогла сформулировать правильно!

Даша на мгновение оторвала взгляд от невидимого объекта на стене и посмотрела Диме в глаза. Он понял, что с него сейчас будут требовать все и сразу.

— Я хочу, чтобы мы были единым целым навсегда! Как будто душа у нас одна, и жизнь на двоих едина! Каждый раз, когда ты будешь принимать какие-то решения, ты будешь думать о себе, как о нас двоих. А я буду думать о нас, когда мне придется выбирать путь. Согласен?

Димка смотрел в теплые глаза, он полностью расслабился. Даша в чувствах редко видела конкретику. Для нее отношения всегда были чем-то очень высоким. Для Дмитрия отношения складывались из быта, достатка, комфорта партнера и секса. «Вот что ей надо было! Такое только она могла придумать!» — подумал он.

— Согласен!

Даша наклонилась и, улыбаясь, с полным ртом лишь слегка прикоснулась к его губам.

— Это был поцелуй?

— Ти - фа того! — сказала Даша.

Дима облокотился на подлокотник, подпер щеку. «Хорошенькая! Маленькая! Сложная и одновременно простая!» — выдохнул он, смотря на девочку, радостно ерзавшую на его коленях.

Стук в дверь заставил глаза Даши распахнуться, ее уверенность в себе как ветром сдуло. Дима помог ей встать, поправить платье, потом поднялся сам и пошел к двери.

За дверью стояли Женя и учитель.

— Привет!

Женя посмотрела на Дарью. Та сразу спрятала взгляд, начала теребить рукава платья. Это было что-то новенькое. Судя по всему Дмитрий этой ночью своего всё-таки добился.

— Привет! — сказала тихо Даша.

— Вас уже предупредили? — спросил учитель. — Сегодня нас ждет занятие по языку араев!

Костя прошел в комнату, плавно сел в кресло с высокой спинкой.

Женя устроилась за столом.

— Вчера мы были несколько выбиты из колеи, произошедшими событиями! — произнесла Даша, присаживаясь рядом с подругой. — Сегодня стоит поговорить о насущном. Этот год не должен быть потерян. Предлагаю вам записывать все, что мы можем понять, объяснить и применить в нашем мире!

— Не думаю, что нам просто так все расскажут! — сказал учитель.

– Мы и сами сможем разобраться, нужны только книги! Математический аппарат должен быть близок к нашему. В физике будем искать формулы, в химии элементы, в биологии схемы и рисунки. Это уже что-то!

Они спокойно позавтракали, и после трапезы к ним зашел Фортис. Он был не один, вперед в комнате появилась высокая дама. Ее наряд был более чем скромным, глаза серого цвета строги, волосы забраны в пучок.

– Доброе утро, дамы и господа, это Фрея! Она обучит вас языку араев, правилам и основным законам нашего общества.

— Отлично! — обрадовался учитель, подмигнув Дарье. — Мы можем посетить библиотеку?

— Чуть позже! Учитесь прилежно!

Фортис вышел, не пожелав более общаться с путешественниками.

Фрея слегка присела, а потом обвела строгим взглядом присутствующих.

— Здравствуйте! Когда в комнату входит дама, присутствующие в помещении мужчины должны встать.

Учитель и Дима переглянулись, оба неспешно встали.

— А вы молодой человек?

Женя не стала спорить, отодвинула стул и тоже поднялась.

— Как вас зовут?

— Дагус! — представился учитель.

— Варварус!

— Спес.

— Лукс! — сказала Женя.

Бровки Фреи ушли вверх, она смотрела на Женю удивленно. Дело было не в имени, а в голосе. Женя имела приятный голос, он был девичьим, но не задорным, а скорее мягким. Магистр сыграл с ней шутку и дал имя подходящее как для женщин, так и для мужчин и в этом мире.

Занятие шло пять часов к ряду с перерывом на несколько минут.

Язык араев был сложным. В нем были важны интонации, продолжительность звучания слогов, изменялись окончания. Символов было столько, что через пять часов у учеников трещали головы. Когда часы Дмитрия показали два часа дня, странное приспособление араев сделало шесть звоночков.

Фрея закрыла книгу.

— На сегодня все! — сказала она. — Сейчас вам принесут обед, после чего мой ученик отведет вас в библиотеку. Там у вас будет возможность воспользоваться словарем, и вы сможете ознакомиться с нашей литературой.

Фрея аккуратно сложила книги и, попрощавшись, вышла из комнаты.

На обед им принесли суп и второе — странное блюдо, напоминающее по вкусу картофель с мясом. От усталости говорить не хотелось. Каждый перенес обучение по-разному. Женя просто поставила перед собой цель — научиться читать на языке араев как можно быстрее, иначе она свихнется тут без книг. Константину Павловичу хотелось разобраться в истории этой планеты. В первую очередь они были связаны с внешним видом араев. Безусловно, хвосты и уши некоторых представителей сообщества были вполне симпатичными, хотя тот преподаватель с рогами быка несколько пугал. «Почему эти люди, эти существа такие? — размышлял Костя накануне вечером. — Зачем природа дала им эти приспособления? Вряд ли учителю надо защищать свою территорию от врагов с помощью рогов! Да и хвост той девушки! Он пригодится разве что для подметания полов!»

Дима в отличие от учителя просто скучал на занятиях, ему больше хотелось заниматься математикой, чем языком, однако смотря на местные часы в виде сфер и странные символы, он понимал, что местная математика ему будет по зубам только после изучения языка. Даша все отлично запоминала без стимулов. Она просто зарисовывала странные закорючки на листе, пару раз произносила вслух звук, фонетически им соответствующий, и этого было достаточно. Через пять часов она уже могла изъясняться простыми фразами на арайском.